Жанр: Электронное издание
TRIPOD
...жнему дул сильный ветер,
а небо было закрыто серыми тучами, гнавшимися друг за другом.
Я сказал: "Мы могли бы проверить причал".
Он помолчал. "Конечно, Лаури".
Лодка у нас была уже два года. Это "Моуди-30" с семью местами в трех каютах.
У нее боковой киль, мощный дизель, дающий 2О километров в час, навигационная
установка Декка и радар; в камбузе большой холодильник; есть
душ. Папа купил его с рук с помощью фирмы, у которой выдался хороший
год, так как цены на дома выросли.
По пути на реку папа много говорил. Я только слушал. Постепенно он истощился,
и мы вернулись к нашему привычному молчанию. Я понял, что, как
обычно, возмущаюсь этим, и решил что-нибудь предпринять.
Я сказал: "Ты читал сообщение о том, что тело, найденное в обломках треножника,
было предварительно вскрыто? Вероятно, вначале об этом не сообщали,
чтобы не пугать народ".
- Вероятно, ты прав.
- Но кто мог проделать это вскрытие?
- Наверно, робот, управляемый на расстоянии. Часть тех механизмов, обломки
которых найдены в капсуле.
Я сказал: "Он просто выбежал из фермы. Энди или я могли выбежать из сарая,
и тогда нас разрезали бы".
Папа молчал. Я продолжал: "Ты никогда не рассказывал, что почувствовал
... когда это все произошло".
- Разве?
Я резко сказал: "Не помню, чтобы ты говорил".
- Я помню то утро, - медленно начал папа. - Помню очень хорошо. Проснулся
рано, и в шестичасовых новостях было сообщение о странном предмете в
Дартмуре. В 6:30 сообщили больше, упомянув, какой он огромный и что он
на трех ногах, потом было сообщение об аналогичном предмете в Америке. В
семь всякие сообщения прекратились, только министерство обороны перекрыло
движение в нескольких районах. Я понял, что изолируют район Дартмура.
Вспомнил, как накануне ты рассказывал о вашей разведывательной экспедиции.
И сообразил, что ты внутри этого района.
Я несколько смутился. "Район большой. Там было с полдесятка других команд,
они ничего не видели".
- Ну, я был уверен, что ты где-то там, и похоже, происходит что-то неприятное.
Я начал звонить - вначале в полицию, затем на Бибиси, в конце
концов в министерство обороны. Со мной разговаривали так вежливо и уклончиво,
что я понял: дело серьезное. Сорвался и накричал на них. Это
мне, конечно, ничего не дало.
У папы обычно хороший характер, он не любит ссориться. То, что он сорвался,
меня обрадовало.
Он продолжал: "Я уже собрался вывести машину и ехать туда - попробовать
прорваться. Но тут сообщили о ракетном ударе и о том, что треножник
уничтожен. Я решил, что лучше оставаться у телефона и ждать новостей от
тебя. Ждать пришлось долго".
Я сказал: "Мы были в безопасности в сарае".
Он снял руку с руля и положил мне на плечо.
- Ты поступил разумно, затаившись в сарае. Энди рассказывал, что ты отговорил
его от попытки убежать. Мы говорили с Ильзой, и она сказала, что
можно рассчитывать на твой здравый смысл.
Я отодвинулся от него.
- Ты знаешь, Лаури, Ильза тебя любит. - Я промолчал. - Любит, как Анжелу.
Звучит глупо.
Я сказал: "Надеюсь, катер в порядке. Ночью было ветрено".
- Наш участок реки защищен, кроме южного направления. А ветер был западный.
В первое лето мы хорошо попользовались лодкой, но с тех пор почти не выходили
в море. Ильзе это занятие не очень нравилось, может быть, потому
что в Швейцарии ловят рыбу только в озерах. Ее обычно укачивало. Она не
жаловаловалась и не отказывалась выходить на "Эдельвейсе" - ну и имечко
для лодки! - но выходы постепенно прекратились.
- Мы так и не сходили на Гернси.
Возможно, звучало как обвинение. Во всяком случае отец заговорил извиняясь.
Он объяснил, что у него много работы, что его партнер часто болеет.
