Жанр: Электронное издание
west_sun
...что... - она вытянула руку с медальоном, - ...ну, просто потому что.
Ладно, гляди-ка: у меня всего лишь пять пальцев на руке, а если бы было
больше, то только господу богу известно, что бы я с ними делала... было бы
куда сложнее держать их в чистоте, например! Короче, малышка, возьми себе
эту вещицу, хорошо?
Дороти открыла медальон - Пол очень отчетливо вспомнил лицо женщины
на портрете, так похожей на Дороти - и протянула его дочери человечества
Люцифера. Навстречу ей осторожно протянулась крошечная ладонь, и Дороти
вложила в нее медальон.
- Эта штука не кусается, малышка.
Туземка поворачивала медальон так и эдак, явно озадаченная механизмом
пружины. Дороти наклонилась к ней и несколько раз продемонстрировала, как
открыть и закрыть крышку.
- Кстати сказать, меня зовут Дороти, хотя иногда меня называют Дот, и
даже Мечта - очень почетный титул среди моего народа, он дается только тем
женщинам, которые постигли тонкое искусство говорить совершенно правильные
вещи в самый неподходящий момент, сжигать бекон на сковородке и во всех
случаях жизни хранить выражение кроткого и слегка порочного достоинства...
В общем, будем знакомы - Дороти.
Она показала на себя, а затем, вопросительно подняв брови, на
собеседницу.
Высокий пронзительный голос на сей раз не был суровым, в нем появился
намек на дружелюбие.
- Тор-оо-ти?
Женщина-пигмей повторила жесты Дороти.
- Эбро Пэкриаа.
- Пэкриаа?
- Эбро Пэкриаа, - поправила женщина, и тон ее опять посуровел.
- Эбро Пэкриаа...
- Аристократия, надо полагать, - пробормотал Райт. - Уверенность в
своей правоте и так далее. Что ж, я доверяю инстинкту Дот. Ага, вот и
следующий шаг.
Женщина-пигмей сняла с себя ожерелье из ракушек. Она прижала изящное
украшение к правой верхней груди, затем на мгновение положила себе на
блестящую безволосую голову, и протянула Дороти.
Райт прошептал растроганно:
- Да, это должно было сработать. Обмен дарами - универсальный
ритуал...
Когда Дороти опустилась на одно колено, чтобы принять ожерелье,
бесстрастная маска туземки впервые смягчилась в холодной улыбке. Эбро
Пэкриаа с достоинством надела на шею цепочку с медальоном и смотрела, как
Дороти надевает ее дар. К счастью, ожерелье было достаточно длинным.
Движение маленьких рук, похоже, означало, что Дороти может встать. Еще
один жест призвал женщину, которая несла шкуру. Лицо второй туземки тоже
было словно вырезано из красного камня. Кости погибшего пигмея были
сложены на развернутую шкуру. Предводительница пигмеев заговорила вновь,
прикасаясь к медальону и грациозно разводя тонкими руками. В ее жестах
несомненно сквозило дружелюбие. В ответ Дороти сказала:
- Однажды давным-давно...
И она принялась рассказывать всем известную сказку, без колебаний и
без тени веселости. Она бережно гладила ожерелье из синих и желтых
ракушек, и в словах ее звучала та музыка, которая слышна всем, даже тем,
кто не понимает смысла. Когда Дороти умолкла, Эбро Пэкриаа жестом велела
женщине со шкурой уходить, а сама подняла вверх сложенные ладонями вместе
руки - так делают в знак прощания китайцы. Она подождала, пока Дороти
повторит жест, и удалилась прочь. По дороге она забрала свое копье и, ни
разу не оглянувшись, исчезла за деревьями.
Дороти добралась до барьера из веток и уселась прямо на землю.
- Ну, как я справилась? - устало проговорила она.
- А знаешь ли ты, что этот чертов лучник все время держал наготове
направленную на тебя стрелу? - грозно вопросил Райт.
Дороти посмотрела на него. У нее дрожали губы.
- Могу сказать, что я это чувствовала, - ответила она без улыбки.
- Позволено ли будет мне, - патетическим тоном начал Пол, - коснуться
той руки, что прикасалась к руке...
Дороти фыркнула.
- О нет! Я больше не стану водиться с простолюдинами вроде тебя!
Миджок в изумлении наблюдал, как люди истерически хохочут, сгибаясь
пополам от смеха. Он даже заворчал от недоумения. Потом общее настроение
заразило и его. Неизвестно, что понял лесной человек, но он взревел и
принялся барабанить себя кулаками по могучей груди и кататься по мху,
разбрасывая его вокруг.
