Жанр: Электронное издание
shield_t
... пыток. Куда нас отправят - на виселицу, на плаху или
на костер?"
Джакомо повернулся к ним спиной и двинулся к лестнице. Эверард
поволочился следом, рядом с Новаком, который шел более уверенной поступью.
Два стражника с саблями пристроились по бокам, люди с алебардами замыкали
шествие.
Эверард резко выбросил руку вверх. Приемом карате он ударил ребром
ладони по шее стражника справа, затем стремительно развернулся. Солдат,
шедший следом за ним, закричал и попытался рубануть его алебардой с плеча.
Эверард поставил блок, перехватив рукой древко. Это стоило ему сильного
ушиба, но позволило вплотную приблизиться к неприятелю. Ребром ладони
Эверард ударил солдата под нос, почувствовав, как крушатся под рукой
кости.
Боевые искусства еще не скоро появятся даже в Азии, и хотя
неожиданность сыграла патрульным на руку, одних лишь приемов самозащиты
было мало. Двое стражников распластались на полу - то ли уже мертвые, то
ли без сознания. Зато двое оставшихся и Джакомо отскочили на безопасное
расстояние и готовы были броситься на них. Новак схватил оброненную саблю.
Эверард потянулся за алебардой. Вторая алебарда со свистом рассекла
воздух. Эверард чуть не остался без руки, но успел отпрыгнуть. Стальное
лезвие чиркнуло по камню, выбив сноп искр.
- На помощь! - закричал Джакомо. - Убийцы! Измена! На помощь!
Нет смысла держать в секрете ставшее явным. Эти чужеземцы,
простолюдины, уложили наповал двоих подданных императора. Уцелевшие
солдаты Джакомо подняли крик. Эверард и Новак бросились к лестнице.
Джакомо помчался следом. Отовсюду из комнат вдоль коридора выбегали люди.
- Нам никогда не вырваться! - выдохнул Эверард на лету.
- Бегите! - прохрипел Новак. - Я задержу их.
Они были на верхней площадке лестницы. Эверард, остановившись,
повернулся к Новаку, отведя алебарду в сторону.
- Тебя убьют! - возразил агент.
- Нас обоих убьют, если вы не скроетесь, пока есть время! Вы знаете,
как положить конец этому дьявольскому миру. А я - нет!
Пот тек по щекам Новака, мокрые волосы повисли сосульками, но он
улыбался.
- Тогда этот мир исчезнет, словно его никогда и не было. Ты тоже
уйдешь в небытие, - сказал Эверард.
- А чем это отличается от обычной смерти? Бегите, вам говорят!
Новак занял боевую позицию. Его сабля замелькала в воздухе. Джакомо
размахивал руками перед стекающимися к нему людьми. На первом этаже его
тоже слышали. Но замешательство там продлится минуту-другую, не более.
Благослови тебя Господь! - выдохнул Эверард и понесся по ступеням.
"Я ведь не бросаю его, - прошептал он про себя, как бы оправдываясь
перед совестью. - Новак прав, у каждого из нас собственная задача, мой
долг - донести полученную информацию до Патруля и использовать ее для
пользы дела".
Но тут же в сознании неожиданно вспыхнула новая мысль.
"Нет! Мы должны были подумать об этом сразу, но спешка... Как только
я доберусь до Джека, мы сможем спасти Карела. Если он продержится хотя бы
пять минут. Я не обернусь быстрее, мне нельзя сорвать собственный побег,
и, черт побери, я должен передать информацию. Только продержись. Карел!"
Он выскочил через заднюю дверь в парк. Шум позади нарастал. Эверард
пронесся мимо молодого человека и женщины - видимо, миннезингер с
возлюбленной гуляли в сумерках.
- Позовите стражу! - крикнул он им по-итальянски, тяжело дыша. -
Мятеж! Я бегу за подмогой.
Смятение возрастало.
У ворот Эверард замедлил шаг. Весть до караульных еще не долетела. Он
надеялся, что они не заметят его возбужденного состояния.
