Жанр: Электронное издание
wizhouse
...овенные,
накачанные мужики. Жора ими как апельсинами жонглировал. После, говорят,
эти деревенские на него в суд подавали. Кому-то он руку сломал, кому-то
ногу... А может, и череп сплющил. Все может быть. Но Валентина Николаевна
запросто доказала суду, что это была всего лишь необходимая самооборона, а
также спасение детских жизней от разъяренных бандитов. И выписала Жоре
премию, одиннадцать рублей. "За особые заслуги в деле спортивного
воспитания подрастающего поколения." Во всяком случае, Миша именно так
рассказывал Свете. (А Серега все слышал.)
...Жора уставился на секундомер, словно обнаружил в столь знакомом
ему приборе нечто таинственное. И вот, лишь стрелка коснулась последней
отметки, Жора щелкнул пальцами.
- Все, голуби, начали. Основная стойка - ноги на ширине плеч, руки на
поясе...
И пошло, и поехало! Серега понимал, что Жора дает хорошую нагрузку.
Осенью в городе Дмитрий Иванович, тренер, пощупает Серегины мускулы.
Усмехнется в густые усы и скажет: "Я вижу, ты времени даром не терял.
Опять в лагере?" Серега кивнет. "Ну что ж, передай мое почтение этому
вашему Жоре..." Серега давно уже Дмитрию Ивановичу про Жору рассказал. И
вообще про лагерь.
...Наконец, процедура кончилась. Ребята прокричали традиционное:
"Здоровье в порядке - спасибо зарядке!" и помчались по корпусам. А Жора
остался с опоздавшими.
...В корпусе народ толпился в туалете. По двое, по трое лезли с
зубными щетками на один умывальник, отпихивали друг друга, плескали водой,
брызгались. Бабка Райка орала из коридора:
- А ну, прекратили фулюганство! Опять весь пол залили, паршивцы! А
кому подтирать, спрашивается? Бабе Рае! Ну, дождетесь вы у меня... Запру
туалет - забегаете тогда! Я вон вас сейчас тряпкой!
В палате были уже почти все. Санька, который на зарядку не ходил,
успел одеться и сидел теперь на тумбочке, уплетая печенье "Юбилейное".
Кровать его оставалась незастеленной, из-за чего бабка Райка, время от
времени просовывая в дверь голову, грозно вопила.
- А вот и Серый, - сказал Санька. - Ну что, раб мой, застели-ка мне
кровать. И получше, чтоб на пятерку. Кстати, сегодня за чистоту в палате
отвечаешь ты. И завтра тоже. И вообще. А то я смотрю, что-то устали пацаны
шваброй махать. Ладно, стели. А потом выйдешь на крыльцо, поговорим.
Едва Санька вышел из палаты, Леха тронул его за плечо.
- Не переживай, Серый, - шепнул он. - Как-нибудь выкрутимся. Не может
быть, чтобы выхода не нашлось. И вообще, я всегда с тобой дружить буду,
что бы этот Санька с тобой не сделал. Ты мне веришь?
Серега взглянул ему в глаза. Странные были у него глаза - огромные,
серые, и глядя в них, почему-то становилось хорошо, и даже хмурое небо
после его глаз уже не казалось таким мрачным.
- Конечно, верю, - ответил он. - Мы теперь всегда дружить будем. И в
лагере, и в городе. А Санька... Ты мне поверь - скоро он у нас соплями
умоется.
- Ладно, - ответил Леха. Давай-ка, пока ты постели стелишь, я пол
подмету. - И выскользнув за дверь, он тут же вернулся с веником.
Некоторое время он молчал. Потом вдруг осторожно спросил:
- А там, в Доме, и вправду ничего такого не было?
- Нет, - усмехнулся Серега, - не было. Мусор там на полу, гнилушки...
Бревна... И никакой нечистой силы. Только вот снилась какая-то дрянь.
- А ты не вспоминай, - посоветовал Леха. - Забудь об этом. Главное -
ты целый вернулся, а все остальное ерунда.
Застелив постели, свою и Санькину, Серега вышел на крыльцо. Дождик
все еще моросил, в тучах не было и просвета. Наверное, после завтрака
стоит вытащить из чемодана джинсы и свитер. А впрочем, и так ладно.
