Жанр: Электронное издание
Илья Варшавский.
Лавка сновидений
Анотация
И. Варшавский известен читателям по книгам "Молекулярное кафе",
"Человек, который видел антимир" и "Солнце заходит в Дономаге". "Лавка
сновидений" - сборник повестей и рассказов, написанных в том же жанре,
который лишь условно можно причислить к научной фантастике. Автор не
занимается прогнозированием достижений науки, предоставляя это делать
ученым. Его интересуют моральные, этические и социальные проблемы, связанные
с научным прогрессом. Многие из его рассказов полемичны. Иногда - это
полемика с теми буржуазными социологами, которые видят в тотальной
автоматизации панацею от бед капиталистического строя, иногда с теми, кто
бездумно стремится все кибернетизировать, не останавливаясь даже перед
вмешательством в биологическую сущность человека, а иногда и с некоторыми
собратьями по перу, считающими, что все земные проблемы будут сами собой
решены при установлении контактов с внеземными цивилизациями. Здесь читатель
найдет рассказы и смешные и грустные.
"Евангелие от Ильи" - это пародия на современное мифотворчество,
пытающееся представить Христа в качестве космического пришельца
Последний раздел книги во многом автобиографичен. Это - воспоминания
автора, в прошлом - моряка и инженера-судостроителя.
Посвящение Люле
ИЛЬЯ ВАРШАВСКИЙ
ЛАВКА СНОВИДЕНИЙ
Фантастические повести и рассказы
Советский писатель
Ленинградское отделение
1970
ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ИЛЬИ
Петля гистерезиса
ОБЫКНОВЕННАЯ ФАНТАСТИКА
Поездка в Пенфилд
Утка в сметане
Побег
Старики
Ограбление произойдет в полночь
Лавка сновидений
Тараканы
Контактов не будет
Любовь и время
Второе рождение
НА ГРАНИ ФАНТАСТИКИ
Ветеран
========================================================
* ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ИЛЬИ *
ПЕТЛЯ ГИСТЕРЕЗИСА
Хранитель Времени был тощ, лыс и высокомерен. На его лице навсегда
застыло выражение, какое бывает у внезапно разбуженного человека.
Сейчас он с явным неодобрением глядел на мужчину лет тридцати,
расположившегося в кресле напротив стола. Мощные контактные линзы из
синеватого стекла придавали глазам незнакомца необычную голубизну и блеск.
Это раздражало Хранителя, он не любил ничего необычного.
Посетитель обернулся на звук открывшейся двери. При этом два блика -
отражение света настольной лампы - вспыхнули на поверхности линз.
Хранитель, не поворачивая головы, процедил:
- Принесите мне заявление... э...
- Курочкина, - подсказал посетитель, - Курочкина Леонтия Кондратьевича.
- Курочкина, - кивнул Хранитель, - вот именно Курочкина. Я это и имел в
виду.
- Сию минуту! - Секретарша осторожно прикрыла за собой дверь.
Курочкин вынул из кармана куртки пачку сигарет и зажигалку.
- Разрешите?
Хранитель молча указал на пепельницу.
- А вы?
- Не курю.
- Никогда не курили? - спросил Курочкин просто так, чтобы заполнить
паузу.
- Нет, дурацкая привычка!
- Гм... - Гость поперхнулся дымом.
Хранитель демонстративно уткнулся носом в какие-то бумаги.
"Сухарь! - подумал Курочкин. - Заплесневевшая окаменелость. Мог бы быть
повежливее с посетителями".
Несколько минут он с преувеличенной сосредоточенностью пускал кольца.
- Пожалуйста! - Секретарша положила на стол Хранителя синюю папку с
надписью: "Л.К.Курочкин". - Больше ничего не нужно?
- Нет, -ответил Хранитель, не поднимая головы. - -Там, в приемной, еще
кто-нибудь есть?
- Старушка, которая приходила на прошлой неделе. Ее заявление у вас.
- Экскурсия в двадцатый век?
- Да.
