Жанр: Электронное издание
VARIANT
...Чикаго. Странно:
меня не оставляет ощущение, будто... будто после него-то все и покатилось
под уклон. Мы упустили шанс прогреметь на всю лигу, поверить в свои силы,
и с той поры все идет наперекосяк. Тупиковая ветвь. Мы выбрали проигрышное
продолжение, Кэти, и своими судьбами, только доказывали это.
Кэти села на край ванны.
- Вы?
- Ну конечно. Посуди: я провалился как романист, провалился как
журналист, а сейчас на грани краха моя книготорговля... О стервозе жене,
пожалуй, умолчу. Стив практически спился; у него нет денег даже на поездку
сюда. Экс - мелкая сошка рекламного агентства; никакой перспективы роста.
В общем, верно ты нас охарактеризовала: неудачники.
Кэти усмехнулась.
- А наш миляга хозяин? Он проигрывал гораздо чаще вас, а потом,
похоже, резко пошел в гору.
- Хм-м, - промычал Питер и задумчиво глотнул из горлышка. - Не знаю,
не знаю. Банниш весьма богат, признаю. Только вот в гостиной у него стоит
доска с приклеенными фигурами, которая каждый Божий день напоминает ему об
упущенном когда-то выигрыше. По-моему, это не очень вяжется с образом
победителя.
Кэти встала и сняла резиновую шапочку. Длинные каштановые волосы
шелковистой волной упали на плечи. Питер вспомнил очаровательную девушку,
на которой женился восемь лет назад, - сам он, по ее мнению, был в то
время подающим большие надежды беллетристом, завершающим первый роман, - и
улыбнулся.
- Ты великолепно выглядишь.
Кэти опять состроила озабоченную гримаску.
- А ты и правда бледен. У тебя нет температуры?
- Нет. Просто немного воспоминаний и множество сожалений.
- А-а, - протянула она и по пути в спальню бросила ему в руки
полотенце. - Стоп машина, капитан. Команда собралась в кают-компании, а у
юнги от вашей мрачной философии разгулялся аппетит.
Если бы не отвратительная обстановка за столом, обед удался бы на
славу. Превосходные толстые ломти в меру прожаренной телятины на
ребрышках, с крупным печеным картофелем и горой свежих овощей на гарнир;
дорогие марочные вина; три десерта на любой вкус и несколько сортов
отменных ликеров к свежепомолотому кофе... Но все это гастрономическое
великолепие не смогло разрядить атмосферу и не смягчило гнетущее чувство
дискомфорта.
Питеру кусок не лез в горло. Дельмарио основательно набрался уже
перед обедом, а за столом, продолжая пить вино как воду, все глубже
погружался в прострацию, перемежаемую приступами пьяной болтовни. Под
маской ледяной вежливости Э.К.Стюарта угадывалась едва сдерживаемая
ярость. И в придачу ко всему Банниш пресекал любую попытку Питера
перевести разговор на нейтральную тему.
Добродушно-веселый тон хозяина отнюдь не делал тайным его злорадство.
Он настойчиво ворошил прошлое, бередил былые раны от пустячных обид,
всячески раздувал тлеющие угли неприязни. Стоило Нортону привести
какой-нибудь безобидный забавный эпизод, как Банниш с улыбочкой припоминал
очередную застарелую язву. В конце концов Экс, не выдержав, оборвал его на
полуслове.
- Мерзость, - громко и отчетливо произнес он. Это была его первая
реплика за все время обеда, не считая фразы "Передай мне, пожалуйста,
соль". - Мерзость и еще раз мерзость. Чего ты добиваешься, Банниш? Заманил
нас, словно в западню, запер. Зачем? Доказать, что мы поступали с тобой
подло? Если так - прекрасно: ты добился своего. Признаю: я подло обращался
с тобой. Мне стыдно, виноват. Mea culpa, mea culpa, mea maxima culpa[2]. И
довольно об этом. Все в прошлом.
