Жанр: Электронное издание
tilman02
...од человеческий. И
обиделась — за братьев по крови. Ведь не в рефлексии дело!
— Ты же такой догадливый, Хилим, неужели не понял простой вещи?!
Если Ролан сейчас бросит Инессу, а я — тебя, то мы уже не будем нужны
ни сами себе, ни друг другу!
Проговорив это все, Марина в ожидании уставилась на Хилима: ну,
смейся теперь! называй дурочкой! Однако тот не засмеялся...
— Ты была бы права — если бы можно было считать Инессу порядочной
женщиной, а ее семью счастливым союзом.
— А разве это не так?! — ошарашено протянула Марина.
— Конечно, нет. Инесса вовсе не порядочная женщина, — цинично
ответил Хилим. — Она находится в роли порядочной, это верно. Но на
самом деле страстей в ней хватит на цыганский табор!
Марина искренне пыталась понять — и не понимала! Какая разница, что
творится в душе этой бывшей трактирной подавальщицы?..
— Представь себе на минуточку, — усмехнулся Хилим, — что не Ролан
бросил Инессу, а она оставила семью и сбежала... ну, скажем, со мной?
Или еще с кем-то? Ей есть с кем убежать, ты не сомневайся!
Марина остолбенела:
— Ты... серьезно?
Хилим невозмутимо кивнул и ехидно уточнил:
— Надеюсь, в этом случае обойдется без напряжения совести? Или я
опять чего-то не учитываю?
Марина честно попыталась представить себе, как Инесса бросает
Ролана, и тот остается с детьми... Но это значит, что тут же к нему
переедет тетя Слава, а потом...
— Все равно. Если Ролан женится на мне, ему это даром не пройдет!
Хилим с демонстративным страданием возвел глаза к небесам:
— О, это бестолковое племя! Можете вы хоть на что-то взглянуть
больше чем с одной стороны?! Элементарно: у Ролана сейчас серьезный
конфликт с партнером, самое время, забрать назад свой пай и без
сожалений уехать...
По инерции Марина продолжала возражать:
— Разве можно вот так просто взять и уехать, куда глаза глядят?!
— А почему нет? — резонно спросил Хилим. — Глаза есть, дороги
есть — что еще надо? Продав дом, он вполне может позволить себе
переехать куда угодно, хоть в столицу, хоть на побережье!
Невольно Марина вспомнила, как Ролан уговаривал ее поступать в Школу
танцев. Как бесшабашно похожи были аргументы! "Почему бы и нет? Или ты
состаришься за четыре года?" Не состарилась конечно — но прошедшие
четыре года настолько их изменили...
— Однако Ролан не жалеет, что уговорил тебя, — парировал Хилим.
— Нет, — улыбнулась Марина, — не жалеет...
— Тем более не пожалеет, если и сам сменит образ жизни, — кивнул
Хилим. — О том и речь... Погоди-ка!
Он вдруг запнулся и торопливо зашарил в кармане. Достал зеркальценидикатор
— и, хотя солнце светило вовсю, а занавески на веранде были
совсем тонкие, Марина успела увидеть в глубине зеркального стекла
угасающий красный отблеск.
— Что это??? — взвизгнула Марина, вскакивая.
Хилим не ответил, всматриваясь в зеркало, не веря своим глазам.
Потом медленно, чужим голосом, проговорил:
— Будь добра, повтори свою последнюю фразу!
— Не жалеет... — дрожащим голосом начала Марина, — Ролан... не
жалеет... что уговорил меня в Школу танцев...
Мгновенно потяжелевшее зеркало грозно полыхнуло красным! Хилим
напрягся, стараясь ощутить врага — но не уловил ничего необычного...
Неужели...
— Я боюсь!!! — пронзительно прошептала Марина.
Хилим вздрогнул на ее отчаянный беззвучный крик.
— Не бойся, — заговорил он медленно, стараясь не взволновать ее, -
- Архелия здесь нет... _сейчас_ нет. Он был... давно. И... нет, это
просто невероятно! И тем не менее, — голос Хилима дрогнул, выдавая
глубокое потрясение. — Я, конечно, уточню, когда придет Ролан, но уже
сейчас практически уверен, что именно Архелий спровадил тебя в Школу!
