Жанр: Электронное издание
STARTREK
... пограничных районов
космоса, а вовсе не для Квадрата Зеро - здесь такие проблемы со связью
были просто невозможны. А значит, дело ухудшается с каждой минутой.
- Сколько времени нет связи? - спросил он.
- Насколько я знаю, целый день. - Очевидно, Маккой не понимал
серьезности положения, потому что продолжал весело посматривать по
сторонам и в особенности вниз, в центральный зал ресторана.
- Э-э, капитан Кирк, - несколько нерешительно подал голос Нэнси, -
сегодня, примерно в полдень, я был в студии новостей и смотрел интервью с
одним из делегатов. Ведущий находился на Луне, передача шла "в прямом
эфире" в реальном пространстве. Я уверен, что не было никаких технических
затруднений.
- Вы полагаете, что помехи есть только на транскосмических частотах
Звездного Флота? - спросил Кирк. - А гражданские частоты свободны, значит?
- Право, я никогда не думал, что можно избирательно глушить передачи
Флота, тем более на командных частотах. - Нэнси явно быстрее Маккоя понял
всю серьезность ситуации. - Но это то, что я видел.
Кирк знал, что главный администратор говорит правду. Избирательное
глушение транскосмических частот было настолько технически сложным делом,
что подобную возможность никто даже в расчет не принимал. В обычных, очень
редких случаях, в этих спокойных секторах пространства либо нарушались все
каналы связи, либо ни один. Однако разгадать эту загадку можно было,
только находясь в командном отсеке крейсера, а пока следовало выяснить еще
один вопрос.
- Мистер Нэнси, - спросил Кирк, - ваши "источники" не знают ничего об
обстановке на других звездолетах, доставлявших лауреатов на Приму?
- Это было первое, что я попытался выяснить, когда узнал о событиях
на "Энтерпрайзе". Правда, связь с другими кораблями тоже прервана, но
точно знаю, других подобных примеров нет. Три звездолета летят с
уменьшенными экипажами, но в нашем секторе это нормально. Многие в это
время используют возможность сойти на берег или на землю, это уж как вам
угодно называйте. Однако то, что сейчас происходит, случилось только на
вашем корабле и на нашей базе.
- Ну, по крайней мере есть за что зацепиться, - решил Кирк. Считай
половина проблемы решена, если сначала правильно определил, какую именно
проблему следует решать. Он окликнул Маккоя:
- Есть предложение, доктор? Эй, док!
Маккой, словно очнувшись, повернулся к столу.
- А, Джим? Ты что-то сказал?
- Да мы тут все кое о чем говорили. Что ты еще можешь нам сказать
такого, чего мы не знаем? - Кирк посмотрел вниз, куда перед этим было
приковано внимание Маккоя. Увидев, что над платформой транспортации вновь
появилось свечение, он поинтересовался:
- Уж не ответ ли на все наши вопросы собирается возникнуть там внизу?
Маккой загадочно улыбнулся.
- Ну это смотря, как на это посмотреть. Во всяком случае, это ответ
на некоторые вопросы.
Вслед за этим поле транспортации начало густеть, и капитан узнал
красную рубашку Скотта. Маккой замахал ему, инженер, махнув в ответ,
направился к друзьям наверх. Кирк взглянул на Миру; она сидела,
уставившись в свой бокал с вином и сжав его так, словно только эта хрупкая
посудинка могла удержать ее на поверхности астероида
Первым желанием Кирка было спросить у Маккоя, за каким чертом он
организовал этот сюрприз в такой неуклюжей манере. А в том, что это именно
он устроил, капитан не сомневался. Единственным что удержало Кирка от
вопроса, было нежелание смущать Миру. За столом воцарилось неловкое
молчание, во время которого снова возник служитель и накрыл пятый прибор.
