Жанр: Электронное издание
vasmals
...-моему, он поубивал и, причем, зверски.
- Оставим зверей в покое, - решил снова пошутить демон, - Не совсем зверски. Всегонавсего,
одна нога здесь, а другая там. Кроме того, не он, а они.
- Не понял.
- Чего не понял?.. Насиловал один, расчленял второй.
- Откуда ты знаешь?
- Во дает! - усмехнулся демон, - Я ж тебе не милиция, я все знаю.
- Откуда?..
- От верблюда... Заверни вот в этот подъезд и поднимайся на третий этаж.
Молодой человек, не став спорить, принялся выполнять просьбу. Он поднялся на третий
этаж, спрашивая по ходу дела:
- Мы куда?
- Это зависит от тебя, - ответил голос из пустоты, - Решай сам... К кому пойдешь? К
насильнику или к расчленителю?
- А почему я? - запаниковал парень, - Сообщи в милицию.
- В милиции нет шизофреников, которые меня видят, - спокойно отшутился демон, и,
слегка повысив голос, переспросил - Так к кому ты идешь?
- А что я должен с ним сделать?
- Ты сначала реши с кем, а там разберемся.
- Ладно, тогда я иду к этому... модельеру человеческих тел, блин.
- Чувство юмора, я смотрю, появилось?.. Это замечательно. Тебе нужна вторая дверь
справа.
- Откуда ты знал, что я пойду именно сюда? - полюбопытствовал парень.
- Дело в том, что насильник живет напротив. А этаж один и тот же.
- Так здесь же мой знакомый Димка живет, - искренне удивился молодой человек, - Он,
по-моему, спокойный парень... Мы с ним вместе учились.
- Твой спокойный парень уже пятерых изнасиловал. Но с ним потом... Иди.
- А что сказать-то?
- Господи, ну скажи, что ты сосед снизу. Мол, залили тебя, - нетерпеливой
скороговоркой ответил демон.
Парень позвонил. Из-за двери тут же раздался грубый голос:
- Кто там?
- Хрен в пальто!.. Сосед снизу! Ты, безмозглая башка, совсем очумел?! Меня уже по
уши залил!
- Сейчас я тебе покажу, кто из нас безмозглый! - взвился человек за дверью.
- Покажи, скотина недоразвитая!
- Как только откроет, резани по лицу, - посоветовал демон.
- Ты чего? Я же тебе не маньяк.
- Делай, что я говорю!
В это время дверь открылась, и на пороге возник человек в тренировочных штанах, с
пистолетом в руке. Двенадцатисантиметровый кусок стали моментально полоснул его по
лицу...
*******
- Теперь второй, - сказал демон.
- А может не надо? - засомневался парень, - Я его знаю. Заблудился, там, оступился...
- А Светку не знаешь? Ты спроси, как она относится к человеку, который ее
изнасиловал и чуть не убил.
- Черт с тобой, - махнул рукой молодой человек, - Здесь-то что сказать, когда спросят?
- Скажи, что газовая служба... Не волнуйся, его родители на даче.
Парень позвонил. Минуты две никакого ответа не было, а потом послышался тихий и
немного испуганный голос:
- Кто там?
- Мосгаз. У вас в подъезде утечка газа. Звоночек нужно один сделать, если можно, -
слегка измененным голосом ответил молодой человек.
- Момент... - сказали за дверью. Видимо, в глазок посмотреть так и не догадались.
Послышался щелчок открываемого замка... Спустя пять минут, хозяин квартиры лежал на
полу в луже собственной крови. Парень, склонившись над ним, спросил:
- Еще что-нибудь с ним сделать?
- Обязательно... Отрежь ему орудие преступления. Жаль, конечно, что он уже помер, а
то эффект бы был интереснее.
*******
- Молодой человек, я вас допрашиваю в двадцатый раз, - сказал следователь, закуривая,
- При этом, как вы могли заметить, стараюсь избежать подробностей ваших деяний.
