Жанр: Электронное издание
U_stupeney_trona
...упал
на окно, и ему пришлось на секунду даже зажмурить глаза, так как в окно
врывались ослепительно яркие лучи солнца. Затем он увидел стол, два стула,
стоявшие около него, и убедился, что лежит на кровати. Но и кровать, и
стол, и самое комнату он видел впервые; в этом он не сомневался, как не
сомневался и в том, что и Головкин, жаждавший его смерти, и сам он, так
хотевший покончить скорее свое земное существование, жестоко ошиблись, что
ему не дали утонуть, вытащили из воды и возвратили к жизни...
Но кто же его спас? Кто этот благодетель, которому он совсем не
благодарен?
На этот вопрос он не мог ответить. Да он не смог и задуматься над
ним, так как боль в боку усилилась, застучало в виски, холодный пот
выступил на лбу, а все тело горело, точно его поджаривали на медленном
огне. Боль настолько усилилась, что он не мог удержаться от стона, резко
прозвучавшего в тишине комнаты.
Стон услышали. Услышал и он скрип отворившейся двери и легкие шаги,
затихшие у его постели. Затем над ним наклонилось хорошенькое личико
какой-то молодой девушки или молодой женщины, и ясные, глубокие глаза
взглянули на него с такой лаской и с таким участием, что он снова
простонал от боли, но на этот раз не в боку, а в сердце, судорожно
сжавшемся при мелькнувшем ему воспоминании о таких же ясных глазах,
даривших его так часто и нежною лаской, и участием.
— Вам больно? Вы страдаете? — как сквозь сон, расслышал он мелодичный
голос; но ответить он не мог: опять в боку поднялась режущая жгучая боль,
свет погас в его глазах, которые заволокло туманом, и он снова потерял
сознание.
Сколько времени продолжалось это вторичное забытье — Баскаков
определить не мог. Когда он снова очнулся, он лежал на той же кровати, в
той же самой комнате, и так же из окна лился яркий дневной свет, весь
пронизанный солнечным сиянием. Только голова была не так тяжела, да боль в
боку почти не ощущалась. Продолжалось ли его забытье минуту, час,
несколько дней — он не знал. Он помнил только одно, что это забытье
сопровождалось тяжелым кошмаром, что ему виделись различные лица,
слышались разные голоса. И чаще других он видел в каком-то сплошном тумане
лицо Барсукова, его голос чаще других звучал его утомленному больному
слуху...
И вдруг Василий Григорьевич вздрогнул. До его слуха донесся говор из
смежной комнаты, и — странное дело — среди этих голосов он ясно расслышал
голос Барсукова, голос, памятный ему, имевший удивительное сходство с его
голосом. Василий Григорьевич насторожился, приподнялся на локте и
взглядом, в котором загорелась тревога, уставился на дверь.
Дверь скрипнула, подалась, как бы повинуясь его взгляду, — и Баскаков
застыл от ужаса, когда показалось лицо Барсукова, когда вся его фигура
переступила через порог.
«Значит, он жив... он тогда не умер!» — как молния, пронеслось в его
мозгу. И вместе с этой мыслью рядом явились и другие, которыми он хотел
объяснить себе появление этого живого мертвеца. Очевидно, Головкин не
хотел его смерти. Его просто искупали в Неве, а затем снова отвезли в
тайную канцелярию. При этой мысли губы Баскакова дрогнули от горькой
улыбки. «Зачем теперь-то я им? — подумал он. — Все равно ныне я не
соперник графу...» И снова у него сжалось сердце, и его пронзила острая
боль.
Между тем Барсуков подошел к самой кровати, наклонился над своим
двойником и, заметив, что он пришел в себя, проговорил:
— Очнулись? Слава Богу!.. Ну, вот и ладно! Вы, надеюсь, — прибавил он
с несвойственной ему веселой улыбкой, — не пугаетесь меня... не считаете
меня за выходца с того света... Я — живой человек, такой же спасенный от
смерти, как и вы...
