Жанр: Электронное издание
UNBRAIN
...бычно
говорят, торгуясь на Земле. Вы доверяете заказчикам?
- Найдите кого-нибудь на Земле, коммандор, кто согласится
с вами, и вы получите свой заказ бесплатно. - Маркргаф
улыбнулся, поворачиваясь к Брейчису и демонстрируя обломки
зубов. - Я никогда не угрожал, но, как говорят у нас
в семье, у меня длинные руки. Они могут дотянуться очень
далеко, и это дает мне возможность получать все, справедливо
мне причитающееся, во времени и пространстве. Все мои
клиенты платят сполна, а способы оплаты могут быть разные.
Фуджитсу внимательно посмотрел на Брейчиса, направлявшегося
к обитой гвоздями наружной двери.
- Еще одно, коммандор. Опять таки я опасаюсь, что
то, что я хочу сказать, примет форму вопроса, или скорее
просьбы. Этот проект - самый интригующий из всех, что
у меня были на протяжении многих лет. Никто и никогда
не просил меня раньше воспроизвести организм, да еще
такой необычный! Могу я спросить вас, кто его создал?
За привелегию встречи непосредственно с этим гением я
хорошо заплатил бы.
- Я могу назвать вам имя. - Брейчис задержался у наружной
двери. - К сожалению, это все, что я могу вам дать. Ее
звали Ливия Морган, она умерла.
- А ее создание?
- Умерло вместе с ней.
- Ах. Трагическая потеря.
Большая дверь закрылась, оставив Брейчиса стоять в
темноте. Снаружи на поверхности шел дождь, теплый ливень
из темных туч. Брейчис наклонил голову и быстро зашагал
назад к ближайшему входу в тоннель.
Будет ли теперь Фуджитсу стремиться выяснить суть
и природу Созданий Морган? Возможно нет. Да и стоило
рискнуть, упоминая имя Ливии Морган, чтобы выяснить,
не продался ли Кинг Бестер. Тот наверняка узнал бы эту
новость от маркграфа. Вопрос был в том, узнает ли эту
новость кто-нибудь еще.
Погода была отвратительной, ночь темной, и Брейчис
спешил вперед, забыв о своей обычной осторожности. Он
осознал свою ошибку, когда его ноги внезапно рванули
вниз, и он начал сползать на спине по крутому обрыву.
На дне ямы он попытался подняться. И ощутил, как вокруг
его лодыжек туго затянулась веревочная петля.
- Попался! - произнес хриплый голос. Зажглась лампа
с отражателем и ослепила ему глаза.
Брейчис медленно и осторожно поднялся и выпрямился.
Их было пятеро. Четверо были одеты в темную пятнистую
одежду, сочетавшуюся с образцами растительности на поверхности.
Пятий мужчина, до неприличия жирный, был одет в блестящую
мантию и держал богато украшенный жезл, перекинув его
через плечо, словно дубинку. В свете лампы сверкали ножи
и оскалы зубов. Люди зашевелились и образовали вокруг
Брейчиса небольшой круг. Он вспомнил предупреждение Бестера:
"Никогда не забывай - поверхность опасна. Я не имею в
виду местных дозорных, я говорю о мусорщиках."
- Мусорщики, не так ли? - проворчал Брейчис, воспользовавшись
жаргоном Земли. - Что вам надо? Деньги, торговые кристаллы
- у меня есть и то, и другое.
- Немного больше, чем это, красавчик. - Это произнес
толстяк, любезно при этом улыбаясь. - Правда ведь, ребята?
- Тогда заключим сделку. У меня есть друзья.
- Знаю, что есть. Хорошие друзья. - Толстяк указал
жезлом на Брейчиса. - Видишь ли, я знаю тебя. Наверху
есть люди, которые заплатят очень хорошо, чтобы заполучить
тебя обратно, - особенно, когда они получат несколько
твоих пальцев с рук и ног для подтверждения серьезности
моих намерений.
Брейчис узнал тучную форму и маслянистый голос.
- Боззи, мы можем договориться. Слушай, красавчик.
Я могу дать тебе...