Потому что я много чего видел за годы своей практики, но даже мне еще не доводилось
лицезреть так изощренно изуродованный труп с вырезанной ножом на животе надписью
"насильник"... Что с вами делать решит, конечно, суд. Ведь вы и не отрицаете свою вину,
существенно облегчая мне работу. Но я никак не могу понять, откуда вы получали
информацию. Мало того, что вы уничтожали только закоренелых преступников, так еще и
оставляли им кровавый автограф с классификацией их преступлений. Приведу только
один пример... Геннадий Шидловский, дважды судим, подозревается в многочисленных
убийствах, в розыске уже три года. И вы, когда его убивали, поставили надпись "киллер".
Откуда такая осведомленность о его деяниях?.. Чего молчите?.. Кстати самое интересное
то, что у нас не было доказательств вины всех ваших жертв. Мы только подозревали, что
они - преступники. Но потом, в ходе следствия, эти доказательства всегда появлялись...
Мне просто нужно, чтобы вы рассказали о том, кто давал вам информацию.
- Наитие, - парень улыбнулся.
- Слушай, - следователь перешел на "ты", - Над тобой висит вышка. Кончай шутки
шутить. Мы же видимся сегодня в последний раз. Скажи спасибо, что перед тобой именно
я, а не некоторые мои коллеги. Те, которые любят именно выбивать показания из
подозреваемых... Знаешь, что я тебе скажу?.. Хоть ты и превосходишь по жестокости всех
виденных мной маньяков, а, поверь мне, я их повидал достаточно, ты все-таки сделал с
этими тварями то, что я всегда мечтал с ними сделать. Жаль, что ты попался.
- Никогда не жалейте о прошедшем, - сказал обвиняемый, глядя прямо в глаза
следователю, - Жалеть надо о будущих ошибках и заранее стараться их избежать... А за
поддержку благодарю.
- Ты только, смотри, не ляпни на суде, что, мол, милиция тебя поддерживает, - сказал
следователь, неожиданно улыбнувшись. И тут же позвал конвоира...
*******
- Обвиняемый, ваше последнее слово, - тихо и устало произнес судья, - Вы не были
против закрытого судебного процесса, поскольку здесь говорится о фактах, от которых
волосы встают дыбом, и мы вам за это благодарны, но все же зря вы отказались от
адвоката... Что бы вы хотели сказать? Может, хотите раскаяться?
- Раскаяться в чем? - глухо отозвался подсудимый, - В том, что за неделю избавил
общество от дюжины уродов, которых вы не могли посадить на эту скамью?.. А они
продолжали убивать, насиловать, творить другие изуверства. Причем, совершенно
безнаказанно.
- А чем же ты лучше? - довольно злобно поинтересовался прокурор.
- Это решать не мне, - спокойно ответил парень.
- Это все что вы хотели сказать? - для проформы осведомился судья.
- Да, - молодой человек кивнул, - Больше мне с вами говорить не о чем.
- Суд удаляется на совещание, - торжественно объявил судья.
- Идите... Посмотрим, чего вы стоите, - прошептал подсудимый.
*******
Усевшись за столом в комнате для совещаний, председательствующий сказал:
- Думаю, не будет открытием для всех здесь присутствующих, если я скажу, что
преступления этого подонка... Не могу назвать его по-другому... Что эти преступления
поддерживаются общественным мнением. Согласно опросу, его зверства по отношению к
таким же, как он, а, может, даже к лучшим, чем он сам, поддерживают девяносто семь
процентов опрошенных... Думаю, не стоит сообщать вам также, что все его "геройство"
тянет по уголовному кодексу на высшую меру наказания... Не лишним будет сказать и о
том, что если мы его осудим и приговорим к смертной казни, то толпа, которая скопилась
вокруг здания суда, нас просто разорвет. Не говоря уже о телевидении, печати и различных
правозащитниках. Для них он - благородный герой, вступивший в борьбу с преступным
миром и бездействующими властями. Борьбу по тем законам, которые им наиболее
понятны... Если же мы вынесем менее суровый приговор, то нас обвинят в
некомпетентности. В том, что мы испугались общественного мнения и вынесли приговор,
опираясь не на закон и совесть, а на свои страхи. В этом случае резонанс может быть еще
больше... Поэтому, коллеги, не сочтите меня трусом, но у нас есть только один шанс
вылезти сухими из этой мутной и очень дурно пахнущей воды, - председательствующий
вздохнул и сделал паузу, - Мы должны оправдать его.
- Да вы что?! Он же убийца! - возмутился один из трех судей.