- В прошлом? - Банниш неприятно улыбнулся. - Но что для тебя значит
"в прошлом"? Раньше, когда я служил мишенью твоих шуточек, ты неделями в
красках расписывал их направо и налево. Тогда это "в прошлом" не означало
финала комедии, не правда ли? Или возьмем мою партию с Весселером. Разве
мы забыли о ней, когда она отошла в прошлое? Нет. Вы не позволили мне
забыть. Проходила она, если помнишь, в декабре, а вспоминали вы о ней аж
до мая, когда я окончил колледж. При каждом удобном случае. О, для меня
эта партия так и не стала прошлым. Дельмарио всякий раз, когда мы
встречались, почитал своим долгом демонстрировать мне победные
продолжения, наш любимый капитан до самого конца не включал меня в
основной состав на матчи первенства лиги, а ты, Экс, - ты неизменно
приветствовал меня словами: "Ну как, Банни, удалось продуть еще
какую-нибудь решающую игру?" Вы напечатали партию в клубной газетенке и
даже отправили почтой в "Шахматную жизнь". Несомненно, все это для вас -
седая старина. Только у меня, к несчастью, слишком хорошая память; я
забываю не так легко. Я помню все. Помню позу Весселера, как он, сложив
руки на брюхе, гипнотизировал меня своими поросячьими глазками; помню его
манеру осторожно так, большим и указательным пальчиками брать фигуру,
делая ход. Помню, как, выйдя в холл размяться и попить шипучки, увидел
возле демонстрационной доски Нортона, который обсуждал позицию с Маворой
из первой сборной. Знаете, что я тогда услышал? Пит вопил, размахивая
руками: "Он продует, как пить дать продует, черт бы его побрал!" Верно,
Питер? А Лес, заметив меня за твоей спиной, бросил: "Только проиграй,
Банни, и можешь катиться на все четыре стороны!" Тоже был фрукт. Всеобщий
любимчик. Я запомнил всех, кто подходил к доске поглазеть на нас с Великим
Роби. Нортон с Хэлом Уинслоу, два знаменитых капитана, жарко спорили в
уголке. Уинслоу, лохматый и небритый, марал бумагу в своем планшете,
пытаясь просчитать исход чемпионата, если мы победим или сведем матч
вничью. Я помню, что я испытал, положив на доску своего короля, помню, как
Дельмарио пнул стену, а Питер, подойдя ко мне, произнес единственное
слово: "Эх!"... Ну не правда ли, моя память феноменальна? Я ничего не
забыл, особенно ту игру. Если угодно, могу не сходя с места восстановить
все ходы.
- Дерь...мовые ходы, - отрезал Стив Дельмарио. - Тебе следовало бы
запомнить только один, которого ты не сделал, - конь за пешку. Жертва, и
только она, вела к победе. На черта нам глупости, которые ты нав...воротил
вместо него... то есть вместо нее...
- Я двинул короля к коню, чтобы защитить ладейную пешку. Перед этим я
произвел длинную рокировку, и пешка стояла под боем, - ласково объяснил
Банниш.
- Пешки-орешки, - заплетающимся языком забормотал Дельмарио. -
Громить надо было, а не трястись за пешки. Отдал бы коня и как нечего
делать распотрошил бы этого кита. Вот было бы смеху - Кролик кита
придушил. Небось старина Уинслоу потерял бы от потрясения свой планшет. Но
ты продул. Продул, защищая какую-то вонючую пешку.
- Так ты и сказал мне в тот же день. А потом не раз повторял.
- Послушайте, - вмешался Питер, - какой смысл ворошить старое? Ты же
видишь, Брюс: Стив накачался. Он не соображает, что несет.
- Он прекрасно соображает, Нортон.
Банниш презрительно улыбнулся и снял очки. Питер даже испугался,
увидев его глаза, - в них горела настоящая ненависть. Правда, с примесью
горечи, казавшейся сейчас совершенно лишней. Близорукий взгляд Банниша
скользнул по Кэти, молча наблюдавшей эту сцену, и злобно вперился
поочередно в каждого гостя. Владелец горного особняка больше не скрывал ни
глубокого отвращения к своим бывшим партнерам по клубу, ни удовольствия от
того, как мастерски довел атмосферу до нынешнего накала.