- Для тебя - не Боззи, - золбно ответил тот, к кому
были обращены эти слова. - Нет, и не красавчик. Чужеземный
мусор вроде тебя называет меня Ваше Величество. Ладно,
ребята. Сделайте его!
Четверо бросились на него с боков и со спины. Лютер
Брейчис быстро превратился в бойца диверсионно-десантного
отряда. ОН сильно ударил ребром ладони по гортани мужчины
слева от себя, в то же время нанеся удар другому пяткой
в промежность. Он ощутил, как в него вонзился нож, и
резко пригнулся, развернулся в право, и воткнул в глаза
третьего нападавшего растопыренные жесткие пальцы левой
руки. Он быстро повернулся еще на сто восемьдесят градусов.
Его вытянутая правая рука двигалась, как цеп на току.
Рукав его боевой формы, затвердевший от быстрого ускорения,
раздробил челюсть четвертого человека. Все четверо лежали,
извиваясь и стеная, на сырой земле.
Герцог Босни видел быстрый разгром своих подчиненных.
Он бросил лампу и, переваливаясь, стал бежать с места
происшествия через темное поле. Но успел пройти всего
с полдюжины шагов, когда его настиг Брейчис и с силой
швырнул лицом на землю, а потом уперся коленим в спину
урода. Он, словно тисками, сжал предплечьями шею Боззи.
- Ладно, ваше величество. Мне нужны кое-какие честные
ответы. И ежели ты мне солжешь, твои мусорщики так легко
у меня не отделаются.
- Все, что захочешь! Все, что захочешь! - Боззи дрожал,
колыхаясь на земле, словно отвратительный студень. -
Не делай мне больно. Пожалуйста! Возьми мои драгоценности,
вс, что только пожелаешь.
- Я хочу получить ответ. Вы поджадали меня. Ты знал,
что это буду я? Или такое случилось бы с любым, шедшим
по этой дороге? И запомни, мне нужна правда.
Боззи заколебался. Лютер Брейчис сжал тиски, раздавливая
дыхательное горло в толстой шее.
- Нет! - Боззи издал свистящий звук. - Я тебе скажу.
Мы видели тебя, когда ты впервые поднялся на поверхность,
и я тебя узнал. Мы проследили, как ты входил в лабораторию
игольщика Фуджитсу и решили подождать, пока ты оттуда выйдешь.
- Это правда?
- Да, да! Ради Бога, не делай мне больно. Это правда.
Брейчис кивнул.
- Я верю тебе. Извини, Боззи. Это был неправильный
ответ. Я хочу сказать, что у тебя больше нет полезной
мне информации.
Он сдвинул руки так, чтобы соединить кисти в замок,
и быстро повернул их. Шея Боззи затрещала. Великан судорожно
дернулся, задрожал и остался тихо лежать на земле.
Лютер Брейчис больше не обращал на тело внимания.
Он вернулся к каждому из четырех мусорщиков, ломая шеи
аккуратно и безо всяких услилй со своей стороны.
Наконец он выпрямился. Вся сцена заняла не более двух
минут. Сначала Брейчис подумал о том, чтобы перекатить
тела и сбросить в оросительный канал, но потом решил,
что этого делать не стоит. Бои мусорщиков на поверхности
должны быть довольно обычным делом, и этот случай будет
выглядеть просто как еще одна драка - несколько более
примечательная, чем обычно, возможно, потому, что одной
из жертв стал герцог Босни.
Брейчис счистил с формы грязь и опять заспешил ко
входу в тоннель. Он уже начал процесс самодисциплинирования,
нужный для того, чтобы загнать воспоминания об этом инциденте
подальше в глубины мозга. Он приказал себе не позволять
этому происшествию испортить остаток вечера, хотя и говорил
сам себе с насмешкой, что его поведение было совершенно
лишено логики. Ему следовало бы побеспокоиться о том,
что он мог каким-то образом оставить на одном из тел
улику, с помошью которой его можно было бы обнаружить.
Но все это оказалось несущественным. Важнее была лишь
потребность добраться до определенного помещения на пятьдесят
пятом уровне.
