Жанр: Электронное издание
WREATH
...ором стоял
призрачный гость, и, увидев его вновь, убедился в том, о чем уже
догадался по поведению шахтеров: неизвестное существо успело подняться
до седьмого уровня.
- Снимите "амплиты"! - закричал он людям, бессмысленно толкающимся
у подъемника, но его голос утонул в наплыве криков и стонов. Из боязни,
что ему разобьют камеры, Снук решил не забираться в южный туннель. Он
прислонился спиной к стене, ожидая, когда безостановочное движение
подъемника унесет шахтеров наверх, и тут заметил еще одну деталь
таинственного феномена: ровная голубоватая поверхность свечения
призрачного пола начала оседать к каменному полу. Прямо на его глазах
два уровня слились, и так совпало, что бегство шахтеров из южного
туннеля в этот момент тоже прекратилось.
Снук бросился в туннель и обнаружил, что он довольно круто уходит к
западу. Миновав первый поворот, он пробежал вдоль длинного прямого
участка с переплетением вакуумных труб, где повсюду валялись брошенные
излучатели, миновал второй поворот и застыл на месте при виде по крайней
мере десяти светящихся фигур.
Все они с заметной скоростью оседали сквозь пол, но одновременно
еще и перемещались в горизонтальном направлении. Двигаясь какой-то
странной, "индюшачьей" походкой, некоторые парами, фигуры появлялись из
одной стены туннеля и растворялись в другой. Сложное переплетение
полупрозрачных одежд колыхалось при движении вокруг тонких ног, глаза,
слишком близко расположенные к увенчанным пучками какой-то
растительности макушкам, медленно поворачивались из стороны в сторону, а
невероятно широкие щелевидные рты, выглядевшие неестественно и дико в
своей подвижности, морщились и изгибались в молчаливой пародии на
человеческую мимику.
- 24 -
Парализованному страхом Снуку никогда не доводилось видеть ничего
настолько чужеродного, хотя в то же время увиденное живо напоминало ему
картинку из учебника, на которой были изображены неторопливо
прохаживающиеся и беседующие о делах империи римские сенаторы. За те
несколько минут, пока он не отрываясь следил за происходящим, призраки
медленно погрузились в пол туннеля, и вскоре сквозь переплетение
вакуумных труб можно было разглядеть лишь одни светящиеся головы. Затем
они исчезли, и в туннеле остались только обычные предметы,
свидетельствующие о том, что здесь недавно работали люди.
Когда пропала последняя светящаяся точка, у Снука возникло
ощущение, будто кто-то снял с его груди стягивающий обруч. Он глубоко
вздохнул и повернул назад, стремясь поскорее вернуться в мир на
поверхности, в знакомое окружение. По пути к подъемнику он вдруг
вспомнил, что ни разу не сфотографировал подсмотренную им удивительную
сцену. Вернувшись на восьмой уровень, он, пожалуй, еще мог бы это
сделать, но, покачав головой, двинулся дальше, прижимая к себе коробку с
фотокамерами. В кольцевой галерее никого не было, и Снук без труда
забрался в пустую клеть. На четвертом уровне к нему присоединились двое
молодых шахтеров, один из которых занимался английским в классе Снука.
Они поглядывали друг на друга и нервно улыбались.
- Что случилось, мистер Снук? - спросил тот, который у него
занимался. - Кто-то говорить, все подниматься наверх на какой-то особый
собрание.
- Ничего особенного не произошло, - ответил Снук спокойно. -
Кому-то что-то померещилось, и все.
Выбравшись из клетки в яркий утренний мир солнца, цвета и тепла,
Снук почувствовал мощный прилив уверенности, ощущения, что жизнь
продолжается, как и прежде, независимо от того, какие ужасы таятся под
землей. Лишь через несколько секунд до него дошло, сколь необычная и
напряженная обстановка складывается у входа в шахту. Почти две сотни
человек собрались у здания пропускного пункта, со ступеней которого, в
раздражении мешая английский, суахили и время от времени крепкие
словечки на своем родном французском, обращался к ним Ален Картье. Часть
шахтеров внимательно его слушала, остальные, разбившись на группки,
спорили о чем-то с начальниками участков, передвигающимися в толпе.
Администрация настаивала на том, что шахтеры обязаны без промедления
вернуться к работе, а последние, как Снук и Мерфи и предполагали,
наотрез отказывались спускаться в шахту.
- Гил! - послышался совсем рядом голос Мерфи. - Где ты был?
