Жанр: Электронное издание
silets
...ика - выезжал купаться и
загорать.
Ввиду того, что Ежополь, как город южный, снабжался исключительно
теплыми вещами: валенками, тулупами, свитерами и так далее, а также
учитывая опыт опять-таки Ниццы и Ментоны, все горожане поголовно,
решительно презрев стыдливость, купались только нагишом.
А поскольку к пляжу непосредственно примыкали улицы, особо обильные
кафетериями, рынками и магазинами "Березка" для приблудных иностранцев, то
в этой части города по тротуару люд слонялся голышом с утра до вечера, как
будто праздник был у всех.
Слух о столь вольных нравах вмиг докатился до испорченной Европы, и
косяки интуристов стали прибывать с одной лишь тихой целью: удостовериться
воочию, что простота душевная на свете не иссякла.
К тому же, что приятно, голенькие ежополянки могли пленить кого
угодно.
Они и пленяли, с охотой и без разбору, при том оставаясь, как писали
в газетах, девственницами всегда и во всем, если только не случалось
какой-нибудь странной оказии.
Ну, да не случаи определяют наш быт!
Поэтому важно другое: добрые люди населяли Ежополь, и эту свою
доброту они держали крепко, в кулачке.
Поскольку знали точно: истинная доброта - как неразменный пятак:
потерять не потеряешь, а другому отдать, по слабости души, всегда есть
риск.
И лучше уж не искушать судьбу. Тем более, что искушать ее приходится
повсюду, постоянно.
Вот так в Ежополе и жили.
В городе Ежополе воровали не по-столичному, с размахом, но - с
собачьей хваткой.
Что есть - того не было никогда, даже в юбилеи.
Отцы города тем гордились.
Ибо люто воровали сами, и никто их никогда, заметьте, не ловил.
Некому было ловить.
Потому что и те воровали.
Неким чудаком и подлинным любезным гражданином достославного Ежополя
была учреждена в свое время Ежопольская масонская Финжопа - очень тайная
организация для масс.
Поначалу в название собирались ввести слово "священная", но, по
зрелом размышлении, стало ясно, что слово это автоматически содержится уже
в самом названии.
Были разработаны Устав и Правила Приема.
Устав гласил:
1. Финжопа - суть магическая формула, в которой тайно зашифрованы
основы всего бытия.
2. Член организации не вправе говорить "Все - от бога" или "Все - от
лукавого". Он обязан беспристрастно повторять "Все - от Финжопы".
3. Не Финжопа для нас, но мы для Финжопы.
4. Всякий член имеет право, войдя в Финжопу, оставаться в ее рядах до
конца дней своих.
5. Пожертвования со стороны исключаются.
6. Раз в полгода для особо отличившихся членов масонской Финжопы
устраивать званые обеды на хлеб и воду.
7. Каждый член обязан вербовать новых членов путем одалживания у оных
некоторых сумм.
8. Руководство Финжопы определяется состоянием дел членов внутри ее.
9. Регулярно издавать: "Гудок Финжопы", иллюстрированный еженедельник
"Человек и Финжопа", ежемесячное обозрение "Иностранная Финжопа", журнал
для узких специалистов "Вестник древней Финжопы", популярный журнал "Наука
и Финжопа", а также детский альманах "Веселые Финжопки".
10. Учредить день работника Финжопы.
11. Воздвигнуть памятник "Жертвам Финжопы".
12. Учредить гимн масонской Финжопы, начав его со слов: "Вставай,
Финжопой не сморенный!..".
13. Считать масонскую Финжопу величайшим завоеванием революции.
Правила приема формулировались кратко:
"Принимаются все желающие, прошедшие годичный испытательный срок в
качестве кандидатов в члены масонской Финжопы в любом из ее филиалов".
Летчик Полубабник, Герой Советского Союза, благополучно приземлился
ниже уровня земли.
За это ему дали еще одного Героя, но влепили выговор, чтоб впредь
садился, где положено.
А где положено - он не знал.
Тогда ему поставили бюст на родине, в городе Ежополе, но где сажали
его в дальнейшем - уже неизвестно.
В городе Ежополе решили воздвигнуть свой мавзолей.
Стройка велась быстро и с большим размахом.
В силу особого рвения, мавзолей отбахали на двадцать с лишком этажей.
И на каждом этаже любовно оборудовали место для саркофага.
Дело стало за тем, кого туда класть.
Отцы города спорили до драки.