И Марта всегда занята, а нам нужно подстраиваться под нее. У Марты был
небольшой дом на Гернси, раньше мы проводили в нем каникулы. В этом году
папа с Ильзой и Анжелой ездили в Швейцарию к родителям Ильзы; ее отец -
мы называли его Швейцдед - болел. Поэтому я и отправился в летний лагерь.
- В следующем году обязательно сходим, - сказал папа. - В начале лета. А
сейчас в Истер. Как насчет Истера?
- Замечательно, - ответил я.
Я готовил уроки, когда зазвонил телефон. Я взял трубку, думая, что звонит
Энди. Разобрал одно-два слова, но понял, что звонит Швейцба, Ильзина
мать. По сравнению с ее акцентом Ильза - диктор Бибиси. Я сказал, медленно
и отчетливо произнося слова: "Это Лаури. Я позову ее. Пожалуйста,
подождите. Warten Sie, bitte".
Я позвал Ильзу и пошел к себе. По радио передавали записи триппи-музыки.
Это были отрывки из телешоу, с добавкой вокального синтезатора - эта пьеса
была всю неделю на верху списка. Слова глупые, мелодия резкая и повторяющаяся,
синтетический голос действовал раздражающе; но это как раз
тот сорт музыки, что забирается тебе под кожу, и ты, сам того не замечая,
напеваешь ее, доводя себя до сумасшествия. Триппи-шоу приобрело
фантастическую популярность во всем мире, включая Россию и Китай. Я все
еще не видел его, отчасти потому что Анжела отчаянно им увлекалась, но я
чувствовал, что музыка каким-то коварным способом захватывает меня.
Кончив уроки, я пошел в гостиную. Здесь были Ильза и папа; он наливал
выпивку, и они разговаривали. Входя, я услышал слова Ильзы: "Любой приступ
опасен. Он ведь так давно болеет".
- Я только хотел сказать, что день-два можно подождать, - ответил папа.
- Тогда может быть поздно.
- Что-нибудь с Швейцдедом? - спросил я.
Папа кивнул. "Сердечный приступ. - Он продолжал, обращаясь к Ильзе: - По
тому, что она говорила, положение не безнадежное. Он ведь даже не в реанимации".
- Но оно безнадежное для нее. - Ильза жалобно посмотрела на папу. - Я не
хочу уезжать. Ты знаешь. Но...
Она замолчала. Папа подошел к ней, она обняла его. Я смотрел в окно. Два
дрозда дрались из-за оранжевых ягод ползунка, покрывавшего заднюю стену.
Папа сказал: "Закажу билет на первый же рейс. А как Анжела?"
- Ты думаешь, ей лучше лететь со мной?
Конечно, лучше, подумал я. В этот момент я увидел, как Анжела подъезжает
к дому и прислоняет к стене свой велосипед. Ильза тоже увидела ее и позвала
в дом. Она объяснила, что у дедушки был сердечный приступ, что она
должна лететь в Швейцарию, чтобы повидаться с дедушкой и бабушкой, и что
Анжеле лучше лететь с нею.
- Когда? - спросила Анжела.
- Как только папа возьмет билеты. Завтра.
- И я пропущу соревнования Пони-клуба?
Анжеле этим летом купили пони - маленького шотландца с отвратительным
характером, по кличке Принц. Он дважды кусал меня и все время старался
лягнуть, но Анжела сходила из-за него с ума. Она уже несколько недель
готовилась к соревнованиям Пони-клуба.
- Я забыла о Пони-клубе, - сказала Ильза.
- Если ты хочешь, чтобы я летела ...
- Нет, оставайся. Если дедушке не станет хуже, я скоро вернусь.
Анжела обняла маму. Она умела добиваться своего без всяких неприятностей,
в отличие от меня.
Я подумал о Швейцдеде. Плотного сложения, краснолицый, он всю жизнь провел
на высоте более 1500 метров над уровнем моря. Он хорошо говорил
по-английски, потому что содержал гостиницу, но я никогда с ним подолгу
не разговаривал. Совсем другое дело Анжела; я чувствовал, что он радуется
ей даже больше, чем Ильзе. Жаль, что ей больше нравится пони.