- Хотел еще раз взглянуть на наших призрачных визитеров. - Снук
пристально взглянул на Мерфи. - А что?
- Полковник хочет тебя видеть. Прямо сейчас. Пошли, Гил. - Мерфи
чуть не пританцовывал от нетерпения, и Снук почувствовал, как в нем
закипает смутная злость на людей, обладающих властью. Властью, которая
влияет на других, более достойных людей подобным образом.
- Не позволяй Фриборну давить на себя, Джордж, - сказал он
намеренно твердо.
- Ты не понимаешь, - понизив голос, торопливо ответил Мерфи. -
Полковник уже вызвал из Кисуму войска. Я слышал, как он разговаривал по
радио.
- И ты думаешь, они будут стрелять в своих?
Мерфи взглянул на Снука в упор.
- В Кисуму стоит полк "леопардов". Эти, если полковник прикажет,
перережут собственных матерей.
- Ясно. И что я должен делать?
- Ты должен убедить полковника Фриборна, что сможешь все уладить и
вернуть людей на работу.
Снук скептически рассмеялся.
- Джордж, ты же сам видел внизу призраков. Они реальны, и никто не
убедит этих людей, что призраков там нет.
- Я не хочу, чтобы кого-нибудь из них убили, Гил. Нужно что-то
придумать. - Мерфи прижал тыльную сторону руки к губам, как это делают
дети, и Снук почувствовал к нему прилив симпатии, удививший его самого
своей силой.
"Вот так это и случается, - подумал он. - Именно так люди и
наживают себе неприятности". А вслух произнес:
- У меня есть одна идея, и я могу предложить ее полковнику.
Возможно, он прислушается.
- Идем к нему. - В глазах Мерфи засветилась благодарность. - Он
ждет в своем кабинете.
- Ладно. - Снук сделал несколько шагов вслед за мастером, потом
вдруг остановился и прижал руки к низу живота. - Пузырь, - прошептал он.
- Где тут туалет?
- С этим можно подождать.
- Хочешь пари? Ей-богу, Джордж, из меня получится плохой адвокат,
если мне придется стоять в луже мочи.
Мерфи указал на низкое здание с ящиками на подоконниках, в которых
росли красные цветы.
- Там есть комната отдыха для мастеров. Пройдешь в первую дверь
налево. Давай подержу камеры.
- Ничего, справлюсь.
Снук прошел в здание, вбежал в туалет и, к своему облегчению,
увидел, что он пуст: похоже, мастера все еще не могли утихомирить
рабочих. Он заперся в кабинке, поставил коробку на крышку унитаза,
достал из нее камеру с магнитолюктовым фильтром и извлек кассету с
самопроявляющейся пленкой.
Бегло просмотрев ее, Снук убедился, что придуманное им устройство
себя оправдало, и сунул кассету в карман: на пленке оказалось несколько
удивительно четких изображений призрака, которого они видели в туннеле.
Затем он торопливо зарядил в камеру чистую кассету и, прикрыв ладонью
объектив, нажал на спуск двенадцать раз: именно столько кадров было
отснято в других камерах. Положив камеру обратно в коробку, Снук спустил
воду и вышел к ожидающему его Мерфи.
- Что-то ты долго, - проворчал Мерфи, очевидно уже полностью
успокоившийся.
- В таких делах спешить не следует. - Снук вручил ему коробку с
камерами и прочими приспособлениями, словно он к ним не имел никакого
отношения. - Ну, где нас ждет фюрер Фриборн?
Мерфи привел его к сборному зданию, частично скрытому кустами
олеандра. Они прошли в приемную, где Мерфи обратился к сидящему за
столом армейскому сержанту, и их тут же провели в большую комнату, из-за
множества карт на стенах отдаленно напоминающую войсковой штаб.
Полковник Фриборн остался таким же, каким он запомнился Снуку:
высокий, худой, твердый, как тиковое дерево, из которого его, казалось,
вырезали. Каким-то образом ему удавалось выглядеть безукоризненно
опрятным и одновременно суровым и загрубевшим. Сбоку на выбритом черепе
блестела круглая вмятина. Фриборн оторвался от бумаг и остановил взгляд
внимательных карих глаз на Снуке.
- Ну, - рявкнул он, - что вы там обнаружили?
- Вам также доброго утра, - ответил Снук. - Как ваше здоровье?
Фриборн устало вздохнул.