Потом демократически решили, что каждый будет лежать в мавзолее по
алфавиту. Но тут сразу возникли две проблемы.
Первая: что делать с пустующими этажами?
По зрелом размышлении отцы города решили лежать всем вместе и
одновременно, благо места хватит.
Но каждый хотел лежать непременно в бельэтаже!
И вот эту вторую проблему разрешить уже было невозможно, ибо в городе
Ежополе, как известно, все равны.
Кто-то было заикнулся, чтоб мавзолей совсем снести и на его месте
построить, к примеру, баню - все полезней. Но после эдакого заявления
некто навсегда перестал числиться в отцах города.
Спасение пришло внезапно: из столицы прилетела депеша, где
говорилось, что в Олимпиадном году и Ежополь будет выведен на мировую
орбиту.
В Ежополе предполагалось провести параллельные соревнования по мытью
и катанью для развивающихся стран под предводительством СССР.
Отцы города воспряли духом и велели в мавзолее, дабы новым
строительством себя не обременять, срочно готовить валютные гостиничные
нумера.
И вскоре над зданием вспыхнуло неоном: "Hotel Mavsoley".
Хотели его "Хилтоном" прозвать вдобавок, но в последнюю минуту
засмущались: на весь дом была одна уборная - да и та внизу, в подсобке.
А наверху зато открыли ресторан, где потчевали гостей, как уверяли,
национальной "мавзолейной кухней".
А на самой крыше разбили смотровую площадку и за немалые деньги
продавали дорогим гостям цветастые открытки "Ежополь. Вид с Мавзолея".
И над входом в здание повесили такой плакат, чтоб видно было за
версту:
"Добро пожаловать в наш мавзолей! Welcome to Mavsoley! Комбинат
бытовых услуг - на первом этаже. Наше учреждение борется за звание
мавзолея коммунистического труда! К сведению туристов: производится запись
на экскурсии к городской могиле Последней Вдовы Неизвестного Солдата. В
большом наборе прохладительные напитки и мемориальные гулянья-шоу "Вечная
любовь". Фотографировать строго запрещено!"
После Олимпийских игр в Москве город Ежополь, заразившись этой
пагубной заботою о показательно-передовом престиже и мня себя,
естественно, не хуже, каждый месяц взялся выставлять свою кандидатуру на
проведенье новых Игр, летних или зимних - все равно.
Однако ж регулярно получал отказ.
Умаявшись в бореньях со злокозненностью МОКа, Ежополь с помпой
объявил себя открытым городом для всяческих соревнований и, дабы все
кругом очаровались, учудил чемпионат страны по топтанию на месте с
препятствиями, пригласивши на него атлетов из сорока трех стран.
Поскольку оные не прибыли из-за почтовых недоразумений, победу в
командном зачете одержали исключительно советские спортсмены, которых
представляли трое славных уроженцев города Ежополя.
В личном первенстве всех лучше выступил студент МГИМО в тяжелом весе,
а также многократный разноглот Я.Идиопуло.
В порыве умиления хотели было два других почетных места вовсе никому
не присуждать, но вовремя сообразили, что на больших чемпионатах так
обычно не бывает. Там все справедливо, как ты ни ловчи.
Исходя из братской солидарности и просто, чтоб блеснуть отменным
кругозором, учредители чемпионата порешили: двух других ежопольских
призеров отныне почитать за неформальных представителей Монголии и
Северной Кореи.
Таким образом, соревнования прошли при явном преимуществе спортсменов
лагеря социализма, о чем немедленно и довели до сведенья столицы.
Более в Ежополе чемпионатов не случалось никогда.
А как-то в Ежополе произошло торжественное открытие метро.
Правда, когда его открыли, никто ничего не увидал, поскольку
прокладывать какие-либо линии еще не собирались.
Было открытие, и это главное, а все остальное отцам города казалось
сущим пустяком.
Торжественный акт о приемке подземной дороги, с вензелями и обильной
позолотой, упрятали в надежный сейф, копию же, заверенную у городского
нотариуса, почтенного Шалны Глистадзе, направили в столицу.
А вот там, к искреннему огорчению отцов города, грянул скандал.
Примчались всяческие специалисты, все осмотрели, произвели какие-то
расчеты, потом понавезли вдруг технику и, как ни уверяли отцы города, что
такие скандальные и радикальные меры вовсе ни к чему, что Ежополю метро на
дух не нужно, а главное для него - лишний повод для лишней радости,
соответствующая галочка в реестрике громаднейших свершений, - да, как ни
старались отцы города объяснить все это, строительство ежопольского метро
началось в натуре.