Марина не хотела верить своим ушам. Архелий? Четыре года назад? Но
зачем? Если бы она своими глазами не видела свет в зеркале... Да, но
ведь даже Ролан ей только советовал, она _сама_ решала!
Или не сама? Неужели все это время она только думала, что действует
и выбирает, а на самом деле была лишь игрушкой в чужих... руках? или
что там у саламандров, лапы? Еще лучше — в чужих грязных лапах! Или не
она, а Ролан?! Или сразу оба?..
— Я боюсь! — снова воскликнула она, но теперь в ее голосе было
куда больше возмущения, чем страха.
— Теперь-то чего бояться? — раздраженно откликнулся Хилим. --
Самое страшное позади... далеко позади! — он вдруг невнятно выругался.
Марина испуганно смотрела на него, не понимая.
— Самое страшное, — мрачно заговорил Хилим, — произошло четыре
года назад! Ты еще не поняла? — вдруг взорвался он. — Твоя поездка в
Школу и была самым страшным! Страшнее, чем схватка с саламандром!
Впрочем, извини, — тут же сник он. — Ты-то сама здесь ни при чем,
лицо страдательное... если не пострадательное. Но черт возьми, — снова
вскочил он, — как он мог рассчитать _такое_???
— Кто он? Архелий? — осторожно спросила Марина.
Хилима вдруг прорвало. Он начал говорить — быстро, путано,
бессвязно... Марина понимала, что ему необходимо выговориться, и не
пыталась вмешиваться или переспрашивать — но магистр сам постоянно
возвращался, старался разъяснить, потом без предупреждений перескакивал
на другое...
И все-таки главное Марина поняла. Диверсия Архелия была не просто
растянутой во времени — она оказалась _смертельно_ растянутой!
Ключевой фигурой была не Зара и не Игорь, а именно она, Марина!
Неудивительно, что Хилим никак не мог найти свою ошибку: ее и не было,
все началось гораздо раньше, в тот самый момент, когда Марина, еще не
имевшая ни малейшего представления о самом существовании Хилима,
согласилась на уговоры Ролана...
Это казалось невероятным, сверхзапутанным, сверхсложным! Однако
Марина прекрасно помнила: все, что касается храма, никогда не бывает
простым...
— Я боюсь... — в третий раз повторила она, и вдруг осознала, что
боится не за себя, а за Хилима. До нее наконец дошла причина его
отчаяния: что толку в подробностях, если уже нельзя ничего изменить,
если поезд давно ушел?
Впрочем, Хилим уже начал приходить в себя.
— Спасибо, — неожиданно поблагодарил он. — За то, что
беспокоишься за меня... Да, ты права, теперь поздно что-либо менять.
Мне просто никто не поверит... а эта мерзость... это ведь даже не мина:
лежала, взорвалась, и все! Нет, она продолжает взрываться, ежеминутно,
ежесекундно!
— Но почему не поверят? — с надеждой переспросила Марина. — Ведь
есть зеркало...
Хилим покачал головой:
— Такая растянутая цепь событий невероятна даже для храма. Ума не
приложу, как Арчи ухитрился с такой точностью все просчитать... Нет
никаких сомнений, что он пользовался помощью опытного астролога --
такую сложную игру не ведут без гороскопов. Но не всякий астролог
распутал бы такой клубок случайностей!
— Ты хочешь сказать, что нельзя составить гороскоп на четыре года?
— Никогда нельзя просчитать и истолковать _все_ события. Астролог
берет самые вероятные, остальные опускает. Но ведь если заранее знать,
что будешь вмешиваться в судьбу, то и гороскоп потребуется иной! Как же
Арчи сумел узнать, что именно ты можешь стать движущей силой в интриге
против меня? — Хилим уставился на Марину, словно желая прочитать ответ
на ее лице. — Это вовсе не было очевидно, события с разной степенью
вероятности есть в любом гороскопе... но все дело как раз в том, что
Арчи умудрился отыскать почти невероятное сочетание обстоятельств! И
честно слово, не понимаю, как он узнал, на какие именно события нужно
обращать внимание?!