Дмитрий Иванович говорил, что закаляться нужно всегда. И летом, и зимой, в
любую погоду. Нечего себя баловать.
Санька уже ждал его, сидя на ступеньках. Вертел в пальцах длинный
стебелек, перекидывая его то так, то этак.
- Ну что, застелил? - хмуро спросил он. - Впрочем, верю. Ты же у нас
честный. Ну как, Серый, приятно тебе? А это ж еще цветочки. И ты сам
виноват. Я же тебе говорил - не борзей, а ты борзел. Я тебе предлагал
назад все переиграть - а ты не хотел. Вот и попался.
- Мне с тобой говорить не о чем, - бросил Серега. - Жулье ты. Стырил
ведь книжку из Дома.
- А ты видел, как я тырил? - завелся Санька. - Доказательства у тебя
есть? Вот так-то. Молчал бы уж. Кстати, еще хоть раз про книгу пикнешь -
накажу. Но между прочим, - проговорил Санька чуть тише, - между прочим, у
тебя есть еще выход. Ты ведь давал мне присягу?
- Ну, давал. И что дальше?
- Значит, должен мне во всем подчиняться. Любое приказание выполнять.
Так вот. Я тебе приказываю пойти сейчас к Петракову, во второй отряд, и
сказать, будто сдрейфил и в Ведьмин Дом не ходил. И все. И я тебя
моментально отпускаю из рабства. На глазах у всей палаты. Ну что, годится?
- Как же я к Петракову пойду, если это вранье? Я ведь и вправду всю
ночь там отсидел, как и договаривались.
Серега понимал, что соглашаться нельзя. И даже не потому, что врать
противно. Все куда проще. Петраков моментально обо всем разболтает, и весь
лагерь узнает. И тогда у Саньки будет полное законное право не отпускать
его из рабства. Тогда уже бесполезно кричать, что книжки в Доме не было,
что Санька ее заныкал. Как же, ответят. Сам же признался, что в Дом не
ходил. И получится - Санька всухую выиграет, а у них с Лехой не останется
уже никакого шанса.
Правда, он же собирался втереться к Саньке в доверие, чтобы насчет
Лехи выяснить. Значит, надо Саньку слушаться. Но лучше уж послушаться его
в чем-нибудь еще. А врать про свою трусость слишком противно. Ничего,
перетопчется Санька. И вообще, интересно посмотреть, как он Петракову
индейцев отдавать будет.
- Отсидел, не отсидел - меня не колышет, - нетерпеливо ответил
Санька, не замечая Серегиных мыслей. - Пойдем к Петракову и скажем. Прямо
сейчас.
...Но идти им не пришлось. Петраков явился сам, с двумя друзьями.
Высокий, плечистый, с длинными засаленными волосами. Он их не мыл
принципиально... Вся троица подошла к крыльцу, на котором сидели Серега с
Санькой.
- Ну, Санек, - привет, - процедил Петраков ломающимся баском и
протянул ладонь. - Чуешь, за чем пришли?
Голос у него был хриплый и назойливо-веселый. Курит, наверное,
подумал Серега. И как это Дуска его не засекла еще?
- Чую, - малость побледнев, отозвался Санька. Он встал и осторожно
пожал широченную Петраковскую лапу.
- Этот, что ли, Полосухин? - осведомился Петраков, указывая на
Серегу. Санька кивнул.
- Ну и как? - поинтересовался Петраков.
- Сдрейфил он! - тут же зачастил Санька. - Сдрейфил и в тот дом не
ходил. До полуночи у забора проторчал, а потом его комары заели, и он в
корпус вернулся. Думал, мы все спим, никто не заметит.
- Завянь, Санек, - бросил Петраков. - Завянь и отсохни. У нас ведь
какой базар был - не тебя спрашиваем, а его. Тебя, парень, Сергеем звать,
что ли? - повернулся он к Сереге.
- Ну, Сергеем, - ответит тот, приглядываясь к Петракову.
- Ну и как, Сережа? Ходил ты в дом с привидениями?
Две пары глаз уставились на него. Черные, веселые Петраковские. И
Санькины желтые щелочки, яростно-испуганные, молящие.
Ну что ж, пора отвечать. Интересно, что сейчас будет с Санькой? В
обморок грохнется?