У людей разные приоритеты. Я сожалел о его сердечном приступе, но не о
том, что улетает Ильза. Конечно, лучше бы она взяла с собой Анжелу, но
нельзя иметь все сразу.
Через неделю после отъезда Ильзы в Швейцарию я наконец посмотрел Триппи-шоу.
Папа отсутствовал, и Марта взяла Анжелу с собой в магазин. Анжела
вначале отказалась идти, потому что хотела смотреть телевизор; чтобы
она тут не болталась, я пообещал ей записать шоу. Я включил телевизор и
стал смотреть.
Шоу представляло собой смесь мультипликации, игрыживых актеров, рекламных
кадров и абстрактных кадров, в которых использовались все старые и
некоторые новые компьютерные приемы. Мультик очень живой и реалистичный
- почти ожившие картинки, а в абстрактных кадрах полно изображений треножников.
Все сопровождалось музыкой, казавшейся вначале хаотичной, но
потом постепенно резкие звуки как-то увязывались друг с другом.
Я слышал, что это комическое шоу, где триподы выступают как глупые гиганты,
которые бродят повсюду и попадают во всякие недоразумения - например,
ноги их запутываются и они падают, такого рода штуки. Сначла все
так и было, но позже отношение изменилось. Во второй части рассказывалось
о девушке, плененной и связанной отвратительным драконом, и о рыцаре,
который пытается освободить ее. Похоже на исторический комикс, он в
сверкающем вооружении, она в длинном платье, а на голове такая штука,
которую, кажется, называют поркывало.
Попытки рыцаря все кончаются нелепой неудачей. Некоторые из них забавны,
я раз-два рассмеялся. Но постепенно зрелище становилось не забавным, а
пугающим. На лице девушке отчаяние, рыцарь дрожит от страха, а дракон
становится зловещим и вдвое увеличивается в размере.
В кульминационной сцене дракон прижимает рыцаря лапой, пробивает когтем
его вооружение, в пыль льется самая настоящая кровь, а челюсти дракона
движутся к голове девушки. Музыка становится отрывистой и резкой и сопровождается
барабанным боем - как смертная казнь. Крупный план лица рыцаря
- он мертвее самого мертвого. У меня мурашки побежали по коже.
И тут на горизонте появляется трипод - на фоне рассвета, музыка меняется.
Появляется тема триппи с добавочными ответвлениями, играет оркестр
со всеми инструментами - от органа до охотничьего рога. Звучит это энергично
и обнадеживающе. Серебряные щупальца мягко сверкают, вовсе не тем
жестким металлическим блеском, который я так хорошо помнил, они слетают
с неба - одно освобождает девушку, другое поднимает рыцаря, а третье
пронзает копьем раздутую грудь дракона.
Девушка свободна, рыцаря возвращают к жизни, и вдвоем на его лошади они
уезжают в рассвет. Дракон вначале распадается до костей, а потом просто
в пыль. А трипод господствует в сцене, и восходящее солнце образует ореол
вокруг его капсулы. Опять тема триппи и громкий голос, повторяющий:
"Да здравствует трипод! Да здравствует трипод! Да здравствует трипод!"
Снова и снова.
Я просмотрел все шоу, и оно определенно не скучное, но никакого желания
смотреть следующее у меня не было. Я знаю, что многие с ума сходят от
этого зрелища. Как Анжела - впрочем, и многие взрослые тоже стали фанами.
Я перемотал ленту и включил воспроизведение, чтобы проверить запись. Началась
передача об антиквариате, которую записывала Марта. Я подумал,
что перемотал слишком много, но какой-то человек продолжал мямлить об
изъеденном червями письменном столе. И тут я понял, что случилось. Со
мной такое случалось и раньше. Я нажал кнопку записи, но не настроил видик
на нужную программу.
Когда они вернулись, я был в своей комнате. Я слышал, как остановилась
машина, хлопнула дверца, Анжела позвала меня. Я подумал, что лучше покончить
с этим сразу. И пошел в гостиную.
- Где она? Кассета? Ты не надписал ее?
- Нет, я пропустил передачу. Прости.
- Что?