- Я уже вам все объяснил, - усталым голосом сказал председатель, - Мы не можем его
даже отправить на принудительное лечение, поскольку все три проводившиеся
медицинские комиссии подтвердили его полную вменяемость. Хотя, честно говоря, когда я
общался с обследовавшими его врачами, они сказали мне, что при беседе с обвиняемым,
несмотря на его абсолютно логичные и вразумительные ответы, у них оставалось
ощущение, что он что-то скрывает. А иногда его глаза устремлялись не совсем понятно
куда, как будто он рядом с собой видел что-то необычное... Но это еще не основание
считать парня сумасшедшим. Поскольку, во-первых, он, может, просто не любит смотреть
собеседнику в глаза... Мне, кстати, кажется, что так оно и есть... А, во-вторых, не секрет,
что от слишком частого общения с настоящими больными у наших психиатров начинают
наблюдаться некоторые отклонения, и они готовы в абсолютно здоровых людях видеть
психов. Как вы понимаете, если мы запрем в психушку здорового человека, то нас здесь
просто уничтожат, тысячу раз напомнив о возвращении времен тоталитаризма... Короче,
что нам делать?
- Я согласен с Сергеем Ивановичем, - после минутного раздумья, сказал судья,
сидевший справа от председателя, - Мы не можем его осудить. И поэтому сейчас
оправдаем... Но через пару лет, когда весь этот кошмар забудется, справедливость
восторжествует.
- Что ты имеешь в виду, Анатолий? - спросил Сергей Иванович.
- Ничего особенного, - ответил Анатолий, - Может произойти несчастный случай, в
результате которого от нас безвременно уйдет лучший житель нашего города, герой и
борец за справедливость.
- Я согласен с Толей, - сказал председатель.
- Хорошо, я тоже, - без всякого энтузиазма, одобрил идею третий судья.
- Значит, на том и порешили, - Сергей Иванович заметно повеселел.
*******
Как только судьи вернулись в зал для объявления приговора, обвиняемый хитро
усмехнулся и спросил:
- Уважаемый суд, так когда мне ждать "неуправляемого КАМАЗа с пьяным водителем
внутри"?
Судьи ничего не ответили и только испуганно переглянулись. Председатель начал
зачитывать оправдательный приговор. Парень уже не слушал его. Он улыбался и смотрел,
как веселящийся демон добра принимал еще один свой облик. Черты демона изменились и
взору молодого человека предстала ослепительной красоты женщина с повязкой на глазах,
весами в одной руке и мечом в другой. Парень внезапно все понял. Он не сомневался, что
скоро встретится с Отцом Небесным. Не сомневался и в том, что на небесах вряд ли
высоко оценят его поступки, совершенные при содействии этого странного существа. Но
сейчас его душу наполняло очень хорошее чувство, и он смотрел на своих будущих
палачей, продолжая улыбаться.
й Олег Малахов и Андрей Василенко, 05.09.99.
"Счастье".
- Мама, я кушать хочу, - капризно сказал мальчик, вытирая кулаком соплю, которая уже
минут пять целенаправленно прокладывала себе путь на свободу. Совсем недавно он у
меня на глазах сьел порядка шести вареных яиц.
- Сейчас, мой сладкий... - моментально засуетилась женщина. Мать и сын были под
стать друг другу - две свиноподобные горы мяса и жира. А я ведь всегда с отвращением
смотрел на людей подобной комплекции. Может быть, конечно, это неправильный подход
к делу, но такой уж у меня характер. Поэтому я закрыл глаза, делая вид, что сплю, и
прислушался к равномерному перестукиванию колес поезда.
- Вы есть, случайно, не хотите? - произнесла женщина. Судя по всему, вопрос был
предназначен именно мне. Пришлось открыть глаза и сказать, что есть мне сейчас совсем
не хочется. Однако отставать от меня явно не собирались.
- Тогда давайте выпьем вместе, - предложила женщина, - Праздник все-таки... Девятое
мая... А вы - ветеран.
- Я не пью, - мой голос звучал вполне буднично, хотя скрывать неприязнь становилось
все сложнее.
- Здоровье не позволяет? - сочувственно спросила женщина. Ее маленькие, заплывшие
жиром глазки, смотрели на меня с таким удивлением, как будто отказ от спиртного
является чем-то из ряда вон выходящим.