— Спасенный от смерти? — повторил Василий Григорьевич. — Кто же меня
спас?
— Я.
Баскаков изумленно поднял на своего странного собеседника глаза.
— Зачем? Затем, чтоб снова запереть в тайной канцелярии?..
Улыбка, осветившая лицо Барсукова, сделалась еще шире. Он махнул
рукой.
— Не думайте об этом! — сказал он. — Никакой тут тайной канцелярии
нет... Вы у меня дома... Я и сам-то успел забыть про канцелярию. Теперь я,
сударь, не тот.
Изумление Баскакова все возрастало.
— Но как же?.. — прошептал он и не докончил.
— Вы хотите знать, — заговорил Барсуков, — как я другим человеком
стал? Коли вас не утомит — я вам расскажу. Нашелся и на мою долю лекарь,
который и рану мою залечил, и душу перевернул...
— Вы влюбились, — догадался Василий Григорьевич.
— Нет, воскрес. Влюблен я в эту девушку и раньше был, да иной
любовью... А тут, перед тем как мне на вас да на ваших приятелей
наткнуться, — она мне надежду дала. Нужно вам сказать, что она меня гнала
раньше от себя, а тут понял я, что любит она меня, что ее от меня моя
шкура волчья отталкивает... А у нее, должно быть, предчувствие было. Когда
я вышел на стук ваш да пошел с вами, ее точно в сердце кольнуло...
Накинула она шубейку и побежала. Ползком, крадучись шла за нами, видела
все, и, когда я упал, она меня перетащила в свой домик, вылечила и другим
человеком сделала...
— Слава Богу! — воскликнул Баскаков. — Я рад, что на моей душе не
осталось ответа за вашу жизнь...
— Что об этом говорить! — отозвался Сергей Сергеевич. — Каким я тогда
волком был: меня убить — все одно что доброе дело сделать... Вот вам и вся
моя история... Ну, а как вы себя чувствуете?
— А что со мной было?
— Да прихворнули маленько. Когда я вас из воды вытащил, должно, грудь
тогда простудили... Так лекарь говорил...
— Так это вы меня спасли?
— Я да тесть мой, Яков Мироныч. Мы в то утро с ним рыбку половить
пошли... К рыбной ловле я пристрастился... Мы с ним в лодке за бугорком
сидели, а когда выстрел грянул, я всполз на берег и видел все, что с вами
Александр Иванович совершить удумал. Ну, да не привел ему Господь, не
пришлось... Вызволили мы вас...
Лицо Баскакова покрылось тенью, но он ничего не ответил.
— А вы, сударь, приготовьтесь, — сказал после небольшого молчания
Барсуков. — К вам, может, скоро гостья одна приедет.
— Какая гостья?
— А княгиня Трубецкая... Анна Николаевна. Я к ней все эти дни
жениного отца гоняю, да не приезжала она из Твери...
— Разве она в Твери? — против воли спросил Василий Григорьевич.
— В Твери, в Твери... Там у нее сестра заболела, так княгиня накануне
того дня, как вы в Неве очутились, и уехала...
— Как накануне? — переспросил Василий Григорьевич, вспомнив, что
накануне он видел Трубецкую в костюме пиковой дамы на маскараде у
Шетарди. — Это не может быть.
— Верно вам говорю, что так, — возразил Барсуков. — Теперь она должна
скоро вернуться... Целых десять дней прошло.
— Как десять дней?! — изумился Баскаков. — Неужели я десять дней
пролежал без памяти...
— Совершенно верно, — подтвердил его собеседник, — за это время много
воды утекло... Я вас еще кое-чем порадую. Нонешней ночью цесаревна
Елизавета Петровна императрицей стала...
— Да ну? — радостно и удивленно воскликнул Василий Григорьевич. —
Неужели это — правда?!
— Истинная правда. Сегодня по всему Петербургу такая радость, что
просто страх. Ровно светлый праздник наступил.