- Я смотрел по телевизору и забыл переключить программу.
- Это не забавно, Лаури. Где кассета?
Я покачал головой, и она поняла, что я говорю серьезно.
- Ты не можешь! - Голос ее перешел в вой. - Не можешь! Не можешь! Нельзя
быть таким противным!
Вошла Марта, увидела, что Анжела плачет, и спросила, в чем дело.
Я сказал: "Я забыл записать Триппи-шоу. Вернее, не забыл..."
Марта холодно сказала: "Ты ей пообещал".
- Знаю. Я хотел записать. - Плач становился все громче и отчаяннее; мне
пришлось говорить очень громко. - Но я думаю, что детям не стоит смотреть
эту программу. И тебе не понравилось бы, если бы ты видела. Ты
всегда была против насилия на экране и ...
Лицо у Анжелы было бледное и напряженное. Без всякого предупреждения она
кинулась на меня , как маленький, но свирепый бык.Я схватил ее, чтобы не
упасть, и бык превратился в дикую кошку, отчаянно царапающуюся. Я слышал,
как Марта потрясенно говорила: "Анжела ..." - и после этого был
слишком занят, защищаясь. Глупо - ей ведь только семь лет, и она не
слишком велика для своего возраста, - но мне понадобилась вся сила, чтобы
удержать ее. В конце концов я умудрился прижать ее к лестнице. Она
еще какое-то время боролась и кричала, потом обмякла.
Анжела продолжала лежать, я встал.
- Что ты ей сделал? - спросила Марта.
- Ничего. Только постарался не дать ей убить меня.
Я почувствовал, как что-то стекает по щеке, поднял руку - она в крови.
Марта склонилась к Анжеле. "Анжела, что с тобой?"
Анжела не ответила, но рыдания возобновились, на этот раз не яростные, а
жалкие. Марта сказала, что нужно уложить Анжелу в постель. Мы практически
отнесли ее.
Вечером Марта обсудила происшествие с папой. Анжела все еще была в своей
комнате, и папа сходил ее проведать.
Вернувшись, он сказал: "Кажется, все в порядке".
- Я беспокоюсь, - сказала Марта. - Она была ... ну, в ярости.
Папа ответил: "У детей бывают срывы - без всяких причин. - Он улыбнулся
мне. - У Лаури в этом возрасте тоже были".
Я вспомнил случай, когда он пообещал поиграть со мной в футбол и не
стал. Когда он наконец пришел, я пнул его вместо мяча и продолжал яростно
пинать. Но у меня была вполне определенная причина. Это было как раз
перед тем, как у нас поселилась Ильза, и я знал о ней; и знал, что он
разговаривал с нею по телефону и забыл о своем обещании.
Когда Анжела спустилась, она казалась нормальной, во всяком случае по
отношению к остальным - со мной она вообще не разговаривала. Марта отправилась
готовить ужин, а Анжела взяла видеокассеты. Мы оба видели, что
она выбрала - одну из программ Триппи-шоу.
Папа сказал: "Нам этого не хочется".
- Время есть. Марта сказала, что ужин через полчаса.
- Все равно ...
Я думал, что она начнет привычное подлизывание, чтобы добиться своего,
но она без всякого выражения смотрела на папу, держа в руке кассету.
Немного погодя папа сказал: "Ну, ладно, только потише. Я пойду в кабинет
и попробую выяснить, какая погода в Альпах".
Я пошел к себе. Меня провожала триппи-музыка.
В понедельник утром у нас было два урока физики - удручающее начало недели.
Дикий Билл опаздывал, и мы болтали. Говорили о Триппи-шоу, и я заметил
разное отношение: одни говорили, что передача плохая, другие восхищались.
Казалось, нет никакой возможности предсказать, кто будет за,
кто против.
Энди сказал, что она показалась ему глупой. Не глупая, возразил я, а вообще
ноль, и пересказал историю с рыцарем и драконом.
Родни Чамберс, сидевший передо мно, сказал: "А ты откуда знаешь?"
Я удивился - не вопросу, а тому, кто его задал. Не могу припомнить, чтобы
он когда-нибудь высказывал свое мнение.
