Жанр: Электронное издание
SIMAC088
...надоело?
- Ты что, не слышал? - добавил второй. - Объявился старый
тиранозавр, шляется тут поблизости уже несколько дней. Его видели
неоднократно разные люди.
Первый часовой махнул винтовкой в сторону ворот.
- Заползай. И скажи спасибо, что живой. Если еще увижу тебя за
воротами безоружным, загоню внутрь насильно. Не серди меня.
- Спасибо, сэр, - произнес Лэтимер.
Миновав ворота, он двинулся по дорожке из дробленого
ракушечника к подъезду административного здания. Но теперь, когда он
мог считать себя в безопасности, наступила нервная реакция: колени
ослабли, походка стала неуверенной. Он опустился на скамью под
деревом - тогда задрожали руки, и, чтобы унять дрожь, пришлось плотно
прижать их к коленям.
Долго ли мне будет везти? - спросил он себя. И что, собственно,
это значит? Дом в относительно недавнем прошлом - еще куда ни шло,
но административное здание в эпоху, надо полагать, отдаленную от
современности на миллионолетия? Динозавров на Земле нет уже по
крайней мере шестьдесят миллионов лет. А трещина? Как возникла
трещина? Что она такое - естественное явление или следствие чьих-то
экспериментов со временем? Не появляются ли трещины только там и
тогда, где кто-то, используя некие засекреченные методы, подвергает
ткань времени чрезмерным нагрузкам? И можно ли говорить о времени
как о ткани? В сущности, все это не имеет значения. Какова бы ни была
терминология, для него лично она не играет роли.
Но административное здание - что это такое? Возможно ли, что по
чистой случайности он натолкнулся на штаб-квартиру проекта (или
программы? или заговора?), нацеленного на отлавливание определенных
людей и заточение их в прошлом? Пожалуй, догадка выглядела довольно
правдоподобной. Организаторы такого предприятия не стали бы
рисковать, располагая центр в своей эпохе, где их выследили бы
дотошные газетчики, или какая-нибудь правительственная комиссия. А
здесь, под слоем миллионолетий, риск практически сведен к нулю.
На дорожке захрустели шаги, и Лэтимер поднял голову. Над ним
стоял человек в спортивной рубашке и легких брюках.
- Доброе утро, сэр, - сказал Лэтимер.
- Послушайте, - спросил человек, - вы случайно не Дэвид Лэтимер?
- Случайно - да.
- Так я и подумал. Во-первых, я вас раньше, по-моему, не встречал,
а знаю я тут всех. А кроме того, охранники сообщили...
- Я прибыл около часа назад.
- Мистер Рейн хотел вас видеть, как только вы появитесь.
- Вы что, поджидали меня?
- Ну, видите ли, у нас не было полной уверенности, что вы
доберетесь сюда. Но мы рады, что вам удалось.
Лэтимер поднялся со скамьи, и они вместе подошли к подъезду,
поднялись по ступенькам. За дверью они пересекли пустой вестибюль,
проследовали по коридору, где с обоих сторон обозначались только
номера комнат и никаких имен. В одну из комнат провожатый деликатно
постучался. Послышался голос:
- Войдите!
Провожатый нажал на ручку и просунул голову в щель.
- Я привел мистера Лэтимера. У него получилось...
- Превосходно. Я рад за него. Пожалуйста, впустите его сюда.
Провожатый отступил в сторону, пропуская Лэтимера, а сам
остался в коридоре. Лэтимер оказался наедине с хозяином кабинета, а
тот встал из-за стола и пошел навстречу, протягивая руку.
- Меня зовут Донован Гейл, - сообщил хозяин кабинета и указал на
диван. - Располагайтесь. Видимо, у нас найдется много тем для
разговора.
- Я с интересом жду, что вы мне скажете, - откликнулся Лэтимер.
- Интерес взаимный, - заявил Гейл.
Они уселись по противоположным концам дивана, хотя и лицом
друг к другу.
- Итак, вы Дэвид Лэтимер. Известный художник.