- Добрый вечер! - произнес он обычным тоном И неторопливо пошагал
дальше, словно бы направляясь на вечеринку или любовное свидание.
Удалившись из поля зрения стражников, он свернул с дороги в сторону.
Мрак сгущался. Эверард мог добраться до главных ворот города, пока они еще
не заперты, а если стража будет задавать вопросы, соврать что-нибудь
убедительное. Он не был от природы речист, но за годы службы овладел
разнообразными хитростями, в чем совсем не преуспел Карел. К утру облава
на Эверарда распространится по окрестностям. Ему потребуется умение
ориентироваться в лесу и, вероятно, два-три дня на свободе, чтобы
добраться до лощины, где их с Новаком ждет Джек Холл - к тому времени он
уже начнет сходить с ума от беспокойства.
А потом такое начнется...
1146 ГОД ОТ РОЖДЕСТВА ХРИСТОВА
- Тамберли на сеансе контрольной связи. Вольстрапа нет, он в обществе
гостей-мужчин. Я одна в нашей комнате, поэтому пользуюсь возможностью
связаться с вами. У нас все в порядке.
- Привет, Ванда!
- Мэнс?! Это ты? Как ты? Как дела? О, как приятно услышать твой
голос!
- И твой, милая. Я здесь с Акопом Микеляном, твоим связным. Есть
несколько свободных минут?
- Есть, конечно. Подожди, я на всякий случай запру дверь. Слушай,
Мэнс, мы обнаружили, что Лоренцо де Конти жив и готовится к женитьбе.
- Знаю. Я уже подтвердил в грядущем, что он та самая фигура, из-за
которой все перемешалось. Процесс изменений продолжается и не прекратится,
пока мы не остановим его. Информация, черт побери, едва не стоила жизни
Карелу Новаку.
- О, нет!
- Он прикрывал мой отход. Как только я добрался до аппарата, мы с
Джеком вернулись в прошлое и вырвали Карела из заварухи. Но мы в конце
концов не эту историю должны охранять.
- Твой тон... дело было опасным для тебя, да, Мэнс?
- Забудь о нем. Я цел и невредим, если тебя это тревожит. Расскажу
обо всем потом. Есть новости?
- Ну что сообщить?.. Вчера Бартоломео Конти де Сеньи прибыл в
соответствии с приглашением.
- И что?
- Забыл? Ты ведь сам рассказывал мне о нем. Двоюродный брат или еще
что-то в этом роде. Молод, холост. Похоже, он здорово разозлен. Я думаю,
он надеялся на брак с Иларией. Такая партия была бы выгодна его семье.
- Похоже на правду. Ему было предопределено стать ее мужем в нашем
варианте истории и затем отцом папы Григория. Наша задача как раз и
состоит в том, чтобы убрать Лоренцо с пути. Немедленно. Я слышал, свадьба
назначена на следующую неделю. Ванда? Ванда?!
- Да. Я... Мэнс, ты же не хочешь... нельзя же просто... ликвидировать
его...
- Мне это тоже претит. Но есть ли у нас выбор? Однако все можно
сделать быстро и безболезненно, не оставив на теле никаких следов.
Нейропроектор... остановка сердца... это как свет выключить... Окружающие
воспримут его кончину как естественную смерть. Они поскорбят, но жизнь тем
не менее будет продолжаться. Жизнь нашего мира, Ванда.
- Нет! Надо лишь расстроить женитьбу Лоренцо. И мы должны придумать
какую-то уловку. Но убить его... Я не могу поверить, что ты говоришь об
этом.
- Молю бога, чтобы было иначе.
- Тогда давай думать, черт побери!
- Ванда, послушай меня. Он слишком опасен. Его вины в этом нет, но я
установил при дворе Фридриха, что он буквально... фокусирует хаос. Столько
мировых линий в нем пересекается, что даже праправнук Лоренцо чуть не
разбил наши планы и расправился бы с нами, если бы не Карел. Лоренцо
должен уйти.