Наконец Скотт поднялся на балкон, но вид у него при этом был такой
взволнованный, что Кирку его даже жалко стало; он своего инженера еще
никогда таким не видел. Мира, по-прежнему, не отрываясь, смотрела на дно
своего бокала, словно ее притягивала какая-то сила. А когда наконец
оглянулась, в ее взгляде читалось нечто такое, что должно было остановить
Скотта еще на дальних подступах к столику. Однако он подошел, кивнул
капитану и доктору, проигнорировал Салмана Нэнси и совершенно потерянно
посмотрел на Ромэйн.
Молодая женщина стала медленно вставать из-за стола.
Заметив ее движение, Кирк откинулся назад и осуждающе посмотрел на
Маккоя, но доктор все свое внимание обратил на Миру и Скотта.
- Привет, Мира, - наконец смог сказать звездолетчик, и Кирк
посочувствовал инженеру. Бедняга, похоже, совершенно не представлял, как
встретит его любимая женщина.
Ромэйн попыталась что-то сказать в ответ, но вместо этого только
судорожно выдохнула, посмотрела вниз, затем на капитана "Энтерпрайза",
снова на Скотта и, отодвинув свой стул, вышла из-за стола и сделала шаг
вперед. Но это мог быть и шаг навстречу Скотту и шаг к выходу из
ресторана, который тоже находился в том же направлении. Казалось, все
вокруг в напряжении замерли.
Молодая женщина остановилась рядом с инженером двигательных установок
"Энтерпрайза" и посмотрела на него долгим, внимательным взглядом. Глаза ее
подозрительно заблестели в мягком освещении ресторана, и Кирк заметил, что
его подчиненный находится примерно в таком же состоянии.
- Чтобы ты провалился, Скотти! - внезапно тихим голосом произнесла
Ромэйн и вдруг, подняв руки, обняла его и поцеловала в губы.
Маккой качнулся вперед, улыбаясь во весь рот,
- Ну, видели? - самодовольно спросил он и потянулся к своему бурбону.
Ухура была в бешенстве. Не просто раздражена из-за того, что
находилась всего в нескольких сотнях километров от лучших языковых
лабораторий Федерации и не могла до них добраться, а именно взбешена, так
как ей приходилось по-прежнему дежурить на своем посту. Ее даже не так
расстраивала необходимость выполнять приказы лейтенанта Абрананда, хотя,
наверное, проще было бы подчиняться дрессированной обезьяне, и наплевать
было, в общем-то, на три собственных ногтя, которые она сломала только что
на панели коммуникационного поста, пытаясь наладить связь. Ухуру буквально
бесила коммодор Вулф. Пусть бы она самоупорствовала у себя на Звездной
Базе. Пусть давала бы там волю, своим отвратительным капризам и строго
официально относилась к своим подчиненным.
Экипаж "Энтерпрайза" обладал достаточным терпением, чтобы вынести
произвол десяти подобных коммодоров. Однако управлять подобным образом
экипажем - невозможно.
Люди на крейсере требовали к себе уважения и не терпели деспотизма.
Кирк и другие офицеры принимали подобную аксиому без колебаний, тогда как
Вулф, похоже, ничего этого не понимала. И последствия подобного
непонимания не замедлили сказаться.
Загадочное исчезновение горячей воды в каюте коммодора было только
первым залпом начавшейся войны. Ухура не сомневалась, что коммодор не
сможет продержаться на борту "Энтерпрайза" слишком долго.
- Когда вы наконец закончите? - пролаял за плечом Ухуры лейтенант
Абрананд. Вздрогнув от неожиданности, офицер по линиям связи чуть не
саданула с ненавистью по блоку микросхем, который вот уже минут пять
пыталась вставить в предназначенное для него гнездо.
Можно было бы, конечно, сказать этому лейтенантишке, что он ее
испугал, но Ухура не желала, чтобы тот думал, будто она обращает на него
хоть какое-то внимание, и поэтому промолчала. Подчеркнуто неторопливо и
аккуратно она еще раз вытащила крохотный блок и вежливо ответила, не
удостоив Абрананда взглядом:
- Еще две-три минуты, и я попробую подсоединить эту штуку.