- Не пью и все, - пояснил я, - Никогда не увлекался.
- Так я ж тоже не пью, - оправдываясь, произнесла толстуха, - По праздникам только...
Мы к матери моей едем. В Москву... Она у меня тоже ветеранка. Решили праздник вместе
отметить... Она внучка уже год не видела. Хоть посмотрит... - мать с любовью взглянула на
сына, который уминал седьмое яйцо. Мальчик радостно заулыбался и несколько крошек
упали на пол. Я почувствовал, что меня сейчас стошнит.
- Петенька бабушку так любит, - продолжила женщина, а затем спросила сына, - Петя,
ты бабушку любишь?
- Угу, - промычал мальчик и спросил в свою очередь, - Мам, а можно еще яичко?
- Конечно, мой сладкий, - ответила женщина. Я понял, что оставаться в купе было для
меня чревато - могло и вырвать. Поэтому выход был один - испариться. Что я и сделал. В
коридоре первым делом меня потянуло к открытому окну. Поезд проезжал маленький
подмосковный городок. Обожаю небольшие городки - сам родился и вырос в таком. И
потом, после войны, по иронии судьбы, практически пятьдесят лет прожил в провинции.
Большие города никогда не были моей стихией. Гораздо проще, приятнее, лучше жить в
таком месте, где все друг друга знают, где нет лишней суеты, где жизнь движется
медленно и равномерно. Дети меня не понимают. Им-то, конечно, именно большой город
по душе. Вот и получилось так, что жена умерла, а сын с дочкой разьехались кто куда. Сын
в Новосибирске, дочь в Ленинграде. Обоим, по-моему, самим до себя. Каждый раз, когда
смотрю по телевизору рекламу-напоминание "Они выросли и забыли своих родителей",
примеряю ее к своей одинокой жизни. Хотя одному как-то легче. Ответственности за
семью нет. Смог бы я, к примеру, уговорить жену и детей сьездить на праздники в Москву,
чтобы хоть раз взглянуть на столицу? Естественно, нет. А самого себя уговаривать проще.
- Не помешаю? - голос раздался прямо сзади меня. От неожиданности я вздрогнул и
резко обернулся. Взгляд упал на парадный мундир со множеством орденов. Говоривший
был таким же старичком-ветераном, как и я. Только мне даже ради праздника не пришло в
голову нацепить на себя столько побрякушек. Мой гражданский костюм украшал всего
один орден.
- Нет, - ответил я.
- Ну и ладненько, - новый собеседник улыбнулся, - Тогда я с вами постою. Погода-то
какая...
- Хорошая погода, - я согласился, хотя, откровенно говоря, солнце никогда не любил.
- В Москву едете? - задал ветеран второй вопрос.
- Да.
- На столицу посмотреть?.. Это правильно. И я туда же... Участник парада ветеранов на
Красной площади.
- Не знал, что еще и парад ветеранов будет.
- В этот раз будет... - собеседник снова улыбнулся, - Пятьдесят лет с конца войны всетаки.
- А кажется, что все это было совсем недавно, - я внимательно посмотрел старику прямо
в глаза. И увидел в его взгляде единомышленника.
- Да, - произнес он, опустив голову, - Тут вы правы. Война всегда будет с нами... Только
зачем в такой день вспоминать об этом?
- Мы - живые памятники эпохи. И должны хранить память даже о самых ужасных
вещах того времени.
- Хорошо сказано... Вы, часом, не писатель?
- Ни в коем случае, - сказал я, - Просто говорю, что думаю.
- Простите, а за что вы орден получили? - старик чувствовал себя явно не в своей
тарелке - это выдавало выражение его лица.
- Ну, не каждый, кто воевал, имел право на орден, а получили в итоге я да вы, - таков
был мой ответ.
- Точно так, - собеседник засмеялся и обстановка значительно разрядилась.
- С кем-нибудь путешествуете или в одиночку едете? - поинтересовался я.
- Один, - старик махнул рукой, - Жены у меня нет. Умерла... А дети погибли в
автокатастрофе три года назад.