- Не такой уж известный. И похоже, что теперь мне известным уже
и не стать. Однако я не понимаю, каким образом вы могли меня
поджидать.
- Мы узнали, что вы покинули дом на берегу...
- Ах, вот как вы его называете - дом на берегу?
- И мы заподозрили, что вы объявитесь здесь. Впрочем, полной
уверенности у нас тоже быть не могло. Вы не откажетесь рассказать нам,
как именно вам удалось до нас добраться?
Лэтимер отрицательно покачал головой.
- Мне что-то не хочется. По крайней мере, пока. Может быть,
расскажу позже, когда узнаю побольше о вашей деятельности. Но
сначала у меня вопрос к вам. Почему выбор пал на меня? На безобидного
художника, который всего-то старался заработать себе на хлеб?
- Вижу, вы уже сумели во всем разобраться.
- Отнюдь не во всем. И меня возмущает, когда меня рассматривают
как врага, как потенциальную угрозу для кого бы то ни было. Нет у меня
ни характера, ни мотивов для того, чтобы с кем-то враждовать. А Инид,
ради всего святого! Она всего-навсего поэтесса. Или Алиса, которая
только и умеет, что хорошо играть на рояле...
- Эти вопросы не по адресу, - заявил Гейл. - На них может ответить
Брин, если захочет, конечно. Я лишь заведую кадрами...
- А кто такой Брин?
- Он возглавляет группу оценки.
- То есть группу тех, кто решает, кого изъять и зашвырнуть в иное
время?
- Грубо говоря, да. Хотя на самом деле все гораздо сложнее. Здесь
проводится огромная работа. Чтобы выявить потенциальных клиентов,
надо прочитать тысячи газет и других периодических изданий. Провести
первоначальный психологический анализ. Потом необходимо
предпринять дальнейшие исследования в первичном мире. Изучить
потенциальных клиентов как можно глубже. Но, по правде говоря, в
первичном мире никто по-настоящему ни о чем не догадывается. Людей
просто нанимают, чтоб они выполнили ту или иную работу. Подлинный
мозговой центр находится здесь.
- Под первичным миром вы подразумеваете наше настоящее? Ваш
и мой прежний мир?
- Да, конечно. Однако вы полагаете, видимо, что первичный мир
это настоящее время, а здесь - прошлое. Вы заблуждаетесь. Мы имеем
дело не со временем, а с альтернативными мирами. Тот мир, откуда вы
прибыли сюда, во всем идентичен первичному миру, кроме одного: в
этом мире эволюция обошлась без человека. Человек здесь не появился и
никогда не появится. Здесь, где мы с вами находимся сейчас, произошло
нечто еще более удивительное. Рептилии здесь не вымерли, меловой
период не кончился, кайнозойская эра не наступала. На планете попрежнему
господствуют пресмыкающиеся, а млекопитающие остаются
на вторых ролях.
- Вы не слишком рискуете, рассказывая мне об этом?
- Думаю, что нет, - ответствовал Гейл. - Вы же никуда отсюда не
денетесь. Это относится и к любому из нас. Подписав контракт, мы
знаем, что к прежней жизни нам не вернуться никогда. Здесь мы и
останемся. Если у вас нет специальных устройств...
- Какие там устройства!
- Вы, пожалуй, привели нас в известное замешательство, - сообщил
Гейл. За все годы действия нашей программы ни на одной из станций не
случалось ничего подобного. Мы не знаем, как быть, и не знаем, что
делать лично с вами. Пока что вы будете жить здесь как наш гость.
Позднее, разумеется, с вашего согласия - мы подыщем вам работу. Вы
можете войти в штат исследовательской группы...
- Что-то в данную минуту, - сказал Лэтимер, - это меня не слишком
привлекает.