Был ли он сумасшедшим? Должно быть. Вот он здесь,
всего после двух встречь, стремящийся к свиданию с Годивой
Ломберд, как если бы она была невинной девственницей,
а у него это был первый роман. И спешил он не потому,
что она не стала бы ждать, если бы он опоздал. Исход
этого рандэву не ставился под вопрос, никакой неуверенности,
никаких сомнений по поводу того, чему они собирались
посвятить свое время, никаких опасений отказа. Это было
полностью коммерческое свидание, заказанное за деньги
и управляемое вожделением, грязная покупка женского тела
во временное пользование.
Лютер Брейчис мог бы сказать себе все это, но это
ничего не меняло. Он собирался встретиться с Годивой
Ломбер снова. И в ту минуту ничто больше не имело для
него значения.
Глава 11
Кольца были всевозможных размеров и цветов; конус
имел притупленную верхушку и толстое основание. Кольца
соответствовали бы ему, только будучи расположенными
в определенной последовательности, от самых больших до
самых маленьких.
Чен Дальтон сидел на полу, согнувшись над игрушками
в три погибели. Его лоб, обычно не отягощенный морщинами,
сейчас из-за напряжения был похож на гармошку. Он поднимал
кольца одно за другим, каждое изучал и через несколько
секунд клал на пол между широко расставленными ногами.
Зал, в котором он сидел, был ярко украшен розовыми и
голубыми цветами, с картинами маслом и акварелями на
стенах, с толстым мягким ковром на полу.
Чен уселся как раз в центре комнаты. Сейчас после
долгих раздумий он поднял красное кольцо и надел его
на конус. Через несколько секунд он проделал то же с
оранжевым. Потом - с желтым.
- Он складывает их правильно! - Тетти говорила шепотом,
хотя Чен никак не мог бы ее услышать. Она и Лия Рэйнбоу
наблюдали за ним через одностороннее стекло, помещенное
в стену детской. - Мог он когда-нибудь совершить то же
самое, когда с ним была ты?
Лия покачала головой.
- Никогда. Он бы не справился и с более простой задачей.
- Ее голос был так же взволнован, как и у Тетти. Когда
она впервые вернулась на Гор, Тетти и ей было трудно
разговаривать друг с другом. В конце концов они одновременно
поняли, почему. Они были для Чена, как матери, и обе, старая
и новая, были ревнивы. Тетти обиделась, когда Чен бросился
обнимать Лию, как только ее увидел, с пронзительным криком,
выражавшем радость и волнение; Лия ненавидела распорядок
дня, придуманный Тетти для Чена, ее указания, что он
должен делать дальше, где должна лежать его одежда и
где он должен есть. Лия до сих пор считала это своей
прерогативой.
Ежедневный сеанс со стимулятором Толкова стал еще
одним камнем преткновения в их общении. Лия недоумевала
по поводу бессердечного настаивания Тетти на том, что
Чен не может пропустить сеанс лечения, вне зависимости
от того, есть ли на Горе посетители или их нет. Она не
станет помогать Тетти ловить его или привязывать. И присутствие
ее фотографии и Эсро Мондрайна, чтобы Чен мог видеть
их во время сеанса на стимуляторе, сбивало ее с толку.
Что, по мнению Тетти, та делала?
Но когда началось лечение, и Чен корчился от боли
на обитом войлоком сиденьи, Лия не смогла безразлично
относиться к мукам и страданиям самой Тетти. Тетти действительно
страдала. И когда Лия увидела спальню и детскую, которую
Тетти устроила для Чена, она в конце концов признала
себя побежденной. В этих комнатах все было продумано
до мелочей, многое в них служило доказательством любви
и заботы.
Лия очень хорошо помнила Гор по ее краткому пребыванию
здесь до того, как она уехала на обучение. Он был ужасен:
мрачный, грязный и подавляющий, больше похожий на тюремный
барак, чем на место, куда следует привозить ребенка (а
Чен был ребенком, несмотря на свой физический возраст
и внешний вид взрослого человека).
Сейчас Гор, или, по крайней мере, эта его часть, изменился.