Одну уступку сделали ежополянам: строители были из местных, чтоб не
гасить, так сказать, городского пыла и энтузиазма на корню.
И метро получилось на славу!
Расположение линий было своеобразное - концентрическими кругами: одна
линия внутри другой.
Внешняя работала круглосуточно, с перерывом на обед и санитарным днем
в конце каждого квартала.
Внутреннюю запускали только по большим праздникам, да и то на
несколько часов.
Ходили слухи, что где-то по тоннелям внутреннего кольца бродят
пассажиры, по разным причинам не успевшие к исходу праздничных дней
доехать до своей остановки и выбраться на поверхность. Они уже потеряли
счет времени, совсем одичали и кидаются на поезда.
Утверждали также, что три состава вот таким образом бесследно
исчезли.
Заточенные занимаются людоедством и наружу выходить не хотят. Как
правило, это многодетные отцы, матери-общественницы и даровитые поэты.
Но - слухи слухами, а проверить их пока не удалось. Больше того,
ходили слухи, якобы первые слухи упорно распускают парикмахеры.
Почему? Да кабы знать!..
Так вот. Между линиями метро пролегает подземный переход, работающий
в их же режиме. Лампочек и люстр под потолком навешано - не сосчитать.
Однако, в целях экономии электрических токов, они не горят.
Обычно делается вот как: у входа в тоннель есть выключатели, и
человек перед тем, как вступить в переход, зажигает свет. Выходя - его
гасит.
Кроме того, выключатели разные.
Если идет кто-то из городских отцов, то он использует правый
выключатель, спрятанный в особом сейфике, ключи от которого есть только у
отцов города. Тогда вспыхивают все люстры, начинается фейерверк, трубят
из-под потолка фанфары, и посередь этого бедлама и движется высокое
начальство.
Ну, а ежели идет простой человек, то он и поворачивает обыкновенный
выключатель, в результате чего загораются всего три лампочки - в начале, в
средине и в конце перехода - да и те горят вполнакала.
Чтобы не забыли гасить свет, администрация метро придумала совсем уж
интересно: едва простой человек пройдет и не погасит, так тотчас его
начинает лупить сэкономленным током и жарит до тех пор, пока он не щелкнет
выключателем.
Как правило, двух-трех раз достаточно для отработки стойкого
рефлекса.
Зато когда идет кто-либо из отцов города, тогда уже дело другое.
Забыл погасить - и ладно, ничего тут не попишешь. А вот коли погасил,
тогда мгновенно специальный автомат, как премию, выдает ему новое кашне. И
не пускает, пока не возьмет.
Все отцы Ежополя ходят в одинаковых, особенной расцветочки кашне - и
не нарадуются.
Потому как на физиономии, может быть, ничего из ряда вон и не
написано, зато по расцветке шарфика сразу видно, кто перед тобой.
Ну, тут и обращение, понятно, по заслугам. Отменное, стало быть.
Всегда.
Уже немало лет прошло с того дня, как в городе Ежополе учредили Школу
патриотизма закрытого типа. Вроде старорежимного пансиона благородных
девиц.
Каждый день ученикам часами долбят: "Ты патриот, ты патриот". И учат,
как быть патриотом.
Школу оканчивают высокознающие люди.
Дисциплины у них богатейшие, даже в столичном университете такого
набора не сыщешь: "Основы патриотизма", "История патриотизма", "Высший
патриотизм", "Сравнительный патриотизм", "Анатомия патриотизма",
"Прикладной патриотизм", "Вопросы патриотизма", "Боевой патриотизм",
факультативный курс "Учитесь изъясняться патриотически". Ученики штудируют
"Толковый словарь патриотизмов".
Из школы выходят дипломированные патриоты. В дипломе записано:
специальность - патриот.
Особо талантливых оставляют в патриотической денщикатуре, где они
сдают патриотический минимум и пишут холуйпатриотические диссертации.
Им всем присваивают звания - кандидатов и докторов патриотических
наук.
Менее талантливых распределяют по разным патриотическим конторам, а
также направляют в сферу патриотического обслуживания.
В Школе издаются газеты: "Патриотическая культура" и "Вечерний
патриот". Кроме того выходит популярный журнал с переводными картинками
"Трезвость и патриотизм". Раз в квартал появляется журнал мод "Силуэт
патриота". В конце этого выпуска всегда имеются "Патриотическая смесь" и
"Чайнворд-патриот", а в середину вложен календарь с указанием вредных для
здоровья дней.