- Только потому, что вы не в курсе фактов, не в курсе грозящих
человечеству опасностей. Большинству людей в первичном мире никогда
не жилось так хорошо, как при утвердившейся ныне экономической и
общественной системе. Разумеется, существуют идеологические
различия, но остается надежда, что их постепенно удастся сгладить. Не
приходится отрицать, что на Земле до сих пор есть районы бедности. Но
их единственная надежда в том, чтобы развиваться в интересах и под
руководством мирового бизнеса. Так называемые интересы большого
бизнеса - главная и единственная надежна планеты. Если существующее
экономическое устройство рухнет, весь мир откатится к новому
средневековью. Чтобы оправиться от такого удара, понадобятся тысячи
лет, если это окажется достижимым в принципе...
- И чтобы защитить свою бесценную экономическую систему, вы
решили подвергнуть заточению поэтессу, художника и пианистку.
Гейл в отчаянии всплеснул руками.
- Я же сказал вам, что не знаю рационального объяснения! Вам
надо увидеться с Брином, если, конечно, он сумеет выкроить для вас
время. Он чрезвычайно занят...
- Легко могу себе представить.
- Он мог бы даже вскрыть файлы и познакомить вас с их Комната Лэтимера располагалась на одном из верхних этажей.
Она была просторнее и обставлена более изысканно, чем мансарда в
доме на берегу. Из окна открывался широкий вид, и пленник сразу
понял, что очертания берега здесь практически не изменились. На восток
уходило грязно-серое полотнище океана, прибой накатывал и разбивался
о такие же валуны. Но на некотором отдалении от берега в воде
резвилась группа длинношеих существ. Присмотревшись, Лэтимер
понял, что они ловят рыбу. По холмам, сбегающим к океану, там и сям
бродили сухопутные монстры-рептилии, одни небольшими сталями,
другие поодиночке. Ни одно из чудовищ не казалось несусветно
огромным - наверное, их размеры скрадывались расстоянием. А вот
деревья, по его наблюдениям, не слишком разнились от тех, к каким он
привык. Единственное, что ощущалось как отчетливо неземное, -
отсутствие травы.
Теперь Лэтимер наконец осознал, что на спасение нет никаких
шансов. Ну не смешно ли: один человек норовит помириться силами с
объединением, в распоряжении которого все ресурсы Земли и лучшие
умы планеты? Эти воротилы безжалостны и фанатичны и нагло
убеждены, что хорошо для них, избранных, то хорошо для всех. Они не
потерпят никакого противодействия, они вытравят с корнем любую
угрозу, мельчайшую, даже воображаемую... Но - пусть смешно, пусть
глупо, пусть это нелепое донкихотство, и все-таки - что он может
сделать? Хотя бы ради самоуважения, ради формального почтения к
человеческому достоинству он обязан предпринять какое-то, по меньшей
мере символическое усилие.
Еще подумалось: надо отдать им должное, люди они не жестокие,
а, пожалуй, и сострадательные. Не в пример тиранам из истории, они не
убивают своих воображаемых врагов и не бросают таковых в зловонные
застенки. Недругов содержат в наилучших возможных условиях, потакая
любым их нуждам и никоим образом не унижая. Делается все, чтобы
заключенным было уютно, чтобы они были счастливы. Все, кроме
одного: они лишены свободы выбора.
А ведь человек, заявил себе Лэтимер, мучительно боролся за эту
свободу в течение многих столетий. Свобода - это вам не какое-то
бытовое удобство, которым можно и пренебречь, от которого нетрудно
отказаться. Однако, подытожил Лэтимер, в настоящий момент все
абстрактные рассуждения совершенно бессмысленны. Настало время
познакомиться с тем и с тени, что и кто его окружает.
Парковая территория вокруг здания была обнесена оградой
высотой футов двенадцать, если не больше. Внутри была вторая ограда,
раза в три пониже. А в парке все как положено: деревья, кусты,
цветочные клумбы и трава - единственная трава, какую он встретил с тех
пор как ворвался в этот мир. Газоны были подстрижены на совесть.
