Жанр: Электронное издание
TRANTORA
...ирения наших знаний...
Премьер-министр кивнул.
- Я искренне огорчен, что мне приходится этому препятствовать. Я бы с
радостью помог вам, но земляне - упрямый и гордый народ, которому
столетиями приходилось проявлять смирение из-за... отношения к ним в
определенных частях Галактики, достойного сожаления. У них есть
определенные табу, определенные обычаи, которые даже я не посмею нарушить.
- И радиоактивные зоны...
- Да, они являются одним из наиболее серьезных запретов. Даже если бы
я дал вам свое разрешение, а я сделал бы это с величайшим удовольствием,
это вызвало бы лишь беспорядки, которые не только подвергнут опасности вас
и членов вашей экспедиции, но и спровоцируют враждебные действия против
Земли со стороны Империи. Допустив это, я потеряю доверие моего народа.
- Но я собираюсь принять все возможные предосторожности. Если вы
хотите, можете послать со мной наблюдателей... Или же я могу дать обещание
не публиковать никаких полученных результатов без предварительной
консультации с вами.
- Вы искушаете меня. Ваш замысел очень интересен. Но вы
переоцениваете мои возможности, даже если мы оставим в стороне вопрос о
чувствах моего народа. Я не обладаю абсолютной властью. Собственно говоря,
моя власть весьма ограничена, и все вопросы должны передаваться на
рассмотрение Совета Старейших, прежде чем по ним будет принято
окончательное решение.
Авардан покачал головой.
- Очень жаль. Наместник предупреждал меня о трудностях, но я все же
надеялся... Когда вы проконсультируетесь со своим Советом?
- Президиум Совета соберется через три дня. Не в моих силах изменить
повестку дня, так что возможно пройдет несколько дней, прежде чем будет
обсужден ваш вопрос. Скажем, неделя.
Авардан рассеянно кивнул.
- Хорошо. Между прочим, ваше превосходительство...
- Да?
- Я хотел бы встретиться с одним ученым, живущим на вашей планете.
Доктор Шект из Чики. Поскольку я уверен, что он человек занятой, не могу
ли я попросить у вас сопроводительное письмо?
Премьер-министр заметно сосредоточился и некоторое время молчал.
- Могу ли я спросить, с какой целью вы желаете его видеть? -
проговорил он наконец.
- Конечно. Я читал об изобретенном им приборе, который он, кажется,
назвал Синапсайфером. Дело касается нейрохимии мозга и может оказаться
весьма интересным для одного моего замысла. Я занимался работой по
разбиению человечества на энцефалогические группы, знаете, по различным
типам мозговых токов.
- Ухм... Я кое-что слышал об этом изобретении. Кажется, ему не
удалось добиться успеха.
- Что же, возможно вы правы, но он специалист в этой области и может
быть мне очень полезен.
- Понимаю. В таком случае письмо для вас будет приготовлено. Конечно,
вы не должны упоминать о своих намерениях в связи с запретными зонами.
- Разумеется, ваше превосходительство. - Авардан встал. - Благодарю
вас за любезность, и могу лишь выразить надежду, что Совет Старейших будет
благосклонен к моим замыслам.
Секретарь появился сразу после ухода Авардана. На его губах застыла
свойственная ему холодная злобная улыбка.
- Отлично, - проговорил он. - Вы держались отлично, ваша светлость.
Премьер-министр мрачно посмотрел на него.
- Зачем он хочет встретиться с Шектом?
- Вы удивлены? Не стоит. Все прекрасно согласуется. Вы заметили его
холодность, когда вы отказали в его просьбе? Была ли это реакция ученого,
переживающего, что нечто без всякой причины ускользает из его рук? Или же
это была реакция человека, сыгравшего свою роль и довольного, что дело уже
сделано?
И снова странное совпадение. Шварц убегает и пробирается в Чику. На
следующий день здесь появляется Авардан, и после равнодушной болтовни о
своей экспедиции, между прочим, упоминает, что направляется в Чику, чтобы
встретиться с Шектом.