— Но... что же теперь делать? Тебе, мне... — Марина вдруг поняла,
что как раз собственная судьба ее почти не волнует. Но — впервые за
все время их непростых отношений! — Хилим понял ее неправильно.
Жестко, почти презрительно усмехнулся:
— Не беспокойся! Я верну инструмент на место, как и обещал! Туда,
откуда его четыре года назад взяли...
Марина не сразу поняла — какой инструмент? Вернуть разряженный
резец в храм? Но зачем? И лишь через мгновение сообразила, что речь
идет о ней самой! Ведь именно она была главным инструментом Архелия в
интриге против Хилима! А положить на место — это что же, вернуть ее в
ту ситуацию, которая была до воздействия? До Школы?
— Именно так! Все остается, как договаривались, Марина, --
подтвердил Хилим. — Так что как раз тебе бояться нечего...
— Ну, знаешь! — Марина возмущенно вспыхнула и выбежала из дома.
Если так — пусть! Пусть делает, все, что обещал. Она останется с
Роланом — и с удовольствием активизирует кристалл. И ни на миг рука не
дрогнет!
Хилим печально посмотрел ей вслед, подобрал забытого дракона,
машинально повертел в руках. Бедная девочка... Эх, посмотреть бы на нее
еще года через четыре... если он сумеет дожить! Пожалуй, хорошо, что
она убежала: он уже почти проговорился о вещах, которых ей лучше не
знать. О том, например что ликвидировать последствия столь "старой"
интриги практически невозможно. Что на самом деле возврат ситуации "на
прежний круг" ничего не гарантирует — зато почти наверняка отзовется
на его участниках самым непредсказуемым образом. И что "круг" в данном
случае вполне рискует оказаться символическим...
Если вас назвали занудой,
настойчиво требуйте объяснений...
Ночь получилась тяжелая и почти бессонная: Марина то долго лежала,
пытаясь уснуть, то, чуть задремав, вскакивала от малейшего шороха.
Хилим лежал совершенно неподвижно и никак не реагировал на ее дерганья
— но почему-то Марина была уверена, что и он не спит. Наконец, уже под
утро, ей удалось забыться непрочным тревожным сном...
Разбудили ее громкий голос Инессы, донесшийся со двора. Марина
поднесла часы к глазам: какая рань, даже Ролан еще не уехал! Это с ним
она спорит? Что случилось? Марина вскочила, тихо подкралась к окну,
приоткрыла...
— ...и вообще, она давно звала меня в гости, а я только
отнекивалась, мол, не знаю, когда выберусь! — теперь Инессу было
хорошо слышно.
— Не понимаю, о чем вообще разговор? — отозвался немного
растерянный голос Ролана — Если тебе надо ехать, то зачем меня и
спрашивать? А если не надо...
Даже не видя его лица, Марина ясно уловила, что Ролан самым
банальным образом сбит с толку: похоже, Инесса вела себя как-то
непривычно. И тут же, словно подтверждая ее догадку, раздался резкий,
почти грубый голос Инессы:
— Ну вот, опять: надо, не надо... Мне просто хочется поехать!
Последние два года я не знала ни минуты отдыха, это тебе не приходит в
голову?! Мое единственное развлечение — это ждать тебя по вечерам...
ты думаешь, я не устала от такой жизни?!
Да, слово "хочется" в этом доме давно вышло из употребления: для
Инессы, во всяком случае! Так же, как "отдых" или "развлечение"... И
Ролан явно удивлен тем, что жена нарушила негласное табу. Во всяком
случае, он лишь слабо возразил:
— Мне бы не хотелось, чтобы ты уезжала, пока Мара... то есть
Марина... здесь. Сама понимаешь...
Марина не видела Инессу, но знала, что аргумент на нее подействует:
ей ли, проведшей не один год за трактирной стойкой, не понимать, как
опасны и причудливы бывают сплетни!