Устраиваются также спортивные "Патриотические игры", где выявляется
"абсолютный чемпион в патриотическом многоборье" и устанавливаются высшие
патриотические достижения - как для залов, так и для открытых площадок.
Имеется патриотическая самодеятельность. Свадьбы играют сугубо
патриотические.
Для вышедших в тираж существует привилегированная должность:
ветеран-патриот-консультант.
Перед парадным входом в Школу стоит гранитный памятник Неизвестному
Патриоту. Надпись над фронтоном гласит:
"Патриотизм должен быть понят народом!"
Страшная история случилась как-то раз в достопочтенном городе
Ежополе.
А было вот что.
Некий заезжий певец давал гастроль в зале ежопольского кинотеатра.
Народу собралось, понятно, до отказа.
Певец был скверный, но известный, из столицы.
И поначалу пел он, как обычно: что-то мямлил рядом с микрофоном,
ансамбль послушно тренькал - в общем, публику никто не уважал, но и не
оплевывал.
И тут - случилось!..
Певец разинул рот пошире, весь напрягся и вдруг взял ноту из
двенадцатой октавы.
И - чудо! - песенка закончилась, а нота все звучала и звучала,
несчастный наш певец никак не мог захлопнуть рот и замолчать.
Зал было зашикал, потом заревел, на эстраду полетели яблоки, бинокли,
номерки от гардероба - бесполезно. Певец осатанел вконец.
Откуда только брал он воздух, чтобы петь, не задыхаясь?! Неведомо,
науке православной неизвестно.
И тогда какой-то дерзостный мужик из зала громко произнес:
"Инопланетянин! Я его узнал!". Дамы тотчас - в обморок.
Ужасное предчувствие повисло над рядами.
Вот тут сержант милиции Фандей, явившийся с дежурства прямо в
кинотеатр, и схватился за наган, привстал из двенадцатого ряда и, полный
сострадания к пенсионерам, женщинам и детям, выпустил обойму прямо в лоб
нахалу.
Тот вскинул руки и упал. Однако ноту продолжал держать.
Ансамбль его уже давно дал деру - исключительно толковые ребята,
деловые...
Все, разумеется, посыпали из зала вон, не в силах больше наблюдать
такой кошмар.
Певца же быстро подхватили, уволокли со сцены в комнату
администратора, сказали пару скорбно-теплых слов и, заказавши гроб, свезли
на кладбище.
К полуночи его похоронили.
Вроде - кончено. Но нет! Нота из двенадцатой октавы, волнующая,
чистая, по-прежнему звучит из-под земли.
Из столицы наведывались специалисты, да только все руками разводили.
Было решено певца оставить навсегда в Ежополе. Ну - как бы в дар...
Не везти ж такой позор домой!
И своего хватает.
А истинные почитатели вокала до сих пор нет-нет, да и заглянут,
словно ненароком, на то кладбище, чтобы услышать это чудо из чудес.
Отцы города повелели интуристов тоже сюда завозить, чтоб не очень-то
кичились своими буржуазными свободами и разнообразием товаров широкого
потребления.
А прочий люд, из славных трудовых ежополян, с опаской, делая крюк на
километр, обходит это кладбище.
Такая вот ужасная история приключилась как-то раз в городе Ежополе.
Случилось так, что в городе Ежополе Надъежопкинскую набережную
переименовали в набережную имени Законных прав.
Из столицы вскоре прилетел запрос: "Каких-таких прав?".
Отцы города, дабы не ударить лицом в грязь, немедля уточнили: мол,
"Набережная имени Законных Прав Палестинского Населения".
В столице обомлели: "Какого еще населения?! Откуда?!".
Отцы города занервничали, но, не видя в том никакой
предосудительности, на всякий случай уточнили дальше: "Набережная имени
Законных Прав Палестинского Населения Оккупированных Территорий".
Реакция в столице была ясной и простой: "Да вы что там, спятили?!"
Отцы города растерялись совершенно и в панике дали название такое:
"Набережная имени Оккупированных Территорий".
В столице наступило пугающее молчание.
Тогда отцы города полностью осатанели в рвении своем и, не зная, что
же дальше предпринять, название вовсе упразднили, а придумали другое -
"Надъежопкинская набережная". Ни имени, ничего...