- А, да. Я вас помню. Авиаинженер с принципами.
- Мне нет дела до принципов, но я не люблю, когда меня похищают.
- Однако, если вы помните, в Баранди вас доставил ваш друг Чарлтон.
Я просто предложил вам работу.
- И отказали в разрешении на выезд.
- С людьми, которые попадали в нашу страну нелегально, случались
вещи и похуже.
- Не сомневаюсь. - Снук взглянул на трость со сферическим золотым
набалдашником, лежавшую на столе.
Фриборн поднялся из-за стола, подошел к окну и остановился, глядя
туда, где все еще бурлило собрание шахтеров.
- Меня информировали, что вы проводите большую просветительскую
работу среди рабочих этой шахты, - произнес он на удивление мягким
тоном. - И на данной стадии очень важно, чтобы шахтеры продолжали
получать образование. В частности, они должны усвоить, что призраков не
существует. Примитивные суеверия могут принести им вред... Если вы
понимаете, что я имею в виду.
- Я понимаю, что вы имеете в виду. - Снук уже собрался было сказать
полковнику, что он предпочел бы, чтобы тот говорил прямо, но вовремя
заметил умоляющий взгляд Мерфи. - Однако я ничего не могу поделать.
- Что вы хотите сказать?
- Я только что был на нижних уровнях шахты. Призраки действительно
существуют. Я их видел.
Фриборн резко повернулся на каблуках и ткнул в сторону Снука
пальцем.
- Перестаньте, Снук. Перестаньте умничать.
- Я не умничаю. Вы можете увидеть сами.
- Отлично. Мне будет очень интересно. - Фриборн подхватил свою
трость. - Ведите меня к этим призракам.
Снук откашлялся.
- Дело в том, что они появляются только перед самым рассветом. Не
знаю почему, но они поднимаются на нижние уровни шахты именно в это
время. А затем опускаются и исчезают из виду. Но, похоже, каждый день
они поднимаются все выше и выше.
- Значит, предъявить призраков вы мне не можете? - Губы Фриборна
искривились в улыбке.
- Не сейчас, но они, вероятно, появятся завтра утром. Мне кажется,
это уже установившееся явление. И вам нужно будет надеть "амплиты".
Понимая, сколь невероятно звучит его рассказ, Снук продолжал тем не
менее описывать все, что он видел, особенно подробно остановившись на
самих призраках и использованном им фотооборудовании. Закончив, он
призвал Мерфи подтвердить его слова. Однако Фриборн глядел на него с
сомнением.
- Я не верю ни единому вашему слову, - сказал он, - но мне нравятся
все эти подробности. Значит, ваших пришельцев из преисподней нельзя
увидеть иначе как через магнитолюктовые очки?
- Да. И в этом решение всей проблемы. Распорядитесь, чтобы все
рабочие сдали "амплиты", и больше никто не увидит никаких призраков.
- Но как же они будут работать?
- Придется провести освещение, как это делали до изобретения
магнитолюкта. Не спорю, это дорого, но гораздо дешевле, чем вообще
закрывать шахту.
Фриборн поднял трость и в задумчивости приложил набалдашник к
вмятине на черепе.
- Вот что я вам скажу, Снук. О том, чтобы закрыть шахту, не может
быть и речи, но я все же восхищен придуманной вами историей. Кстати, как
насчет камер? Я полагаю, вы не додумались использовать самопроявляющуюся
пленку?
- Вообще-то додумался.
- Открывайте, и давайте посмотрим, что получилось.
- Идет. - Снук принялся открывать камеры и извлекать кассеты. - Я
не очень рассчитываю на поляризующий и инфракрасный фильтры, но
магнитолюктовый должен что-то зафиксировать, если повезет. - Он размотал
пленку, посмотрел на свет и разочарованно причмокнул. - Похоже, здесь
ничего нет.
Фриборн постучал Мерфи по плечу своей тростью.
- Вы хороший человек, Мерфи, - сказал он ровным голосом, - и
поэтому я не стану наказывать вас за то, что сегодня вы злоупотребили
моим временем. Но сейчас забирайте отсюда этого психа с его камерами, и
чтоб я больше никогда его не видел. Ясно?
Мерфи, явно напуганный, все же решился возразить:
- Я тоже видел что-то там внизу.
Фриборн взмахнул тростью. Ее увесистый набалдашник проделал совсем
короткий путь, но, когда он ударил по тыльной стороне руки Мерфи,
послышался такой звук, словно треснула ветка. Мерфи судорожно втянул в
себя воздух и закусил нижнюю губу. На руку он даже не взглянул.