— Однако, у парня хорошие инстинкты! — раздался сзади голос
Хилима. Марина повернулась, как ужаленная: магистр сидел в кровати,
взгляд его был задумчивый и какой-то отрешенный, как будто куда-то
_сквозь_...
— Что ты хочешь этим сказать? Ты слышал?
— Конечно, слышал... кстати, у меня вообще слух лучше, чем у людей,
— невозмутимо ответил Хилим. — А сказать я хочу одно: собирайся.
Сегодня днем перебираемся к твоим. Вернешься, так сказать, под родной
кров... — он неприятно усмехнулся.
— Мы? Домой? Из-за _этого_? — Марина возмущенно кивнула на окно и
вдруг осеклась, соображая. — Погоди... выходит, уже? Началось? И это
твоя работа? Но как... — ее вдруг охватил непонятный страх: так вот
как это делается! Еще вчера счастливая семья вдруг перестает быть
счастливой... Люди начинают говорить друг другу гадости, совершать
необратимые поступки... А потом наваждение спадет, и ошарашенные, они
будут недоумевать, какой черт толкал их под руку!
...А ведь это как раз то, что четыре года назад проделал Архелий.
Опять судьба замыкает круг — но как страшно получать счастье тем же
способом, который когда-то это счастье отнял! И... не вернется ли
когда-нибудь бумерангом нынешнее вмешательство в судьбу Инессы?!
Хилим не отвечал на беззвучные вопросы Марины, не показывал даже
вида, что слышит их, просто смотрел спокойно — но почему-то она читала
в его взгляде: "Хотела? Получи, но не задавай глупых вопросов."
Впрочем, теперь она уже не возражала получать и не задавать — просто
не была готова к тому, что все произойдет настолько быстро, прямо на
глазах... Или Хилим после вчерашнего страшного открытия подстегнул
события, чтобы побыстрее отделаться от нее?
Магистр снова проигнорировал немой вопрос, и Марина поняла, что нет
смысла повторять его вслух. Да и какая теперь разница? Она словно бы
спустилась с небес на землю:
— А как мы... как я вернусь домой? Ведь там... — она не стала
договаривать очевидное: ведь там командует распоясавшийся наглец, маме
все безразлично, а Динка забита и запугана...
— Не делай из мухи слона, — спокойно заговорил Хилим (снизошел
наконец, надо же!) — Что может быть естественнее, чем пригласить в дом
родную дочь? Особенно, если только что поступила с этой дочерью скверно
и стремишься загладить вину. Так что сегодня к обеду все будет улажено.
Нет, нельзя таким тоном говорить о человеческих чувствах! Хилим и
всегда-то был _прохладным_, но сейчас... Казалось, он все больше
отдалялся от людей, становился холоднее, делался каким-то бесцветным и
беззвучным — лишь наблюдающим, но не живущим...
— Я ухожу, — откликнулся Хилим, спокойно одеваясь и словно не
замечая ее настроения, — а ты начинай собираться, только чтобы Инесса
не видела. Вообще, постарайся не попадаться ей на глаза. К тому
времени, как Ролан приедет на обед, все должно быть готово.
— Мы что, даже до вечера не останемся? — испуганно спросила
Марина, чувствуя, как ее подхватывает какой-то безумный водоворот
событий, с которым невозможно справиться, и которому можно только
подчиниться.
Хилим только молча качнул головой и вышел...
Подавленная Марина, чувствуя себя совершенно разбитой после
бессонной ночи и утренних волнений, вернулась в постель, немного
поплакала — и неожиданно крепко уснула. И, разумеется, проспала почти
до обеда!
— Вставай, соня! — разбудил ее недовольный голос Хилима (надо же,
оказывается, он еще способен испытывать хоть какие-то эмоции!) — Я же
говорил, что к полудню все должно быть готово.
...Ну, быстро собираться Марина уже научилась! Стряхнув с себя
остатки тяжелого сна, она выволокла сумку и заторопилась с укладкой.
Привычная работа не мешала мыслям. Было странно, что Хилим так легко
договорился с домашними. Интересно, как убеждал: словами, или... А с
Виром что, тоже нашел общий язык? Впрочем, Вир наверняка на дежурстве,
так что с ним еще предстоит "договариваться". Веселая перспектива!