- Все, замяли, - попросил Питер.
- Ну нет! - рявкнул Дельмарио, расхрабрившись от выпитого. - Не
замяли и никогда не замнем! Тащи доску, Банни! Я бросаю тебе вызов!
Проанализируем все снова, прямо сейчас, во всех подробностях! Покажу тебе
наконец, как ты прошляпил выигрыш.
Он вцепился в край стола и попытался встать.
- Сядь, Дельмарио, - повелительно произнес миллионер. - У меня есть
идейка пооригинальнее.
Дельмарио пошатнулся, вяло мигнул и плюхнулся на стул. Банниш
выдержал паузу и продолжал:
- Впрочем, я изложу ее чуть погодя, а сначала поведаю одну историю.
Как правильно заметил Арчи Баркер, месть - лучший способ свести счеты. Но
месть не будет полной, если жертва не догадывается о том, что ей мстят. А
потому я собираюсь поведать вам кое-что о вашей жизни. Конкретно - как я
свел на нет все ваши начинания, разрушил карьеры и разбил мечты.
- Господи, какой бред. Сколько можно! - бросил Экс.
- Да, Стюарт, ты никогда не любил историй, - нравоучительным тоном
заметил Банниш. - А знаешь, почему? Потому что рассказчик становится на
время центром внимания, а ты не терпел, когда внимание переключалось с
тебя на другой объект. Сейчас ты вообще не способен быть душой компании.
Каково ощущать себя ничтожеством?
Экс скривился, подлил себе кофе.
- Ну, продолжай. Начинай свою сказочку.
Все затаили дыхание.
- Разумеется. - Банниш усмехнулся. - Итак, все началось с партии
против Весселера. Сразу оговорюсь: в той столь любимой вами позиции я
ничего не проглядел! Она не была выигрышной изначально.
Дельмарио громко фыркнул. Банниш и ухом не повел.
- Теперь я это знаю. Тогда не знал. Думал, вы правы. Меня грызло
чувство неполноценности. Я забросил все и без конца прокручивал в голове
варианты. Вы не поверите, сколько лет эта партия не давала мне покоя. Я
потерял сон, она отравила мое существование, превратилась в навязчивую
идею. Я хотел только одного - получить еще один шанс и довести ее до
победы. С вашей легкой руки я не сомневался, что всего-навсего сделал
ошибочный ход, и, появись у меня возможность вернуться в тот день и найти
корректное продолжение, сумел бы исправить оплошность. Постепенно это
стало моей целью. Я стремился к ней пятьдесят лет.
Питер чуть не поперхнулся остывшим кофе.
- Ты, наверное, хотел сказать - пять лет?
- Пятьдесят, - твердо повторил Банниш.
- Ну так и есть - он спятил, - констатировал Экс.
- Нет, - спокойно возразил Банниш. - Наоборот, я - гений. Как вы
относитесь к перемещениям во времени?
Питер заскучал.
- Принципиально невозможны. Слишком много непреодолимых парадоксов...
Банниш поднял руку: мол, ясно, можешь не продолжать.
- Ты прав, Нортон, и одновременно не прав. Путешествия во времени
возможны, правда, в весьма ограниченном смысле. Однако мне этого хватило.
Не стану докучать вам математическими выкладками - все равно не поймете.
Проще воспользоваться аналогией. - Он подумал, собираясь с мыслями. -
Время... Его считают четвертым измерением. В действительности же оно
принципиально отличается от трех остальных, ведь вдоль него - увы, лишь в
одном направлении, от прошлого к будущему - движется не материя, а
человеческое сознание. Но есть и сходство. Само по себе время не может
куда-либо течь, как не может течь длина или ширина. Просто наш разум
перескакивает с одного мгновения на другое подобно материальному телу,
перемещающемуся вдоль пространственной оси координат. Это стало моей
отправной точкой. Раз сознание может двигаться в одном направлении, что
запрещает ему с тем же успехом двигаться в обратном? - рассуждал я. На
обдумывание, разработку деталей и воплощение этой идеи у меня ушло
пятьдесят лет. Я назвал открытое мною явление "ретроноопроекцией".
