TALATAEV

сторінка №4

...
возвращающихся к жизни вечной.
— Наверное, это будет Каммерер, как старший по званию и чинам... --
сказал Уно. — Хотя я бы лично вручил это право Корнею Яшмаа, как
единственному, кто здесь действительно может иметь причины обижаться на
вас... Моральная компенсация, так сказать... Правда — я одного боюсь.
— Чего же, Уно?
— Ну воскреснут же не только хорошие люди, но и всякие там убийцы,
насильники и маньяки! От них же вновь житья не станет?
— Во-первых, бессмертному убийцы вроде как и не страшны, верно? А
во-вторых, можешь мне поверить — они станут совершенно другими, ведь они
будут знать не только то, что знали они, но и то, что испытывали их
жертвы... А сколько людей были б добрее и чище, просто прочти они вовремя
хорошую книгу или встреться с другим человеком... Теперь они будут знать и
эти книги, и мысли хороших людей... Все станет другим, совсем другим для
них...
— И Рудольф Сикорски воскреснет?
— И Сикорски.
— И Рэба?!
— Видишь ли, Уно, это будет несколько затруднительно...
— Но почему, вы же говорили, что это для всех одинаково!
— Я и не отказываюсь от своих слов... Просто сложности возникают,
когда один и тот же человек жил одновременно в разных телах, пользующих
общую душу... Тогда он воскреснет, воскреснет вместе с остальными, но — в
одном теле, в том, в котором ему более понравилось при жизнях... Так что
тело Рэбы не приглянулось его владельцу.
— А кем же он будет? — осторожно спросил Уно.
— Я-то думал — ты догадался... Вспомни, чем занимался Рэба? ГЛАВНОЕ
вспомни. Он всю свою жизнь ловил чертей, Дьяволов. Он и Румату считал
таковым! Как он кричал, что у того золото дьявольской чистоты! Как он
выслеживал и отлавливал землян-Прогрессоров, отстаивая по-своему свой мир и
свою власть! А теперь... Ты же помнишь, что говорил Рудольф Сикорски, тот
самый Экселенц, что всю жизнь старался отловить на Земле
Странников-Прогрессоров и отстаивал свою Землю и свою власть: "Мы --
работники КОМКОНа-2. Нам разрешается слыть невеждами, мистиками, суеверными
дураками. Нам одно не разрешается: недооценить опасность. И если в нашем
доме вдруг завоняло серой, мы просто обязаны предположить, что где-то рядом
объявился черт с рогами, и принять соответствующие меры вплоть до
организации производства святой воды в промышленных масштабах". Никого не
напоминает?
— Так он и Рэба...
— Именно! Один человек, хотя и в двух телах, да еще и рождавшихся на
разных планетах... Впрочем, есть миры, где подобным поворотом событий никого
не удивишь... Например, есть мир, где в эти самые годы Землю захлестнул
военный переворот, а все сторонники света и мира собрались на борту
космической станции "Вавилон-5" и готовятся к решительной битве с Тенями...
Так в том мире души жителей планеты Мембария уже с тысячу лет возрождаются в
земных телах... А есть мир, где какой-то взбалмошный Светлый Волшебник из
Виртуальных Земель кинул заклинание на серое здание, похожее на казарму, и
угодил им в школу, и с тех пор когда эти школьники засыпали, их души
возрождались в Виртуальном Мире и действовали там... Так что переселением
душ сейчас никого не удивишь... И здесь среди рожденных будет несколько
меньше, чем среди умерших, хотя возродятся все. Возродятся... если жители
ваших планет действительно готовы к этому...
— Каммерер, наверное, уже речь готовит... — Уно встряхнул головой, и
прядки его прически разлетелись в стороны... — А я бы, наверное, засмущался
бы... А скажи — людены тоже станут Странниками?
— Нет, Уно...
— Но это... Это же несправедливо! — выкрикнул мальчишка. — Почему
одни обретут бессмертие, а другие — нет? Чем прогневили вас людены — тем,
что пошли не вашим путем?!
— Нет, Уно... Они не прогневили... И никто не отказывает им в
бессмертии. Просто людены — не люди, они — совершенно другая цивилизация.
Да, они имеют с людьми Земли общих предков, но они уже сколько лет идут
своим путем, непохожим на ваш... Если кто из люденов возжелает
присоединиться к Странникам — мы никому не откажем, а учитывая, что людены
— цивилизация единиц, а не сообщество, то готовы рассмотреть каждого
поотдельности, стоит им только пожелать... Но ведь сами-то они этого не
хотят, Уно, их вполне устраивает их нынешний Путь... Всему свое время...
Возможно — когда-нибудь и они придут в какой-нибудь янтариновый город, чтоб
обратиться к нам... И мы выйдем навстречу...
— Вы... Ваш дар бессмертия — как спасение от старого, очень старого
зла... Когда-то у нас в мире ученый и лекарь Будах написал такие строки:
Теперь не уходят из жизни,
Теперь из жизни уводят.