- Был я в том доме, - спокойно, растягивая слова, сказал Серега. -
Всю ночь там просидел, и никаких привидений там не водится. Только этот
козел, Санька, книжку уворовал.
- Вот оно как... - радостно протянул Петраков.
- Врет он все! - яростно закричал Санька. - Он струсил! В дом не
пошел, книжку не принес, а сейчас на меня клепает! Мы же с ним условились
- он книжку в доказательство приносит.
- Ну, о чем вы там с ним условились, меня не колышет, - злым,
свистящим шепотом ответил Петраков. - Это ваш базар. А у нас с тобой все
четко схвачено. Так что проспорил, Санечка... Чтоб сразу после завтрака в
наш корпус! Усек? И всех индейцев притащишь. Всех до единого. Лично мне в
руки, в первую палату. И не вздумай рыпаться. Сам знаешь, чем борзеж
кончится. Почки буду плющить. Я это дело уважаю.
- А ты, парень, молоток, - обернулся он к Сереге. - Хвалю за
смелость. Ежели что - ко мне приходи. Если этот кент борзеть на тебя
вздумает, мы с ним побазарим. Ну все, салют.
Троица удалилась к своему корпусу. И тут же послышался горн на
линейку.
- Ну все, Серый, ты доигрался, - тихо сказал Санька. - Такой шанс у
тебя был... Теперь запасай слезки.
До обеда проторчали в корпусе. Дуся на линейке объявила: третий отряд
отправляется на хоздвор. Какую-то мебель перетаскивать. Но тут же, при
этих ее словах, в небе громыхнуло и зарядил плотный, тяжелый дождь.
Прервав линейку, Дуся послала дружину в столовую и сама, держа над головой
целлофановый пакет, кинулась спасаться от ливня.
Конечно, ни о каком хоздворе не было уже и речи. План работы отряда,
что сиротливо висел на стенде в холле, быстренько исправили: "Утро. Тихие
игры в помещении..."
Иногда на пару минут дождь прекращался, по потом барабанил с
удвоенной силой.
Серега сидел в палате. Ему не хотелось вылезать в холл, где шумел
страдающий от тесноты народ. Оттуда, из холла, слышались вопли играющих в
чехарду ребят, гневные крики бабки Райки, которая отнюдь не одобряла
подобное занятие. Света сидела в своей вожатской и переписывала конспекты
мероприятий, а Миша исчез неизвестно куда. Серега подозревал, что в
кочегарку к дяде Коле. Туда многие вожатые заходили расслабиться.
Делать Сереге было нечего. Книжку Санька уволок, значит, не
почитаешь, тащиться под дождем в библиотеку тоже не лафа, да и могут
спросить, когда "Детей капитана Гранта" сдаст. Библиотекарша Людмила
Ивановна на это дело суровая. Разве что с Лехой в шахматы поиграть? Но
Леха куда-то испарился, наверное, в дяди Васин кружок по резьбе.
Оставалось сидеть на кровати и ждать. Ждать, что будет дальше, что
удумает Санька. Теперь, когда он лишился своих индейцев, он ни перед чем
не остановится. Так что же, терпеть? Притворяться покорным, а на самом
деле изучать его? Как Штирлиц дедушку Мюллера? Почему-то сейчас Сереге это
казалось скучным.
...За час до обеда Санька вошел в палату.
- Ну что, Серый мой друг, сидишь, ждешь? - осведомился он. - Потерпи,
недолго уже осталось. Сейчас начнем. - Он на минуту вышел и вскоре
вернулся с мальчишками. Там были не только их ребята, но и пацаны из
других отрядов. Пришли посмотреть, что же здесь будет такое интересное.
Санька вскарабкался на тумбочку и заорал дурашливым клоунским
голосом:
- Эй, народ, слушай сюда! Сейчас тут будет развлекаловка. Вон этот, -
указал он пальцем на Серегу, - мой раб. Мы с ним поспорили на рабство, и
он продул. Поэтому я сейчас его маленько повоспитываю. А то он
кашки-борзянки обкушался, надо же и наказать.
Санька сполз с тумбочки и произнес:
- Я сейчас приду, а вы не уходите, я мигом. Да, и девок позовите, им
тоже позырить хочется.