- Но почему он сказал об этом, Балкис? Это выглядит безрассудно.
- Потому, что вы прямолинейны. Представьте себя на его месте. Он
считает, что мы ничего не подозреваем. В подобных случаях победу приносит
искренность. Он отправляется на встречу с Шектом. Отлично! Он откровенно
говорит об этом. Он даже просит письмо. Что может быть лучшей гарантией
его честных и откровенных намерений? И это поднимает другой вопрос. Шварц
мог обнаружить, что за ним следят. Но у него не было времени предупредить
сообщников, иначе перед нами не разыгралась бы эта комедия.
Секретарь прищурил глаза, закончив плести свою словесную сеть.
- Трудно сказать, сколько времени пройдет, прежде чем отсутствие
Шварца покажется им подозрительным, но, по крайней мере, Авардан за это
время успеет встретиться с Шектом. Мы схватим их вместе, и они не смогут
выкрутиться.
- Сколько у нас есть времени? - спросил премьер-министр.
Балкис задумчиво посмотрел на него.
- Пока точно ответить нельзя, а с тех пор как стало известно об
измене Шекта, мы утроили скорость приготовлений, и все идет хорошо. Мы
ждем лишь математические расчеты необходимых орбит. Несовершенство наших
компьютеров задержит нас. Что же... Теперь это вопрос всего нескольких
дней.
- Дней?! - Это было сказано тоном, в котором странно смешались
торжество и ужас.
- Дней! - повторил секретарь. - Но помните, что всего одной бомбы за
две секунды до нулевого времени будет достаточно, чтобы остановить нас. И
даже после этого будет период от одного до шести месяцев, в течение
которого возможен ответный удар. Так что мы еще не в полной безопасности.
Несколько дней! И начнется небывалая в истории Галактики битва, и
Земля атакует всю Империю.
Руки премьер-министра слегка дрожали.
14. ВТОРАЯ ВСТРЕЧА
За два месяца, прошедшие со дня, когда Синапсайфер Шекта был испытан
на Шварце, физик неузнаваемо изменился.
Он похудел, стал больше сутулиться, изменилось его поведение - он
стал рассеянным, напуганным. Он замкнулся в себе, начал избегать даже
ближайших сотрудников, которых сторонился столь явно, что это было заметно
всем.
Лишь с дочерью Шект был откровенен, возможно потому, что и она как-то
ушла в себя. Старалась быть незаметной на работе.
- Они следят за мной, - говорил он. - Я это чувствую. Я ни на минуту
не могу оставаться один. Всегда кто-нибудь рядом. Они не хотят даже, чтобы
я писал отчеты.
И Пола это чувствовала, но чтобы подбодрить отца, вновь и вновь
повторяла:
- Но в чем они могут обвинить тебя? Даже если ты и провел эксперимент
на Шварце, не такое уж страшное это преступление. Они бы просто вызвали
тебя "на ковер" за это.
Однако он бормотал с бледным лицом:
- Они не разрешат мне жить. Приближаются мои Шестьдесят, и они не
разрешат мне жить.
- После всего, что ты сделал? Чепуха!
- Я слишком много знаю, Пола, и они мне не верят.
- Слишком много знаешь о чем?
Он слишком устал и не мог больше нести эту тяжесть. И он рассказал
ей. Сначала она не поверила ему, но потом, когда поняла, что все это
правда, застыла, охваченная ужасом.
На следующий день Пола с другого конца города позвонила в посольство.
Говоря через платок, она спросила доктора Бела Авардана.
Его не было. Они думали, что он может быть в Бонере, шесть тысяч миль
отсюда, но не были уверены. Да, но он скоро должен вернуться в Чику, но
когда - они сказать не могут. Может быть, она назовет свое имя? Они
попытаются с ним связаться.
Тут Пола прервала связь и прижалась щекой к стеклянной стенке кабины,
с радостью ощущая ее прохладу. Глаза ее были полны слез.