И с тех пор очень гордились таким удивительным, красивым названием.
Главное - звучало свежо. И без выкрутасов.
Как город мирового значения Ежополь порешил организовать у себя
образцовый симфонический оркестр.
Отцы города были наслышаны, что оркестр - это куча музыкантов,
которые что-нибудь вместе играют.
Для того, чтобы играть, нужно уметь играть. Этому, как опять же были
наслышаны отцы города, людей учат в консерваториях.
Поначалу так и хотели - учредить консерваторию, и дело с концом.
Но тут мэр Ендюк по нечаянности узнал, что учатся в консерваториях
целых пять лет, и, стало быть, вон сколько - еще одну пятилетку! - надобно
ждать, пока в Ежополе появится порядочный оркестр.
А такое не входило ни в какие расчеты, поскольку, очарованные дивными
музыкальными перспективами, отцы города уже разослали во все концы
приглашения на скорые концерты, которые, конечно же, затмят столицу, Пензу
и Нью-Йорк.
Дело пахло изрядным скандалом.
И тогда мэр Ендюк еще раз доказал всем, что не зря он столько лет -
бессменный мэр.
Сутки не евши и, наверное, не пивши, а только размышляя, он вдруг
сообразил: чтобы научиться играть, музыканты - играют!
Так за чем же дело?! Пускай наиболее сознательные граждане Ежополя
соберутся вместе и играют!
Поначалу будет, может, и не больно хорошо, но потом-то все
определенно образуется! Ведь главное - начать.
Поэтому мэр Ендюк отдал приказ никаких консерваторий в городе не
открывать, а сразу учредить оркестр и считать его консерваторией без
отрыва от производства. Очень современно.
Тотчас закупили прорву разных музыкальных инструментов (все больше
скрипок, балалаек и фаготов), собрали народ - человек триста пятьдесят
удалось подбить, прельстив гастролями в далекий город Кокчетав и даже в
город-побратим Тегусигальпу, - и всем им велели играть.
Филармонию, хотя и собирались, отстроить еще не успели, так что,
посовещавшись, отцы города решили, чтобы играли пока в зале ожидания
Главного вокзала.
Впоследствии, впрочем, мэру так приглянулись его лепные потолки, что
он отменил срочное строительство и повелел вокзал, бывший в прошлом веке
городской конюшней, считать народной филармонией и консерваторией
одновременно.
После чего все стали дожидаться съезда почетных гостей.
А теперь приспело время рассказать про Ежопольскую кинофикацию, ибо
равной ей не было во всем мире.
Город имел изрядный кинотеатр, пять уличных экранов и свою
киностудию.
Искусство там творилось, в сущности, везде - от гардероба до клозета.
Все как бы походя и без натуги ввергалось в ранг нетленного
искусства.
Режиссеры смотрелись солидно. Сами по себе они были совершеннейшие
глазыри.
С пеной у рта, матерясь до полного изнеможения, они высаживали дубль
за дублем, гнали кошке под хвост сотни, тысячи метров уникальной
ежопольской ни во что не обратимой загубленной пленки и гляделись царями,
да что там царями - каждый был Саваоф, вседержитель.
А кругом, как в бесовском вертепе, шастали киномальчики и кинодевочки
от двадцати до шестидесяти, неудачливые святоши и головотяпы, разные там
помрежики и ассистентики, и просто черт-те кто, народ загадочный,
крикливый, сварливый, лютый и, может, самый выдающийся в среде кино: к ним
приглядеться - они, они, юлы любых калибров, и составляют монолит, который
держит на себе, пестует, холит монтажно-производственный, поточно-плановый
разряд увеселений, в простонародье именуемый кино, а здесь - искусством
века.
И что для них все мэтры с именами, мэтры - тьфу! Не мэтр главенствует
- они!
Здесь что ни делали, то все - шедевр. И каждый в гениях ходил.
А какая фигура - сценарист!.. Заклинатель мод, блаженненький,
литературный початок. Душа у него на штрипках, и вид такой, что будто
увидал он в музее собственное чучело и обомлел. Вернее, сомлел. Лирический
лихописец, привходящий мессия, вещный муж!
Да, бармалешник всюду, форменная карусель.
Ежопольская студия была находкой для любителей чудес.
Этот клан пархатых снобов и ампирных хлыщей поначалу ужасал.