Девушка вновь с головой ушла в работу, пытаясь опять с самого начала
воссоздать схему фильтрования транскосмических частот, однако лейтенант не
дал ей сосредоточиться.
- А я-то думал, что эти звездолеты, подлинные произведения искусства,
- вякнул он снова.
- Ну, и почему же вы решили, что это не так? - спросила она,
осторожно прикрепляя тончайший соединительный проводок к квадратному
кубику прерывателя и стараясь не обращать внимания на жестикуляцию
Абрананда, который размахивал рукой прямо у ее глаз.
- Да вот, взять хоть эти ваши контурные деки, - презрительно ответил
он. - На любом крейсере, даже на какой-нибудь двадцатилетней развалине,
уже давно существуют микропроцессоры, заменяющие все оборудование на вашем
мостике и размещенные в центральном компьютере размером не более каблука
на моем ботинке. Такой компьютер самостоятельно может переналадить любую
схему, а если понадобится, то и перепроектировать ее, а тут
герои-звездолетчики вручную чинят испортившуюся панель. - Абрананд
презрительно фыркнул.
- А скажите мне, лейтенант, - спокойно отозвалась Ухура, соединяя
вход модулятора с декой и включая сигнал проверки системы. - Вы
когда-нибудь видели "двадцатилетнюю развалину" после того, как на скорости
в семь вопр она получит заряд из широколучевого дезинтегратора Клингонов?
Индикатор на входе налился зеленым светом. Схема была готова к
работе.
- Крейсеры не могут двигаться на такой скоростью, - осторожно, словно
опасаясь подвоха, ответил Абрананд.
- А вот наш крейсер может, мистер. И взрыв дезинтегратора с такой
скоростью затормозит его так, что все квантовые микропроцессоры просто
выйдут из строя, потому что их молекулярные решетки разрушатся.
Ухура встала со своего поста и насмешливо посмотрела на лейтенанта.
- Знаете, что после этого будет с вами?
Абрананд покачал головой.
- Вы будете сидеть вокруг своего дырявого, как губка, компьютерного
комплекса и ждать, пока Клингоны возьмут вас голыми руками. - Теперь она
уже открыто и торжествующе улыбалась.
- Вот поэтому-то мы, "герои-звездолетчики", и предпочитаем иметь
схемы достаточно крупные, чтобы они оставались после сброса скорости теми
же самыми, чем были до ее набора. А если вдруг случится возгорание, или
они подвергнутся враждебному излучению, или просто кто-нибудь прольет на
них кофе в двух тысячах световых лет от ближайшей базы, то мы можем
отремонтировать практически каждую схему самостоятельно. Вот это я и
называю подлинным произведением искусства.
Ухура толкнула свое кресло в направлении лейтенанта, собираясь
опуститься на колени, чтобы подключить контурную деку к пульту, и добавила
ехидно:
- Если вы, конечно, понимаете, о чем я говорю.
Абрананд проворчал что-то неразборчивое, но от дальнейших замечаний в
адрес конструкционных особенностей крейсера воздержался.
Вставляя деку на место, Ухура сломала себе четвертый ноготь. Нет,
конечно, кое-какие улучшения требуется внести и в конструкцию их
"Энтерпрайза", однако она не собирается говорить об этом, пока Вулф и ее
громилы находятся на борту.
Наконец инженер по связи снова села в свое кресло и слегка
расслабилась. Интересно, сколько еще раз Вулф будет требовать от нее
сделать что-нибудь, чтобы все же пробиться через эти странные помехи,
заглушившие практически все частоты связи. Ухура подключила наушники -
легкое в ремонте древнее приспособление для дополнительного прослушивания
- и нажала продолговатую кнопку Первое время она даже ушам своим не
поверила - частота работала! Помех не было!