Дура, дура!
Он помог ей, а она так себя вела. Он подставил себя под нейрохлыст,
чтобы защитить от чужака достоинство маленькой землянки, и чем она ему
отплатила?!
Сто кредитов, отправленные ею на следующее после происшествия утро,
вернулись назад. Она хотела использовать их, чтобы прийти и извиниться
перед ним, но не решалась. И как бы она проникла в посольство, куда могли
входить лишь чужаки?
Только он мог помочь ей теперь. Он, чужак, который мог разговаривать
с землянином как с равным. Она никогда бы не догадалась, что он - чужак,
не скажи он об этом. Он был такой сильный и уверенный в себе. Он должен
знать, что делать. Он должен помочь, ибо на гибель обречена вся Галактика.
У Полы промелькнула злорадная мысль о том, что чужаки заслужили такую
участь своим пренебрежительным отношением к землянам. Но касалось ли это
их всех? Женщин и детей, больных и стариков? Таких, как Авардан? Тех,
которые никогда не слышали о Земле? И в конце концов все они были людьми.
Столь страшная месть топила в море крови ту справедливость, которой
служила Земля.
И вдруг, совершенно неожиданно, - звонок от Авардана. Шект покачал
головой.
- Я не могу ему этого сказать.
- Ты должен, - жестко сказала Пола.
- Здесь? Это невозможно, это погубит нас обоих.
- Тогда прогони его. Я позабочусь обо всем. - Ее сердце бешено
стучало. Конечно, причиной была лишь эта потребность спасти бесчисленные
миллиарды человеческих жизней.
Бел Авардан поможет что-нибудь предпринять!
Авардан был в полном неведении относительно происходящего. Поведение
Шекта он воспринял так, как оно выглядело (как ничем не спровоцированную
грубость, что так свойственна землянам).
Авардан тщательно подбирал слова:
- Мне не хотелось бы обременять вас своим посещением, доктор, не будь
я профессионально заинтересован в вашем Синапсайфере. И мне говорили, что
в отличие от многих землян, вы не настроены враждебно к людям с других
планет.
По-видимому, он сказал что-то не то, потому что доктора Шекта
буквально передернуло от его слов.
- Кем бы ни был ваш информатор, он весьма ошибается, приписывая мне
особое дружелюбие к подобным гостям. У меня нет симпатий и антипатий. Я -
землянин...
Авардан стиснул зубы.
- Поймите, доктор Авардан, - послышался поспешный шепот, - мне очень
жаль, что я выгляжу невежливым, но я действительно не могу...
- Я все понимаю, - холодно прервал археолог, хотя он не понимал
абсолютно ничего. - Прощайте, сэр.
Шект слабо усмехнулся.
- Моя занятость...
- Я тоже очень занят, доктор Шект.
Он повернулся к двери, проклиная всех землян и невольно вспоминая
некоторые пословицы, столь часто повторяемые его согражданами. Например
такие: "Вежливость на Земле подобна сухости в океане", или "Землянин дает
тебе что угодно, пока это не стоит ему ничего или меньше того".
Его рука уже пересекла фотоэлектрический луч, открывающий входную
дверь, когда он услышал сзади чьи-то быстрые шаги и предостерегающий
шепот. В его руке оказался лист бумаги. Повернувшись, он успел заметить
лишь промелькнувшую фигуру в красном.
Только сев в нанятый им наземный автомобиль, Авардан развернул бумагу
и прочитал:
"Сегодня в восемь часов вечера будьте у дома игр. Убедитесь, что за
вами не следят".
Авардан нахмурился, раз пять перечитал записку и даже просмотрел ее
на свет, как-будто ожидая увидеть невидимые слова. Невольно он оглянулся.
Улица была пуста. Он сделал движение, чтобы выбросить бумагу в окно, но,
поколебавшись, сунул ее в карман.