Среди деревьев бежали тропинки, выложенные дроблеными
ракушками. Под деревьями царили прохлада и покой. Кое-где на
клумбах трудились садовники, вдалеке, у ворот, по-прежнему торчали
часовые, а больше на территории почти никого не было. Вероятно,
сейчас в разгаре рабочий день - посмотрим, что здесь будет после
звонка...
Тропинка круто повернула, огибая кусты в рост человека, и
Лэтимер вдруг заметил мужчину, праздно сидящего на скамье. От
неожиданности он застыл на месте, да и мужчина уставился на него с
удивлением.
А потом сказал с озорным огоньком в глазах:
- Похоже, нас с вами только двое, кому не хочется надрываться в
такой прекрасный день. Слушайте, а вы часок не беглец из дома на
берегу?
- Не стану отрицать, это я и есть. Меня зовут Дэвид Лэтимер, если
вы еще не осведомлены.
- Честное слово, - ответил мужчина, - я не знал вашего имени.
Слышал, что кто-то ускользнул из дома на берегу и объявился у нас.
Новости здесь распространяются в мгновение ока. Этот центр -
настоящая фабрика слухов. Значимых событий здесь раз, два и обчелся,
и уж если в кои-то веки что-то случится, не сомневайтесь, что
происшествие обсосут до мельчайших подробностей...
- Да, между прочим, - добавил он, помолчав, - меня зовут Хорас
Саттон. Я палеонтолог. Можете вы представить себе местечко, более
подходящее для палеонтолога?
- Нет, не могу, - ответил Лэтимер искренно.
- Прошу вас, располагайтесь на скамейке рядом со мной, -
пригласил Саттон. - По-видимому, у вас сию минуту нет каких-либо
неотложных дел?
- Нет. Никаких дел вообще.
- Превосходно. Можем посидеть немного или пройтись, что вам
больше нравится.
Волосы у Саттона были прошиты проседью, лицо в морщинах, но
в нем ощущалась какая-то моложавость, заставляющая забыть и о
седине, и о морщинах. Лэтимер уселся, и Саттон спросил:
- Ну и как вам здесь нравится? Ей же ей, славное местечко. Высокая
ограда, как нетрудно догадаться, под напряжением, а внутренний малый
заборчик оберегает дурачков, как мы с вами, от удара током. Хотя, по
правде сказать, иной раз бываешь рад-радешенек, что вокруг ограда.
Когда какой-нибудь хищник, а то и парочка учуют, что здесь гуляет
мясо, и надумают нами полакомиться, только и спасение, что забор...
- И вы палеонтолог, изучаете здесь свой предмет, так сказать, в
натуре? При других обстоятельствах вы, наверное, написали бы книгу...
- Но я и пишу книгу! - воскликнул Саттон. - Корплю над ней не
покладая рук. Здесь есть один хороший рисовальщик, он делает для меня
схемы и графики, а кроме того, в моем распоряжении есть фотоснимки.
- Но к чему все это? Кто напечатает ваш труд? И когда? Гейл
утверждал, что отсюда нет возврата, что обратно в первичный мир
никто больше не попадет...
- Это правда, - спокойно ответил Саттон. - Мы разлучены с
первичным миром. Я частенько думаю о нас как о древнеримском
легионе, несущем службу, скажем, на северных границах Британии или в
диких степях Причерноморья и сознающем, что Рима нам больше не
видать.
- Но ведь это значит, что ваша книга так и не будет опубликована.
- Нет, наверное, ее можно было бы переправить в первичный мир и
напечатать там, однако такое издание не оставит камня на камни от
секретности, окутывающей проект в целом.
- Простите, что вам известно о проекте в целом?
- Наверное, немногое. Всего-навсего его цель - заточать людей во
времени. Нет, не во времени, а - как это? - в альтернативных мирах.
- Задача перемещения из первичного мира тех, кто потенциально
опасен, это лишь малая часть замысла. Уверен, если вы подумаете
хорошенько, то увидите и многие другие возможности.
- На глубокие размышления у меня пока не было времени, - сказал
Лэтимер. - Да вообще-то ни на что времени не было. Послушайте, вы
намекаете, что эти миры можно эксплуатировать, разрабатывая их?