Миджок успокоился только когда увидел, что Райт стал рисовать на
земле картинки. Райт нарисовал три стилизованных, но несомненно
человеческих фигурки - большую, среднюю и маленькую. Только у средней было
по пять пальцев на руках. Ученый обвел кругом все три.
- Иди сюда, Миджок, - сказал он. - Будем учить язык.
7
Тропу, по которой они двигались, различали только пигмеи. Она шла по
границе луга и леса - по испещренной солнечными пятнами пограничной
полосе, исполненной жизни. Крошечные живые существа кормились, сражались,
ползли каждое в своем направлении, движимые могучими жизненными стимулами.
Пол тоже чувствовал себя частицей всеобъемлющего потока жизни. Он
отчетливо сознавал свою силу, ловкость послушного тела, и с особенной
яркостью воспринимал новые запахи и незнакомые шумы. Пол любовался
быстротой и гибкостью движений Энн, уверенной крепостью плеч Спирмена.
Энн, Спирмен и Сирс пришли в себя после болезни в полном порядке. В
течение последующей недели, которая теперь, в ретроспективе, казалась
бесконечно долгой, все шестеро землян полностью акклиматизировались к
условиям Люцифера. Их тела с восторгом принимали жаркий чистый воздух дня
и прохладные влажные ночи; только разум, рожденный на Земле, бунтовал -
жаловался, протестовал, шарахался от каждой тени и путался в собственных
оговорках. Сильнее всего конфликт между разными составляющими личности
проявлялся у Сирса Олифанта. С одной стороны, его любознательность не
знала преград и презрительно отвергала понятие страха; с другой - мирный
пожилой ученый вздрагивал всем телом при виде любой опасности. Болтливый
от природы, Сирс был вынужден почти все время молчать, потому что в его
голосе слышалась предательская дрожь; и это его ужасно огорчало.
Когда Энн Брайен очнулась от сна после болезни, Эд Спирмен сидел с
ней рядом, гладя ее руки и лоб. Пол увидел, что в этот момент в Энн
проснулась та часть ее натуры, которая до сих пор дремала: так с
наступлением весны проклевывается чистая новая зелень. До сих пор у Энн не
было любовника. В время полета на корабле она в силу каких-то внутренних
причин отвергала эту сторону жизни. Спирмен не скрывал своего стремления к
ней, но не был настойчив. Он ничем не показал глубины своего отчаяния, но
зарылся с головой в техническую библиотеку "Арго". На Земле, разумеется,
молодой мужчина с его характером вел бы совершенно иной образ жизни. А на
корабле Спирмен до изнеможения, до синяков под глазами корпел над
техническими трудами, в изучении которых ему должен был помочь капитан
Дженсен - если бы остался жить. Энн, после того, как порвались последние
струны для скрипки, тоже читала, но совсем другие книги. Читала и
предавалась мечтам дни напролет. Если она и плакала (а Пол думал, что
плакала), то этого никто не видел. Никому не позволялось заходить в ее
крошечную комнатку. Энн была невероятно молчаливым подростком, который
постепенно превращался в чересчур молчаливую женщину, стремление которой
заниматься своим делом и никого ни о чем не спрашивать граничило с манией.
Да, сейчас Энн казалась другой. Ее красивое лицо с тонкими чертами,
сияющее белизной в обрамлении тяжелой массы черных волос, по-прежнему
казалось слишком отрешенным. Но отрешенность эта была отчасти нарушена. В
течение этой долгой недели Энн много разговаривала с Дороти. Разговоры
были отрывочными и на первый взгляд непоследовательными, но Пол рассудил,
что они имеют более глубокое значение, чем их дословный смысл. Как будто
Энн только сейчас осознала, что Дороти на тысячу лет старше ее умом и
сердцем.