Несомненно, что если бы он вечером не сделал того, к чему призывала
записка, все было бы кончено, и, возможно, нескольким триллионам людей не
удалось бы избежать смерти. Но этого не случилось.
По дороге он раздумывал, была ли отправителем записки...
К восьми часам вечера его машина скользила среди длинного потока
машин по извивающейся дороге, ведущий к дому игр. Лишь раз он спросил
путь, и прохожий, с подозрением оглядев его (очевидно, ни один землянин
никогда не был свободен от этой всеобъемлющей подозрительности), коротко
ответил:
- Вам нужно просто следовать за другими машинами.
Похоже, действительно все машины направлялись в дом игр, потому что
он увидел, что все они, одна за другой, исчезают в отверстии въезда на
подземную стоянку. Вырвавшись из потока, он объехал дом игр и стал ждать,
сам не зная чего.
Стройная девушка отделилась от толпы прохожих и нагнулась к окну его
автомобиля. Он удивленно посмотрел на нее, но она одним движением открыла
дверь и оказалась внутри салона.
- Извините, - проговорил он, - но...
- Тсс! - девушка пригнулась к сидению. - За вами следили?
- А должны были?
- Не смейтесь. Поезжайте прямо вперед. Свернете, когда я скажу...
Чего вы ждете?
Он узнал голос. Капюшон соскользнул на плечи, открыв каштановые
волосы. Темные глаза пристально смотрели на него.
- Будет лучше, если вы поедете, - мягко сказала она.
Он подчинился, и за следующие пятнадцать минут она ни сказала ему
ничего, если не считать тихих указаний относительно направления движения.
Авардан украдкой взглянул на нее и с неожиданным удовольствием
подумал, что она еще красивее, чем он ее помнил. Странно, что на этот раз
он не чувствовал никакого негодования.
Они остановились в безлюдном районе. После небольшой паузы Пола,
посмотрев на него, сказала:
- Доктор Авардан, я сожалею, что мне пришлось проделать все это,
чтобы поговорить с вами с глазу на глаз. Я знаю, что мне нечего терять в
ваших глазах...
- Не думайте так, - проговорил он.
- Я не могу так не думать. Я хочу, чтобы вы знали, что я полностью
понимаю, как низко и неблагодарно я вела себя той ночью.
- Не надо, пожалуйста, - он посмотрел в сторону. - Я мог бы быть
более дипломатичным.
- Что же... - Пола на минуту замолчала, чтобы немного прийти в себя.
- Но не для этого мы приехали сюда. Вы - единственный чужак, которого я
встретила, способный быть вежливым и благородным, и я нуждаюсь в вашей
помощи.
Авардан подумал недовольно: "Неужели, только это было причиной?" - И
он спросил холодно:
- Да?
- Нет, - закричала она в ответ. - Нет, не я, доктор Авардан, вся
Галактика. Мне не надо ничего. Ничего!
- В чем дело?
- Во-первых... Я не думаю, чтобы кто-нибудь следил за нами, но если
вы услышите какой-нибудь шум, то вы... то вы, - она замерла, - обнимите
меня, и... и... вы знаете.
Он кивнул и сухо произнес:
- Я думаю, что это я смогу сымпровизировать легко. Стоит ли ждать
шума?
Пола покраснела.
- Пожалуйста, не шутите и поймите правильно мои намерения. Это лишь
для того, чтобы отвести подозрения от нас. Это единственное, что будет
выглядеть убедительно.
- Все настолько серьезно? - мягко проговорил Авардан.
Он с любопытством посмотрел на нее. Она казалась такой юной и
беззащитной. Всю свою жизнь он руководствовался здравым смыслом. И
гордился этим. Он был человеком сильных страстей, но умел их смирять. И
вот только потому, что девушка выглядела слабой, он испытывал
иррациональную потребность защищать ее.