Хранитель поморщился, как будто у него внезапно заболел зуб.
- Скажите, что сейчас ничего не можем сделать. Пусть наведается через
месяц.
-Она говорит... - неуверенно начала секретарша.
- Я знаю все, что она говорит, - раздраженно перебил Хранитель. -
Объясните ей, что свидания с умершими родственниками Управление
предоставляет только при наличии свободных мощностей. Кроме того, я занят.
Вот тут, - он хлопнул ладонью по папке, - вот тут дела поважнее. Можете
идти.
Секретарша с любопытством взглянула на Курочкина и вышла.
Хранитель открыл папку.
- Итак, - сказал он, полистав несколько страниц, - вы просите
разрешения отправиться в... э... в первый век?
- Совершенно верно!
- Но почему именно в первый?
- Здесь же написано. Хранитель снова нахмурился:
- Написано - это одно, а по инструкции полагается личная беседа.
Сейчас, - он многозначительно взглянул на Курочкина... - вот сейчас мы и
проверим, правильно ли вы все написали.
Курочкин почувствовал, что допустил ошибку. Нельзя с самого начала
восстанавливать против себя Хранителя. Нужно постараться увлечь его своей
идеей.
- Видите ли, - сказал он, стараясь придать своему голосу как можно
больше задушевности, - я занимаюсь историей древнего христианства.
- Чего?
- Христианства. Одной из разновидностей религии, некогда очень
распространенной на Земле. Вы, конечно, помните: инквизиция, Джордано Бруно,
Галилей.
- А-а-а, - протянул Хранитель, - как же, как же! Так, значит, все они
жили в первом веке?
- Не совсем так, - ответил ошарашенный Курочкин. - Просто в первом веке
были заложены основы этого учения.
- Джордано Бруно?
- Нет, христианства.
Некоторое время Хранитель сидел, постукивая пальцами о край стола.
Чувствовалось, что он колеблется.
- Так с кем именно вы хотите там повидаться? - прервал он, наконец,
молчание.
Курочкин вздрогнул. Только теперь, когда дело подошло к самому
главному, ему стала ясна вся дерзость задуманного предприятия.
- Собственно говоря, ни с кем определенно.
- Как?! - выпучил глаза Хранитель. - Так какого черта?..
- Вы меня не совсем правильно поняли! - Курочкин вскочил и подошел
вплотную к столу. - Дело в том, что я поставил себе целью получить
неопровержимые доказательства... ну, словом, собрать убедительный материал,
опровергающий существование Иисуса Христа,
- Чье существование?
- Иисуса Христа. Это вымышленная личность, которую считают
основоположником христианского учения.
- Позвольте, - Хранитель нахмурил брови, отчего его лоб покрылся
множеством мелких морщин. Как же так? Если тот, о ком вы говорите, никогда
не существовал, то какие же можно собрать доказательства?
- А почему бы и нет?
- А потому и нет, что не существовал. Вот мы с вами сидим здесь в
кабинете. Это факт, который можно доказать. А если б нас не было, то и
доказывать нечего.
- Однако же... - попытался возразить Курочкин.
- Однако же вот вы ко мне пришли, - продолжал Хранитель. - Мы с вами
беседуем согласно инструкции, тратим драгоценное время. Это тоже факт. А
если бы вас не было, вы бы не пришли. Мог ли я в этом случае сказать, что вы
не существуете? Я вас не знал бы, а может, в это время вы бы в другом
кабинете сидели, а?
- Позвольте, позвольте' - вскричал Курочкин. - Так же рассуждать
нельзя, это софистика какая-то! Давайте подойдем к вопросу иначе.
- Как же иначе? - усмехнулся Хранитель. - Иначе и рассуждать нельзя.
- А вот как. - Курочкин снова достал сигарету и на этот раз закурил, не
спрашивая разрешения. - Вот я к вам пришел и застал вас в кабинете. Так?
- Так, - кивнул Хранитель.
- Но могло бы быть и не так. Я бы вас не застал на месте.