И если кто-нибудь даже
Захочет, чтоб было иначе,
Бессильный и неумелый,
Опустит слабые руки,
Не зная, где сердце спрута
И есть ли у спрута сердце...
А теперь — благодаря вам вернутся все, кого увели насильно, вернутся,
чтобы допеть, долюбить, дорадоваться жизни...
Странник взглянул в глаза мальчишке из Арканара. Сказал задумчиво:
— Сколько миров, а боли все схожие... Когда-то в моем мире один
хороший человек написал такие стихи:
Мы все сиротеем на нашем пути,
Закон расставаний царит над планетой.
Дай, Боже, нам в будущей жизни найти,
Кого потеряли мы в этой.
За миром галактик и звездных зарниц
Даруй нам, о Господи, с милыми встречу:
Ведь память о них не имеет границ
И голос любви нашей вечен.
Тогда это был лишь крик души... А спустя века, уже после Рокласовского
Кризиса, наш представитель впервые встретился со Странниками... И затем,
войдя в Союз Странников, мы действительно встретились с теми, о ком
скорбели, кого лишь мечтали вновь увидеть... Но я с ужасом думаю: а что было
бы, не пожелай тогда наша Земля присоединиться к Странникам? Ведь тогда так
и остался бы главной силой мира Закон Расставаний...
— Ты боишься, что...
— Да, Уно, да... Я слышу споры на Земле, слышу их у тебя на родине...
У вас есть те, кто кричат, что нельзя дать вторую жизнь тем, кто убивал их
дедов и прадедов. На Земле изобретают аргументы потоньше, поразнообразнее,
но суть-то их от этого не меняется... Боюсь — оба ваши мира решат
отказаться... Ну — ничего страшного, не расстраивайся, Уно. Когда-нибудь
ваши миры, может быть, и надумают... И если это будет позднее, чем... лет
так через сто-двести, то ты все равно воскреснешь... И Антон-Румата... И
остальные... Ты все равно увидишь бессмертную жизнь, стоит лишь подождать...
— Они боятся, что с восставшими из мертвых восстанут и похороненные,
как казалось, навсегда, тайны, — вздохнул Уно. — Они как испуганные
ребята, обманувшие кого-то и боящиеся, что их обман вдруг раскроется...
Боюсь, что так будет и дальше, и никогда, никогда не наступит светлый
момент, если даже среди Полдня есть те, кому есть что скрывать...
— Ты говоришь, будто слышишь их слова и их мысли...
— Но... я их действительно слышу!
— И давно это у тебя... так? — осторожно спросил Странник.
— Нет, минуты... А что?
— Да так, ты мне просто напомнил одного человека, жившего совершенно в
другие времена... Но — нет... Видимо — показалось...
— А он был... из нашего мира?
— Не уверен... Давно это было... Под Хармонтом... Да ладно, забудь, я
же говорю — показалось!..
— Эх, вляпались мы, как ракопаук в янтарин! — до неприличного громко
сказал вдруг Загорский. — Наши бюрократы, как всегда, на высоте! Собирается
Всеобщий Совет, готовится совместное заседание всех трех КомКонов и
скоропостижно реанимировавшейся ГСП! Не знаю, как там покойнички вообще, но
одного вы уже воскресили — Группу Свободного Поиска! Похоже — только они и
готовы ратовать за ваше предложение! Остальные пока сомневаются, будут
заседать, взвешивать все "за" и "против"... Кстати, Мак, мне жутко
интересно, как это Второй и Третий КомКоны собираются заседать без своих
шефов! Или они будут ждать нашего возвращения на Землю, а?
— Похоже — без нас им только удобнее спорить! — буркнул в ответ
Каммерер. И отвернулся, уставившись в тусклую желтизну стены.
Уно вскочил и выкрикнул, не столько к присутствующим, сколько к
аппаратуре Загорского, стараясь докричаться до землян:
— Ну нельзя же так! Зачем вновь ссылаться на Бромберга? Что значит
"Человечество будет разделено на две неравные части по неизвестному нам
параметру, причем меньшая часть форсированно и навсегда обгонит большую, и
это свершится волею и искусством сверхцивилизации, решительно человечеству
чуждой."?! Сколько можно наслаждаться этим непостижимым понятием чуждости?
Раньше лепили его к люденам, сейчас вообще еще сами толком не понимаете, к
чему это цитируете! Зачем прикрывать свои мелкие боязни громкими словами,
претендующими на правильность, как Рэба на ангела?! Что значит "Неторопливо
обсудить, взвесить все за годик-другой?!" Ведь каждый в душе за жизнь
вечную, но почему-то готов отказать в ней другому, кого считал своим врагом
или просто противником! Ну почему, почему на все готовы ввести ограничения?!
Ведь если счастье — то оно должно быть для всех, даром! Его нельзя дарить
одним и отнимать у других!