Позади Энн и Спирмена шли шесть лучников сопровождения. Их тела
блестели от скверно пахнущего масла. В центре группы пигмеев шла Эбро
Пэкриаа, от которой лучники держались на предписанном расстоянии. На шее
принцессы был надет медальон Дороти. Пол уже знал, что "Эбро" лучше всего
переводится как "принцесса" или "королева". На огненно-красный цветок у
нее за ухом падали лучи послеполуденного солнца. Пятеро других пигмеев
следовали за Полом: женщины, травяные юбочки которых были окрашены в
разнообразные цвета, среди которых не было только одного оттенка - яркой
синевы одеяния Пэкриаа. Женщины были выше мужчин. Они несли копья с
наконечниками из белого камня, напоминающего кварц. Все без исключения
мужчины-пигмеи имели хрупкое телосложение, мягкие контуры тел. Им явно
недоставало крепкой мускулистости женщин. Было очевидно, хотя бы из
поведения Эбро Пэкриаа и ее лучников, что у этого народа быть женщиной
означало быть вождем и воином, а также охотником и главой дома по праву
силы и доблести. Если брать соотношение физической силы, то мужчина-пигмей
по сравнению с женщиной выглядел, как самая слабая земная женщина по
сравнению с самым могучим мужчиной-атлетом. Пигмеи-лучники были все-таки
воинами, хотя луки их были невелики, а стрелы представляли собой всего
лишь увеличенные дротики. Лучники никогда не заговаривали первыми, только
покорно отвечали на ту или иную покровительственную реплику принцессы.
Рост Пэкриаа превышал сорок дюймов, а среди лучников не нашлось бы ни
одного выше трех футов. У Пола прямо руки чесались добраться до кисти и
палитры. Но его принадлежности художника остались в шлюпке. Он даже не
распаковал их, потому что был занят повседневной работой, необходимой для
выживания. Но была и другая причина, более глубокая: возможно, Пола
останавливал страх, что его скромные способности окажутся недостаточными,
если он попробует передать красками то изобилие линий и оттенков, которое
являл взору Люцифер. Вот и теперь По любовался ослепительной медью кожи
Пэкриаа на фоне листвы цвета жженой умбры, листвы малахитово-зеленой,
шафрановой, пурпурной. "Похоже, я прихожу в себя", - подумал Пол. -
"Проснись, эго, и оглядись вокруг".
Спирмен нес винтовку и автомат. Пол предпочел оставить винтовку на
шлюпке. Энн терпеть не могла огнестрельное оружие, при ней был только нож.
Эбро Пэкриаа появилась в лагере в полдень. Это был ее четвертый визит
за неделю. С неизменным выражением мрачного величия принцесса дала понять,
что хотела бы видеть их у себя в деревне. Но Дороти накануне вечером
подвернула ногу, и нога все еще болела. Райт, который, без сомнения,
нетерпеливее других стремился увидеть, как живет народ Пэкриаа, ворчливо
вызвался остаться в лагере с Дороти и Сирсом. Он несколько раз настойчиво
повторил, чтобы Пол не забывал его уроков по антропологии. Впрочем,
напоминать Полу об этом было совершенно излишним. Сирс, склонившийся над
микроскопом, где он препарировал крошечное водяное насекомое из озера
Арго, помахал им пухлой ладонью и прогудел:
- Не забудьте позвонить, если задержитесь на обед, ладно?
Миджок, который всегда держался как можно ближе к Райту, когда
появлялись пигмеи, старательно повторил:
- Позвонить?
- Это слово без смысла, - мягко сказал Райт, поглаживая могучую
ручищу. - Слово-шум для смеха.
Отношение пигмеев к Миджоку можно было описать как поведение людей,
хорошо знакомых с правилами приличия, которые подчеркнуто не замечают
непристойности. Они не причинят вреда отвратительному лесному животному,
говорили их манеры, коль скоро он находится в собственности уважаемых
небесных людей...
Здесь, на лесной опушке, жизнь была щедра и расточительна. Жужжали,
порхали и летали насекомые. Пол заметил несколько паутин, умело растянутых
перед норками в земле. Энн оглянулась, ее глаза цвета океана в пасмурную
погоду встретились с глазами Пола. Он прочел во взгляде девушки
одновременно храбрость и неуверенность.
- Эти женщины все время молчат. Пол, насколько хорошо они знают наш
язык?
- Не слишком. - Пол прибавил шаг, поравнялся с Энн и пошел рядом. -
Мы с доком сделали только две попытки обменяться с ними знаниями языка. И
большую часть времени пришлось совершенно напрасно потратить на изучение
их языка.
- Почему же напрасно? - проворчал Спирмен. - Док утверждает, что у
них есть цивилизация.
- Дело в нашем речевом аппарате. Их язык основан на звуках, которые
слишком высоки для нас. Вы наверняка заметили, что голоса их мужчин и
женщин не различаются по диапазону. Целая октава диапазона, в котором
располагаются звуки их языка, недостижима для наших голосов. Даже Энн не в
состоянии их произнести. Однако они могут произносить наши слова, если
захотят. Упрощенный английский должен понравиться принцессе, когда она
снизойдет до его рассмотрения.