- Коммодор Вулф! - позвала Ухура по внутрикорабельной связи.
Компьютер крейсера, содержавший в памяти ее голос, тут же просканировал
служебное расписание, обнаружил, где в это время находится коммодор, и
соединил с нею инженера по связи раньше, чем она успела сказать, кто
коммодора вызывает.
- Вулф слушает, - послышался ответ.
- У меня есть чистый канал, коммодор, - доложила Ухура, затем нажала
ключ позывных, и в пространство понесся автоматический сигнал тревоги,
который приказывала в первую очередь послать Вулф. А инженер уже говорила
в переговорное устройство:
- Вызываем адмирала Комака, вызываем адм...
Высокочастотный пронзительный визг в наушниках прервал ее на
полуслове, и транскосмический канал связи вновь оборвался.
- Лейтенант, что происходит? - спросила Вулф.
- Чистый канал заблокирован, коммодор. Как только я начала передачу,
вновь появились помехи. Наверняка, кто-то делает это преднамеренно!
Ухура услышала, что Вулф глубоко вздохнула.
- Очень хорошо, лейтенант. Сейчас я приду на командный пост.
Передайте рулевому и на двигательную палубу, чтобы приготовились к старту.
Я хочу на восьми ворпах перескочить за пределы помех, передать наше
послание и вернуться до того, как кто-нибудь заметит наше отсутствие.
Ухура оглянулась только для того, чтобы увидеть растерянные лица двух
младших офицеров на посту контроля за силовыми установками и на рулевом
посту. Сегодня на вахте она была единственным старшим офицером, да и то
только потому, что требовалось ее присутствие для налаживания связи.
- Знаю, знаю... - успокаивая, кивнула им она.
- Что вы знаете? - спросил Абрананд, подозрительно посматривая на
звездолетчиков.
- Знаю, что система аннигиляции вещества отключена для проведения
ремонтных работ. И корабль нельзя подготовить к движению на ворп-скоростях
раньше, чем через сутки.
Она повернулась к офицерам на рулевом и двигательном постах и
сказала:
- Все нормально. Это не ваша вина, что коммодор не знает положения на
крейсере, которым берется командовать!
И Ухура снова сладко улыбнулась Абрананду. Можно было поклясться, что
офицера безопасности начали тревожить ее замечания, поскольку их, даже при
желании, никто не смог бы назвать вежливыми.
В этот момент двери лифта распахнулись, И на мостике появилась Вулф и
капитан андорской охраны Фарл. Ухура поняла, что в сложившейся ситуации
никто не отважится первым сказать коммодору о состоянии двигателей,
поэтому она встала навстречу начальству и сама сообщила, как обстоят дела.
Коммодор ответила такими словами, которые Ухуре довелось слышать только
однажды в своей жизни, когда на ее глазах загорелись штаны у одного
орионского купца, засунувшего в карманы целую пригоршню горючих жемчужин
со Спикана. Инженера по коммуникациям изумило, что коммодор, оказывается,
знает такие слова, хотя и огорчало, что пришлось их выслушивать.
- Ну ладно, лейтенант Ухура, приказываю вам выяснить, есть ли на
станции другие транспортные корабли и могут ли они двигаться на
ворп-скоростях! Кроме того, доложите мне, какая у них предельная скорость
и радиус действия! - Вулф несколько мгновений смотрела на Ухуру, что-то
обдумывая, а затем резко спросила:
- Ну, чего же вы ждете, лейтенант? Это приказ!
- Есть коммодор! - четко, но без всякого энтузиазма, ответила Ухура.
Резко развернувшись на стуле, она включила приемные частоты на приборной
панели, и вдруг изумленно воскликнула:
- Коммодор!!!
Прямо перед ее глазами настойчиво мигал красный огонек индикатора
вызова.
- Это же транскосмическая связь!