Я сказал: "Я узнаю вздор, когда вижу его. Но моя младшая сестра с ума по
нему сходит. Вероятно, просто возраст".
Чамберс встал. "Заткнись! - сказал он. - Или я заставлю тебя заткнуться!"
И взмахнул кулаком. Удивительно - он раньше никогда не дрался; но больше
всего меня поразило выражение его лица. Точно, как лицо Анжелы, когда
она бросилась на меня. Остальные смотрели молча. Я попытался отделаться
улыбкой.
- Триппи-шоу - лучшая программа телевидения, - Чамберс наклонился вперед.
- Повтори, Кордрей!
Дверь в класс открылась, и появился Дикий Билл.
- Небольшая доурочная дискуссия, леди и джентльмены? Я полагаю, не о физике.
- Он пробежал пальцами по волосам и остановился перед нами. - Мне
кажется, я слышал упоминание о Триппи-шоу. Странно, но я сам смотрел
вчера эту передачу, и она понравилась мне больше, чем я ожидал. Любопытно
и очень привлекательно.
Он помолчал и одернул свою учительскую мантию. "Да, весьма привлекательно.
Но, полагаю, пора заняться физикой. Глава девятая".
Папа не рассказал Ильзе о припадке Анжелы, вероятно, чтобы не беспокоить
ее. Он звонил ей каждый вечер, как только возвращался домой. Похоже,
Швейцдеду было не хуже, но и не лучше. Ильза хотела вернуться, но оставалась,
потому что следующий приступ мог убить его.
Меня это устраивало. Марта строже Ильзы - никакие подкупы не действуют,
- но я знал, чего ожидать от Марты. Анжела, казалось, тоже не ощущала
отсутствия матери, но в те дни Анжела вообще интересовалась только одним
- Триппи-шоу. Она не заботилась о пони, и Марта должна была напоминать
ей о том, что пора выводить пони на прогулку или чистить стойло. Анжела
собрала все программы - даже ту, которую я не записал, - и непрерывно их
крутила. Марта пыталась прекратить это, но с Анжелой произошла истерика,
и Марта не настаивала. Анжела вступила в новый клуб фанов - любителей
триппи и получала разное барахло по почте.
Я слышал однажды вечером, как Марта говорила папе, что с этим нужно
что-то делать.
Папа ответил: "У детей бывают кризисы".
- Но я никогда не видела, чтобы она так себя вела, когда ее пытаются образумить.
Мне кажется, ее нужно лечить.
- Мне казалось, ты презираешь психиатров.
- Ну, по крайней мере покажем ее Джеффри.
Джеффри Монмут - наш доктор; они с папой играют в гольф.
- Не считаю нужным.
Папин голос звучал негодующе; должно быть, он просто не мог признать,
что что-то неладно с его Анжелой, особенно признать перед членом
гольф-клуба.
- Ты не видел, какая она бывает. - Папа не ответил. - Нужно думать и о
других вещах, не только о том, что Ильзы нет дома.
Я слушал из зала. После этих слов я повернулся и отправился к себе.
Через несколько дней против триппи выступила "Дейли мейл". Мы не выписываем
эту газету, но когда я пришел в школу, ее передавали из рук в руки.
Большая шапка:
ТРИППИ ПРОМЫВАЮТ МОЗГИ?
Ниже буквами поменьше: "Это шоу - угроза нашей юности?" Далее цитировались
известные психологи, которые утверждали, что культ триппи может
быть опасен, потому что вызывает фанатизм, который проявляет тенденцию к
выходу из-под контроля. Приводились примеры: дети вели себя так, что поведение
Анжелы на этом фоне казалось образцом нормы. Один мальчик пытался
сжечь свой дом, когда у него отобрали кассеты с записями триппи. Тринадцатилетняя
девочка чуть не убила отца кухонным ножом. Утверждалось,
что в других странах еще хуже: в США и в Германии дети толпами оставляли
дома и жили вместе триппи-коммунами. Как только их возвращали домой, они
сбегали снова.
Один из фанатиков триппи в школе достал зажигалку и сжег газету. Остальные
смотрели, как она горит; лица их напомнили мне фильм, в котором сжигают
ведьму: так смотрели на этот костер.