- Я вас не задерживаю, - сказал Фриборн. - И отныне любого, кто
будет способствовать раздуванию начавшейся здесь массовой истерии, я
буду расценивать как изменника Баранди. Вы знаете, что это означает.
Мерфи кивнул, повернулся и быстро пошел к двери. Снук обогнал его,
открыл перед ним дверь, и они вышли вместе. Шахтеры до сих пор не
разошлись и шумели пуще прежнего. Мерфи поднял руку, и Снук увидел, что
она уже начала распухать.
- Тебе лучше показаться врачу. По-моему, у тебя сломана кость.
- Я знаю, что у меня сломана кость, но это подождет. - Мерфи
схватил здоровой рукой Снука за плечо и остановил. - Что все это значит?
Мне казалось, у тебя была идея, которой ты хотел поделиться с
полковником.
- Попытался. Освещение в шахте. Нет магнитолюкта - нет призраков.
- И все? - На лице Мерфи появилось разочарованное выражение. - Я
думал, ты собираешься доказать ему, что призраки реальны. Целая коробка
аппаратуры!
Снук молчал, раздумывая. Чем больше людей будут знать о его планах,
тем больше риск, но между ним и Мерфи установилась такая редкая духовная
связь и он, не желая ее терять, решился.
- Послушай, Джордж, - Снук прижал пальцами ткань на боковом кармане
куртки, отчего обозначились контуры кассеты. - В туалете я подменил
пленку в одной из камер. Вот на этой сфотографированы наши призраки.
- Как?! - Мерфи еще крепче сжал плечо Снука. - Это же то, что
нужно! Почему ты не показал ее полковнику?
- Успокойся. - Снук высвободил плечо. - Ты все провалишь, если
поднимешь шум. Просто верь мне, ладно?
- Что ты собираешься делать? - Коричневое лицо Мерфи исказилось
злостью.
- Изменить положение. Это наша единственная надежда. Фриборн сейчас
на высоте, потому что здесь его собственная маленькая вселенная, где он,
если захочет, может приказать устроить резню, и ничего ему за это не
будет. Если бы он увидел доказательства существования призраков, он бы
их просто похоронил, и, возможно, нас тоже. Ты видел, какой интерес он
проявил к камерам? Он ведь не поверил тому, что мы рассказали, но на
всякий случай хотел взглянуть на пленки. Людей вроде Фриборна очень
устраивает, когда все остается, как есть, когда никому в большом мире
нет никакого дела до республики Баранди и того, что в ней происходит.
- А что ты можешь сделать? - спросил Мерфи.
- Если мне удастся передать пленку человеку из "Ассоциации Прессы"
в Кисуму, обещаю тебе, что завтра же утром весь мир будет смотреть через
плечо Фриборна. Ему придется отозвать своих "леопардов", и у нас
появится шанс узнать, что все-таки представляют собой наши призраки.
День начался плохо, и Бойс Амброуз понял это еще за завтраком.
Его невеста, Джоди Ферриер, осталась с ним в доме его родителей
близ Чарлстона на весь уик-энд, и это вполне устраивало Амброуза, хотя
из уважения к пуританским взглядам матери они спали в разных спальнях.
Иными словами, он провел больше двух суток в компании Джоди, лишенный
возможности предаваться любовным играм, которые ей так восхитительно
удавались. И не то чтобы Амброуз отличался чрезмерной эротичностью: два
дня и три ночи воздержания не особенно его беспокоили. Просто за это
время у него появилась возможность обратить внимание на один тревожный
факт.
Джоди Ферриер, девушка, с которой он намеревался связать свою
судьбу, слишком много говорила. И дело даже не в том, что она много
говорила, - главное темы, захватывавшие воображение Джоди, совершенно
его не интересовали. Причем всякий раз, когда он пытался перевести
разговор на более увлекательную тему, она с необычайной легкостью
возвращала его к прихотям моды, ценам на местную недвижимость и
генеалогии наиболее уважаемых семей Чарлстона. Подобные разговоры,
ведись они один на один в его квартире, Амброуз быстро заглушил бы
старым добрым отвлекающим маневром "распускания рук". Но за этот уик-энд
он начал подозревать, что их отношения, казавшиеся ему столь
привлекательными в сексуальном плане, были всего лишь затянувшейся
борьбой, направленной на то, чтобы Джоди молчала.