Ухура включила контроль за приемом и мгновенно раскодировала сигнал.
- Это от Командования Звездного Флота, - добавила она с еще большим
изумлением.
- Выводите на экран, лейтенант! - приказала Вулф и уселась в кресло
капитана. А Фарл и Абрананд почтительно разместились по обе стороны от
нее.
Ухура быстро перевела передачу на главный экран и, обернувшись,
заметила, что знакомое изображение астероида, на котором располагалась
Прима Мемори, погасло.
"Ну, наконец-то! - с облегчением подумала она, увидев на экране
знакомое лицо адмирала Комака. - Наконец появился хоть кто-то, кто сможет
объяснить, что происходит".
ГЛАВА 15
- Нэнси: ВЫ В НЕЙРОСФЕРЕ С ВОСЬМЫМ.
Голос из динамика оказалось легко узнать. Это был действительно
Изыскатель-Восемь. Нэнси бросил осторожный взгляд на Ромэйн, сидевшую
рядом с ним в кабине межпространственной связи, затем спросил:
- Открыт ли для доступа Изыскатель-Шесть?
Как и в прошлый раз Восьмой выступал от имени Шестого, хотя Нэнси с
большим удовольствием разговаривал бы с искусственным интеллектом, имеющим
более человеческий голос.
- Нэнси: Вы в Нейросфере с Восьмым.
- Очевидно, Шестой вне досягаемости, - пробормотал Нэнси Мире. Она не
ответила, да и он сам не ждал ответа. Девушка все еще была под
впечатлением встречи с мистером Скоттом, которая произошла менее часа
назад. Нэнси страшно не хотелось просить ее пойти с ним в Бункер
Межпространственной связи, но, после того как Кирк рассказал им обо всем
происшедшем на "Энтерпрайзе", он еще сильнее, чем прежде, почувствовал,
что необходима помощь Изыскателей.
Он кашлянул, прочищая горло и готовясь к самой трудной части
разговора:
- Как Главный Администратор этой научной станции, я прошу, чтобы этот
разговор оставался в тайне и происходил без присутствия Гарольда.
Реакция Изыскателя Восьмого была мгновенной. Гарольд, сидевший
согнувшись в консоли межпространственной связи, внезапно вздрогнул всем
телом и отдернул свои полуметаллические пальцы от контактных гнезд.
Главный из посредников повернулся к Нэнси и возмущенно закричал:
- Вы заходите слишком далеко!
На его полубритой голове то ли от страха, то ли от напряжения
выступили крупные капли пота. Они потекли по лицу, отражая созвездия
контрольных огней, сиявших в Бункере.
- Ваш мир там! - Он махнул своей серебристой ладонью вверх, туда, где
в непроглядной темноте терялся потолок Бункера. - Изыскатели - наши! Мы
понимаем их, вам это не дано!
Нэнси даже ушам своим не поверил. Он не ожидал, что кто-то из команды
посредников может быть способен на такие эмоции. Очевидно, он недооценил
глубину привязанности посредников к Изыскателям, которых они обслуживали.
- Сожалею, Гарольд, - подала голос Ромэйн, - но, как главный
технолог, должна сообщить вам, что мистер Нэнси действует в пределах
инструкций и пользуется моей полной поддержкой.
Нэнси перевела взгляд с Ромэйн на Гарольда и увидел, что глаза
посредника загорелись, как огни на консолях, безумным, лихорадочным
блеском.
- Гарольд, у тебя нет выбора, - спокойно сказал Сэл. - Не заставляй
нас применять следующие пункты инструкции.
Вдруг у себя за спиной Нэнси услышал тяжелые шаги. Он обернулся и
увидел у входа в кабину еще двух человек из команды посредников. Один из
них казался еще совсем подростком. Он заплел свои волосы так же, как и у
Гарольда. Ногти мальчика были пока нормальными, но на его левом виске ясно
виднелась накладка черепного стимулятора - первый шаг на пути превращения
человека в машину.