- Если б пришли в неприемное время, - согласился Хранитель. - У нас тут
на этот счет строгий порядок.
- Так вот, если вы существуете, то секретарша мне бы сказала, что вы
просто вышли.
- Так...
- А если бы вас не было вообще, то она и знать бы о вас ничего не
могла.
- Вот вы и запутались, - ехидно сказал Хранитель. - Если б меня вообще
не было, то и секретарши никакой не существовало бы. Зачем же секретарша,
раз нет Хранителя?
Курочкин отер платком потный лоб.
- Неважно, - устало сказал он, - был бы другой Хранитель.
- Ага! - Маленькие глазки Хранителя осветились торжеством. - Сами
признали! Как же вы теперь будете доказывать, что Хранителя Времени не
существует?
- Поймите, - умоляюще сказал Курочкин, - поймите, что здесь совсем
другой случай. Речь идет не о должности, а о конкретном лице. Есть
евангелические предания, есть более или менее точные указания времени, к
которым относятся события, описанные в этих преданиях.
- Ну, и чего вам еще нужно?
- Проверить их достоверность. Поговорить с людьми, которые жили в это
время. Важно попасть именно в те годы. Ведь даже Иосиф Флавий...
- Сколько дней? - перебил Хранитель,
- Простите, я не совсем понял...
- Сколько дней просите? Курочкин облегченно вздохнул.
- Я думаю, дней десять, - произнес он просительным тоном. - Нужно
побывать во многих местах, и, хотя размеры Палестины...
- Пять дней.
Хранитель открыл папку, что-то написал размашистым почерком и нагнулся
к настольному микрофону:
- Проведите к главному хронометристу на инструктаж!
- Спасибо! - радостно сказал Курочкин. - Большое спасибо!
- Только там без всяких таких штук, - назидательно произнес Хранитель,
протягивая Курочкину папку. - Позволяете себе там черт знает что, а с нас
тут потом спрашивают. И вообще воздерживайтесь.
- От чего именно?
- Сами должны понимать. Вот недавно один типчик в девятнадцатом веке
произвел на свет своего прадедушку, знаете, какой скандал был?
Курочкин прижал руки к груди, что, по-видимому, должно было изобразить
его готовность строжайшим образом выполнять все правила, и пошел к двери.
- Что ж вы сразу не сказали, что вас направил товарищ Флавий? - крикнул
ему вдогонку Хранитель.
x x x
В отличие от Хранителя Времени создатель наградил главного
хронометриста таким количеством волос, что часть из них, не уместившаяся
там, где ей положено, прозябала на ушах и даже на кончике носа. Это был
милейший человек, излучавший доброжелательность и веселье.
- Очень рад, очень рад! - сказал он, протягивая Курочкину руку. - Будем
знакомы. Виссарион Никодимович Плевако.
Курочкин тоже представился.
- Решили попутешествовать? - спросил Виссарион Никодимович, жестом
приглашая Курочкина занять место на диване.
Курочкин сел и протянул Плевако синюю папку.
- Пустое! - сказал тот, небрежно бросив папку на стол. - Формальности
обождут! Куда же вы хотите отправиться?
- В первый век.
- Первый век! - Плевако мечтательно закрыл глаза. - Ах, первый век!
Расцвет римской культуры, куртизанки, бои гладиаторов! Однако же у вас губа
не дура!
- Боюсь, что вы меня не совсем правильно поняли, - осторожно заметил
Курочкин. - Я не собираюсь посещать Рим, моя цель - исторические
исследования в Иудее.
- Что?! - подскочил на стуле Плевако. - Вы отправляетесь в первый век и
не хотите побывать в Риме? Странно!.. Хотя, - прибавил он, пожевав в
раздумье губами, - может, вы и правы. Не стоит дразнить себя. Ведь на те
несколько жалких сестерций, которые вам здесь дадут, не разгуляешься.
Впрочем, - он понизил голос до шепота, - постарайтесь прихватить с собой
несколько бутылок пшеничной. Огромный спрос во все эпохи. Только... -
Плевако приложил палец к губам. - Надеюсь, вы понимаете?
