Жанр: Электронное издание
wanderer
...иям, которые она
почерпнула из календаря, второй прилив должен был произойти в Палм Бич в
тринадцать сорок пять. Но ведь прилив должен залить сушу позднее, чем
побережье! Она помнила, что в реках происходит именно так, но потом пришла
к выводу, что ее знаний в этой области решительно не достаточно.
Автомобиль с опущенной крышей, который мчался в два раза быстрей, чем
они, проехал мимо, окатив водой роллс-ройс. Он быстро мчался вперед,
разбрызгивая и будоража гладкую поверхность воды. В автомобиле сидело
четверо мужчин.
- Дорожные пираты! - закричала Эстер.
- О боже, нам еще повезло, что наш роллс не разваливается от воды! -
пошутил Бенджи. - А все потому, что я обильно смазал его маслом.
Хелен захихикала.
Этот разговор разбудил ККК. Старик посмотрел на Барбару покрасневшими
глазами, которые окружала сеточка морщин. Он производил такое впечатление,
словно проспал все, что было до сих пор. Правда, он принимал участие в
приготовлении к отъезду, но находился в состоянии прострации. Это нагнало
страху на Барбару, но Эстер поспешила ее успокоить.
- Он еще не выспался! Ничего страшного, не волнуйтесь, - объяснила
она Барбаре.
Теперь Кеттеринг бодро приказал:
- Мисс Кац, прошу вас позвонить в аэропорт и заказать два билета на
ближайший рейс в Денвер. И прошу им сказать, что я плачу тройную премию
дежурным пилоту и авиадиспетчерам. Денвер находится в пятистах метрах над
уровнем моря, а следовательно - вне зоны прилива, и у меня там есть
друзья.
Барбара с испугом посмотрела на него и движением руки показала, где
они находятся.
- Ах, да! Я начинаю вспоминать, - мрачно произнес Кеттеринг. - Почему
вы не подумали о самолете? - с укором спросил он, смотря на черную сумку
Блэкболл Джетлайнз, лежащую на коленях у Барбары.
- Я заняла ее у подруги, - призналась Барбара. - И всю дорогу ехала
автостопом. Я редко летаю самолетом.
Она так отважно бросилась спасать своего миллионера, но ошеломленная
всеми этими роллс-ройсами, не подумала даже о том, что есть гораздо лучший
способ бегства. И тем самым, быть может, приговорила их всех к гибели.
Почему она не думала категориями миллионеров?
Неожиданно она озадачилась, не обмолвился ли старый ККК, говоря о
двух билетах. Наверняка, он должен был иметь в виду пять! Ведь он
относится к Эстер, Хелен Эстер и Бенджи, как к собственным детям.
- По крайней мере, мы взяли с собой достаточно денег? - кисло
поинтересовался Кеттеринг.
- Да, сэр, мы взяли с собой все деньги из стенных сейфов, - заверила
его Барбара, черпая определенные утешения в мыслях о толстых-толстых
пачках банкнот, которые можно было прощупать через материал сумки.
Роллс-ройс замедлил ход. Автомобиль, который недавно обогнал их,
стоял в камышах с наполовину погруженным в воду капотом, а четверо его
пассажиров преграждали дорогу, размахивая руками.
Это отвлекло Барбару от размышлений.
- Не тормози! - крикнула она, хватая водителя за плечо. - Прямо!
Бенджи немного притормозил.
- Слушайся мисс Кац! - приказал старый ККК настолько охрипшим
голосом, что даже закашлялся, выговаривая последнее слово.
Барбара увидела, как Бенджи прячет голову, и представила, как он
закрывает глаза, нажимая на педаль газа.
Мужчины стояли неподвижно, но когда их отделяло от роллс-ройса
несколько метров, прыгнули в сторону, гневно размахивая руками.
Барбара оглянулась и увидела, что один из них борется с другим,
который вытащил пистолет.
Может быть, я плохо поступила? - думала она.