Вторым посредником была пожилая женщина с полностью обритым черепом,
покрытым изящными полосками серебристого сплава. Вначале Нэнси принял эти
полоски за простое украшение, однако затем догадался, что видит
микропроцессорные схемы.
Когда женщина заговорила, ее голос, невыразительный и металлический,
раздался из маленькой серебристой коробочки, прикрепленной к шее.
- Гарольд. Нам сообщили. Тебе придется согласиться. Пожалуйста,
пойдем с нами. - Она протянула ему руку, и Нэнси внезапно подумал, что
этот человеческий жест сделала женщина, уже наполовину превратившаяся в
машину.
Гарольд неохотно встал и направился к своим коллегам. Во всей его
походке, в опущенных плечах чувствовалась горечь поражения и потери. У
выхода из кабины он остановился, оглянулся на мерцающие огни панели, а
затем посмотрел на Нэнси.
- Мы любим их, - сказал он. - И они любят нас.
Но поняв, что не сможет объяснить как следует, во что вмешивается
Нэнси, посредник резко отвернулся и вышел. Нэнси ощутил, как у него от
слов Гарольда по спине пополз холодок.
- Это правда? - импульсивно спросил он Изыскателя. Если машина может
любить, то что же тогда значит - быть человеком?! - Вы их любите?
- Нэнси: Мы любим проводников. Что вы хотите обсуждать?
Нэнси посмотрел на Ромэйн и тихо сказал:
- Ну что, вот так просто? Искусственный мозг испытывает любовь, и
теперь ему задавать следующий вопрос? Ты слышала когда-нибудь о чем-либо
подобном?
Ромэйн пожала плечами:
- Ни о чем подобном я не читала. Но, в конце концов, мы же не можем
знать, как они используют это слово. Может быть, оно для них просто
термин, обозначающий удобство работы с посредниками, и так они
обеспечивают посредникам максимальный комфорт.
- А для чего им это?
- Ну, если посредники чувствуют себя хорошо, то они тогда, возможно,
работают эффективнее... Я не знаю, Сэл...
Нэнси видел, что Ромэйн до сих пор взволнована из-за встречи со
Скоттом. Пожалуй, он поторопился: вопрос о любви машин был сейчас явно
некстати. Он поспешно вернулся к разговору с Изыскателем.
- Восьмой, вам известно о военном положении, которое введено на этой
научной станции?
- Нэнси: Да.
- Известно ли вам также о том, что Альфа-тревога объявлена и на
звездолете "Энтерпрайз"?
- Нэнси: Да.
- Связана ли тревога на "Энтерпрайзе" с тревогой на Прима Мемори?
- Нэнси: Все вещи на определенном уровне связаны между собой.
Определите точнее структуру вашего запроса.
Нэнси немного подумал. Помнится, в прошлый раз у машины не было
проблем с определением смыслового значения слов. Ну ладно, раз она может
любить, то может, наверно, и плохое настроение испытывать.
- Связаны ли эти тревоги общей военной или политической причинами.
- Нэнси: Да.
- Пожалуйста, опишите в общих чертах причины объявления тревоги.
Прежде чем изыскатель дал ответ, наступила странная пауза, и Нэнси
показалось, что искусственный мозг вообще решил не отвечать. Однако ответ
прозвучал:
- Нэнси: Обсуждение относящихся к делу причин объявления тревоги
требует оглашения информации, считающейся секретной. Такая информация
считается для вас доступной и находящейся в пределах вашей компетенции.
Однако, согласно инструкциям Звездного Флота, требуется произвести
положительную идентификацию. Пожалуйста, подойдите к консоли
межпространственной связи.
Нэнси с готовностью встал и потянул к себе кресло Гарольда.
Наконец-то он, кажется, нашел хоть одну нить в этом запутанном лабиринте
загадок. И тут вновь раздался голос Изыскателя:
- Ромэйн: вы в Нейросфере с Восьмым. Пожалуйста, подойдите к консоли.