Народ переминался с ноги на ногу. Насчет пари знали уже все. По
ребячьим взглядам Серега понял, что его жалеют. Похоже, многие чуяли, что
здесь что-то не так. Но пари есть пари. Встревать никому не хотелось. С
Санькой свяжешься - век потом не развяжешься, обязательно подстроит
пакость.
...Леха протолкался через спины ребят.
- Не бойся, Серега. Мы ему издеваться не дадим. Правда, пацаны?
Народ молчал. Многим стало неуютно, некоторые уже жалели, что пришли.
Но любопытство пересиливало.
- Леха, успокойся, - произнес Серега. Он так и не встал с кровати. -
Я уж как-нибудь соображу, что делать. А вам, пацаны, я всем говорю -
Санька гад! Пускай он со мной что хочет делает, а я все равно каждый день
по сто раз ему буду говорить, что он гад.
Он замолчал. Легче на душе не стало. Что же все-таки Санька задумал?
Мутная, серая волна вновь поднялась из живота, подступила к горлу
тошнотой. Похоже, на этот раз ему не удастся себя сдержать.
Появился Санька, что-то пряча за спиной. Ребята молча расступились
перед ним - словно пешеходы перед грузовиком.
- Ну что ж, приступим, - сказал Санька, вытащив руку из-за спины. Все
невольно вздрогнули, по палате пробежал приглушенный шепоток. Надев на
правую руку рыжую перчатку, Санька сжимал в ней здоровенный пучок крапивы.
Той самой, кусачей, с Земляничной Поляны.
- Ну, чего ждешь, Серый? Видишь, что это? Понял, зачем? Повоспитываю
тебя. В наказании что главное? Воспитательный эффект! Так что штаны долой
- и на живот. Я давно уже говорил - порка тебе не помешает.
Вот оно как! Ну и сволочь! Все мышцы у Сереги напряглись. Еще секунда
- и он бросился бы на Саньку. И Санька, прочитав его взгляд, невольно
отшатнулся.
А Серега стоял. Он не знал, что делать, его скрутило от
беспомощности. Она, беспомощность, сковала его, опустошила мозги. Серега с
ужасом понимал, что не способен сейчас ни на что решиться, что сейчас он
словно кукла, которую сжимают чьи-то невидимые лапы.
- Ну, чего сидишь, - опомнился Санька. - Штаны до колен - и на койку
животом. А девок чего не позвали? - укоризненно обернулся он к ребятам. -
Они что, не люди? Им тоже интересно!
...За окном сверкнула желто-розовая молния. Громыхнуло - и вновь
ударила ослепительная стрела. В мертвенном свете вспышки Серега увидел,
как кто-то вдруг рванулся сквозь толпу. И узнал. Это был Леха. Он
подскочил к Саньке, схватил за руку, вырвал пучок крапивы и начал наотмашь
хлестать его по лицу, по глазам.
- Ах ты сволочь! Ах ты мразь, - повторял он сквозь зубы, размахивая
пучком.
Через несколько секунд Санька опомнился, оттолкнул Леху и принялся
утирать лицо. Глаза его лихорадочно поблескивали.
- Ну, Масленок, вот ты и дождался, - закричал он с каким-то радостным
отчаянием. - Я-то все молчал, все думал тебя простить - да выходит,
нельзя. Все внимание. Сейчас я кое-что интересненькое расскажу про нашего
Лешеньку. Все внимание!
Серега увидел помертвелые Лехины глаза.
- Внимание! Наш Масленок - зассыха! Почти каждую ночь в постель дует.
Его бабка Райка жалеет - он ей на рассвете зассанную простыню тащит, а она
его ругает и чистую дает. А потом где-то специально для него стирает. А
знаете почему она это делает? Потому что она его родная бабка! Она
специально из-за него в лагерь уборщицей устроилась, чтобы ему пеленочки
менять! Вот так-то! Наш Масленок - зассыха! Да хоть сейчас проверить можно
- сегодня бабка поздно заявилась, не успела ему простынку сменить! - и
Санька, подскочив к Лехиной кровати, одним рывком сдернул одеяло. На
простыне расплывалось большое желто-синее пятно.
Все молчали. Всех как молотком по голове треснуло. А Леха,
отшатнувшись к стене, весь вжался в нее.
...К стене, где-то на высоте полуметра, был прикован Леха. Совершенно
голый, истерзанный. Казалось, он был в сознании, но вот-вот его мог
потерять... Мертвый свет ламп, подобных застывшим молниям, заливал камеру.