Но, нет, наверняка, нет!
Дэй Дэвис сидел на стойке бара и смотрел, как со свечей, которым он
дал женские имена, плывут последние струйки белых восковых слез - их
девичье молоко - и, как черные фитили, опадают и тонут в восковых лужах.
Гвен и Люси уже догорели, теперь пришла очередь Гвин. Для Дэвиса это была
тройная потеря, так как ему нужны были их тепло и свет, поскольку солнце
уже зашло, а через стекла двери и окон он видел только залитый серой водой
луг, который окутывала густая тьма. Он надеялся, что увидит огни далекого
Уэльса, но в том направлении тоже царила тьма.
Вода прилива уже давно ворвалась в пивную - теперь она была настолько
высоко, что Дэй сидел с поднятыми ногами. Медленно делая круги, по воде
плыли две щепки, швабра, коробки из-под сигар и поленья. В определенный
момент Дэвису пришла в голову мысль покинуть пивную. И на всякий случай он
засунул в боковой карман две бутылки. Но тут же он вспомнил, что это самая
точка во всей округе, что у него здесь есть веселый, теплый свет, и кроме
того, он сам хорошо знал, что он не годится для того, чтобы отправиться в
дорогу.
Так или иначе, но лучше всего делать вид, что ты король Канут на
гробе крокодила. Еще пять сантиметров, и вода начнет спадать, подумал он и
громко приказал воде, чтобы она отступала, потому что в час, или немного
позже должен быть отлив.
Он глубоко втянул в себя воздух, нюхая открытую пятую бутылку,
которую он держал в руке - "Кентукская Таверна", экспорт из Соединенных
Штатов, и посмотрел на Элизу. Элиза задрожала и пригасла, но через
мгновение неожиданно вспыхнула ярким голубым пламенем.
Оловянные рамки в окнах выгнулись под напором новой волны. Неожиданно
осознав, что бар раскачивается, Дэй сделал очередной глоток теплой
жидкости и со смехом закричал:
- По крайней мере, один раз шатается забегаловка, а не Дэй!
Но затем, наконец, он понял, что происходит и закричал с гордостью и
волнением:
- Умирай, Дэй! Умирай! Уходи из этого мира! Но умри отважно! Умри с
бутылкой виски в руке, взывая к любимой, чтобы она снова прибыла в
Кардифф. Но... - он замолчал, и в очередной раз переборов в себе мелочную
зависть к Дилану Томасу, продекламировал:
Не входи мирно в эту добрую ночь,
Бунтуй, бунтуй, когда темнеет свет!
Как раз в тот момент, когда Элиза погасла, а над серой равниной
исчезли последние жемчужные полосы света, раздался громкий решительный
стук в дверь.
Дэвиса охватил дикий страх, который одновременно придал ему сил
настолько, что несмотря на алкогольное помутнение, он спрыгнул в холодную
воду и по пояс в воде побрел к двери.
Когда он открыл ее, то в угасающем свете трех свечек - Мэри, Джейн и
Елены - увидел упирающийся в дверную раму длинный пустой скиф.
Пробираясь в воде, которая с одной стороны помогала ему удерживаться
на ногах, а с другой - сковывала движения Дэй вернулся к бару. Левой рукой
он сгреб три уже початые бутылки и, отступая к двери, выудил из воды две
плавающие щепки.
Скиф ждал. Дэй бросил в него щепки, осторожно поставив бутылки и
хватаясь руками за фальшборт, оперся о лодку. Он чуть не потерял сознание,
когда холодная вода неожиданно плеснула ему в пах. Дэй неловко подпрыгнул,
перевернулся и рухнул в скиф, лицом на мокрые деревянные доски. Стараясь
залезть в лодку, он ненароком толкнул ногой дверную раму, и скиф поплыл
куда-то в открытый мрак, залитый водой.