- Да, это серьезно, - сказала она. - Я кое-что вам расскажу, но знаю,
что сначала вы мне не поверите. Но я попытаюсь убедить вас. Я хочу, чтобы
вы поняли, что я откровенна с вами. Но, в первую очередь, вы должны
решить, останетесь ли вы с нами после того, как я вам все расскажу и вы
обдумаете услышанное. Я даю вам пятнадцать минут, и если я не внушаю вам
доверия, я уйду, и на этом все закончится.
- Пятнадцать минут? - он невольно усмехнулся, затем снял свои часы и
положил их перед собой. - Хорошо.
Она сжала руками колени, глядя через стекло вперед.
Авардан почувствовал, что она искоса посмотрела на него, и поспешно
отвел взгляд.
- В чем дело? - спросил он.
Пола повернулась к нему и закусила нижнюю губу.
- Я смотрела на вас.
- Да, я это заметил. У меня пятно на носу?
- Нет, - она слегка улыбнулась, первый раз после того, как села в
машину. - Просто я все время удивляюсь, почему вы не носите свинцовую
одежду, если вы чужак. Именно это обмануло меня в тот раз. Чужаки обычно
напоминают мешок с картошкой.
- А я не напоминаю?
- О нет, - в ее голосе неожиданно появился оттенок восхищения, - вы
напоминаете... вы очень похожи на древнюю мраморную статую, за исключением
того, что вы живой и теплый... Извините. Я веду себя дерзко.
- Вы говорите обо мне так, будто я считаю вас землянкой, которая
забыла свое место. Вам придется прекратить думать обо мне подобным
образом, или мы не сможем быть друзьями... Я не верю в предрассудки
радиоактивности. Я измерил радиоактивность атмосферы Земли, провел опыты
на животных в лаборатории и вполне убежден, что эта радиация не может мне
повредить. Я здесь уже два месяца и не ощущаю никаких болезненных
симптомов. Хотя, признаюсь, небольшие предосторожности я все же принял.
Однако пропитанной свинцом одежды я не ношу.
Все это было сказано серьезным тоном, и она вновь улыбнулась.
- По-моему, вы немного сумасшедший.
- Вы так думаете? Вы удивились бы, если бы знали, как много умных и
знаменитых археологов говорили то же самое, причем в длинных речах.
- Так вы будете меня слушать? - неожиданно спросила она. - Пятнадцать
минут прошло.
- А вы как думаете?
- Я думаю, что это вполне возможно. В противном случае, вы не сидели
бы здесь. Особенно после всего, что я сделала.
- Разве у вас создалось впечатление, что я заставляю себя сидеть
рядом с вами, - мягко проговорил он. - Если да, то вы ошибаетесь...
Знаете, Пола, я никогда не видел девушки такой красивой, как вы.
Она со страхом посмотрела на него.
- Пожалуйста, не надо. Я стремлюсь вовсе не к этому. Вы мне верите?
- Конечно, Пола. Расскажи мне свою историю. Я поверю и помогу. - Он
безоговорочно верил в то, о чем говорил. В этот момент Авардан с
готовностью взялся бы даже свергнуть Императора. Он не бывал прежде
влюблен, и на этом он мысленно заставил себя остановиться.
Любовь? К землянке?
- Вы встречались с моим отцом, доктор Авардан?
- Доктор Шект - ваш отец? Зовите меня, пожалуйста, Белом. Я буду
звать вас Полой.
- Если вы этого хотите, я постараюсь. Я думаю, вы очень злы на него.
- Он не был особенно вежлив.
- Он не мог иначе. За ним следят. Собственно говоря, мы договорились
с ним заранее, что он отправит вас ни с чем, после чего с вами встречусь
я. Видите, это наш дом... Дело в том, - ее голос перешел в быстрый шепот,
- на Земле готовится восстание.
Авардан не смог сдержать удивления.
- Не может быть! - проговорил он, широко открыв глаза. - В самом
деле?
Однако Пола тут же разозлилась.
- Не смейтесь. Вы обещали выслушать и поверить мне. На Земле
готовится восстание, и это серьезно, потому что Земля может уничтожить всю
Империю.