Он надменно выпятил губы и продолжал:
- Этим открытием, джентльмены, увенчалась моя первая жизнь, полная
неудач, насмешек и нищеты. Я лелеял свою мечту, отдавал ей все силы и
перебивался с хлеба на воду. И каждое мгновение этих пятидесяти лет я
ненавидел вас - ненавидел тем яростнее, чем большего жизненного успеха
добивался каждый из вас. Вы процветали, а я едва сводил концы с концами;
вы преуспевали, а на меня один за другим сыпались удары судьбы. Однажды,
лет через двадцать после университета, я встретил Нортона. Сытый,
респектабельный, вальяжный... Разговаривая со мной, он то и дело
отвлекался, чтобы дать очередной автограф, и поглядывал на меня этак
покровительственно. Тогда-то я и решил окончательно: уничтожу вас. Всех
троих. - Губы Банниша злобно дернулись. - И мне это удалось. Дальше
рассказывать особенно не о чем. В семьдесят один год, собрав свое
устройство, я воспользовался им по назначению. Не существует способа
перемещать во времени предметы, но разум! Разум - другое дело.
Изобретенный мною проектор мог, отправив мой разум назад, в любой
выбранный момент жизни, наложить мое зрелое сознание со всеми
воспоминаниями на мое же раннее сознание. Правда, больше с собой взять
нельзя было ничего. - Банниш улыбнулся и коснулся виска указательным
пальцем. - Зато я прихватил свою фотографическую память. Этого оказалось с
лихвой. Я запомнил все, что считал необходимым в новой прошлой жизни, и,
перенесясь в юность, получил второй шанс - шанс сделать более удачные
ходы. Как видите, я их сделал.
Стив Дельмарио пошевелил бровями, залез рукой под очки и потер глаза.
- А твое это... тело? Как же оно?
- Справедливое любопытство. Процедура ретропроекции убивает
потенциального путешественника во времени. Вернее, его телесную оболочку.
Временная линия, конечно, продолжается - так, во всяком случае, вытекает
из моих уравнений. Я не имел возможности проверить это лично. А изменения
в прошлом создают новую, вариантную линию времени.
- Ага. - Дельмарио кивнул. - Альтернативный путь, значит.
Кэти вдруг засмеялась.
- Ну и ну! Просто не верится. Неужели все это происходит со мной? И
неужели кто-то воспринимает это за чистую монету?
Э.К.Стюарт, уже давно смотревший в пространство с видом мученика,
решившего стоически дослушать до конца любую галиматью, живо откликнулся:
- Согласен. Нет, Брюс, я не столь легковерен, как раньше. Если ты
намереваешься разыграть нас, напичкав этой бредятиной, извини - ничего не
выйдет.
Банниш повернулся к Нортону.
- Каков вердикт капитана?
- М-м, - осторожно начал Питер. - Честно говоря, Брюс, поверить
трудновато. Ты ведь сам признался, что та злосчастная партия стала твоей
навязчивой идеей. Полагаю, я буду недалек от истины, если... Короче
говоря, лучше бы тебе обратиться к специалисту.
- К какому специалисту?
- Э-э... - Он неловко поерзал на стуле. - К психиатру, что ли. Или к
психоаналитику.
Банниш хохотнул.
- О, какой сочувственный тон! Словно тебя и не вышвырнуло в этой
линии времени из преуспевающих романистов в книготорговцы.
Питер вздохнул.
- Эх, Брюс, неужели ты сам не понимаешь, сколь жалки твои фантазии? Я
согласен: ты достиг большего, чем мы; но тебе этого мало, тебе хочется
уязвить нас побольнее. Отсюда и твоя выдумка. Зачем нужно убеждать нас,
будто наши неудачи - твоих рук дело? Болезненное воображение плюс
нездоровая жажда мести, а по сути - бессмысленный самообман.