Интересно, а как Хилим объяснил маме столь поспешный переезд?
— Элементарно, — тут же откликнулся Хилим. — Ты поживешь дома,
пока я занят важной работой в храме.
— Что??? — Марина ошарашено остановилась. — Ты что, меня
бросаешь? Там?
— Не беспокойся, у тебя будет защитник, — со странной интонацией в
голосе отмахнулся Хилим. — Вон, уже едет... Ну, собралась?
Действительно, в отдалении послышался звук мотора джипа. Марина
схватила в охапку оставшиеся вещи, бросила в сумку, упала на нее,
пытаясь примять... Все! Но... Что Хилим имеет в виду? Что Ролан будет
ее защищать? А Инесса? Хотя, она как раз уедет... А вдруг нет? Все так
закрутилось перепуталось...
...Ролан был немало ошарашен поспешным отъездом гостей. Мрачные
взгляды, которые он то и дело бросал на Инессу, показывали, что он
нисколько не сомневается в истинной причине происходящего — и это не
сулило скандальной супруге ничего хорошего! Но та как будто не замечала
их, стояла спокойно, только в глазах проскакивало мельком странное
выражение. Хилим подошел к Ролану, поблагодарил, и уже прощаясь,
упомянул как бы невзначай, что завтра утром уезжает (подобрал, умница,
момент, когда Инесса отвлеклась и не слышала!)
Загрузились. Хилим подрулил к мосткам, притормозил, высунулся из
машины, еще раз прощаясь с гостеприимными хозяевами, Марина тоже
открыла дверцу. И тут из дома выбрался Гошка, таща за собой подаренного
Мариной деревянного дракона. Торопливо спустился с крыльца и направился
к отцу, поминутно оглядываясь на машину. Многострадальная игрушка
скребла длинным изогнутым хвостом по земле, поднимая пыль. Сообразив,
что делает что-то не то, Гошка попытался ухватить страшилище поудобнее,
но не удержал-таки равновесие и плюхнулся.
Несмотря на смятение, Марина невольно улыбнулась: с этой игрушкой
Гошка выглядел так потешно! И приятно было, что сделанный храмовым
резцом дракон понравился ребенку... Она уже хотела было захлопнуть
дверцу, когда услышала неожиданный оклик Инессы:
— Подождите, вы забыли...
— Что такое? — удивилась Марина. Удивилась не столько вопросу,
сколько необычный интонации... Что они могли забыть, о чем надо
напоминать _так_?
Повелительным жестом подозвав Гошку, Инесса выдернула дракона из его
рук .
— Вот, возьмите!
Не только Марина, но и Ролан непонимающе на нее уставились. Ведь это
же подарок! Кто же возвращает подарки? Возмущенный явным произволом
Гошка отчаянно заревел...
— Тетя пошутила, она ничего тебе не дарит! — непреклонно заявила
ему Инесса. — Она просто дала тебе поиграть, на время!
— Но... — начала было Марина. И осеклась, сообразив, что ни в коем
случае нельзя спорить! Инесса явно нарывается на скандал, так зачем
доставлять ей это удовольствие?
С подчеркнуто покорным, очень огорченным (и вполне искренне
огорченным!) видом Марина приняла злополучную игрушку. Крутанула в руке
на манер резной трости и небрежно бросила на заднее сиденье.
Дверца захлопнулась. Хилим обменялся с Роланом молчаливыми
извинениями.
— Подержите, пожалуйста, ворота, — тихо, ни к кому не обращаясь,
словно бы даже не нарушая неловкой паузы, попросила Марина.
Ролан заторопился выполнить просьбу, автомобиль, плавно тронувшись,
выкатился со двора. Марина покидала дом Ролана — для того, чтобы
вскоре вернуться...
Маленький ежик вырос в большого
йога.
Разве может быть, чтобы знакомая с детства обстановка осталась
прежней, а дом стал чужим? В комнате Марины за два года ничего не
изменилось: та же узкая кровать, те же коврики на полу, большой шкаф
для белья, старый и крепкий. Но ощущение чужого присутствия казалось,
лежало на знакомых вещах как слой липкой пыли!