- Мира подошла и стала рядом с Нэнси.
- Нэнси, Ромэйн, приготовьтесь к идентификации. Пожалуйста, поместите
ваши правые руки в контактные гнезда межпространственной связи.
Нэнси протянул руку к одной из шести узких впадин на консоли,
достаточно больших для человеческой ладони. Но Ромэйн остановила его.
- Изыскатель, - быстро сказала она, - у нас нет приспособлений для
контактных гнезд.
- Нэнси, Ромэйн: факт известен. Пожалуйста, поместите ваши правые
руки в консоль межпространственной связи.
- Объясните цель этого действия! - Мира по-прежнему, держала Нэнси за
руку, не давая ему выполнить просьбу Изыскателя. Выражение ее лица стало
серьезным и озабоченным, и Нэнси понял, что сейчас лучше обойтись без
вопросов.
- Ромэйн: Требуется положительная идентификация, прежде чем мы
приступим к обсуждению секретной информации.
- Проводите идентификацию по голосам. Нэнси скрестил руки на груди.
Очевидно, у Миры были серьезные причины не вставлять руки в контактные
гнезда. И он в этом не собирался с ней спорить. Тут она была главной.
Здесь она хорошо разбиралась.
- Ромэйн: Голосовые модуляции могут быть подделаны.
Мира положила ладонь на плечо Нэнси, словно прося у него помощи. Он
вопросительно посмотрел на нее, не совсем понимая, что она намерена
предпринять. Она сжала его плечо и сказала:
- Изыскатель, назовите себя.
- Ромэйн: Вы в Нейросфере с Восьмым.
- Изыскатель, вы нарушаете условия вашего контракта. Идентифицируйте
себя правдиво.
Нэнси удивленно закашлялся. Если Изыскатели могут любить, лгать и
отличать одного от другого, значит, жизнь в Нейросфере ничем не отличается
от жизни в Пространстве Информационных Источников.
Наступившая пауза была теперь еще длиннее. Нэнси даже различал, как в
динамиках что-то два раза щелкнуло, словно связь внезапно отключили, а
затем, поразмыслив, снова восстановили.
- Что все это значит? - шепотом спросил Нэнси спустя несколько
мгновений, явно не желая, чтобы его услышали.
- Это не Изыскатель-Восемь, - ответила она, внимательно следя за
огнями, бегущими по нестандартному экрану консоли. - Сначала я
почувствовала, что он опять лжет, а потом поняла, что он вообще не тот
Изыскатель, за которого себя выдает.
- Но как же ты узнала?
Ромэйн покачала головой.
- Я точно не знаю: то ли речевые конструкции, то ли еще что-то... Не
знаю. Восьмой - довольно старая личность. Еще до создания Федерации он был
корабельным мозгом на исследовательском звездолете. У него очень быстрая,
резкая речь, возможно оставшаяся от тех времен, когда приходилось
пользоваться примитивными передатчиками.
Нэнси вновь вспомнил весь, только что состоявшийся разговор с
Изыскателем.
- Да, мне тоже так показалось. Конечно, у любого другого Изыскателя
достаточно мощности, чтобы подделать любые речевые образцы.
Внезапно Ромэйн остановила его:
- Подожди-ка минутку, - Она коснулась некоторых панелей на консоли. В
следующий миг за контактными гнездами ожил экран. Нэнси тут же узнал еще
одного посредника, невысокого центаврианина, у которого голова была
покрыта неожиданно густой копной волос. А когда из экранного динамика
раздался голос, Главный Администратор заметил, что губы мужчины не
шевелятся.
- Контроль Межпространственной связи, - представился центаврианин.
- Ромэйн слушает: Шестая кабина связи. Какая сейчас нагрузка
межпространственной связи, Залан?
Глаз
...Закладка в соц.сетях