- Нет, Нортон! - Банниш сорвался на крик, но тут же усмехнулся. -
Придется рассказать все поподробнее, как и было задумано.
- Да пусть выговорится, Питер, - остановил Стюарт собравшегося было
возразить экс-капитана. - Глядишь, потешит свой характер, и кончится этот
балаган.
- Вот спасибо-то, Экс. - Хозяин обвел взглядом удрученных гостей.
Злорадное самодовольство так и выпирало из него: он дождался! Не зря он
шел к этому мгновению долгие годы. Наконец Банниш остановил взор на Стиве
Дельмарио. - Начну-ка я с тебя. Ибо в действительности как раз с тебя-то я
и начал. Справиться с тобой ничего не стоило - ты всегда был глуп и
ограничен. В исходной линии жизни ты стал таким же богачом, как я в
нынешней. Пока я тратил годы, совершенствуя свой ноопроектор, ты быстро
сколотил состояние на электронных играх, а позже занялся более солидными
вещами - домашними персональными компьютерами и тому подобным. Тебе не
было равных в этой области; ты проявил себя истинным гением, но, на свою
беду, ничем другим не интересовался. Вернувшись в прошлое, я попросту
занял твое место. Прежде чем воспользоваться проектором, я изучил все твои
ранние игрушки, запомнил самые плодотворные идеи и запатентованные
изобретения, которые сделали тебя электронным магнатом. Я зафиксировал в
памяти даже дни, когда ты представлял свои разработки в патентное бюро. И
вот, вооружившись этими знаниями, я с легкостью вышибал из-под тебя стул
всякий раз, когда ты собирался снова на него усесться. Теперь это было
проще простого. Признайся, Дельмарио, разве в те давние времена тебя не
поражало, что я предвосхищал каждую твою ценную мысль? Этот дом мог бы
принадлежать тебе, Дельмарио.
Пока Банниш говорил, Стив все сильнее бледнел; его руки задрожали.
- Будь ты проклят, - прошептал он. - Бог покарает тебя.
- Не поддавайся на его бредни, Стив, - вмешался Экс. - Он все это
затеял специально, чтобы попугать нас и вдосталь насладиться, глядя, как
мы извиваемся на крючке. Чушь собачья. Его россказни не стоят выеденного
яйца.
- Но ведь это правда! - крикнул Дельмарио. Он затравленно поглядел на
Банниша, потом на Питера. Глаза за толстыми линзами очков застыли в пьяном
отчаянии. - Питер... он сказал, все мои идеи... Он опережал меня, он... Я
говорил тебе...
- Да, - с напором ответил Питер. - И Брюс при этом присутствовал. А
сейчас просто воспользовался твоей болтливостью.
Дельмарио открыл было рот, но сказать ничего не смог.
- Выпей чего-нибудь, - предложил Банниш, Дельмарио посмотрел на него
так, словно хотел броситься и придушить. Питер напрягся, готовясь
вмешаться, но Стив последовал совету: схватил полупустую бутылку и,
расплескивая мартини на скатерть, наполнил свой бокал До краев.
- Брюс, ты не заслуживаешь ничего, кроме презрения, - сурово заявил
Экс.
Банниш обернулся к нему.
- Не надо громких слов, Стюарт. Так вот, с Дельмарио все было просто;
с тобой пришлось повозиться побольше. У Стива-то смысл жизни заключался в
работе, и, как только ее отняли, он сразу рухнул. Пяток опоздавших
разработок - и изверился; остальное довершила выпивка. Ты оказался орешком
покрепче.
- Ох тоска, - скривился рекламный агент. - Похоже, разбор наших
биографий еще не закончен.