- Не исключено, что они научились большему, чем мы подозреваем. Они
могли подслушивать, скрываясь поблизости от лагеря.
- Нет, Эд. Миджок обнаружил бы их и предупредил нас.
- Ах да, этот... друг человека. Теперь и при нем уже нельзя говорить
свободно.
- Просто не думай ничего такого, чего нельзя сказать в его
присутствии.
- Черт побери, Пол, иногда ты хуже дока! - Но Спирмен тут же
постарался загладить впечатление от своей раздраженной реплики. - Знаешь,
раньше мне казалось, что я хорошо знаю бейсик инглиш. Впрочем, все мы его
учили. Но док при помощи этого языка просто творит чудеса!
Пол молчал. Вспышка Спирмена всерьез раздосадовала его. Но то, что
говорил Эд об уроках бейсик инглиш, которые Райт давал Миджоку, вполне
соответствовало истине. Да и Миджок оказался способным учеником. За неделю
прилежной учебы он усвоил упрощенный английский и пошел дальше.
- Нэнни, - сказал Пол, - как тебе понравилось, что Миджок начал
подпевать, когда ты пела вчера вечером?
- Понравилось.
Энн ответила Полу мимолетной улыбкой, которую можно было назвать
почти веселой. Но когда Энн говорила о своем пении, да и в самом пении
слышалась невысказанная грусть об умолкнувшей скрипке. У Энн был приятный
голос, но в нем не было особой силы и глубины. Энн не слишком любила петь.
Ее истинной страстью была скрипка, спрятанная сейчас в относительно
безопасном укрытии, каким можно было считать шлюпку. Скрипка ждала своего
часа. Если он когда-нибудь и наступит (Сирс уже высушил и натер маслом
сухожилия животного, напоминающего оленя; этот скромный эксперимент был
направлен в основном на то, чтобы поднять настроение Энн) - так вот, даже
если этот час наступит, все равно не будет ни пианино, ни ответа других
струнных, ни чудесного плача духовых. Грубые деревянные дудочки - может
быть, когда-нибудь...
- Да, он подпевал хорошо, - сказала Энн, улыбаясь. - Органный пункт в
тонике, и как раз в нашей тесситуре. Один раз он даже поднялся в
доминанту. Инстинкт, что ли? В общем, звучало вполне прилично - даже с
учетом твоих, Пол, попыток заполнить середину.
- Черт возьми, а меня вы и вовсе не слышали? - фыркнул Спирмен.
- Вы малость выпали из общей картины, мой добрый сэр, - сказала Энн,
- потому что Миджок гораздо лучше подходил по тембру. Но без заполнения
действительно звучало немножко пусто. Миджок держал ля бемоль большой
октавы - хорошо держал, без дураков... Почему же мы до сих пор не
встретили других лесных гигантов?
- Мы кое-что выяснили у него на этот счет сегодня утром. Кажется,
разговор был, пока ты купалась. У каждого самца их рода имеется своя
охотничья территория, и другие на нее не заходят. Сезон размножения у них
строго определен: месяц перед наступлением дождей. Последний раз это было
пять или шесть циклов красной луны тому назад. Миджок не силен в
математике - она ему ничуть не нравится, и я его вполне понимаю. Женщины
лесных людей могут ходить, где хотят - небольшими группами, и при них
дети, которые еще нуждаются в присмотре. Но я так понял, что мужчины
должны оставаться в пределах своей территории все время, кроме времени
Красной-Луны-Перед-Дождями.
- Интересно, пигмеи тоже размножаются в определенный сезон? -
полюбопытствовал вслух Спирмен.
- Сомневаюсь. Скорее, они в этом похожи на нас - с той только
разницей, что женщины главнее мужчин. Судя по их одежде, они уделяют
постоянное внимание вопросам половой принадлежности.
Идущие впереди пигмеи остановились. Приглушенный звук, который уже
некоторое время доносился откуда-то, оказался плеском волн неспешно
текущей реки. Пол припомнил фотографии, сделанные еще с орбиты, а также
вызвал в памяти картину местности, знакомую ему по единственному
разведывательному полету на шлюпке. Они не могли себе позволить много
таких полетов. Чарльсайт, даже с учетом добавочного запаса, принесенного с
разбитой шлюпки, следовало экономить. На следующий день после того, как
все оправились от болезни, Энн и Эд совершили полет над озером, пытаясь
найти следы "Арго". Когда они вернулись, лицо Эда больше было похоже на
трагическую маску горя, и ни он, ни девушка не хотели говорить о полете.