Но потом, как тугая пружина, перед любопытным взором начинали
раскручиваться доблести и красоты студийных пространств, где, стуча
колесами, мчались самолеты, где изысканность манер не признавала
прогресса, где хороший тон - апофеоз вранья, где прелюбодеяние было не
токмо разврат, но и преступная трата сил, положенных природою на
укрепление отчизны, и оттого, для конспирации, все предавались блуду,
слава богу, зная, что фиговые листки здесь никогда не превратят в
бряцающие доспехи, ибо каждому известно: скромность дана человеку лишь
затем, чтобы прикрывать его бесстыдство.
И любитель чудес, раз побывав на студии, уже не мог ее забыть до
самой смерти.
А в нижнем холле, на стене, висела огромнейшая даровитая картина в
золоченой раме, под названием: "Баран смекалистый", и все кругом
благоговели перед оригинальностью и смелостью ее создателя, однажды
кинувшего в студийные массы клич: "Робяты, превратим екран в скульптуру!",
и потому все деловые разговоры и объяснения велись всегда и исключительно
на пуфиках у треугольного стола как раз под этою картиной.
Она будила мысль.
Она звала к иным свершеньям.
И не было им числа.
Ибо знания - это сила, а силе знания не нужны.
Важен вал.
Ну, а точнее, в год на студии производилось сорок девять
полнометражных художественных фильмов, все с быто-романтическим уклоном,
все грандиозно-эпохальные, радостно-правдивые и скучные до тошноты.
Так, впрочем, склонны были полагать лишь недруги Ежополя и личные
враги творцов его культуры - сами же творцы располагали массой документов,
неопровержимо говоривших, что студия издревле и навечно, по уши погрязла в
творческих успехах, каковых не видел мир.
А мир и впрямь их не видал, потому что все фильмы дальше Ежополя не
шли, и глупо было объяснять сей скорбный факт одними кознями проката.
По видимости, этот феномен имел другое объяснение, но о нем мудро
помалкивали, делая вид, что его просто нет. Дескать, загадка века!..
А покуда, в отместку другим организациям, фильмы соседних киностудий
на городские экраны тоже не пускали - шли только местные картины, однако
люди необразованные смотреть их не желали - натурально зажрались, им бы
все импортные подавай, с сюжетною клубничкой, с ракурсною клюквой, а
фрукт-то нынче дорогой на рынке, особливо не в сезон! - в то время как
люди кинообразованные и со вкусом, естественно, смотрели их еще на студии,
в процессе выделки, как говорится, на корню, и в результате кинотеатр
пустовал.
И перед уличными экранами царило все то же каракумское безлюдье.
Можно было бы, конечно, образованных на студию и не пускать, чтоб
как-то эдакую ересь оправдать, но тогда бы пришлось напрочь сократить
студийный штат, разрушить павильоны и свернуть все фильмопроизводство.
Ежополь, будучи городом крупным и передовитым, на эдакую авантюру
права не имел.
В конце концов нашли выход из положения: зрителей начали по билетам
за тройную цену пускать прямо на съемки, причем - и это важно! - съемки
фильмов исключительно многосерийных (тут уж отцам города пришлось срочно,
в интересах резкого подъема массовой культуры и повышения культурного
народного досуга, пересмотреть на годы вперед планы ежопольского
кинодела), и в результате такие мелочи, как монтаж, озвучивание, худсоветы
и прокат, сами собой отпали.
Плохих картин, действительно, не стало.
А чтобы гости Ежополя не роптали на девственную и пыльную пустоту
экранов, газеты каждый день писали (а обязательные очевидцы подтверждали),
что, де-мол, вышел фильм такой-то, но, по причине всевозможнейших
достоинств и несравненного своеобразия, отправлен сразу в Канны, на
кинофестиваль, где, увы, и потерялся. Как только найдут, непременно дадут
премию, вернут в Ежополь и всем покажут.
Пока еще такого не случалось. Международные жулики работали цепко.
Творцов кино сложившаяся ситуация устраивала - дальше некуда. В конце
концов именно они и стали виновниками всей этой кутерьмы.
Мировые знаменитости, вроде режиссеров Бабалеу, Парашметова,
Физрукера, сценаристов Чужаков-Безродных, Плешоедова, Турухана и
соавторов, операторов Котуха, Куксопсурц-Житопера, Пчелкинда, сестер Гракх
и Китовраса, помрежей Тхакакова и Тхайцукова и Завертайло, художника
Кустанаки, осветителя Потяги, который, кроме того, что он Потяга, ничего
другого о себе сказать не м
Закладка в соц.сетях