- Земля в силах сделать это? - Авардан подавил желание рассмеяться. -
Пола, насколько хорошо вы знаете галактографию? - мягко спросил он.
- Не хуже любого другого, учитель, но какое это имеет отношение к
тому, о чем я говорю?
- Прямое. Объем Галактики - несколько миллионов кубических световых
лет. Это включает двести миллионов населенных планет и приблизительно
пятьсот квадриллионов человек населения. Правильно?
- Думаю, что да, раз вы так говорите.
- Это именно так, поверьте мне. Земля же - одна планета с населением
в двадцать миллионов, лишенная всех материальных ресурсов. Другими
словами, на каждого землянина приходится двадцать пять биллионов граждан
Галактики. Что может сделать Земля при соотношении сил - двадцать пять
биллионов к одному?
Пола преодолела сомнение на мгновение овладевшее ею.
- Бел, - твердо ответила она, - я не знаю, но мой отец может ответить
на этот вопрос. Он не посвятил меня в детали, потому что боится подвергать
опасности мою жизнь. Однако если вы пойдете со мной, то все узнаете. Он
сказал, что Земля может уничтожить всю жизнь в Галактике, и он знает это
наверняка. Он никогда не ошибался.
Ее щеки порозовели от нетерпения, и Авардан почувствовал страстное
желание прикоснуться к ним. (Как мог он раньше чувствовать ужас от
прикосновения к ней?)
- Уже есть десять часов? - спросила Пола.
- Да, - ответил он.
- Тогда он должен ждать нас наверху, если они его не арестовали. -
Она невольно вздрогнула. - Мы поднимемся в дом, и если вы пойдете со
мной...
Она положила руку на кнопку, контролирующую двери, и неожиданно
замерла. Затем хрипло прошептала:
- Кто-то идет... Ох, быстрее...
Остальное прошло гладко. Авардан без труда вспомнил ее первоначальные
наставления. Его руки легким движением обняли ее, и он почувствовал, как
их губы встретились...
Прошло немало времени, прежде чем он заговорил.
- Должно быть, это был уличный шум.
- Нет, - прошептала она, - я не слышала никакого шума.
Он удивленно посмотрел на нее, но она не отвела глаз.
- Серьезно? Ты - само коварство.
Глаза Полы вспыхнули.
- Я хотела, чтобы ты поцеловал меня и не жалею об этом.
- Думаешь, я жалею? Поцелуй меня еще раз, только теперь потому, что
этого хочу я.
Еще одна длинная пауза, потом она отстранилась от него, поправляя
волосы и разглаживая воротник платья.
- Я думаю, сейчас нам лучше будет подняться в дом. Выключи свет. У
меня есть фонарь.
Авардан вышел за ней из машины.
- Возьми меня за руку, - сказала она. - Здесь ступеньки.
- Я люблю тебя, Пола, - прошептал он за ее спиной. Это получилось так
просто и звучало так правдиво. - Я люблю тебя, Пола, - повторил он.
- Ты почти не знаешь меня, - мягко проговорила она.
- Нет. Клянусь, я знаю тебя всю жизнь. Всю мою жизнь, Пола, два
месяца я мечтал о тебе.
- Я всего лишь землянка, сэр.
- Тогда и я буду землянином. Испытай меня.
Он остановил ее и мягко поднял ее руку, пока свет фонарика не осветил
ей лицо.
- Почему ты плачешь?
- Потому что, когда отец расскажет то, что он знает, вы поймете, что
не можете любить землянку.
- Испытай меня и в этом.
15. ПОТЕРЯННОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО
Авардан встретился с Шектом в задней комнате на втором этаже дома,
окна которой были тщательно поляризованы до полной непроницаемости. Пола
осталась внизу, настороженно ожидая в кресле и следя за погруженной в
темноту улицей.
Сутулая фигура Шекта производила несколько иное впечатление, чем
несколько часов назад.