В начале первого урока все еще говорили об этом; а урок был физика. Шум
не затих, даже когда вошел Дикий Билл, и я ожидал, что он взорвется: он
всегда строго следил за дисциплиной в классе. Вместо этого он добродушно
взглянул на фанатиков триппи, даже каким-то любящим взглядом.
Он сказал: "Я видел, как вы сожгли эту злую газету. У нас в учительской
тоже был номер, и я его сжег".
Фанатики триппи все еще шумно приветствовали его, когда послышался стук
в дверь и вошел мистер Денлам, секретарь школы. Это был маленький человек,
робкий, особенно когда дело касалось Дикого Билла. Он подошел ближе
и что-то прошептал. Дикий Билл презрительно улыбнулся. "Если директор
хочет меня видеть, разумеется, я в его распоряжении".
Он дал нам задание и вышел, вслед за ним и Денлам. У двери Дикий Билл
остановился и обернулся, продолжая улыбаться. А потом сказал, почти выкрикнул:
"Да здравствует трипод!"
Этим вечером основной темой теленовостей были триппи. Показали толпу у
здания "Дейли мейл" и стычки, когда полиция пыталась рассеять эту толпу,-
триппи тащат в полицейские фургоны, полисмен с лицом, залитым
кровью. Комментатор сказал, что еще одна толпа собралась у дома издателя;
окна дома разбили, а на стенах намалевали фигуры триподов.
"Сегодня во второй половине дня, - продолжал комментатор, - в палате общин
выступил премьер-министр. Он сказал, что ситуация находится под
контролем. Особенно тревожит то, что фанатики триппи по всей стране собираются
вместе. Сообщается о нескольких таких группах, занявших пустые
квартиры и конторы в Лондоне; аналогичные коммуны появились в ряде провинциальных
городов, включая Бирмингем и Эксетер".
Марта сказала: "Не думала, что позволят зайти так далеко. Нужно руководить
твердой рукой".
- Легче сказать, чем сделать, - заметил папа.
- В этом-то все и дело. Слишком много говорят, слишком мало делают.
Комментатор начал говорить об акциях и ценных бумагах и о финансовой панике,
и Анжела, которая сидела, глядя на экран, встала и вышла из комнаты.
Марта и папа продолжали говорить о бунтах. Марта все больше сердилась,
и папа соглашался с ней; он никогда долго не выдерживал сопротивления.
Он говорил, да, триппи-шоу следует запретить, когда я услышал,
как открылась, а потом закрылась входная дверь.
Я сказал: "Это Анжела".
Папа повернулся ко мне. "Что?"
- Она вышла.
Он спросил Марту: "Она тебе говорила что-нибудь?"
- Нет. Наверно, пошла к Эмме.
Эмма - это ее подруга в деревне. Я сказал: "В новостях говорили о коммуне
триппи в Эксетере"
- Но она не может... - начала Марта. Папа пошел к двери, я за ним. Дом
Эммы находился в нескольких сотнях метров налево. Анжела направлялась
направо, к остановке автобуса.
Папе потребовалась моя помощь, чтобы вернуть Анжелу; она боролась какое-то
время, потом обвисла на нас. Он отнес ее в ее комнату, и мы с
Мартой ухаживали за ней. Она лежала, глядя в потолок. Когда папа вернулся,
она не отвечала на его вопросы, не смотрела на него и не двигалась.
Через несколько минут пришел доктор Монмут; он жил по соседству.
Это был маленький человек, ростом меньше папы, с розово-белым детским
лицом и редкими растрепанными волосами. Говорил он быстро и слегка заикался.
Папа объяснил, что случилось. Осмотрев Анжелу и посветив ей в
глаза, доктор сказал папе: "Вы знаете, я иногда пользуюсь гипнозом. И
как мы оба знаем, вы это не одобряете. Если хотите, я успокою ее и передам
п-педиатру. Но я предпочел бы испробовать гипноз. Может, так мы узнаем,
что ее тревожит. Н-ну как?"
Папа неохотно ответил: "Вреда, наверное, не будет".
- Безусловно.