— И то светлый праздник... — начал Баскаков и не докончил. Он услышал
скрип полозьев, ржанье лошадей, и его сердце вдруг забилось так сильно,
что он ясно слышал его стук.
— Это, должно быть, княгиня приехала.
И Барсуков торопливо вышел из комнаты.
Баскаков закрыл глаза. Голова у него закружилась, все запрыгало перед
глазами, а сердце продолжало биться все сильнее.
— Зачем она приехала?! — прошептал он. — Еще больше растравить
рану... Я не хочу, не хочу ее видеть...
Последние слова едва не вырвались у него криком. Но, когда дверь
скрипнула и Анна Николаевна вбежала в комнату, когда его затуманенные
глаза встретились с ее сияющим радостью взором, ему показалось, что он
снова теряет сознание...
— Вася! Милый! Родной!..
Эти восклицания вырвались у молодой женщины вместе со слезами,
которые обожгли лицо Баскакова. Она обхватила его голову руками и долгим
тревожным взглядом впилась в его бледное похудалое лицо.
— Милый, милый, — говорила она, глотая подступавшие слезы. — И ты мог
подумать, что я тебя разлюблю!.. Ты мог так жестоко ошибиться!..
— Ошибиться? — повторил он, чувствуя, как у него замирает сердце. —
Но я же видел... видел...
— Кого?
— Вас... в костюме пиковой дамы...
— Когда?
— На маскараде у французского посла...
Она тихо рассмеялась, счастливая, что может рассеять его сомнения.
— Глупый! Да ведь меня во время этого маскарада уже не было в
Петербурге... Я уже была на дороге к Твери... Наконец, я никогда не
надевала костюма пиковой дамы...
Эта фраза, вместо того чтоб успокоить его, снова подняла в нем
сомнения и заставила заныть сердце.
— Но я же видел этот костюм у вас в уборной...
— И все-таки я не надевала его, — с мягкой улыбкой, глядя на
Баскакова полными беззаветной любви глазами, повторила Анна Николаевна.
— Но тогда кто же... кто же это был?
— Кто был одет пиковой дамой?
— Да, да.
— О, ты ее знаешь... Ты ее сейчас увидишь... — И, подойдя к двери,
она крикнула: — Соня, иди сюда...
Вошла Софья Дмитриевна. Она прямо подошла к кровати, протянула свою
руку смутившемуся Баскакову и, задержав его руку в своей, заговорила:
— Простите меня, Василий Григорьевич!.. Это я сделалась невольной
причиной ваших мук, ваших тревог и горя. «Пиковая дама», которая так
глубоко ранила ваше любящее сердце, — была я. Вы можете мне поверить, а
если не поверите мне — поверьте моему будущему мужу, вашему кузену,
Николаю Львовичу...
Для Василия Григорьевича наконец прояснился горизонт. Последняя тень
сбежала с его лица, светлая улыбка оживила глаза, и, полный неизъяснимого
счастья, он протянул руки к Трубецкой и воскликнул:
— Прости меня, Анюта!.. Ослепленный, я чуть не совершил ужасного
шага... То есть я совершил его, но Господь спас меня... Прости меня,
милая, дорогая, любимая!..
Его ослабевшие нервы не выдержали, слезы брызнули из его глаз и
смешались со слезами Трубецкой, приникшей к нему и горячим поцелуем
прижавшейся к его губам...
Счастье — лучший доктор. Через неделю Баскаков был уже на ногах и
оставил маленький домик на Петербургской стороне, в стенах которого он
воскрес для новой жизни, вернул утраченное было счастье.
Прощаясь с Барсуковым и его женой, он теперь смотрел на своего
двойника без всякого предубеждения, с ласковой, благодарной улыбкой
пожимая руки своему недавнему врагу.
— Мы оба с вами воскресли... — говорил он. — Судьба недаром наградила
нас таким странным, удивительным сходством... она сроднила и наши жизни...