- Простите, - теперь уже неловко было мне. Однако, старик в очередной раз улыбнулся
и сказал:
- Да ничего. Что в этом такого?.. Лучше давайте представимся друг другу. А то как-то
не очень хорошо получается... Владислав Георгиевич, - собеседник протянул мне руку. Я,
не колебаясь, ее пожал, произнося свое имя. Впервые за много лет мне показалось, что я
нашел родственную душу. Мне почти все нравилось в новом знакомом. К тому же, судя по
всему, и он воспринимал мир через призму собственного одиночества. Только его
одиночество представлялось мне еще более страшным, нежели мое. В общем, мне первым
пришло в голову сказать:
- Хотите составить мне компанию? Сначала сходим на парад, а потом можно будет
погулять по Москве.
Ответом был радостный кивок седой головы и фраза, которая моментально запала в
мою душу:
- Все равно же одни едем. А вместе не так скучно будет.
- У вас друзья-однополчане остались? - спросил я.
- Никого. Возраст у всех за восемьдесят, многие умерли, со многими я связь потерял.
- Да уж. Нас остается все меньше и меньше...
*******
Дальше все сложилось чрезвычайно логично... Я вернулся в купе и еще минут двадцать
наблюдал, как маленький толстый мальчик вопрошал свою большую толстую маму:
"Мама, а можно еще яичко?". Удивляло только то, что у него до сих пор не случился
завороток кишок. Женщина, когда я вошел в купе, сразу же вперила в меня свои светлые
очи. И я моментально понял, что отмечать праздник она уже начала - ее глазки еще более
сузились и постепенно сьезжались к переносице. Однако, сделать ничего было нельзя,
поэтому мне пришлось оставаться с этой милой семейкой. Чуть позже, к моему
неописуемому восторгу, поезд дошел до Москвы и мы вместе с Владиславом
Георгиевичем ступили наконец-то на твердый асфальт столицы. Парад оказался просто
незабываемым. Власти явно не поскупились на организацию праздника. Мой новый
знакомый чувствовал себя на подьеме и я, конечно, искренне за него порадовался. Про
себя тоже не забыл - после парада мы отправились гулять по Москве. Владислав
Георгиевич уже в свое время бывал в этих местах и поэтому знал, что следует посмотреть
в первую очередь. Я слепо повиновался его инструкциям. Москва старая, Москва
советская, Москва современная - мы обошли все, что смогли... К сожалению, возраст у нас
не тот, чтобы быть способными на все сразу. Но это проза жизни... В конце концов
основная часть прогулки закончилась и, отобедав в дешевом ресторане (на дорогой денег у
пенсионеров нет и быть не может), мы очутились на Васильевском спуске. Наш путь лежал
в сторону гостиницы "Россия".
- Странно, - сказал Владислав Георгиевич, - Вроде бы почти ничего такого не делали, а
я устать успел.
- Только в двадцать или тридцать лет можно шататься весь день без последствий, -
произнес я, - Нам же с вами больше семидесяти.
- Не знаю, как вы, а я чувствую себя сегодня максимум на пятьдесят.
- И все равно... Старость есть старость. Никуда от нее не деться.
- Вы думаете, что молодость лучше?
- Не молодость лучше, а детство.
- Ну это смотря какое детство... Мне, к примеру, пришлось в восемь лет начать
работать, чтобы матери хоть немного помочь. Отца я не помню - умер еще до моего
рождения. Хозяйство надо было держать на плаву. Иначе только голод нам светил.
- Хорошо... А молодость?
- А что молодость?.. Молодость - это война. Для всего нашего поколения так вышло.
Смерть, разруха и горе - вот наша молодость.
- Ну а после войны?
- Мне не повезло и после войны... Такая уж жизнь получилась... Женился, появились
дети, но это все совсем не счастье.
- Почему?
- Жену я не любил... Только жалел. Из жалости и женился... Дети моими никогда не
были - я их усыновил.
- Дети ваши были от первого брака жены?
- От первого и от второго... Девочка и мальчик, - Владислав Георгиевич грустно
улыбнулся, - Женька и Валерка... Они меня не очень любили. Я всегда чувствовал
отчуждение.
- А дальше?
- Дальше жена умерла, дети погибли... Я остался совсем один. Вот и вся моя жизнь, как
на ладони.
- Любая жизнь сама по себе ценна, - сказал я, - Детство особенно... В детстве все
воспринимается по другому... Вы считаете, что никогда не были счастливы?