- Понимаю, - сказал Курочкин. - Однако мне хотелось бы знать, могу ли я
рассчитывать на некоторую сумму для приобретения кое-каких материалов,
представляющих огромную историческую ценность.
- Например?
- Ну хотя бы древних рукописей.
- Ни в коем случае! Ни в коем случае! Это как раз то, от чего я должен
вас предостеречь во время инструктажа.
Лицо Курочкина выражало такое разочарование, что Плевако счел себя
обязанным ободряюще улыбнуться.
- Вы, наверное, первый раз отправляетесь в такое путешествие?
Курочкин кивнул.
- Понятно, - сказал Плевако. - И о петле гистерезиса ничего не слыхали?
- Нет, не слышал.
- Гм... Тогда, пожалуй, с этого и нужно начать. - Плевако взял со стола
блокнот и, отыскав чистую страницу, изобразил на ней две жирные точки. Вот
это, - сказал он, ткнув карандашом в одну из точек, - состояние мира в
данный момент. Усваиваете?
- Усваиваю, - соврал Курочкин. Ему не хотелось с места в карьер
огорчать такого симпатичного инструктора.
- Отлично! Вторая точка характеризует положение дел в той эпохе,
которую вы собираетесь навестить. Согласны?
Курочкин наклоном головы подтвердил свое согласие и с этим положением.
- Тогда можно считать, - карандаш Плевако начертил прямую, соединяющую
обе точки, - можно считать, что вероятность всех событий между данными
интервалами времени лежит на этой прямой. Образно выражаясь, это тот путь,
по которому вы отправитесь туда и вернетесь обратно. Теперь смотрите:
предположим, там вы купили какую-то рукопись, пусть самую никчемную, и
доставили ее сюда. Не правда ли?
- Да, - сказал заинтересованный Курочкин, - и что же?
- А то, что эту рукопись археологи могли разыскать, скажем, лет сто
назад. - Плевако поставил крестик на прямой. - О ней были написаны научные
труды, она хранится в каком-то музее и так далее. И вдруг, хлоп! Вы
вернулись назад и притащили ее с собой Что это значит?
- Минуточку! - сказал Курочкин. - Я сейчас соображу.
- И соображать нечего. Вся цепь событий, сопутствовавших находке
рукописи, полетела вверх тормашками, и сегодняшнее состояние мира
изменилось. Пусть хоть вот настолько, - Плевако намалевал еще одну точку
рядом с первой. - Как это называется?
- Постойте! - Курочкин был явно обескуражен. Ему никогда не приходилось
раньше думать о таких вещах.
- А называется это петлей гистерезиса, - продолжал Плевако, соединяя
линией крестик с новой точкой. - Вот здесь, внутри этой петли, существует
некая неопределенность, от которой можно ожидать всяких пакостей. Ну как,
убедились?
- Убедился, - упавшим голосом сказал Курочкин. - Но что же вы
рекомендуете делать? Ведь я должен доставить какие-то доказательства, а так,
как вы говорите, то и шагу там ступить нельзя.
- Можно ступить, - сказал Плевако. - Ступить можно, только нужно очень
осмотрительно действовать. Вот поэтому мы категорически запрещаем ввозить
туда оружие и ограничиваем путешественников валютой, а то, знаете ли, всякая
блажь может прийти в голову. Один скупит и отпустит на волю рабов, другой
пристрелит Чингисхана в цветущем возрасте, третий рукописи какие-нибудь
приобретет, и так далее. Согласны?
Курочкин был согласен, но от этого легче не стало, Экспедиция, которую
он предвкушал с таким восторгом, поворачивалась к нему оборотной стороной.
Ни оружия, ни денег в далекой от современной цивилизации эпохе...
Плевако, видимо, угадал его мысли. Он встал со стула и сел на диван
рядом с Курочкиным.
- Ничего, ничего, - сказал он, положив руку ему на колено, - все не так
страшно. Вашу личную безопасность мы гарантируем.