Солнце уже заходило, а Ричард продолжал маршировать по обочине, в
нескольких метрах от забитого автомобилями шоссе. Автомобили медленно
катили тремя рядами один за другим, бампер к бамперу, делая невозможным
движение в противоположном направлении. Ричард знал, что нет смысла
останавливать какой-нибудь из них, чтобы попросить подвезти, потому что
все автомобили были заполнены пассажирами, и даже если бы нашлось
свободное местечко, его немедленно занял кто-нибудь другой, которому оно
действительно было больше нужно, или же кто-то идущий ближе к шоссе.
Впрочем он шел почти так же быстро, как ехали автомобили, и значительно
быстрее, чем большинство пешеходов.
Теперь он был за Оксбриджем и спешил вместе со всеми в
северо-восточном направлении. Все почувствовали облегчение, когда
закатилось жаркое солнце. Хотя любой признак проходящего времени
действовал как стимул; пешие на мгновение ускорили шаг, водители сбивались
еще теснее.
Никогда еще - ни в личной жизни, ни в ходе событий, происходивших
вокруг него, ни даже во время налетов, которые он помнил с детства -
Ричард не испытывал таких неожиданных и сильнодействующих перемен, как в
течение последних шести часов. Сначала автобус поворачивает на север и
водитель, глухой к протестам пассажиров, продолжает повторять: "Приказ
службы движения!" Потом новости по радио, рассказывающие о больших
наводнениях, особенно в районе Лондона, об американской летающей тарелке,
которую видели над Новой Зеландией и Австралией, где ее приняли за новую
планету. Сильные радиопомехи, как раз в тот момент, когда по радио
зачитывали список рекомендаций гражданскому населению по случаю стихийного
бедствия. Взволнованные пассажиры беспокоились об оставленных семьях, и
Ричард с облегчением думал, что ему не о ком беспокоиться. Потом автобус
остановился у больницы Вест Мидлсекс и водитель проинформировал
пассажиров, что у него приказ перевозить пациентов... Следуют безуспешные
протесты... Совет пассажирам, чтобы они отправлялись на северо-запад...
лишь бы подальше от воды... пассажиры никак не могли поверить в то, что
происходит... Некоторое время блуждают по территории нового
университета... все больше автомобилей и испуганных людей, убегающих с
востока... Вертолет, разбрасывающий листовки с текстом: "К жителям
Западного Мидлсекса. Всем направиться к холмам Чилтерн. Высокий прилив
предвидится через два часа после полуночи..." И, наконец, присоединение к
продолжающей расти змее машин и пешеходов, движущейся на северо-запад, и,
в конце концов, слияние с одурманенной, марширующей толпой...
Ричард отметил, что идет уже два часа. Он страшно устал - шел с
опущенной головой, уставившись на грязные сапоги. На расположенном ниже
отрезке дороги, которую он недавно преодолел, были видны явные следы
наводнения: мутные лужи и полегшая трава. Он не знал, точно, где
находится, - кроме разве что того, что он далеко за Оксбриджем, что прошел
уже по мосту через канал Большой узел и что вдалеке уже видны холмы
Чилтерн.
Несмотря на сумерки, было удивительно светло. Ричард чуть не налетел
на группу людей, которые остановились и смотрели в небо. Он тоже поднял
голову и на восточной части неба увидел виновника их несчастий - шар,
величиной в полную Луну. Этот шар был желтым, и только через его середину
бежала широкая фиолетовая полоса, из концов которых выстреливали полоски,
изложенные под острым углом и создающие впечатление буквы "D".
"D" - как отчаяние. "D" - как разрушение. "D" - как дезорганизация,
подумал он и невесело усмехнулся.
Этот шар вполне мог быть планетой, но яркие цвета делали его похожим
на предупреждающий знак, который он как-то видел на заводе взрывчатых
веществ.
И от этого в мыслях возникло ощущение чего-то отталкивающего,
ужасного.