В воскресенье к вечеру размышления по поводу планируемого брака
привели к тому, что он совсем помрачнел и замкнулся в себе. Он рано лег
спать и утром, к своему удивлению, обнаружил, что с нетерпением ждет
начала рабочего дня в планетарии. Однако сюрпризы на этом не кончились.
Джоди, будучи девушкой не только обеспеченной и красивой, но еще и
сообразительной, безошибочно угадала его настроение. За завтраком,
впервые с тех пор, как они познакомились, она вдруг заявила, что всегда
испытывала жгучее желание узнать про "все астрономическое" и решила
удовлетворить свою любознательность, проведя целый день в планетарии.
Едва зародившись, эта идея бурно зацвела в ее головке.
- По-моему, будет просто замечательно, - сказала она матери
Амброуза, - если я каким-то образом смогу помочь Бойсу в его делах. На
сугубо добровольных началах, разумеется. Скажем, два-три раза в неделю
после полудня. Какая-нибудь маленькая крохотная работа. Для меня даже не
имеет значения, насколько она будет важна, лишь бы помогать людям
знакомиться с чудесами Вселенной.
Мать Амброуза с энтузиазмом отнеслась к идее Джоди, радуясь, что
сын и его будущая жена проявляют такую общность интересов. Она тут же
выразила уверенность, что в планетарии наверняка найдется какая-нибудь
полезная работа для Джоди, например по связям с общественностью. Что же
касается Амброуза, то он лишь еще больше разочаровался в Джоди. Он
всегда считал, что по части притворства ему нет равных - в конце концов
вся его карьера была построена именно на этом, - и прежде отдавал
должное Джоди за то, что она совершенно честно не уделяла его работе ни
малейшего внимания. "Ладно, - подумал он, - с этим можно мириться. По
крайней мере, если она никогда не будет говорить "в будущем, через
несколько световых лет"".
Полдороги до планетария Амброуз молчал, и это позволило Джоди
продемонстрировать свои философские представления о Вселенной.
- Если бы только люди понимали, сколь мала и незначительна Земля, -
говорила она. - Если бы они поняли, что это всего лишь пылинка в
огромной Вселенной, тогда было бы меньше войн и мелочных раздоров. Разве
не так?
- Не знаю, - ответил Амброуз, умышленно с ней не соглашаясь. -
Может быть, наоборот.
- Что ты имеешь в виду, милый?
- Если люди станут думать, что Земля не имеет никакого значения,
они могут решить, что их действия ничего по большому счету не изменят, и
начать насиловать и разорять планету пуще прежнего.
- О Бойс! - Джоди недоверчиво рассмеялась. - Ты ведь шутишь?
- Отнюдь. Иногда меня всерьез беспокоит, не подталкивают ли
человечество к самоубийству все эти представления в планетарии.
- Ерунда. - Джоди на какое-то время замолчала, пытаясь разобраться
в настроении Амброуза, и он, словно только сейчас услышав речь,
доносящуюся из радиоприемника, переключил свое внимание на передаваемые
новости.
"...уверяет, что призраки - вполне реальные существа и их можно
увидеть с помощью магнитолюктовых оптических приборов. Алмазные копи
находятся в Баранди, одной из небольших африканских республик, еще не
принятой в ООН. Независимо от того, реальны они или нет, призраки
вызвали..."
- Я десятки раз слышала от тебя самого, что единственное, что
оправдывает существование астрономии, это...
- Я хочу послушать, - оборвал ее Амброуз.
"...по мнению нашего научного обозревателя, Планета Торнтона,
прошедшая близ Земли весной 1993 года, пока является единственным
примером подобного..."
- Да и твоя мать говорила, что лекции, которые ты читал о Планете
Торнтона, были лучше...
- Бога ради, Джоди! Дай мне послушать!
- Хорошо, хорошо. Совсем не обязательно кричать.
"...новые теории об атомной структуре Солнца. Южная Америка.
Конфликт между Боливией и Парагваем приблизился к войне еще на один шаг
вчера вечером, когда..."
Амброуз выключил радио и сосредоточился на управлении машиной.
Ночью выпал снег, и дорога, очищенная до самого асфальта, выглядела
словно линия, проведенная тушью через исцарапанный ландшафт.
Джоди положила руку на его бедро.
- Слушай радио. Я помолчу.
- Нет, лучше ты говори. Я не буду слушать радио. - Амброуз решил,
что был чересчур резок, и добавил: - Извини, Джо.