- Как ты умудрилась все это сделать? - Лия проходила
вслед за Тетти комнату за комнатой, изысканно украшенные
и обустроенные так, чтобы с максимальной пользой использовать
интерьер Гора, созданный природой и людьми.
Тетти улыбнулась. Она сделала все это не для того,
чтобы выставить себя в выгодном свете, но все равно приятно
было сознавать, что есть еще кто-то, способный оценить
ее усилия. Чену было безразлично, а Кубо Фламмарион,
похоже, лучше себя чувствовал среди старой грязи и беспорядка.
- Я устала жить в тюрьме. Никто не может сказать мне,
как долго я здесь пробуду, а вокруг были только старые
норы и обслуживавшие их машины, так как никто не позаботился
о том, чтобы убрать их отсюда. Я научилась восстанавливать
программы этих машин.
- Это, должно быть, заняло уйму времени?
- Это отняло какое-то время, но у меня его очень много.
Затем я установила их в рабочий режим, сначала, чтобы
расчистить завалы хлама, а потом, чтобы сделать это место
пригодным для проживания. Одна из этих машин досталась
мне вместе с производительным блоком и создает довольно
приличные ковры и драпировки на стены. Однажды начав,
я поняла, что могу это делать. Бедный старый Кубо. -
Тетти улыбнулась одному из своих немогих приятных воспоминаний
о Горе. - он приезжал сюда пару недель назад, и я не
позволила ему зайти в комнаты Чена до тех пор, пока он
не принял ванну и не почистил свою форму. Он это сделал,
но с большой неохотой. А Чен еще больше усугубил его
недовольство. Он сказал: "Кубо изменился. Он уже не воняет,
только его шляпа". А потом он украл ее.
- Все та же старая шляпа, засаленная и покрытая перхотью?
- Она самая. Кубо не побеспокоился о том, чтобы почистить
ее, когда чистил форму. Мне кажется, он думал, что мы
этого не заметим. Но Чен заметил и выбросил ее в мусоросборник.
Кубо был опустошен. Он сказал: "Принцесса, эта шляпа
побывала со мной во всех точках солнечной системы. Она
- как часть меня самого". Но я ему ответила: "Больше
нет, капитан Фламмарион. Если даже Чен протестует против
нее, значит пора заводить новую". Его состояние действительно
улучшается, не так ли? - Тетти посмотрела на Лию, ища
одобрения. - Мне всегда хотелось узнать, смогу ли я представить
его изменившимся, потому что я всегда очень хотела этого.
Но ты тоже можешь видеть успехи, не правда ли? Разве
он не стал немного умнее?
- Точно, стал. Посмотри на него.
Чен аккуратно и медленно собрал из колец правильную
пирамиду. Сейчас он так же старательно снимал их с конуса.
Женщины наблюдали за ним, пока он не закончил, а потом
зааплодировали. Следующим Чен выбрал комплект красных
пластмассовых блоков. Каждый из них имел свою собственную
форму, но их можно было собрать вместе, и получился бы
куб. Чен повозился с ними немного, а затем разочарованно
расшвырял по комнате.
- Это все еще слишком трудно для него, - сказала Лия.
- Не следует извиняться за него передо мной.
- А я и не извинялась. Я просто подумала, что он развивается,
но ужасно медленно. При таких темпах его обучение займет
годы.
- Это-то меня и пугает, - сказала Тетти. - Но Кубо
Фламмарион говорит, что скорость не будет линейной. Если
затея действительно срабатывает, то сначала и не следует
ожидать большего. Потом все просто понесется, как горная
река, может даже через несколько сеансов со стимулятором.
- Насколько большого улучшения ожидает Фламмарион?
- Говорит, что не знает. Он не знает ни когда это
может произойти, ни насколько далеко продвинется развитие
Чена. Ты знаешь, что случилось с мозгом Чена с самого
начала?
- Внизу в Трушобах? Там никто не позволяет себе проводить
какое бы то ни было тестирование. Люди сказали, что Чен
слабоумный, и остановились на этом.
- Он может идти к завершению обучения так же медленно.
Либо он может стать нормальным или даже очень умным человеком.