Ричард подумал о Земле, которая в течение стольких миллионов лет
одиноко вращалась в космосе, безопасная, словно дом, в который никогда не
входит чужой, и о том, насколько ненадежным было это уединение. Ему пришла
в голову мысль, что люди, которые длительное время живут одиноко,
привязываются к своим привычкам, становясь все эксцентричнее.
Но почему, размышлял он со злостью, - когда наконец происходит
убийственное вторжение с другого конца Вселенной, то пришелец напоминает
дешевую, крикливую рекламу, размещенную на круглой табличке? Неожиданно он
остановился. "D" - как Дэй! Ричард вспомнил, что в Эненмуте при полнолунии
приливные волны достигают пятнадцати метров... Некоторое время он думал о
своем друге и о том, как он там теперь живет...
Когда Дэвис пришел в себя, он лежал лицом вниз, замерзший, на мокрых
досках. Он оперся локтями о доски, раскачивал их и только тогда невольно
осознал, что это скамейка скифа. Дэй поднял голову и положил ее на руки.
За бортом он увидел темную равнину, вздувшегося от воды Бристольского
Канала и несколько далеких огоньков, которые происходили из Монмута,
Гламоргана, или же Сомерсета. А, может быть, даже с лодок, качавшихся так
же, как и он, на волнах канала.
Дэй почувствовал у себя на груди холодную продолговатую бутылку.
Отвинтив крышку он сделал большой глоток виски. Это его не согрело, но
приободрило. Бутылка выпала из рук, и ее содержимое полилось на дно лодки.
Он не мог четко мыслить. До него доходило только то, что значительная
часть Уэльса вместе с экспериментальной приливной электростанцией над
Северном находится сейчас под ним. Уэльс вызвал его мысль о Дилане Томасе
и о стихотворении, отрывки из которого он начал бормотать: "Только
глубокие, затопленные колокола часовен и колокольчики свеч..." ...как там
дальше?
Скиф равномерно покачивался на волнах. Думалось Дэвису с трудом, но
все же он осознал, что небольшие волны - наверняка остатки больших валов,
гуляющих на просторах Атлантики.
Волна развернула скиф и Дэвис в восточной части неба увидел
фиолетовый шар Странника, на котором лежал свернувшийся в клубок золотой
дракон. Перед драконом поднимался треугольный золотой щит, и из-за чужого
шара постепенно появилось толстое белое веретено, словно блестящий кокон
огромной ночной бабочки. Дэю припомнилось сообщение по радио из
ненормальной Америки и у него появились определенные ассоциации: ночная
бабочка, ночная бабочка - Луна... Луна. Он неожиданно понял, что это,
скорее всего, ни что иное, как Луна, с которой он и Ричард Хиллэри
попрощались пятнадцать часов назад.
Дэй, потрясенный этой мыслью сидел без движения и смотрел на небо,
пока, наконец, он смог отвернуться от этого. Когда его охватила
конвульсивная дрожь, а скиф плыл все быстрее и быстрее, раскачиваемый
волнами, он поднял почти пустую бутылку и осторожно сделал глоток. Затем
выпрямился, сел, взял две доски, вставил их в уключины и начал медленно
грести.
Трезвый, а, может быть, все еще пьяный, только с новым запасом
энергии после отдыха он имел шансы на спасение, несмотря на то, что
находился ближе к Каналу Северн, чем к побережью Сомерсет, а прилив быстро
усиливался. Но он греб досками без особого желания, только бы скиф плыл на
запад, в открытое море и только для того, чтобы можно было наблюдать за
этим странным чудом на небе. Глядя на шар, Дэй бормотал и напевал:
- Лона, дорогая и любимая Лона! Ты нашла нового любовника... Грозный
владыка прибыл, чтобы уничтожить мир водами... Изнасилованная и
опозоренная любимая, Лона, ты красивее, чем когда бы то ни было. Из твоего
отчаяния рождается твоя новая форма... Хочешь ли ты быть белым кольцом?..