- Ты всегда по утрам такой ворчливый?
- Не всегда. Просто в жизни "популярного" астронома есть одна
отрицательная сторона: я не выношу, когда мне напоминают, что другие
занимаются настоящей работой.
- Я тебя не понимаю. Твоя работа тоже важна.
Рука Джоди скользнула чуть выше, вызвав у него волну приятных
ощущений. Амброуз покачал головой, хотя и был благодарен за этот
интимный жест, означающий, что в жизни помимо академических есть и
другие ценности. Заставив себя расслабиться и наслаждаться остатком
пути, он через некоторое время подъехал к приятному на вид современному
зданию планетария. Морозный воздух был кристально чист после снегопада,
и к тому времени, когда они добрались от машины до его кабинета,
прилепившегося сбоку от купола, настроение Амброуза улучшилось. На щеках
Джоди появился румянец, отчего она стала похожа на девушку с рекламы
здоровой пищи, и, представляя ее своей секретарше и управляющей Мэй
Тэйт, Амброуз испытывал какое-то нелепое чувство гордости.
Оставив женщин, он прошел в свой кабинет, чтобы ознакомиться с
информацией, которая поступила по различным каналам и теперь ждала его
на столе. Поверх кипы бумаг лежал лист полученных по фототелеграфу
сообщений. Одну из главных статей Мэй обвела светящимися чернилами.
Амброуз тут же прочел слегка ироничный отчет о том, как некий канадский
учитель с неблагозвучным именем Гил Снук спустился в шахту на алмазных
копях Баранди и сфотографировал гротескных "призраков".
Стоя в центре своего уютного теплого кабинета, он вдруг снова
почувствовал себя нехорошо, и за этим внезапным уходом ощущений
благополучия крылись сразу несколько причин.
Одной из них было чувство вины за то, что он похоронил свой научный
потенциал. В прошлом это чувство проявлялось у него в виде ревности к
астроному-любителю, который в награду за долгие годы тихого прилежания и
упорства получил возможность назвать своим именем новое небесное тело. А
сейчас всего несколько машинописных строк явили ему пример еще одного
такого же случая. "Как могло случиться, - спрашивал себя Амброуз, - что
никому не известный учитель с таким безобразным именем оказался в нужном
месте в нужное время? Откуда он знал, какие шаги надо предпринять? Шаги,
которые впоследствии сделают его известным всему миру". В заметке не
упоминалось ни о каких ученых степенях Снука; так почему же из всех
людей именно его судьба избрала совершить столь важное открытие?
Амброуз не сомневался в важности происшедшего в далекой африканской
республике, хотя, в чем именно заключается значение события, он пока
сказать не мог. В сообщении содержалось два факта, не дававших его
мыслям покоя. Во-первых, призраков видели непосредственно перед восходом
солнца. Амброуз неплохо помнил географию, и ему не составило труда
вспомнить, где именно республика Баранди оседлала земной экватор.
Хотя он и не занимался какой-либо узкой дисциплиной, Амброуз как
астроном также знал, что Земля, словно огромная бусина, как бы скользит
вокруг Солнца по невидимой проволоке, представляющей собой ее орбиту. Но
эта "проволока" в отличие от обычных бус пересекала поверхность планеты
отнюдь не в двух фиксированных точках. Из-за суточного вращения Земли
вокруг оси и наклона оси к плоскости орбиты эти две точки систематически
перемещались то к северу, то к югу по тропическому поясу планеты. И в
это время года, когда в северном полушарии конец зимы, с наступлением
рассвета в Баранди - и появлением призраков - "передняя" точка
невидимого пересечения орбиты с поверхностью Земли будет находиться
именно в этой крохотной республике. Все инстинкты Амброуза твердили ему,
что здесь не просто совпадение.
Второй же факт заключался в том, что призраков можно было увидеть
лишь с помощью магнитолюктовых очков, а это, по мнению Амброуза,
каким-то образом связывало их с прохождением Планеты Торнтона три года
назад.
Наполненный ощущением чего-то огромного и неотвратимого, он
продолжал сидеть за столом, чувствуя озноб, презрение к себе и
одновременно какой-то необъяснимый душевный подъем. Что-то происходило в
его сознании, прямо за окнами глаз. Какое-то удивительное и редкое
явление, о котором ему доводилось только читать в жизнеописаниях великих
ученых. Опустив голову н
...Поділитися у соцмережах