- Теперь слушай ты, Мэнсон Эверард. Выкради его или еще что-нибудь,
но не...
- А что будет после его внезапного исчезновения? Я сказал, что
будущее целиком определяется событиями этого месяца в Ананьи. Все зависит
от Лоренцо. Я не знал этого раньше, поэтому в Риньяно не разобрался с ним,
как следовало, и теперь вижу, чем это обернулось. Мы не имеем права еще на
одну ошибку. Не забывай, что и мне он симпатичен. Это действительно
больно.
- Помолчи. Дай мне договорить. Я помогу тебе завершить операцию без
ненужных жертв. Не думаю, что ты справишься без меня. И можешь быть
уверен, я не стану участвовать в убийстве. Он... мы не можем...
- Эй, Ванда! Не лей слезы!
- А я и не плачу! Я, я... Ладно. Или ты соглашаешься, или... Можешь
привлечь меня потом за нарушение субординации, если тебе угодно. Что бы со
мной ни сделали, я, проживу еще много лет, презирая тебя... Мэнс! Ты...
слышишь меня?
- Ну да. Размышляю. Видишь ли, я не настолько слаб и эгоистичен,
чтобы не взять на себя вину, если необходимо. Но поверишь ли ты, если я
скажу, что мне было бы легче умереть там вместе с Карелом? Если мы сможем
найти другое решение задачи, которое также гарантирует нам, что история не
породит новое чудовище, то я, Ванда, буду перед тобой в неоплатном долгу
до скончания вселенной.
- Мэнс, Мэнс! Я знала, что ты согласишься!
- Полегче, девочка! Никаких обещаний, кроме обещания постараться.
Посмотрим, что можно придумать.
- Нужно подумать. Весь вопрос в том, на что он клюнет. Его
психология, инстинкты... Но я достаточно хорошо узнала его.
- В самом деле?
- Да, он разыгрывает передо мной целый спектакль. Никогда прежде моей
добродетели не угрожали столь изысканно.
- Неужели?
- Разве ты не понимаешь, что именно по этой причине я не могу
согласиться... Будь он просто очаровательным плутом, я могла бы, но
Лоренцо - настоящий человек. Честный, отважный, преданный, независимо от
того, насколько ошибочны побудительные мотивы его поступков; он не слишком
образован по нашим меркам, но жизненного опыта у него не меньше.
- Хорошо, давай вместе подумаем, как нам использовать его
многочисленные достоинства, и выйдем на связь завтра.
- Мэнс! Ты что, ревнуешь?
Господин Эмиль ван Ватерлоо, посетовав на недомогание, удалился в
свои покои. Он хотел отлежаться, чтобы непременно присутствовать на
венчании и свадебных торжествах, предстоящих через три дня. Синьор Лоренцо
отыскал добродетельную супругу Валбургу в солярии, где она пребывала в
состоянии уныния.
- Зачем так печалиться, моя госпожа? - спросил он. - Уверен, ваш муж
слегка приболел и только.
- На все воля божья, - вздохнула она. - Однако... простите мне мою
смелость, но я ждала этой прогулки, которую вы обещали, гораздо больше,
чем вы подозреваете.
- Понимаю.
Взгляд его цепко держал Ванду. Платье свободного покроя не скрывало
гибкости и изящества ее фигуры. Из-под головного убора выбивался локон
золотых волос.
- Особа, подобная вам, молодая, много путешествовавшая, должна
томиться в заточении среди этих стен и кудахтанья заурядных женщин. Я
тоже, Валбурга, слишком часто чувствую себя словно в темнице.
Она отозвалась задумчивой улыбкой.
- Вы смотрите на мир проницательнее и с большей добротой, чем я могла
ожидать от великого воина.
Лоренцо улыбнулся.
- У нас еще будет время для прогулок, клянусь.