Я все еще твой поэт. Поэт Луны... одинокий... одинокий валлийский
мореплаватель, как Вольф Лонер, я доплыву сегодня ночью до самой Америки,
чтобы смотреть из тебя... У Ллойда колокол звонит затопленным кораблям и
городам, пока и его не заглушат волны, тогда его звуки будут расходиться
из глубины его вод по всему миру.
Волны росли, пенились золотистой красотой. Если бы Дэй обернулся, то
он увидел бы, что в полукилометре за носом лодки море резко бурлит, а сеть
бриллиантовых волн высоко разбрызгивается над буйствующей водой.
Когда Странник заходил над Вьетнамом, и Солнце всходило над островом
Хайнань - Бангог Банг, совсем маленький рядом с большим механиком из
Австралии наблюдал, как в пятидесяти метрах за носом "Мачан Лумпур"
медленно, метр за метром, из поблескивающей воды выплывает изъеденная
ржавчиной и поросшая водорослями труба.
Сильное течение напирало на дырявую трубу: вода, пенясь,
выплескивалась через проеденные ржавчиной отверстия. Волны снесли бы даже
"Мачан Лумпур", если бы винт парохода беспрерывно не вращался. Тем
временем в Токийском заливе вода отступала к Южно-Китайскому морю.
С юга донесся низкий и громкий рев, словно грохот далекого
реактивного самолета. Двое мужчин не обратили на это внимания. Откуда они
могли знать, что два часа с половиной назад началось извержение Кракатау,
вулкана в Зондском проливе. На поверхность воды выплыл покрытый илом и
раковинами остов затонувшего корабля. Течение начало слабеть, когда в поле
зрения показался весь корабль, Бангог узнал "Королеву Суматры".
Маленький малаец упал на колени и отдал низкий поклон Страннику,
висящему в западной части неба и тем самым совсем не преднамеренно, в
сторону Мекки, и тихо сказал:
- Терима ксон, багус кунинг дан!
Когда его благодарность этому фиолетовому чуду закончилась, он
поспешно встал и, указывая на остов судна шутливым жестом хозяина, весело
закричал:
- О! Коббер-Хум, балит сабат, мы привяжем катер к кораблю с
сокровищами и взойдем на его борт, как короли! Наконец, друг мой, "Мачан
Лумпур" стал "Тигром Болот"!
В сумерках Сэлли, стоя на террасе вздохнула. Свет заходящего солнца с
блеском горящей нефти, которая вылилась из разбитых наводнением
резервуаров и поднималась на соленой воде, заливающей Джерси Сити.
- Что ты увидела, Сэлли? - крикнул Джейк из комнаты, в которой он
сидел, попивая коньяк, закусывая разными сортами сыра. - Снова пожар в
здании?
- Нет, пожалуй, уже не горит. Вода достигла уже половины дома и ее
уровень непрерывно поднимается.
- И что же тебе не дает покоя?
- Не знаю, Джейк, - печально произнесла Сэлли. - Я смотрю, как
исчезают под водой церкви. Я никогда не знала, что их так много в этом
городе: Церковь Святого Патрика и церковь Трех королей, Иисуса Христа и
Святого Варфоломея, Наисвятейшей Девы Марии и Муки Господней, в которой,
кстати, была начата эта антиалкогольная кампания; к тому же церковь Всех
Святых и церковь Святого Марка в Бовере, маленькая церковь на углу, а
также Синагога и Святыня Актеров.
- Но все это не возможно видеть отсюда! - закричал он. - Посмотри,
Сэлли, на планете, которая сейчас поднимается над Эмпайр Стейт Билдинг,
сидит Кинг-Конг. Как тебе нравится эта идея? Может быть, мне удастся
вставить это в прессу!
- Это тебе наверняка удастся, - оживилась Сэлли. - А ты уже закончил
песенку о Ноевом Ковчеге?
- Еще нет. Ох, Сэлли, ведь я должен отдохнуть после пожара.