Через месяц в громадном доме княгини Трубецкой, в этот день
сделавшейся дворянкой Баскаковой, было людно, шумно и весело. Свадьбу
молодых людей почтила и императрица, благодарная Анне Николаевне за то
участие, какое та приняла в ее деле. Величественная, красивая и ласковая,
она от души расцеловала новобрачную и сказала:
— Вы счастливы, а это самое главное... Личное счастье, голубка,
важнее титулов, знатности и даже короны...
— Но вы же счастливы, выше величество... Вы так еще молоды, что для
вас еще будет очень много счастливых минут, — заметила Баскакова.
Елизавета вздохнула.
— Кто знает!.. А мне кажется, что свое счастье я еще могла вернуть,
стоя у ступеней трона; теперь же на троне я должна забыть свое личное
счастье для счастья моих подданных...
Но печаль недолго омрачала красивое лицо императрицы. Через секунду
она снова оживилась и с ласковой улыбкой глядела на окружавшее ее шумное
веселье, на этот праздник молодости и любви...
И чем больше глядела Елизавета на это веселье, тем светлее
становилось ее лицо. Это веселье предвещало и ей веселую жизнь, чужое
счастье обещало и ей счастливое царствование.
КРАТКИЙ ПОЯСНИТЕЛЬНЫЙ СЛОВАРЬ
А в а н з а л — передняя зала, официантская, иногда приемная.
А в с т е р и я — гостиница, трактир, харчевня и питейный дом.
А м б а с с а д а — посольство.
А с е с с о р — заседатель, должностное лицо, облаченное судебной
властью.
А у д и т о р — чиновник для военного судопроизводства,
письмоводитель и стряпчий или секретарь и прокурор в одном лице.
Б е р г-к о л л е г и я — горное присутственное место.
Б е р л и н а — старинная карета, рыдван, колымага.
Б у д у а р — дамский кабинет, комната, где светская женщина проводит
свой день и принимает близких.
В и ц е-к а н ц л е р — заместитель министра иностранных дел или
президента коллегии иностранных дел.
В о л ь т а — легкая шелковистая хлопчатобумажная ткань для пошива
женского платья и белья.
В ы е з д н о й г у с а р — служитель у вельможи в венгерской
одежде.
Г а й д у к — ратник, служитель у вельможи, для прислуги при езде,
запяточник высокого роста.
Г а л у н — позумент, газ, золотая, серебряная или мишурная тесьма.
Г е н е р а л-а н ш е ф — инженер-генерал.
Г е н е р а л и с с и м у с — главнокомандующий, начальник всей
военной силы государства.
Г е н е р а л-ф е л ь д ц е й х м е й с т е р — главный начальник
всей артиллерии.
Г о ф л а к е й — придворный лакей.
Г о ф м е й с т е р — Придворный чиновник, ведавший канцелярией,
почетное придворное звание.
Г о ф-ф у р ь е р — придворный служитель в чине восьмого класса.
Г р е н а д е р — пехотинец.
З е л о — весьма, очень, сильно, крепко.
И с п о л а т ь — хвала, слава.
К а б и н е т-м и н и с т р — член официального совета, верховного
органа в составе 3-х кабинет-министров.
К а в а л е р г а р д — воин, всадник, гвардеец тяжелой кавалерии.
К а м е р и с т к а — дворцовая служанка.
К а м е р-л а к е й — старший лакей при дворе.
К а м е р-ю н г ф е р а — девица для прислуги при государыне, второй
по значению женский придворный чин.
К а м у ф л е т — неожиданная неприятность, подвох, неудача,
небольшой взрыв.
К а н д е л я б р — большой подсвечник с разветвлениями для
нескольких свечей или электрических ламп.
К и р а с а — латы из двух пластин, выгнутых по форме спины и груди,
и соединенные пряжками на плечах и боках, предмет парадного снаряжения
гвардейской кавалерии.