— Вир жил в этой комнате? — с трудом скрывая брезгливость,
спросила Марина.
Мама неловко замялась. Она не умела обманывать, не научилась, всегда
считая это ниже своего достоинства. Вот и сейчас ей проще было ответить
правду:
— Иногда здесь ночевали его друзья. Но ты не думаешь, надеюсь, что
с тех пор я не прибиралась?!
Что ж, для мамы еще не все потеряно, если она может бросать _такие_
взгляды! А вот Динка... Даже встретить не вышла, что же это такое! И не
исключено, что Вир еще отыграется на ней за вынужденное гостеприимство!
Марина, невольно ища сочувствия, взглянула на Хилима — но тот,
похоже, окончательно отстранился от человеческих эмоций.
— Я пойду, прогуляюсь... — небрежно доложился он, едва за мамой
закрылась дверь. --Отдохни до вечера, а когда Ролан приедет, пусть меня
дождется.
— А он приедет? — воскликнула Марина.
— Куда он денется? — пожал плечами Хилим.
...Действительно, уже ближе к вечеру Марина услышала звук мотора и
из окна своей комнаты на втором этаже увидела, машину Ролана.
Надо было спуститься, встретить его на глазах у всей улицы,
пригласить в дом: иногда лучшее средство от сплетен — нарочно идти им
наперекор. Но Марина неожиданно и глупо застеснялась, как будто снова
ощутив себя невестой и обретя право на эту робость и смущение...
Она сидела у приоткрытой двери и взволнованно ждала, но Ролан не
шел. Разговаривает с мамой, конечно... но неужели вообще не зайдет?
Узнает, что Хилима нет — и предпочтет удалиться, соблюдая приличия? Но
Хилим просил... Да нет, те же приличия требуют извинений — за
поведение Инессы! Отвергнуть подарок, да еще в такой оскорбительной
форме...
— Я хотел извиниться перед вами... — Ролан по-прежнему умел
приближаться быстро и неслышно! — Инесса...
Марина готова была поклясться, что Ролан хотел сказать "Инесса
наказана", но в последний момент опомнившись, изменил фразу:
— Инесса сожалеет о своем поведении. Нервы, понятное дело, в наше
время...
Смешно было слушать эти заготовленные фразы: Ролан обращался больше
к отсутствующему Хилиму, чем к Марине...
— Лима нет, — стараясь говорить без насмешки, объяснила она. --
Разве мама тебе не сказала?
— Она предложила мне подождать его, — уже обыкновенно ответил
Ролан. — Не возражаешь?
Еще бы Марина стала возражать! Она радостно кивнула, одновременно
прислушиваясь. Наконец по лестнице вниз проскрипели шаги: значит, мама
не боялась оставлять дочь наедине с Роланом.
Впрочем, она ведь пока ни о чем не знает и не догадывается! А когда
узнает... Что будет, когда Марина и Ролан дерзко нарушат извечные
традиции? И пусть виноваты будут не они, пусть Инесса сама бросит
семью, пусть выяснится, что Хилим никогда не был мужем Марины — все
равно! Осуждать будут тех, кто окажется поблизости...
— Ты не боишься разговоров? — прямо спросила Марина. Ролан помотал
головой, энергично и презрительно:
— Честное слово, иногда мне хочется дразнить этих глупых гусей!
— Но зачем?!
— Чтобы не думали о себе слишком много! — прозвучал еще более
презрительный ответ..
Господи, неужели теперешний Ролан, это воплощение осторожности,
способен...
— Скажи, пожалуйста, — совсем неожиданно попросил он, — скажи,
какому богу молятся в лунных храмах?!
Марина растерялась. Страстный тон, вызов... да и сам вопрос? зачем
Ролану знать то, что вообще чуждо людям?
— Я не знаю, как это объяснить, — стараясь смягчить недомолвками
честность, проговорила она, — но в лунном храме каждый сам находит
себе бога.