Позднее они рассказали, в чем дело. Озеро, как выяснилось, представляло
собой провал совершенно неведомой глубины. На несколько ярдов от берега
тянулось дно из белого песка или, возможно, камня. Потом оно резко
обрывалось, и дальше лежала синяя бездна, наполненная чистейшей водой.
Там, куда рухнул "Арго", камеры шлюпки не зарегистрировали и следа дна.
Никакой самой сложной технике двадцать первого века не под силу было
извлечь оттуда корабль.
Пол вспомнил, что речка, до которой они добрались, стекала с западных
холмов и текла на восток, лишь слегка отклоняясь к северу, пока не впадала
в озеро к северо-востоку от лагеря людей. Другая речка впадала в нее
восточнее того места, где сейчас находился отряд, и деревня Пэкриаа - если
именно она была видна как параллельные линии на фотоснимке - располагалась
немного выше слияния рек.
Округлые валуны выставляли свои бока над тихо шепчущей водой. Речка
была двадцати ярдов шириной, медлительная даже здесь, на мелководье.
Переходить ее нужно было по выступающим камням.
Почти все реки, замеченные с воздуха в прилегающем к озеру районе,
протекали в джунглях. Бесчисленные впадающие в них ручьи и речушки и вовсе
не были видны с воздуха. К востоку от каждой цепи холмов миль на
пятнадцать-двадцать расстилалась покрытая травой равнина. Преобладающие
ветры дули с запада; возможно, более сухие участки с подветренной стороны
холмов были благоприятны для травы. Самая широкая полоса травянистой
равнины лежала с восточной стороны большой холмистой гряды на берегу
океана в семидесяти милях к юго-западу. Некоторые горные вершины этой
гряды были настолько высоки, что на верхушках у них были снежные шапки.
Основание береговой гряды было довольно узким - едва ли более двадцати
миль. Крутые отвесные пики устремлялись ввысь, и утреннее солнце сверкало
на голых скалах, которые напоминали черное и красное стекло. Это
великолепие, подобного которому не встретишь на Земле, было хорошо видно
из лагеря - особенно в полдень, когда рассеивался туман.
Пол вспомнил, что в океане напротив горной гряды, в десяти милях от
берега лежит гористый остров. Когда два дня тому назад Пол вылетел в свой
разведывательный полет, вооруженный фотокамерой для панорамной съемки, и с
головой, полной невнятных мечтаний, он пролетал над островом и отметил его
характерные особенности. Выдающуюся южную оконечность, покрытую красным
песком; укромные горные долины, одна из которых скрывала озеро -
блистающую в солнечных лучах драгоценность. Северный берег острова был
белым, ровным, плоским. Там было бы легко высадиться, и он был защищен
невысоким гребнем красных утесов, который тянулся до самой верхушки
острова. Это было место, которое не следовало забывать. Оно явно подходило
в качестве приюта для представителей человеческой расы больше, чем любой
другой уголок на этом континенте Люцифера. Выслушав описание острова, Райт
согласился с полом и дал острову имя Адельфи...
Цепь невысоких западных холмов, постепенно понижаясь, к северу от
лагеря переходила в равнину и терялась в обширном массиве нетронутых
джунглей, который тянулся, ничем не нарушаемый, до одного из великих озер
в четырех сотнях миль отсюда. Это озеро, или, скорее, одно из внутренних
морей, имело в длину тысячу четыреста миль. Там, в шестидесяти с чем-то
милях к югу, находилось большое скопление параллельных линий в джунглях.
Дальше лес постепенно уступал место прерии, которая затем сменялась
красной пустыней, а за пустыней высились горы.
Эбро Пэкриаа окунула копье в воду, зачерпнула пригоршню воды и
позволила ей стечь между пальцами. При этом она произносила звучное
заклинание. Совершив ритуал, принцесса вслед за лучниками перешла по
камням на противоположный берег. Дно речки покрывал светлый песок,
усыпанный разноцветными гальками.
За речкой Пэкриаа некоторое время вела отряд по тропе, а затем
свернула в кустарник. Спирмен проворчал:
- Наконец-то попалась хорошая тропа - так нет, надо лезть в кусты.
- Скорее всего, на тропе расставлены ловушки для посторонних.
Принцесса считает, что нам это должно быть известно.
- Ч-черт...