К л е в р е т — приспешник, приверженец, не брезгающий ничем, чтобы
угодить своему покровителю.
К л о б у к — головной убор монахов, высокий цилиндр без полей с
покрывалом.
К о з л ы — сиденье для кучера.
К о л ы м а г а — карета, коляска, барская повозка, длинная кибитка,
тарантас.
К у н я ж и т ь с я — нежиться, недомогая чудить.
К у р т а г — выход при дворе, приемный день.
Л е й б-м е д и к — врач при семье монарха.
Л о м б е р — вид карточной игры.
М е т а м о р ф о з а — превращение, преобразование чего-либо.
О б е р-г о ф м а р ш а л — старший придворный сановник третьего
класса.
П а л е с т и н ы — отечество, отчизна, родина.
П о д ь я ч и й — приказный служитель, писец в судах.
П о р ф и р а — верхняя торжественная одежда государей, широкий
длинный плащ багряного шелка, подбитый хвостатым горностаем.
П о с л у х — темные и неверные слухи, молва; свидетель.
П р о и з в о л е н и е — согласие.
П р о п о з и ц и я — неопределенное высказывание.
П у д е р м а н т е л ь (нем.) — накидка, надеваемая во время
причесывания для зашиты от пудры, которой посыпали парики и волосы в
XVIII в.
Р а ж и й — здоровый, сильный, видный, крепкий, красивый.
Р а п и р а — колющее оружие с гибким клинком, тупая шпага.
Р е г е н т — правитель страны, опекун при малолетнем государе.
Р е г и с т р о в ы й к а з а к — состоящий в должности, на службе
казак.
Р о б р о н — старинное женское платье с кринолином — юбка на обруче.
Р о с п у с к — одноосный прицеп для перевозки длинномерных грузов.
С а т и с ф а к ц и я — удовлетворение за оскорбление чести, дуэль с
оскорбителем.
С к и п е т р — жезл, один из знаков монархической власти.
С о н е т к а — комнатный звонок, приводимый в действие шнуром.
С п о з а р а н к у — с раннего утра.
С т а т с-д а м а — старшая придворная дама в свите императрицы или
великой княгини.
С т о г н а — площадь, улица в городе.
С т о р и ц е ю — в сто раз больше чего-либо.
С у п о с т а т — враг, злодей, противник.
С ы с к н а я (к а н ц е л я р и я) — уголовная, судебная канцелярия.
Т а й н а я к а н ц е л я р и я — орган политического сыска в
Петербурге.
Т е н е т а — нить, волокно, жилка.
Т р е у х — теплая шапка с опускающимися наушниками и задком.
Ф е л ь д м а р ш а л — высшее воинское звание в сухопутных войсках
русской армии.
Ф е с т о н — накладная вышивка, вырезка, зубцы.
Ф о л и д и ш п а н — танец.
Ч у б у к — полый деревянный стержень, на который насаживается
курительная трубка.
Ш т а ф и р к а — подкладка под обшлага рукавов.
Ш а н д а л — подсвечник.
Ш и ш а к — шлем, каска с гребнем или с хвостом.
Э к з е р ц и ц и я — учение, обучение, упражнение.
Я л и к — небольшое гребное судно, шмонка.
__________________________________________________________________________
Павлов А. П.
У ступеней трона: Роман. — М., Издательство «Современник», 1991. —
256 с. — Государи Руси великой. Литературно-художественное издание.
Тираж 11 000 экз. ЛР № 010006
Редактор Т. Н. Никифорова. Художник Е. Б. Чупрыгин. Художественный
редактор Н. Б. Егоров. Технический редактор Л. Б. Демьянова. Корректор
Т. А. Стельмах.
__________________________________________________________________________
Текст подготовил Ершов В. Г. Дата последней редакции: 31.01.2005
О найденных в тексте ошибках сообщать почтой: vgershov@pochta.ru
Новые редакции текста можно получить на: http://vgershov.lib.ru/
Закладка в соц.сетях