- Совершенно точно. Это же так очевидно и так логично. Ресурсы
первичного мира почти исчерпаны. А здесь все лежит нетронутым.
Разработка альтернативных миров не только откроет новые источники
сырья, но и обеспечит занятость, новые земли для освоения, новое
жизненное пространство. Во всяком случае, это куда более плодотворная
идея, нежели навязшие в зубах благоглупости о том, что миры для
колонизации следует искать в космосе.
- Но к чему тогда вся эта канитель с использованием
альтернативных миров для избавления от потенциальных врагов?
- Вы, по-видимому, очень неодобрительно относитесь к этой части
проекта.
- Вы, кажется, забываете, что я один из тех, кого выбрали и
вытолкнули из жизни. Все это отчетливо отдает паранойей. Да, большой
бизнес в первичном мире уже вцепился во все земные дела такой мертвой
хваткой, так закабалил большинство народов, что невозможно поверить,
чтобы кто-то мог ему угрожать...
- Однако боссы принимают в расчет и тот вариант, что опасность
возникнет в будущем, исходя из каких-то событий, имеющих место
сегодня. Они наняли целые полки психологов, исследующих все
мыслимые угрозы, армии экономистов и политологов, отслеживающих
тенденции, которые в будущем могут привести к возникновению в
обществе реакций, враждебных Большому Бизнесу. Как вам известно,
они выделили специфические профессии и людей, способствующих,
подчас помимо собственной воли, зарождению и закреплению подобных
реакций. И, насколько я понимаю, есть надежда, что, если
нежелательные тенденции удастся отсрочить хотя бы на несколько
столетий, политический, экономический и социальный климат Земли
безоговорочно изменится в пользу Большого Бизнеса. Тогда можно
будет начать эксплуатацию первых альтернативных миров. Авторы
проекта хотят иметь уверенность, что, когда дойдет до массового
переселения, им не придется поминутно оглядываться через плечо.
- Но ведь несколько столетий - срок нешуточный. Все вовлеченные
в этот проект будут давным-давно мертвы!
- Не забывайте, что корпорации способны жить в течение многих
веков. А именно корпорации - движущая сила всего проекта. К тому же
участники проекта получают немалые выгоды, вполне оправдывающие
их усилия.
- Но эти участники не могут вернуться на Землю. То есть в
первичный мир...
- И что вас заклинило на этом первичном мире! - воскликнул
Саттон. - Занятые в проекте обеспечены такими льготами, о каких в
первичном мире не могли и мечтать. Например, через двадцать лет
службы, то есть годам к пятидесяти, а подчас и раньше, вам
предоставляется широкий выбор вариантов отставки - имение в мире
бескрылых гагарок, вилла в другом мире, во всех отношениях похожем
на рай, охотничий домик в третьем мире, где разнообразие дичи и зверья
просто не поддается описанию. Разумеется, вместе с семьей, если вы
человек семейный, со слугами, с гарантированным исполнением любых
ваших желаний. Скажите, мистер Лэтимер, разве в первичном мире
можно претендовать на что-либо подобное? А ведь я перечислил далеко
не все, есть и другие возможности.
- Гейл говорил мне, что технически несложно перебросить меня
обратно в дом на берегу. Значат, между альтернативными мирами
передвигаться можно, нельзя только вернуться в первичный мир?
- Совершенно верно. Припасы для всех миров доставляются сюда,
в центр, а уж отсюда рассылаются по всем другим станциям.
- Но как? Как это делается?
- Не имею представления. Видимо, совершенно новый технический
принцип. Сперва я думал, что действуют какие-то передатчики материи,
но потом узнал, что никаких передатчиков нет, зато существуют двери.
Двери, помеченные определенным шифром. Наверное, есть доверенные
инженеры, владеющие этими кодами, но, кроме них, этого не знает
никто.
- Вы упомянули о семьях...
- Да, здесь есть и семейные.