Это был трудный путь. Людям приходилось сгибаться вдвое, шагая по
едва заметной тропке, проложенной под ветвями для пешеходов гораздо
меньшего роста. В конце концов тропа уперлась в ров шести футов шириной и
пяти футов глубиной. Ров изгибался под прямым углом, и обе стороны -
совершенно прямые линии - уходили вдаль, насколько хватало глаз. На
внутренней стороне рва были сложены сухие ветки и связки травы. Пэкриаа
прокричала высоким голосом приказ старой женщине в черной юбке, с бичом в
руке, которая надзирала за группой из четырех мужчин и трех женщин,
совершенно нагих. Они с трудом потащили переносной мост, чтобы установить
его поперек рва. Мост представлял собой два бревна, а между ними -
плетенка из коры и лиан. Тяжесть была для пигмеев почти непосильной, но
когда с этой стороны рва уже можно было дотянуться до моста, лучники из
эскорта Пэкриаа и не пошевелились, чтобы им помочь. Спирмен шагнул было
вперед, но Пол придержал его.
- Нельзя, иначе мы потеряем лицо. Это рабы. Видишь, женщины связаны
вместе за щиколотки, а один из мужчин кастрирован. И посмотри, у них
клейма на щеках. Нэнни, не забывай, что ты - представительница
доминирующего здесь пола. Постарайся выглядеть хотя бы как президент
женского клуба.
Пол подумал, что Энн с ее красивым тонким лицом вполне способна
выглядеть аристократически, если бы только стереть выражение постоянного
беспокойства... Старуха в черной юбке довольно дерзко поклонилась Пэкриаа.
Рабы склонились до земли, бросая на принцессу и ее спутников затравленные
и ненавидящие взгляды. Все они были молоды и покрыты шрамами, за
исключением толстого и морщинистого евнуха. У одной из женщин была свежая
рана на груди. От усилия при перетаскивании моста рана начала кровоточить,
но женщина не обратила на нее внимания. Пол заметил, как Спирмен сделал
нарочито непроницаемое лицо и подумал: "Хорошо. Если к присущим ему
терпению и храбрости он сумеет добавить (слышу твой голос, док) милосердие
и самопознание... Ох, молчи уже, критик, молчи..."
Деревья здесь были вырублены - достаточно давно, потому что пни
успели сгнить. Просека была таких размеров, что расстояние между
верхушками оставшихся стоять деревьев составляло двадцать футов. Деревня
была вытянута в длину, занимая просеку. Таким образом, ее жители получали
солнечный свет, но не боялись нападения омаша. Судя по карте, здесь должны
были быть еще две таких просеки, которые были видны с воздуха как
параллельные линии.
- Нэнни! Надо постараться узнать что-нибудь про то большое поселение
на юге. Помнишь? Скопление параллельных линий на фотоснимке.
Оказалось на удивление легко задать этот вопрос Пэкриаа при помощи
знаков. Но в ответ женщина-пигмей принялась потрясать копьем и злобно
бормотать что-то невнятное. Она все время повторяла слово "Вестойя" -
похоже, оно было названием места, о котором спрашивали люди, и еще одно
имя - "Лэнтис". Это имя вызывало у нее такую злобу, что Пэкриаа всякий раз
плевалась, произнося его.
- Давайте-ка тоже скорчим рожи в сторону юга, и побыстрее, - тихо
предложил Пол.
Разыгранная людьми пантомима как будто успокоила принцессу; она даже
улыбнулась.
Берег рва был оставлен в диком состоянии, образуя защитный барьер из
кустарника, лиан, неухоженных деревьев. За барьером начиналась местность,
явно носившая на себе следы воздействия человека. Строгими рядами росли
окультуренные растения - одни, с крупными листьями, напоминали сахарную
свеклу; другие курчавились мелкими листиками; еще одно растение
ощетинилось побегами невероятного ярко-изумрудного цвета. Вдоль ряда
деревьев тянулась тропинка, по которой и зашагала Пэкриаа. Под деревьями
стояли крытые травой строения. Прежде чем принцесса свернула с тропы, Пол
насчитал тридцать построек. Из них не доносилось ни звука. Деревья
принадлежали преимущественно к одному виду - высокие, тонкостволые, с
темными зубчатыми листьями. Огненно-алый цветок за ухом у Пэкриаа явно был
сорван с одного из этих деревьев. От алых цветов на деревьях исходил
запах, подобный аромату красного жасмина - густой и
...Поділитися у соцмережах