Но Кубо говорит, что шансы очень малы. Все, что мы можем
делать, это ждать и наблюдать. - Тетти внимательно посмотрела
на Чена через одностороннее зеркало. - Но все это лишь
теория, и я стараюсь об этом не думать. Есть вещи поважнее,
о которых стоит побеспокоиться, например, его обед.
- Могу я помочь тебе покормить его?
- Конечно, но он больше не нуждается в том, чтобы
его кормили с ложечки. Он немного неряшлив, но не больше,
чем капитан Фламмарион. Тебе нужно было бы посмотреть
на них обоих, когда Кубо был здесь в последний раз. Это
было отвратительно.
- Ну, в конце концов, я могу помочь готовить. Я знаю,
что Чен любит больше всего.
- Ты можешь и меня научить готовить эти блюда. И еще
мне интересно узнать побольше о твоей программе обучения.
Если все получится, Чен тоже будет участвовать в одной
из них.
- Я тебе надоем до смерти со своими рассказами. Странно,
но когда Боззи продал нас, и нам пришлось покинуть Землю,
я думала, что ничего хуже случиться не может. Я ненавидела
само слово космос, и меня бросало в дрожь при мысли
о программе обучения. Сейчас я уже прошла половину -
и просто обожаю ее!
- Я думала, ты почти закончила.
- Нет, мы прошли только первую фазу. Вот почему мне
разрешили небольшой перерывчик. Но я должна покинуть
Гор послезавтра. Я встречусь с чужеземными партнерами,
и мы увидим, насколько сочетаемся, чтобы стать настоящей
командой.
- Жутковато.
- Не на столько, как я думала. Я уже встречалась с
Лудильщиком. Он не такой уж таинственный, как говорят
люди. Мы даже шутили - на стандартном языке солнечной
системы. И ни один из нас не мог преуспеть в изучении
их языка. Это не похоже на использование глаголов, существительных,
прилагательных или чего-то еще - просто жужжащие звуки.
И основываясь на словах Лудильщика, язык Энджелов еще
более недоступен для людей, чем язык Лудильщиков.
- И как же ты собираешься общаться с каждым из них?
- Вероятно, перевод слов Энджела нам придется доверить
компьютеру. Но все они могут понимать нас. Это настораживает.
Во время нашей подготовки инструкторы-люди говорили мне,
что мы - самая разумная раса. Но у меня на этот счет
начинает возникать множество сомнений.
- Понимаю, что ты хочешь сказать. Вот и я, такая умная,
каим-то образом очутилась здесь.
Занятия Чена с кольцами подняли настроение обеим женщинам.
Они шли, радостно болтая, от детской кухни. Чен остался
сидеть на полу в комнате для игр. В течение пары минут
после того, как они ушли, он оставался там, совершенно
неподвижный. Потом встал, быстро подбежал к двери, и
поспешил по узкому спуску, ведущему к одностороннему
зеркалу. Убедившись, что с противоположной стороны никого
нет, он быстро вернулся в комнату.
Сначала он отправился собирать все пластмассовые блоки,
которые сам же разбросал по комнате. Затем он подошел
к улыбающейся фотографии Эсро Мондрайна, прикрепленной
Тетти булавкой к стене среди акварелей, изображавших
растения, животных, людей и планеты. Чен взял карточку
Мондрайна, хмуро на нее посмотрел и отнес в центр комнаты.
Он поставил ее вертикально перед собой. Все блоки были
аккуратно разложены перед ней. Наконец Чен был готов.
Он изучил блоки, поднял четыре из них и быстро, без суеты,
составил их вместе. Он взял еще четыре, потом еще пару.
Менее чем за тридцать секунд он полностью собрал куб.
Чен пристально смотрел на него несколько секунд, потом
так же быстро разобрал его и разложил куски на покрытый
ковром пол.
В конце концов Чен поднял глаза и уставился на фотографию
Мондрайна. Он улыбнулся. Улыбка его была точной копией
улыбки на лице Эсро Мондрайна.
В четырехстах километрах оттуда на лице оригинала
улыбки не было. Оно было покрыто бисером капель пота.
Мондрайн лежал в темноте на жесткой кушетке, дыша тяжело
и медленно сквозь стиснутые зубы.