- Счастье - сложная штука, - после этих слов Владислав Георгиевич остановился, чтобы
немного передохнуть, - Оно просто не существует... Люди сами придумали его, чтобы
самих себя успокаивать в трудную минуту.
- И все же ответьте: вы когда-нибудь были счастливы? - начал настаивать я. Владислав
Георгиевич недовольно сморщился.
- Не знаю, - произнес он, - Трудно сказать... Скорее всего, никогда.
- Так не бывает. Вы просто забыли свое счастье...
- Как я мог забыть свое счастье? - в глазах старика появились удивление и раздражение
одновременно.
- Элементарно.
- Но как?
- Хорошо... - я обреченно вздохнул, - Пойдемте. Я покажу вам...
Владислав Георгиевич посмотрел на меня, как на сумасшедшего, однако пошел за мной.
Мы, не обмениваясь ни словом, спустились под мост, где обнаружили совершенно свежую
кладку. Проход был замурован и явно только что заштукатурен. На улице стало тихо.
Люди, которых вокруг до этого было много (праздник все-таки), незаметно исчезли
- Где все люди? - спросил ветеран, страшно удивленный происходящим на его глазах.
- Не обращайте внимания, - сказал я ему и подошел к кладке вплотную, - Просто идите
за мной...
Владислав Георгиевич послушно приблизился. Я произнес: "Теперь держитесь", - и
шагнул сквозь стену. Ветеран последовал за мной...
Первым появился запах свежескошенной травы. Затем мы увидели небольшой лесной
массив и полянку с расположенной на ней детской площадкой.
- Где мы? - спросил Владислав Георгиевич, - Мы прошли сквозь стену?
Я ответил:
- Мы не проходили сквозь стену... По крайней мере, в привычном понимании этого...
Мы теперь совсем в другом месте.
Владислав Георгиевич с отпавшей челюстью разглядывал качели на детской площадке
и виднеющееся вдалеке небольшое строение, чем-то похожее на обычный дом отдыха. Он
сделал несколько шагов по изумрудного цвета траве и подставил свое лицо лучам солнца.
На небе не было ни облачка. Я улыбнулся и спросил:
- Ну как?
- Я ничего не понимаю, - сказал старик, - Что же случилось?.. Мы только что были в
городе... А теперь на природе.
- Вы хотели понять что такое настоящее счастье?.. - с этими словами я подошел к
Владиславу Георгиевичу и взял его за руку, - Вот это и есть счастье. Оглянитесь вокруг.
Старик не стал отдергивать свою руку и снова завороженно посмотрел на качели.
- Все равно ничего не понимаю... - произнес он.
- Чего же вы не понимаете?.. - я сделал небольшую паузу, - Это мы просто так
умерли...
Я остался стоять там, где стоял. И с улыбкой на лице наблюдал за тем, как два
маленьких мальчика, которые только что были двумя стариками, держась за руки, бежали
с радостными криками к зданию, похожему на обычный дом отдыха. Они кричали: "Мама,
папа, мы вернулись!.."
*******
- Доктор, по-моему, наши пациенты из восемнадцатой палаты скончались! -
молоденький медбрат был очень взволнован.
- Что значит "по-моему"? - с угрозой спросил врач, - Вы не можете точно сказать
живы они или нет?
- Нет, не живы, - поспешно сказал медбрат, - Умерли.
- Оба и одновременно?..
Медбрат кивнул. Доктор нехотя поднялся со стула и устало произнес:
- Бывает же такое... Не могли старики до утра подождать. Утром бы и отбрасывали
коньки... Да еще вместе померли. Вот ведь сладкая парочка... Хорошо хоть родных ни у
того, ни у другого, по-моему, нет - возиться меньше.
- Как же можно так говорить об умерших? - удивленно спросил медбрат и прибавил, -
Кстати, у одного из них точно остались дети... Взрослые, естественно.
- Сразу видно, что это твоя первая смерть, - покровительственно произнес врач, - Не
волнуйся, у тебя еще таких случаев будет пруд пруди... К тому же, они старики. И так
зажились на этом свете.
й Олег Малахов и Андрей Василенко, 06.08.99.
Поділитися у соцмережах