— А потом? — не отставал Ролан.
— Что потом? — удивилась Марина.
— Да, действительно! — Ролан неприятно засмеялся. — Когда бог
найден, что еще нужно?!
Марина не совсем поняла его. Но какой пугающий напор! Кажется, Ролан
осознал наконец-то, что вокруг него происходят странные вещи...
Однако меньше всего пристало торопиться.
— Давай спустимся на веранду, — с негромкой настойчивостью
попросила Марина.
Еще не хватало, чтобы преждевременные сплетни помешали осуществлению
ее планов! Если Инесса что-то всерьез заподозрит, то из одной женской
жадности может остаться возле Ролана. Одно дело — уйти самой, и совсем
другое — если тебя бросят...
...Хилим появился минут через сорок. Окинул Ролана безразличным
взглядом, скривил губы в усмешке:
— Что, еще раз попрощаться зашел? — осведомился Хилим. Марина
удивилась: что за странная демонстрация? Ревность? У сильфа? Или
пародия на ревность — для каких-то своих планов?..
Впрочем, Ролан не смутился:
— Собственно, я хотел извиниться. Ну, и попрощаться тоже, конечно.
Ты ведь завтра уезжаешь?..
— Да, сразу как рассветет, — ответил Хилим и добавил мечтательно.
— Какие здесь неторопливые рассветы, до сих пор не могу привыкнуть...
Марина вздохнула: нашел время рассуждать о рассветах! Или ему просто
не о чем говорить, так, отыскивает наобум темы для светской беседы?
Но неужели Ролан не замечает эту оскорбительную холодность?! Или
замечает, но принимает за мужскую сдержанность? Считает, что Хилим
тревожится, оставляя Марину, и просто старается это скрыть?
Ролану ведь тоже приходилось рисковать, приходилось бодро говорить
"до скорой встречи!", скрывая безжалостное "может быть, прощай!" Только
ему, в отличие от сильфа-изгнанника, всегда было куда возвращаться...
Разговор как-то незаметно прервался, а пауза исподволь сменила
тональность. Сами того не желая, Ролан и Марина, отделились от Хилима.
Люди не друзья стихийным существам, живые не друзья мертвым! А Хилим и
в самом деле был уже почти _мертв_...
Неожиданно во дворе послышались шаги, и на веранду, громко стуча
купленными навырост туфельками, ворвалась Нина.
— Ой, Мара! Ты все-таки пришла?!
Единственный человек, который рад ее видеть! Мара подхватила сестру
на руки:
— Теперь я снова буду жить с вами!
— Правда?! — возликовала Нина. — А замуж больше не выйдешь?
Устами младенца глаголет истина! Хилим, разумеется, не отреагировал,
а Марина откровенно покраснела.
— Кто же выходит замуж два раза подряд? — заметила она наконец. В
этих словах не было внутреннего обмана: ведь женой Хилима Марина
никогда не была! А если теперь Ролан смутится, неправильно поняв, то
ему же хуже...
К счастью, требовалось нечто большее, чтобы смутить Ролана. А Нина
так и вовсе ничего не заметила!
— Пойдем ко мне в комнату! — позвала ее Марина.
— Ты привезла мне подарок, да? — обрадовалась Нина.
Марина, не задумываясь, кивнула. На самом деле она не припасла
подарков сестре и уже корила себя за это. Что стоило хоть раз пройтись
по базару? Но сказывалась извечная боязнь лишних трат, да и одинокие
прогулки по городу как-то не привлекали.
Впрочем, и так найдется, чем обрадовать неприхотливую сестренку! В
конце концов, у Марины есть красивые блестящие бусы, парочка нарядных
косынок... да и отвергнутый Инессой дракон вполне годится! Конечно,
нехорошо дарить одно и то же дважды, но ведь Нина, в конце концов,
ничего не знает...
Нарядившись и ухватив игрушку, сестренка первым делом сбегала
показаться маме. Согревшись в похвалах, снова спустилась на веранду.
Немного смутилась под чужими взглядами, пробежала туда-сюда и наконец с
облегч
...Закладка в соц.сетях