Он ничего не мог видеть, слышать, обоняние тоже не
приносило ему никакой информации; он не чувствовал ничего,
даже электроды на теле больше не вызывали у него никаких
ощущений. Он не мог пошевелиться. Жара и полная темень
высосали из него всю энергию. В любом случае ему некуда
было идти. Он был один, вдали от чего бы то ни было во
вселенной.
Бесконечные вопросы не изменили ничего. Они, похоже,
выростали изнутри, из глубокого тайника внутри него.
Он знал, что вопросы закончатся только тогда, когда он
даст на них ответы. Но это было невозможно. Ответы вонзались,
раздирая тонкую ткань его мозга. Он застонал.
- Вы опять сопротивляетесь? - Тихий голос Скриноль
произвел на него такое же впечатление, как если бы это
был удар. - Каждый раз мы добираемся до этой области,
и начинаются уклончивые ответы. Думаю, на сегодня достаточно.
Мягкие прикосновения к вспотевшему телу Мондрайну
сказали ему, что она удаляет с его тела электроды.
- Мы никуда не добрались, - хрипло произнес он. -
Я зря трачу как твое время, так и свое.
- Напротив, - ответил голос в темноте. - Мы добиаемся
все больших результатов. Ваши замечания - это просто
еще одна попытка какой-то части вас закончить это продвижение
вперед. Но она обречена на провал. Так как мы нашли ту
область, в которую вы не позволяете мне войти, я могу
делать все более и более достоверные выводы по поводу
ее природы. У нас уже имеются определенные сведения.
Например, я знаю, что вы страдаете вследствие какого-то
очень раннего происшествия: с вами что-то случилось до
трехлетнего возраста, что-то, что никогда не нашло отражение
в ваших словах. С тех пор вы тратите всю свою жизнь,
укрепляя мысленные стены вокруг этого события. Потому-то
так и трудно разрушать их.
- Ты меня убиваешь.
- Думаю, нет. - Скриноль подняла и посадила Мондрайна.
- Ты - сильный мужчина. Кстати, ты заметил, что твои
повторяющиеся сны все связанны с тем единственным ранним
переживанием. Оно является их основой. Они всегда - либо
воссоздание твоей травмы, либо бегство от нее. Думай
о них, хотя, я знаю, ты предпочел бы не делать этого.
Видение - всегда одно и то же: центральная фигура - ты,
а вокруг тебя теплый безопасный светлый круг. И вне его
- тьма.
- В твоей проницательности нет ничего нового. Другие
Фроппер говорили мне то же самое. Они говорили, что безопасный
круг символизирует лоно матери, что я ненавижу сам факт
своего рождения.
- Это глупое умозаключение. - Голос Скриноль был резок.
- И конечно, оно ошибочно.
- Откуда ты знаешь?
- Потому что, если бы оно было правильным, любая Фроппер
быстро и с успехом вылечила бы тебя. Я, как и другие,
готова признать в этом символ лона, хотя сама никогда
не испытывала процесса рождения. Но твой случай несколько
отличается от остальных. Ты чувствуешь, что контролируешь
все в этом безопасном круге, но ты так же чувствуешь,
что круг этот сжимается. За ним лежит тьма, и ежедневно
она приближается. Тебе мерещаться в темноте бесы. Ты
бы хотел убежать. Но ты не можешь, так как ты всегда
- в центре светлого круга. Если ты убежишь, в любом направлении,
опасность может даже больше приблизиться к тебе. Ты не
можешь бежать. Наберись храбрости не оставаться на месте.
Вот ключ к разгадке твоих кошмаров.
- Возможно, ты права. Но каким образом это поможет
мне?
- Это и не поможет. Пока не поможет. Мы должны вернуться
назад - дальше, глубже. И ты должен помочь мне в этом.
Мондрайн покачал головой.
- Ты боишься? - продолжала Скриноль. - Это естественно.
Наши самые большие и тайные страхи всегда священны. Тебе
можно помочь, но только в том случае, если ты согласишься
на эту помощь. Ты должен доверять мне больше, позволить
мне пробраться глубже, и, получив твое согласие, я буду
чувствовать с тобой и для тебя. - В темноте раздался
звонкий смех. - Ты шокирован этим предложением. Конечно,
оно тебя ужасает. Но давай я попытаюсь тебя переубедить.