- Как же вы можете ее гарантировать?
- Очень просто. Что бы с вами ни случилось, обратно вы вернетесь живым
и невредимым, это обеспечивается законом причинности. Петля гистерезиса не
может быть больше некой предельной величины, иначе весь мир провалится в
тартарары. Раз вы существуете в данный момент, значит существуете,
независимо от того, как сложились дела в прошлом. Ясно?
- Не совсем. А если меня там убьют?
- Даже в этом случае, если не припутаются какие-нибудь особые
обстоятельства. Вот в прошлом году был такой случай: один настырный
старикашка, кажется палеонтолог, требовал отправить его в Юрский период.
Куда он только не обращался! Ну, разрешили, а на следующий день его
сожрал... этот... как его? .. - Плевако сложил ладони, приставил их ко рту
и, выпучив глаза, изобразил захлопывающуюся пасть.
- Неужели динозавр?! - дрожащим голосом спросил Курочкин.
- Вот-вот, именно динозавр.
- Ну и что же?
- Ничего. В таких случаях решающее устройство должно было дать толчок
назад на несколько минут до происшествия, а затем выдернуть путешественника,
но вместо этого оно дернуло его вместе с динозавром, так сказать, во чреве.
- Какой ужас! - воскликнул Курочкин. - Чем же это кончилось?
- Динозавр оказался слишком большим, чтобы поместиться в камере
хронопортации. Ошибка была исправлена автоматическим корректором, бросившим
животное снова в прошлое, а старикашка был извлечен, но какой ценой?!
Пришлось менять все катушки деполяризатора. Они не выдержали пиковой
нагрузки.
- Могло же быть хуже! - сказал потрясенный Курочкин.
- Естественно, - согласился Плевако. - Мог перегореть главный
трансформатор, там не такой уж большой запас мощности.
Несколько минут оба молчали, инструктор и кандидат в путешественники,
обдумывая возможные последствия этого происшествия.
- Ну вот, - сказал Плевако, - теперь вы в общих чертах представляете
себе технику дела. Все оказывается не таким уж сложным. Правда?
- Да, - неуверенно ответил Курочкин, пытаясь представить себе, как его,
в случае необходимости, будут дергать из пасти льва. - А каким же образом я
вернусь назад?
- Это уже не ваша забота. Все произойдет автоматически по истечении
времени, если только вы не наделаете каких-нибудь глупостей, грозящих
катастрофическим увеличением петли гистерезиса. В этом случае ваше
пребывание в прошлом будет немедленно прервано. Кстати, на сколько дней вы
получили разрешение?
- Всего на пять дней, - сокрушенно сказал Курочкин. - Просто не
представляю себе, как за это время можно выполнить всю программу.
- А просили сколько?
- Десять дней.
- Святая простота! - усмехнулся Плевако. Нужно было просить месяц,
получили бы десять дней. У нас всегда так. Ну ладно, теперь уже поздно
что-нибудь предпринимать. Становитесь на весы.
Курочкин шагнул на площадку весов. Стрелка над пультом счетной машины
показала 75 килограммов.
- Так! - Плевако набрал две цифры на табуляторе. - Какая дата?
- Чего? - не понял Курочкин.
- В когда точно хотите отправиться?
- Тридцатый год нашей эры.
- Тридцатый год, тридцатый год, - промурлыкал Плевако, нажимая клавиши.
- Координаты?
- Координаты? - Курочкин вынул карманный атлас. - Пожалуй, что-нибудь
вроде тридцати двух градусов пятидесяти минут северной широты и... - Он
нерешительно пошарил пальцем по карте. - И тридцати пяти градусов сорока
минут восточной долготы. Да, пожалуй, так!
- Какой долготы? - переспросил Плевако.
- Восточной.
- По Гринвичу или Пулкову?
- Гринвичу.
- Отлично! Координаты гарантируем с точностью до трех минут. В случае
чего, придется там пешочком. Понятно?
- Понятно.