Доктор Монмут посадил Анжелу, обращаясь с ней мягко, но решительно. Из
сумки он достал стальной шар на цепи и начал раскачивать перед нею. Нечто
подобное я уже видел, но мне все равно было интересно смотреть и слушать
его мягкий монотонный голос: "Тебе хочется спать ... спать ...
спать ... твои веки тяжелеют ... глаза закрываются ... закрываются ...
ты спишь..."
Я сам почувствовал сонливость. Доктор Монмут сунул шар в карман. Он сказал
: "Анжела. Ты меня слышишь?"
Она негромко ответила : "Да".
- Ты что-нибудь должна сделать ... обязательно должна?
Никакого ответа.
- Скажи мне. Что ты должна сделать?
Она медленно ответила : "Повиноваться триподу".
- Что это з-значит, Анжела?
- Трипод хороший. Трипод знает лучше.
- Лучше о чем?
- Обо всем.
- И что же ты должна делать?
- То, что велит трипод.
- А кто тебе это сказал?
- Трипод.
- Т-трипод велел тебе убежать из дома и присоединиться к другим триппи?
- Да.
Доктор Монмут взял ее руки в свои. "Слушай, Анжела. Слушай внимательно.
Никакого т-трипода нет. Ты никогда не смотрела Триппи-шоу. Ты вообще не
любишь смотреть т-телевизор. Ты сама по себе, и никто не может управлять
твоим мозгом. Теперь я досчитаю до пяти, при счете пять ты проснешься и
не будешь помнить мои слова, но будешь делать, как я сказал. Один, два,
три ..."
При счете пять она открыла глаза. Спросила "Что со мной?" Посмотрела на
нас. "Я заболела?"
Он успокаивающе улыбнулся. "Легкий приступ. Теперь ты здорова. Можешь
делать что угодно. Хочешь посмотреть телевизор?"
- Нет. - Она яростно помотала головой. - Нет, не хочу.
Анжела осталась в своей комнате, приводя в порядок кукол. Их у нее было
больше десяти, и я вспомнил, что она давно уже ими не играла. Я спустился
вместе с остальными, и папа разлил напитки.
- Я не очень понимаю, что к чему. - Он протянул стакан доктору Монмуту.
- Ее кто-то загипнотизировал? Но кто?
- Вы слышали ее: трипод.
Марта сказала: "Это нелепо. Триподы были уничтожены. Вы хотите сказать,
телевизионное шоу? Но как это возможно?"
Доктор Монмут взял стакан. "Гипноз - это состояние искусственно индуцированного
сна или транса, в котором субъект податлив к внушению. Существуют
различные м-методы индуцирования. Я не слышал раньше, чтобы это делалаи
через телевизор, но я не стал бы отвергать такую возможность".
- Но само внушение... - сказал папа, - как оно действует?
- Оно может быть подсознательным; сообщение вспыхивает на экране на микросекунды.
И подкрепляется словесно - "Да здравствует трипод". Интересно,
что на одних оно действует, на других нет. Но это же относится и к
другим вещам. Прерывистый свет большинство людей не беспокоит, а у
м-меньшинства вызывает эпилепсию. Возможно, это результат небольших нарушений
корковой деятельности. Может быть, разность альфа-ритмов делает
их восприимчивыми.
- Но кто это делает? - спросила Марта. - Русские?
- Возможно. Но ведь шоу создано в Штатах.
- Зачем это американцам? Не имеет смысла.
- Проводились эксперименты с подсознательным внушением в рекламе. М-может
быть, собираются запускать в производство игрушки-треножники, и проект
вышел из-под контроля. Или это разновидность массовой истерии, которая
связана с поп-звездами, - истерия и гипноз оба предполагают отказ от
свободной воли, по какой-то случайности она связана именно с этим шоу.
Папа спросил: "А вы сами что думаете?"
- Не знаю. Существует и третья возможность.
- Какая?
- Слой Хевисайда не останавливает телевизионные сигналы. Шоу создано в
Америке, но внушение могло быть наложено извне. - Он помолчал. - Откуда-нибудь
из космоса.
Марта покачала головой. "Ну, это вообще нелепо".
Папа сказал: "Кто-то скрывается за трип
...Поділитися у соцмережах