Наши тайны никогда так не хранятся, как мы хотели бы
думать. Я собираюсь рассказать тебе об одном из твоих
секретов, потому что пока мы не уберем его со своего
пути, у нас будут трудности с продвижением назад до нужных
нам уровней.
- С чего ты взяла, что у меня есть тайны?
- Ты мне сказал. Согласно твоей официальной автобиографии,
ты родился на Обероне, ты сын горного инженера, которая
забеременела, когда прибыла туда. Правильно?
- Так оно и есть.
- Ну, так расскажи мне о своей матери. Сколько ей
было лет, как она выглядела, какой тип женщин собой представляла?
- Я уже рассказывал тебе это несколько раз. Я не помню
ее. Она погибла в катастрофе вскоре после моего рождения.
- Ты действительно говорил мне это. Но ты мне лгал.
- Мясистые руки Скриноль крепко обхватили его за плечи.
- Твоя мать мертва. Это правда. Но ты точно помнишь,
как она выглядела. И ты родился не на Обероне. Ты родился
на Земле. И тебя продали на Земле, когда ты был ребенком.
- Это не то...
- Не пытайся опровергнуть мои слова. Я знаю. Ты родился
на Земле, и еще младенцем был продан на Земле. И ты прожил
на Земле первые восемнадцать лет своей жизни. Как простолюдин,
существуя в страданиях и нищите, пока не представился
шанс избежать всего этого.
- Откуда ты можешь это знать?
- Как ты думаешь? Сегодня ты образованный и искушенный
человек. Ты ценишь красоту, мышление, литературу, высокую
живопись и великую музыку. Тебе нравятся хорошая пиша
и выпивка. Но часть тебя все еще остается на Земле. Часть
тебя все еще живет в грязи, невежестве и жестокости,
с которых ты начинал. Твой ночной кошмар начался здесь,
на этой планете. И если он закончится, то это должно
произойти здесь.
Мондрайн корчился в объятиях Скриноль.
- Ничего из сказанного ты не могла узнать от меня.
И ты могла бы обшарить всю солнечную систему и никогда
не найти ни одной записи о моем происхождении. Об этом
знал только еще один человек. Как ты могла заставить
Тетти рассказать тебе все это?
- Принцнсса Татьяна не говорила мне ничего. Ты рассказал
мне, отвечая на мои вопросы. Ваш самоконтроль феноменален,
коммандор Мондрайн, но он не может быть идеальным. Каждый
раз, когда возникала тема Земли или людей, рожденных
на Земле, около полудюжины физиологических показателей
вашего организма изменялись. Это не были неожиданные
бешенные скачки, но даже одного-двух признаков изменения
для меня достаточно. Я умышленно прибавляла другие вопросы
и объединяла ответы. Сделать вывод было не трудно.
- Кому еще ты рассказала об этом?
- Никому.
- Тогда позволь мне дать тебе стимул сохранять молчание
и дальше.
Мондрайн нащупал в темноте корман рубашки своей формы
и извлек оттуда тонкий пакет. Он вслепую протянул его
перед собой.
- Посмотри ка на это.
Пакет осторожно взяли у него из рук, затем последовало
продолжительное молчание. В конце концов раздался мягкий
щелкающий звук, и комнату медленно залил свет.
- Темнота будет оставаться неотъемлемой частью опроса,
- сказала Скриноль, - но она больше не будет полезна
нам в другое время. Смотри на своего мучителя... и помощника.
Над Мондрайном стояло, склонившись, огромное трубовидное
тело. Бледный лимон на разветвлении тела указывал на
то, что Скринось была женской особью Пайп-Риллы, но она
не обладала обычной для своего вида формой. Длинная грудная
клетка была изменена, а одна пара передних конечностей
была увеличена за счет приращенных к ней отростков, напоминавших
человеческие ладони и предплечья.
Скриноль протянула пакет, полученный ею
...Закладка в соц.сетях