- Ты отдыхал, когда выпил полбутылки коньяка, а сейчас живо
принимайся за работу.
26
- Высаживаемся! Перерыв, чтобы размять ноги и прогуляться в лесок! -
крикнул Брехт охрипшим голосом с нарочитой веселостью. - Войтович, как вы
и предвидели - дорога завалена.
Немного постанывая, все вышли из автобуса. Горный воздух был холодным
и влажным. Заходящее солнце бросало косые зеленоватые лучи; группа
единодушно сочла, что причиной такой окраски является вулканический пепел,
выброшенный в стратосферу, и только Фулби высказал мысль, что это
планетарная аура.
Совершенно ясно, что они пережили слишком много в течении этого дня,
и начали сказываться последствия бессонной ночи.
На боках желтого автобуса и белого фургончика виднелись черные
полосы, оставленные огнем, от которого они едва успели убежать. У Кларенса
Додда была забинтована правая рука, которая обгорела, когда он придерживал
брезент, помогая затащить Рея Хэнкса и Иду в фургон.
Выходя из автобуса, Хантер чуть не упал, споткнувшись о лежащие в
проходе лопаты. Два час они копали этими лопатами песок и гравий, расчищая
засыпанный участок дороги в горах Моники, чтобы там можно было проехать.
Хантер выругался и задвинул лопаты под сиденье.
Черные полосы на машинах местами были размыты ливнем, который накрыл
группу через десять минут после того, как они победоносно закончили гонку
с огнем. Большие темные портьеры туч заслоняли небо на востоке, а западная
часть неба уже начала проясняться.
Они преодолели тридцать километров по горам, и теперь находились на
предпоследнем горном перевале перед спуском в долину, где располагался
Ванденберг-Три и проходило шоссе 101, тянущееся из Лос Анджелеса к
Сан-Франциско.
Брехт, забросив на плечи мокрый плащ, шествовал во главе группы, а
Рама Джоан и Марго сразу за ним.
В этом месте горная дорога проходила по террасе, наполовину
естественной, наполовину вырезанной в скале. Грозный серый скалистый
склон, покрытый светло-зеленой, оранжевой и черной порослью, был иссечен
трещинами и котлованами, из которых тут и там торчали валуны величиной,
без малого с фургончик.
Один из таких огромных валунов упал на самую середину дороги. Немного
выше голая земля указывало то место откуда он скатился.
- Да, он основательно перегородил нам дорогу, - сказал Войтович
Профессору.
Перед самым валуном стоял автомобиль марки "корвет" с откидным
верхом. Изящная машина резко контрастировала с мрачным окружающим
пейзажем. Однако, поблизости никого не было видно, и когда Брехт бодро
крикнул: "Привет", ему ответило только эхо.
Ида подбежала к Брехту.
- Рей сегодня больше не выдержит такой езды, - сказала она. - Мы
подложили ему под спину одеяло и он говорит, что так удобней, но у него
поднимается температура.
Брехт обошел красный капот машины и встал как вкопанный. Потом
отступил, словно невидимые нити потянули его назад. Когда он обернулся к
остальным его лицо показалось более зеленым, чем нынешний свет солнца. Он
поднял руку и произнес:
- Оставайтесь там. Пусть никто не подходит сюда.
Потом он стянул с плеч дождевик и укрыл им что-то за автомобилем.
Ида с тихим болезненным стоном опустилась на землю.
Через мгновение, опираясь на капот машины, Брехт поднялся и посмотрел
на своих компаньонов. Дрожащей рукой он вытер лоб и невыразительно, с
трудом, словно сдерживая рвоту, пробормотал:
- Это молодая женщина. Она умерла не своей смертью. Ее раздели донага
и пытали. Помните дело Черной Далии? Это выглядит так же.
Марго тоже почувствовала, что к горлу подступает тошнота. Прежде чем
Профессор прикрыл тело плащом, она заметила мертвенно-бледное лицо. Щеки
были рассечены так, что рот казалось шел от уха до уха.