- Но я что-то не вижу...
- Ребятишки в школе. И вообще в это время людей не встретишь.
Вот наступит час коктейлей, тогда набегут. Здесь распорядок не
меняется, почти как в загородном клубе. Потому-то я и люблю вставать
пораньше. Ни на кого не напорешься. Весь парк в моем личном
распоряжении.
- А ведь, похоже, вам здесь нравится...
- Скорее, я ничего не имею против. Во всяком случае, это лучше
той работы, какая у меня была в первичном мире. Моя
профессиональная репутация там серьезно пострадала в результате
споров с коллегами, затеянных, признаться, по глупости. Жена умерла. В
университете меня просто терпели, и то с трудом. И когда мне
предложили пристойную работу...
- Не сообщая толком, что за работа?
- Да, в общем-то, не сообщая. Но условия предлагались хорошие, и
мне было обещано, что надо мной не будет начальства и я буду вести
исследования, как мне захочется. Честно говоря, я просто вцепился в
такое предложение.
- А потом вас ожидал сюрприз.
- Что было, то было. Ушло изрядное время, прежде чем я хоть
немного попривык к ситуации.
- Но зачем им понадобился палеонтолог?
- Вы намекаете, что алчным, циничным корпорациям
палеонтология вовсе ни к чему?
- Да, примерно так.
- Послушайте, Лэтимер, руководители корпораций отнюдь не
безмозглые чудища. Они сознают, что здесь открываются возможности
для изучения поистине уникального мира, продолжающего меловой
период, который ранее считался одной из самых загадочных вех в
истории планеты. Они видят в таком изучении свой вклад в копилку
знаний человечества. Моя книга, когда она будет опубликована,
покажет, каким был этот мир, пока не подвергся воздействию человека.
- Когда же она будет опубликована?
- Когда можно будет объявить без опаски, что открыты
альтернативные миры, готовые к колонизации. Я-то сам, конечно, книги
не увижу, но тем не менее горжусь ею. Здесь я нашел подтверждение
принципам, вызвавшим недовольство прежних моих коллег. Они
назвали эти принципы ненаучными, а на деле это их взгляды не имеют
ничего общего с наукой. Книга отомстит за меня.
- Неужели это для вас так важно? Даже после вашей смерти?
- Разумеется, важно. Даже после смерти. - Саттон посмотрел на
часы. - Наверное, уже пора. Мне только что пришло в голову - вы чтонибудь
сегодня ели?
- Нет, - ответил Лэтимер. - Я совершенно забыл о еде, а ведь я
голоден!
- В баре уже подают закуски. Это поможет продержаться до обеда.
- Еще один вопрос, прежде чем отправиться в бар. Вы упомянули,
что рептилии обнаружили способность к эволюционному развитию. В
каком направлении? Что в них могло измениться?
- Представьте себе, многое. Изменилось строение тел. Произошли
какие-то экологические изменения, а быть может, и поведенческие, хотя
ручаться за это нельзя. Откуда мне знать, как они вели себя прежде!
Некоторые из крупных хищников, вероятно, не изменились вообще. А
может, в каких-то случаях поднабрались ловкости. Добыча-то стала
пугливее и резвее, вот и хищникам приходилось становиться проворнее,
если им не нравилось голодать. Но самая удивительная из перемен -
разум. Появился один вид, насколько могу судить, совершенно новый
вид, демонстрирующий все признаки выраженного интеллекта. Но если
это интеллект, он развивается в странном направлении. Трудно сделать
какое-то определенное заключение. Стоит напомнить, что из всех тупиц,
когда-либо бродивших по Земле, динозавры не знали себе равных.
Разума в них не было просто ни на грош.
- Вы сказали, развитие интеллекта приняло странное направление?