Замерли сотрудники в нишах... Замер улыбающийся, в синем халатике,
Санька...
Голова точно взорвалась. Исчезли палата, тумбочки, измочаленные
крапивные стебли на полу... Он летел вниз по голубому туннелю, и рвались
какие-то огромные черные цепи, сверкали молнии, падали с треском каменные
стены, и отовсюду на него смотрели глубокие, изломанные мукой Лехины
глаза.
Серега прыгнул. Коротко влепил Саньке под подбородок и тут же -
локтем по затылку. И, не давая опомниться, коленом в пах.
Санька, вскрикнув, завалился и упал, треснувшись лбом о дощатый пол.
Серега рванулся к нему, а вслед за ним и другие, прозревшие, несчастные,
обжигаемые едким стыдом.
Но Леха оказался быстрее. Он встал возле лежащего и воющего Саньки.
- Не трожьте. Хватит с него. Что мы, звери?
И толпа отступила. Серега медленно разжал кулаки.
Вот так. Вот все и кончилось. Чего же он ждал до сих пор? Почему
сразу, прибежав из лесу, не набил этому скоту морду? Все ждал, высчитывал,
в Штирлица игрался... Вот и доигрался. Неужели нужна была Лехина мука,
чтобы, наконец, все понять? Ну почему он думал только о себе, о том, что
ребята про него скажут? Боялся своего унижения, а вышло так, что добился
Лехиного. Ну почему не раньше, почему только сейчас рассыпались стены,
порвались цепи?
Санька медленно сел на полу. Лицо у него было в крови и слезах, губа
оказалась разбита, на лбу стремительно росла сизая шишка.
- Ну, - сказал Серега спокойно, - ты понимаешь, что все кончилось?
Санька молча кивнул.
- Тогда гони книгу.
Санька встал, вынул из кармана скомканный носовой платок и принялся
вытирать лицо. Потом он медленно, стараясь сдержать прерывистое дыхание,
спросил:
- Какую еще книгу?
- "Детей капитана Гранта". Это же библиотечная книга. На меня
записана, мне и сдавать.
- Не брал я никакой книги!
- Брал! Вчера ты стырил ее из Ведьминого Дома.
- Да не брал я ничего!
...Стражники, держа автоматы наизготовку, прошагали из коридора в
зал. Краем глаза Серега ухватил и ствол пулемета, похожий на те, что
рисуют в книжках для малышни. Ясное дело, усиленная охрана. Разомкнувшись,
стражники исчезли в нишах, а на полу остался большой коричневый чемодан.
Сбоку белела наклейка: "Васильев Саша, 3-й отряд".
Вытащи из-под кровати чемодан, - тихо сказал Серега.
Санька неохотно полез под кровать, долго возился там, шепотом
ругаясь, а потом явился на свет весь в пыли, с большим коричневым
чемоданом.
- Раскрой его, - велел Серега. Санька послушно щелкнул замками.
Крышка откинулась. Все молча ждали, что же будет.
И тогда Серега наклонился над чемоданом и резко перевернул его. Гора
вещей вывалилась на пол. А наверху этой горы лежала книга. В зеленой
коленкоровой обложке. "Дети капитана Гранта".
- Вот так, - сказал Серега, взял в книгу. - Подбери шмотки.
- Ну и что, - обиженно отозвался Санька. - Это, может, моя
собственная книжка. А где та, я не знаю.
- Да? - вежливо поинтересовался Серега и открыл титульный лист.
Крупным почерком там было написано: "Ну, Серый, погоди!"
- Что, Санечка, забыл стереть? - поинтересовался он опять. - Впрочем,
дохлый номер. Фломастер плохо оттирается.
Санька хлюпнул носом.
- И что же мне теперь будет? - спросил он. Вроде бы и с улыбочкой
спросил, а все равно на губах запеклась липкая корочка страха.
Серега хотел было ответить, но за него это сделал Леха. Накинув
покрывало на свою постель, он задумчиво посмотрел на Саньку.
- А ничего тебе не будет. Живи. Теперь-то что... Не бойся, никто тебя
не тронет.
- Тем более, что Замок разрушен, - добавил Серега, и они с Лехой
улыбнулись друг другу.
Поділитися у соцмережах