Лицо физика, по-прежнему изможденное и усталое, теперь, вместо
прежнего колебания, выражало почти отчаянную решимость.
- Доктор Авардан, - сказал он, и голос его был тверд, - я должен
извиниться за мое сегодняшнее поведение. Я надеюсь, что вы поймете...
- Признаюсь, что мне это не удавалось, но думаю, теперь все будет
иначе.
Шект сел за стол и кивнул на бутылку с вином. Авардан сделал
отрицательный жест.
- Если вы не возражаете, я попробую фрукты... Что это? В жизни не
видел ничего подобного.
- Это один из сортов апельсинов, - ответил Шект, - которые растут
только на Земле. Кожура легко снимается. - Он показал, и Авардан с
любопытством надкусил сочный плод.
- Это изумительно, - воскликнул он. - Земля никогда не пробовала
экспортировать их?
- Старейшие, - мрачно проговорил физик, - не особенно склонны к
торговле с внешним миром. Да и наши соседи не стремятся торговать с нами.
Это всего лишь один из аспектов наших трудностей.
Авардан неожиданно почувствовал приступ раздражения.
- Ничего не может быть глупее. Уверяю вас, иногда меня охватывает
отчаяние, когда я вижу, что может существовать в сознании людей.
Шект пожал плечами со снисходительностью человека с жизненным опытом.
- Боюсь, что это часть антиземной политики, которую разрешить
невозможно.
- Но эту проблему делает неразрешимой именно то, что никто
по-настоящему не желает ее решения, - воскликнул археолог. - Сколько
землян способствуют этому, ненавидя подряд всех жителей Галактики.
Действительно ли ваш народ стремится к равенству, взаимному уважению? Нет!
Большинство из них желает лишь, в свою очередь, занять место наверху.
- Возможно, в том, что вы сказали, немало правды, - грустно
проговорил Шект. - Этого я не отрицаю. Но это не вся правда. Дайте нам
только возможность, и новое поколение землян достигнет зрелости без
самовыделения, всем сердцем веря в единство всех людей. Ассимиляционисты с
их терпимостью и верой в возможность компромисса не раз имели сильные
позиции на Земле. Я - один из них. Или, по крайней мере, я им был. Однако
Землей сейчас правят Зелоты. Это крайние националисты, верящие в прошлое и
будущее величие Земли. Это от них должна быть защищена Империя.
Авардан нахмурился.
- Вы имеете в виду восстание, о котором говорила Пола?
- Доктор Авардан, - мрачно проговорил Шект, - нелегко убедить
кого-либо в столь нелегкой перспективе, как покорение Землей всей
Галактики, но это правда. Я не обладаю особой храбростью и ужасно хочу
жить. Поэтому вы можете представить, сколь опасным должен быть кризис,
заставивший меня пойти на предательство в то время, когда местные власти
не спускают с меня глаз.
- Что же, - сказал Авардан, - если это так серьезно, то я должен
сразу предупредить вас. Я помогу вам всем, сделаю все, что в моих силах,
но только как гражданин Империи. Я не обладаю здесь никаким официальным
статусом и на имею особого влияния ни на Совет, ни на Наместника. Я именно
тот, за кого себя выдаю, - археолог, прибывший сюда только с научными
целями. Поскольку вы готовы на все, не лучше ли вам встретиться с
Наместником? Он действительно сможет что-то предпринять.
- Именно этого я и не могу сделать, доктор Авардан. За мной поэтому и
следят, чтобы не допустить этого. Когда вы пришли сегодня утром, я подумал
даже, что, возможно, вас прислал Энус. Я считал, что он что-то
подозревает.
- Возможно, он и подозревает, этого нельзя отрицать. Если вы
пожелаете, я смогу все ему передать.
- Благодарю. Именно этого я и хочу. Используйте свои возможности,
доктор, чтобы отвести от Земли слишком суровое возмездие.
- Конечно. - Ава
...Поділитися у соцмережах