Странник как-то странно посмотрел на Уно и мотнул головой, словно
отгоняя наваждение.
Арканарский мальчишка с досадой плюхнулся рядом, прямо на пол, и зло и
растерянно сказал, ни к кому не обращаясь:
— Не пойму... Не могу их понять... Высокое и низменное — в одном
сплаве...
Он замолчал, и тишина висела в зале минут десять... Тем временем,
повинуясь воле Странника, часть стен превратилась в экраны, транслирующие
заседания с двух планет-кандидатов... Глупые, пустые заседания...
Уно отвернулся от изображения.
— А как все началось бы, если бы наши миры согласились, а? Расскажи?
Просто любопытно: а то вряд ли я увижу, как все это будет по-правде.
— Сперва я поставил бы посреди зала Шар, — сказал Странник. И,
повинуясь ему, посреди зала возникла рыже-золотистая сфера. — А затем тот,
кто возьмет на себя ответственность объявить Принятие и Воскрешение,
коснется этого Шара, запуская Музыку Миров, Музыку Мироздания... И
произнесет слова, которые встретят воскресающих... Скорее всего — слова из
какой-то местной религии, приличествующие моменту... Произнесет... Произнес
бы... Кажется — ваши миры хотят отказаться...
Странник сделал жест, желая убрать Шар, от которого в спешке отсели все
остальные, едва он появился, но Уно остановил его.
— Подожди... Я, кажется, уже видел этот Шар... Воспоминания смазанные,
как плохо запомнившийся сон... Я бежал в какой-то карьер, громко щелкая
каблуками и все боясь, что в такой обуви сорвусь и полечу вниз, и что это
будет неприлично... А внизу лежал Шар. Этот самый, или точно такой же... Я
был уверен, что он выполнит любое желание. Любое-любое... Я бежал к нему и
кричал во весь голос, чтобы он услышал меня... Кричал, и голос отражался
откуда-то и возвращался ко мне моими же словами: "Счастье для всех!..
Даром!.. Сколько угодно счастья!.. Все собирайтесь сюда!.. Хватит всем!..
Никто не уйдет обиженный!.. Даром!.. Счастье! Даром!.." Я бежал к Шару, а
потом что-то подняло меня в воздух, скрутило... Было очень больно, но я
понимал, что это надо стерпеть. Ведь чтобы всем стало хорошо — кому-то
должно стать очень плохо. Так пусть одному, пусть мне... Как еще раньше, в
одном очень счастливом городе, где я видел, как все жители живут счастливо и
радостно лишь оттого, что мне в моем подвале плохо и неуютно... А потом я
увидел, как с моей ноги сорвался башмак, и почему-то полетел не вниз, а
вверх, в пыльное небо... И тогда меня скрутило так, что я все забыл от
боли... И очнулся уже в Арканаре... А все это вспоминал, как сон. Выходит --
не сон, а, Странник?
— Не сон... Тогда тебя звали Артур Барбридж... Это и было под
Хармонтом... Значит — не показалось... Но я и не думал, что в Омеласе --
это тоже ты... Может — и малыш Тробо — твоя жизнь, одна из многих?
— Это когда злой колдун развалил норку, и пришлось скитаться по свету,
ища справедливости? Кажется, я читал когда-то такую сказку...
— Уно, Уно... Сколько же сюрпризов в тебе, малыш... — совсем как
Румата сказал Странник. Он казался настолько удивленным, что совершенно
позабыл про Шар.

Прошло какое-то мгновение, и вдруг Уно вновь вскочил. Громко и звонко,
напористо и торжественно выкрикнул:
— Я понял! Вы просто боитесь взять ответственность на себя! Каждый
ищет бессмертия, счастья, полноты жизни, но хочет в случае неудачи иметь
того, на кого можно сказать, что это он виноват. Ну что же — должен найтись
кто-то, кто возьмет ответственность на себя!
Уно отвернулся от камер Загорского и, взглянув на Странника, сказал:
— Извини, может, это не по правилам, но я это сделаю!
И с этими словами он положил руку на золотой Шар. Повернулся к камерам.
— Если Вы ищете, кого потом можно обвинить — знайте: меня! Я беру на
себя ответственность этого решения, ведь я знаю, чувствую, что в душе каждый
из вас стремится к счастью. Так пусть оно будет — для каждого! Для всех!
Навсегда!
Странно колыхнулось Пространство, и из ниоткуда полилась тонкая,
хрупкая мелодия, дарующая Свет...

x x x

В Союз Странников входили две новые планеты. Входили не младшими, но
равными среди равных. И Слова говорил тот, кто первый посмотрел на
Странников по-человечески. И среди сияния и Музыки Мироздания, немного
смущаясь, Уно произнес:
— Приветствую. С возвращением в мир живых!

Записи привел в читабельный вид Владимир Талалаев,
бывший Прогрессор князь Артагорт дол-Эндорский,
ныне — Странник Дороги.