Плевако нажал красный клавиш сбоку машины и подхватил на лету
выскочивший откуда-то картонный жетон, испещренный непонятными знаками.
- Желаю успеха! - сказал он, протягивая жетон Курочкину. - Сейчас
подниметесь на двенадцатый этаж, отдел пять, к товарищу Казановаку. Там вам
подберут реквизит. А затем на первый этаж в сектор хронопортации. Жетон
отдадите им. Вопросы есть?
- Вопросов нет! - бодро ответил Курочкин.
- Ну, тогда действуйте!
x x x
Курочкин долго бродил по разветвляющимся коридорам, прежде чем увидел
дверь с надписью:
5-й отдел
ВРЕМЕНА И НРАВЫ
- Товарищ Казановак? - спросил он у человека, грустно рассматривающего
какую-то тряпицу.
Тот молча кивнул.
- Меня сюда направили... - начал Курочкин.
- Странно! - сказал Казановак. - Я никак не могу понять, почему все
отделы могут работать ритмично, и только во "Времена и Нравы" сыпятся
посетители, как в рог изобилия? И никто не хочет считаться с тем, что у
Казановака не две головы, а всего лишь одна!
Смущенный новой для него интерпретацией свойств рога изобилия, Курочкин
не нашелся, что ответить. Между тем Казановак отвел от него взгляд и
обратился к девице лет семнадцати, сидевшей в углу за пультом:
- Маша! Какая же это набедренная повязка древнего полинезийца?! Это же
плавки мужские безразмерные, двадцатый век. Пора уже немножко разбираться в
таких вещах!
- Разбираюсь не хуже вас! - дерзко ответила девица.
- Как это вам нравится? - обратился Казановак непосредственно к
Курочкину. - Нынешняя молодежь!
Курочкин изобразил на своем лице сочувствие.
- Попробуйте снова набрать индекс, - продолжал Казановак. - Тринадцать
эм дробь четыреста тридцать один.
- У меня не десять рук! - огрызнулась Маша. Вот наберу вам копье, потом
займусь повязкой.
По-видимому, дела, которые вершил отдел "Времена и Нравы", были под
силу только мифическим десятируким, двуглавым существам.
Однако не прошло и трех минут, как получивший и копье и повязку
Казановак снова обернулся в сторону Курочкина:
- Чем могу служить?
- Мне нужно подобрать реквизит.
- Куда именно?
- Иудея, первый век.
На какую-то долю секунды в бесстрастных глазах Казановака мелькнула
искорка одобрения. Он придвинул к себе лежавший на столе толстый фолиант и,
послюнив палец, начал листать страницы.
- Вот!
Курочкин подошел к столу и взглянул через плечо Казановака на выцветший
рисунок, изображавший человека в длинном лапсердаке, с ермолкой на голове,
обутого в старинные штиблеты с резинками.
- Ну как, смотрится? - самодовольно спросил Казановак.
- Боюсь, что не совсем, - осторожно ответил Курочкин. - Мне кажется,
что это... несколько более поздняя эпоха.
- Ага! - Казановак снова послюнил палец. - Я уже знаю, что вам нужно.
Полюбуйтесь!
На этот раз на рассмотрение Курочкина был представлен наряд бухарского
еврея. Однако и этот вариант был отвергнут.
- Не понимаю! - В голосе Казановака прозвучала обида. - Какой же
костюмчик вы себе в конце концов мыслите?
- Что-нибудь... - Курочкин задумался. - Что-нибудь, так сказать, в
библейском стиле. Ну, скажем, белая холщовая рубаха...
- Холщовых нет, - сухо сказал Казановак, только синтетика.
- Ну, пусть синтетика, - печально согласился Курочкин.
- Еще что?
- Дальше - хитон, тоже желательно белый.
- Что такое хитон? - поинтересовалась Маша.
- Хитон это... Как вам объяснить? Такое одеяние, похоже на плащ, только
свободнее.
После долгих поисков в одном из каталогов было обнаружено нечто белое с
капюшоном, закрывающим лицо и снабженным прорезями для глаз.