Рама Джоан, прикрывая глаза Анне, поднялась на цыпочки и крикнула:
- С другой стороны валуна стоят два автомобиля. Внутри никого не
видно.
За ней появился Коротышка.
- Где твой карабин, Доддси? - спросил его Брехт.
- Этой рукой я едва могу писать, - ответил Додд. - Так что я оставил
его в фургоне.
- Мой у меня! - крикнул Войтович.
Он двинулся вперед, споткнулся и упал бы, если б не уперся прикладом
в асфальт. Распрямившись, Войтович остановился, держа оружие за ствол,
словно посох.
Неожиданно раздался резкий мужской голос, который произнес слова,
хорошо известные всем по криминальным фильмам:
- Не двигаться! Мы всех держим на мушке! Одно движение - и вы трупы!
Из-за скалы, нависшей над дорогой, появился мужчина. Он держал в
каждой руке по револьверу и медленно водил ими по сторонам. Двое других
вышли из-за валуна и направили карабины на Войтовича. Их лица прикрывали
ярко-красные шелковые маски с большими прорезями для глаз. Первый, с
револьверами, был в черной молодежной фетровой шляпе с большими полями, но
несмотря на это выглядел как бравый энергичный старик.
Уверенным шагом он быстро сошел на дорогу.
- С Черной Далией вы попали в самую точку! - сказал он, четко
выговаривая каждое слово. - Это была моя детская выходка. На этот раз
обойдется без неприятных сцен - у каждого из вас есть шанс на спасение -
если этот тип с карабином немедленно бросит оружие...
Войтович разжал пальцы и карабин задрожал на секунду, прежде чем
упасть.
- ...И если мужчины отодвинутся от женщин и станут немного дальше,
чтобы...
В двух шагах от него, с валуна, загораживающего дорогу, посыпались
осколки. Раздался свист и грохот выстрела. Это Рей Хэнкс сумел выстрелить
из фургона.
Войтович подхватил с земли карабин и выстрелил от бедра в двух других
бандитов. Они тоже нажали на спусковые крючки и Войтович упал.
Тем временем Марго вытащила из-под куртки серый пистолет, направила
на главаря и нажала на спусковой крючок. Мужчина, раскинув руки отлетел
назад, сильно ударившись спиной о валун. Револьвер выпал из его рук.
Кто-то победоносно закричал.
Войтович выстрелил с земли. Бандиты ответили залпом. Марго быстро
направила на них свое оружие. Они взлетели в воздух кувыркаясь, их
карабины кружились рядом, и исчезли в пропасти, по другую сторону шоссе.
Человек в черной шляпе медленно сполз на землю, оставляя на валуне
красное пятно, в том мести где он ударился головой. Марго направила на
него пистолет, и незнакомца сразу же сдуло в пропасть вслед за своими
приятелями. Туда же покатились три небольших камня.
Профессор, который был ближе всех к линии выстрела, вытянул руки
перед собой и закружился, словно танцуя вальс. Он сделал три больших шага
в сторону пропасти, но все же сумел удержаться на склоне.
Хантер подбежал к Марго, ухватился за пистолет и вырвал его из рук
девушки.
- Это я! - крикнул он ей прямо в лицо.
Только тогда Марго перестала издавать кровожадные вопли и перевела
дух.
Фулби быстро подбежал к Иде.
Гарри Макхит склонился над Войтовичем, который тихо постанывал.
- Вот неудача. Я и так собирался броситься на землю после первого
выстрела. Кажется, пуля задела плечо. Взгляните пожалуйста.
Брехт одним прыжком оказался рядом с Марго.
- О, Боже, что это за оружие? - удивился он. - Я только одним плечом
оказался в зоне действия, но создалось впечатление, словно я метал молот и
забыл выпустить его из рук.
- Не беспокойтесь, - сказала Марго, обращаясь к Хантеру. - Я не
использов
...Поділитися у соцмережах