- Идеи Дельмарио меня озолотили, - невозмутимо продолжал Банниш. - И
эти деньги я использовал против тебя. Твое падение получилось не столь
впечатляющим и сокрушительным, как падение Дельмарио. Он-то сверзился с
заоблачных вершин. Твои же достижения были поскромнее, а в мелкую цель,
сам знаешь, попасть труднее. Но я справился. Нажав на кое-какие тайные
пружины, я добился отмены серии крупных заказов твоей фирме, которые ты
курировал. Впрочем, твои компаньоны (кажется, их звали Фут и Кан) все еще
доверяли тебе. Тогда я подсказал другому агентству сманить у вас Аллерда,
составителя рекламных проспектов, незадолго до того, как он применил
новый, оригинальный метод, положительно отразившийся в прежней линии на
финансовом положении и репутации фирмы. Потом, если помнишь, ты тоже ее
оставил, чтобы перейти на высокооплачиваемую должность в более престижную,
а та возьми да и обанкроться, оставив тебя на бобах. Ну-ну, не стоит
благодарности. Я организовал в твоей карьере десятка два таких поворотов.
Задумывался ли ты когда-нибудь, Стюарт, сколь неукоснительно ошибочными
оказываются все твои шаги? А ведь никто не обвинит тебя в
некомпетентности. Отчего же такое невезение?
- Я на судьбу не в обиде.
Банниш осклабился.
- Кроме того, в прошлом году я сыграл с тобой еще одну маленькую
шутку. Дамочка пришлась тебе по вкусу. Это я постарался и нашел ее.
Молоденькая, смазливая безработная актрисочка, отчаянная - ей ведь было
все равно с кем, тем более за такую щедрую плату. Но все-таки ты сам
виноват, что подцепил герпес. Я только подстроил ваше знакомство, а уж
остальное ты довершил без посторонней помощи. В конце концов разве не имел
я права на реванш за свидание втемную? Да и за многое другое.
Лицо Экса по-прежнему выражало скуку.
- Если ты еще не расстался с надеждой заставить меня разрыдаться -
тем хуже для тебя. Значит, ты и впрямь свихнулся. Подумаешь, какая
осведомленность! Подрядил десяток шпиков и вдоволь покопался в моем
грязном белье.
Банниш покачал головой.
- О, я знал, что великого скептика Стюарта ничем не прошибешь. Нет,
он ничего не принимает на веру - а вдруг обведут вокруг пальца! - Хозяин
дома прищелкнул языком и повернулся к Питеру. - Что ж, теперь черед нашего
бесстрашного вожака. Гордись, Нортон, ты оказался самым трудным
противником.
Питер спокойно смотрел ему в глаза.
- Я прочитал твой роман, - многозначительно сообщил Банниш.
- Ложь. Он не издавался.
- Э, нет, еще как издавался - в исходной временной линии! Издавался и
переиздавался. Печатался с сокращениями в "подвале" бестселлеров "Тайме".
Критика его хвалила.
- Твои байки нелепы и смехотворны, - сказал Питер, хотя ему было не
до смеха.
- Назывался, кажется, "Звери в клетке", - небрежно добавил Банниш.
До этих слов Питер изображал снисходительное внимание, потакая
прихоти сумасшедшего. Сейчас его словно подбросило; он услышал, как Кэти
шумно втянула воздух и прошептала:
- Этого еще не хватало!
- Питер, что случилось? - теперь даже Экс выглядел озадаченным.
- Об этой книге никто не знал, - с трудом выдавил Питер. - Откуда он
узнал? Проклятие, наверное, мой бывший литагент... Да? Это он разболтал
тебе, Брюс?
- Нет. - Банниш безмятежно покачал головой.
- Лжешь, поганец!
- Спокойно, Питер! Стоит ли так расстраиваться?
Питер глянул на Экса.
- Та книга... Понимаешь, я...
- Ты написал книгу с таким названием.
- Вот именно. - Питер с усилием сглотнул. Гнев боролся в нем со
смущением. - Да, после универа. Первый мой роман. - Он нервно усмехнулся.
- Я думал, что он будет первым, потому что у меня роилась уйма замыслов...