- Подходит?
- Как будто подходит, - нерешительно подтвердил Курочкин.
- Маша, набери!
Маша набрала шифр, и лента транспортера доставила откуда-то снизу
аккуратно перевязанный пакет.
- Примерьте! - сказал Казановак, разрезая ножиком бечевку.
Глаза, прикрытые контактными линзами, в обрамлении капюшона выглядели
столь необычно, что Маша захохотала:
- Ой, не могу! Умора!
- Ничего смешного нет! - одернул ее Казановак. - Очень практичная
одежда для тамошнего климата. И головного убора не нужно, защищает от
солнечных лучей. Не хотите, можете откинуть на плечи. Хитончик - первый
сорт, совсем новый. Наклейку разрешается сорвать.
Курочкин нагнулся и отодрал от подола ярлык с надписью:
"Театральные мастерские. Наряд кудесника. Размер 50, рост 3. 100%
нейлона"
- Так... - Казановак оглядел его с ног до головы. - Какая обувь?
- Сандалии.
Выбор сандалий не представлял труда. По совету Маши остановились на
толстых рубчатых подошвах из пластика, украшенных позолоченными ремешками.
- Носочки свои оставите или подобрать? - спросил Казановак.
- Нет, сандалии носят на босу ногу.
- Кальсоны, трусы или плавки? - поинтересовалась Маша.
- Не знаю, - растерянно сказал Курочкин. - Может быть, лучше
набедренную повязку?
- Можно и повязку. А вы умеете ее повязывать?
- Тогда лучше плавки, - поспешно ответил Курочкин, устрашенный
перспективой прохождения инструктажа у такой решительной особы.
- Как хотите.
- Переодевайтесь! - Казановак указал ему на кабину в глубине комнаты. -
Свои вещички свяжите в узелок. Получите их после возвращения.
Спустя несколько минут Курочкин вышел из примерочной во всем
великолепии нового наряда.
- Ну как? - спросил он, поворачиваясь кругом.
- Впечатляет! - сказала Маша. - Если б я ночью такого увидела, честное
слово, родила бы со страха.
— Ну вот, - сказал Казановак, - теперь - индивидуальный пакет, и
можете смело отправляться. - Он пошарил в ящике стола и извлек оттуда черную
коробочку. - Получайте!
- Что тут? - поинтересовался Курочкин.
- Обычный набор. Шприц-ампула комплексного антибиотика, мазь от
насекомых и одна ампула противошоковой сыворотки. На все случаи жизни.
Теперь все!
- Как все, а деньги? - спросил обескураженный Курочкин.
- Какие еще деньги?
- Полагаются же какие-то суточные, на самые необходимые расходы.
- Суточные?
Казановак почесал затылок и углубился в изучение какой-то книги. Он
долго вычислял что-то на бумаге, рылся в ящике стола, сокрушенно вздыхал и
снова писал на бумаге колонки цифр. Наконец, жестом ростовщика он выбросил
на стол горсть монет.
- Вот, получайте! На четыре дня - двадцать динариев,
- Почему же на четыре?
- День отбытия и день прибытия считаются за один день, - пояснил
Казановак,
Курочкин понятия не имел, что это за сумма.
- Простите, - робко спросил он, - двадцать динариев - это много или
мало? То есть я хотел спросить... в общем я не представляю себе...
- Ну, копей царя Соломона вы на них не купите, но прокормиться хватит,
- ответил Казановак, обнаружив при этом недюжинное знание экономической
ситуации на Ближнем Востоке в эпоху римского владычества. - Все?
- Еще две бутылки водки, - попросил Курочкин, вспомнив совет Плевако. -
Если можно, то пшеничной.
- Это еще зачем? Курочкин замялся:
- Видите ли, - сказал он лживым голосом, - экипировка у меня очень
легкая, а ночи там холодные.
- Маша, одну бутылку!
- Но почему одну? - вступил в пререкания Курочкин.
- Не так
...Закладка в соц.сетях