- Постараюсь объяснить. Я вел наблюдения за этими умниками по
многу часов подряд. Я почти убежден, что они пасут стада травоядных -
я имею в виду травоядных рептилий. Они не носятся вокруг стад, как
сторожевые собаки вокруг овец, и тем не менее я уверен - свой скот они
контролируют. Какая-то группа обязательно наблюдает за стадом, и
пока идет наблюдение, стадо не разбредается, а держится кучно, как
овцы под присмотром собак. И когда настает момент перейти на новое
пастбище, стадо движется организованно. А время от времени отдельные
особи отделяются от стада и трусят в определенное место, где их
поджидают другие представители моих так называемых разумных
динозавров и без сопротивления забивают. Жертвы идут на бойню
просто безропотно. Не могу избавиться от впечатления, что эти
травоядные - мясные стада, домашний скот динозавров разумных. И еще
одно. При нападении хищников эти разумные их попросту изгоняют. Не
охотятся на них, никак их не отпугивают, просто выходят на видное
место и спокойно себе садятся. И как только хищники это видят, их
охватывает вроде бы беспричинное беспокойство, и какое-то время
спустя они уходят прочь.
- Гипноз? Какое-то умственное воздействие?
- Все возможно.
- Но это не обязательно интеллект. Это может быть простонапросто
благоприобретенный жизненный навык.
- Мне так почему-то не кажется. Они не только стерегут стада и
отгоняют хищников - они частенько сидят группами сами по себе.
Точно, как беседующие люди. Именно такое у меня создалось
впечатление - они сидят и беседуют. Никаких стадных привычек,
никаких шумных игрищ, никакой возни, ничего похожего. И, повидимому,
почти никаких физических контактов - ни хлопков, ни ласк,
ни прямых прикосновений. Словно они ни в чем таком не нуждаются.
Однако они танцуют. Какие-то ритуальные танцы, хоть и без музыки. У
них нет инструментов, чтоб извлекать музыку. И вообще никакой
материальной культуры. У них нет рук, чтобы изготовить какие бы то ни
было предметы культуры. А может, им и не нужны ни станки, ни оружие,
ни музыкальные инструменты. И в то же время очевидно, что у них есть
святилища. Места, куда они отправляются поодиночке или малыми
группами размышлять, а возможно, молиться. Мне известно одно такое
место, но могут быть и другие. Ни идолов, ни предметов поклонения.
Просто уединенное место, хотя в нем, по всем признакам, есть что-то
особенное. Они посещают его год за годом. Пробили к нему тропу и
утоптали ее за столетия. Не видно ни молитвенных бдений, ни какихлибо
обязательных ритуалов. Приходят и сидят. В самое разное время. В
этом мире воскресные службы не установлены. По-моему, они ходят в
святилище тогда и только тогда, когда у них возникает в том нужна.
- От такого просто дрожь берет, - сказал Лэтимер.
- Да, не спорю, - согласился Саттон. И опять посмотрел на часы.
- Что-то мне остро хочется выпить. А вам?
- Да, - ответил Лэтимер. - Рюмка мне, чувствую, не повредит.
Теперь, сказал он себе, я знаю гораздо больше, чем раньше. Я
знаю, как заменяют прислугу в доме на берегу и откуда поступают
припасы. Совершенно очевидно, что всем и всеми распоряжаются и
управляют из этого центра. Из первичного мира периодически
поступают товары и персонал, а все остальное решается здесь.
Что приводило в недоумение, так это позиция Саттона. Тот, по
всей видимости, был доволен своим положением и нисколько не
возмущен ссылкой в этот мир. "Они вовсе не безмозглые чудища",
заявил Саттон, намекая, что руководители проекта - рассудительные
люди, озабоченные интересами общества. Он пребывал в убеждении, что
задуманная им книга будет опубликована и реабилитирует его
посмертно. А еще, напомнил себе Лэтимер, у Инид пропали стихи, а у
Дороти - роман. Может статься, стихи и роман оценены кем-то как
шедевры, которые нельзя утратить, и уже опубликованы в первичном
мире, допустим, под псевдонимом?
А что случилось с теми кто вел исследования, приведшие к
открытию альтернативных миров, кто придумал, как достичь их
...Закладка в соц.сетях