Роман получился солидный, и я считал, что при правильном издательском
подходе коммерческий успех обеспечен. Сюжет о цирке. Ты ведь знаешь, я
давно преклонялся перед цирком. Видел в нем совершенно особый способ
существования, метафору жизни - красочную, но увядающую. Один из
отмирающих человеческих институтов. Я подумал, что хорошо бы написать о
нем большой роман, и после колледжа целый год кочевал вместе с "Синим
шапито" братьев Ринглингов. Работал разносчиком, торговал всякой всячиной
в антрактах, а тем временем собирал материал, делал зарисовки... В итоге
год ушел на исследования и два заняла собственно книга. Главный герой,
начинающий дрессировщик, готовил номер с тиграми, ягуарами и прочими
кошками. Наконец, закончив рукопись, я отправил ее почтой своему агенту...
А через три недели получил обратно. Я... я... - Горловой спазм не дал ему
договорить. Но Экс все понял и нахмурился.
- Как назывался тот бестселлер?
- "Синий шатер". - Питер сморщился, словно наелся горечи. - Дональда
Хастингса Салливэна. Старый писака, который накропал полсотни готических
романов и с десяток тривиальных вестернов, все под разными псевдонимами. И
вдруг у этого бумагомарателя - такая книга. Это не укладывалось в голове.
Кто угодно, только не он. Но гнуснее всего - текст. Нет, он не повторял
"Зверей в клетке" слово в слово; мой был на порядок лучше. Но сюжет, фон,
эпизоды и даже имена отдельных персонажей совпадали... Мне стало страшно.
Литагент отказался предлагать мой роман издателям, мотивируя тем, что
книга, дескать, чересчур похожа на "Синий шатер". И предупредил: даже если
я добьюсь публикации, ее сочтут в лучшем случае подражанием, а в худшем -
обвинят меня в плагиате, после чего на моей писательской карьере можно
будет поставить крест. Три года жизни псу под хвост! Мы разругались;
другого агента я так и не нашел. И романов больше не писал. Слишком много
я вложил в своего первенца. - Питер резко повернулся и уставился на
Банниша. - Я уничтожил рукопись, сжег все копии. Никто, кроме моего агента
и Кэти, не знал о ней. Кто рассказал тебе?
- Я читал твой роман, - повторил Банниш.
- Гнусный лжец!!!
Ослепленный яростью, Питер схватил бокал и швырнул его в ухмыляющуюся
физиономию. Он хотел стереть эту ухмылку, увидеть, как она растворяется в
крови и умирает.
Но Банниш успел пригнуться, и бокал разбился о стену.
- Эй, Питер, полегче! - крикнул Экс, а Дельмарио, сражаясь с
алкогольной напастью, замигал по-совиному.
Кэти до белизны суставов стискивала край стола.
- Наш капитан протестует слишком энергично, - посетовал Банниш, вновь
демонстрируя ямочки на щеках. - Он знает, что я говорю правду. Я прочел
его роман и, чтобы не быть голословным, готов изложить содержание. - Он
пожал плечами. - Что, собственно, я и сделал, пересказав его близко к
тексту Дональду X. Салливэну, который по моему заказу написал "Синий
шатер". Я мог бы попробовать и сам, но не обладаю литературным даром. А
Салли ухватился за свой шанс и получил кругленькую сумму, которую мы
поделили по справедливости.
- Сукин сын, - процедил Питер; его ярость уже схлынула, оставив
только опустошенность и боль незаслуженного поражения. Его обвели вокруг
пальца, и он бессилен что-либо изменить. Питер вдруг осознал, что верит
Баннишу, верит каждому слову его бреда... - Значит, это правда... Ты украл
мои мысли, мои слова... Ты украл все.
Банниш промолчал.
- И потом - тоже! - догадался Питер. - Когда после "Синего шатра" я
подался в журналистику - тоже твоя работа?! Теперь мне понятно, почему
тогда все мои информаторы либо неожиданно разъехались, либо отказались от
своих слов, и дело выглядело так, будто я состряпал пасквиль. И все эти
жареные факты, оказавшиеся пшико
...Поділитися у соцмережах