- Не стоит давать обещаний, которые вы не сможете исполнить. Вы
должны вступить в брак, у вас будут более приятные обязанности, а мы тем
временем... нам лучше не злоупотреблять любезностью вашего отца. Сразу же
после празднества мы отправимся в путь, на родину. - Ванда опустила глаза.
- Я всегда буду помнить...
Он прочистил горло.
- Моя госпожа, если вы сочтете мое предложение неприличным, скажите
прямо, но... не пожаловали бы вы меня честью сопровождать вас на прогулке
хотя бы завтра?
- О, вы... Вы привели меня в смятение, синьор.
"Не хватила ли я через край? Он, похоже, теряет голову".
- Ваше время, несомненно, дороже, чем... Но я достаточно хорошо
узнала вас. Вы говорите то, что думаете. Хорошо, я попрошу позволения у
муха и надеюсь, он будет рад оказанной вами чести. Хотя и не в такой мере,
как я.
Лоренцо склонился в поклоне.
- Трижды удовольствие и честь для меня.
В оживленной беседе они провели время до самого вечера. Говорить с
ним было легко, несмотря на его любопытство к странам, в которых она якобы
побывала. Как и любого мужчину, Лоренцо легко можно было вовлечь в
монолог. Однако в отличие от большинства мужчин он говорил интересно.
Когда Ванда вернулась наконец к себе, Вольстрап лежал, уставившись в
потолок, при свете единственной свечи.
- Как дела? - спросила она на темпоральном языке.
- Жуткая тоска, - ответил он. - Никогда прежде я не понимал, сколь
благословенны печатное слово и изобилие книг. - И с кислой миной добавил:
- Ничего не поделаешь. Провел день в обществе собственных мыслей. - Он сел
в кровати. - А что вы имеете сообщить?
Ванда рассмеялась.
- Именно то, на что мы надеялись. Утром он повезет меня на прогулку в
лес. С вашего разрешения, разумеется.
- Сомневаюсь, чтобы он ожидал возражений с моей стороны. Совершенно
очевидно, что я снискал репутацию м-м... обходительного господина. -
Вольстрап нахмурил брови. - Но вы, неужели вы совсем не боитесь? Прошу,
будьте осмотрительны. Ситуация может выйти из-под контроля в любое
мгновение.
- Нет. Я абсолютно спокойна и боюсь только того, что ничего не
произойдет.
Ей показалось, что Вольстрап покраснел, но свет был слишком тусклым,
чтобы рассмотреть.
"Должно быть, считает меня совсем бесстыжей девкой. Бедняга! Не
исключено, что ему на самом деле совсем не так легко, как он старается
делать вид, когда я рядом в постели, но он не смеет ко мне прикоснуться.
Ну ничего, завтра так или иначе мы должны завершить дело", - думала Ванда.
По коже у нее пробежал холодок. Она вызвала Эверарда. Говорили быстро
и конкретно.
Странно, но она мгновенно заснула. Сон был неглубоким, оживленным
видениями, но на рассвете Ванда проснулась бодрой.
- Я готова к большой охоте! - воскликнула она.
- Простите? - переспросил Вольстрап.
- Так, ерунда. Пожелайте мне удачи.
Когда Ванда была уже на пороге, душевный порыв вернул ее назад. Она
склонилась над Вольстрапом и легким поцелуем коснулась его губ.
- Будьте осторожны, дружище!
Лоренцо ждал на первом этаже за столом, на котором был накрыт обычный
скромный завтрак.
- Как следует подкрепимся в полдень, - пообещал он.
В его голосе звучала радость. Каждое движение было исполнено
итальянской живости и грации.
- Какая жалость, что только мои глаза наслаждаются дарованным вами
праздником красоты, но я в упоении от него.
- Прошу вас, синьор, вы становитесь дерзким.
"Говорила бы средневековая фламандка в стиле викторианских романов?
Ничего, ему, похоже, нет дела до моих слов".
- Дерзок, но прав, моя госпожа.
Ванда старательно подготовилась к прогулке: затянула корсаж - даже
туже, чем следовало, отчего ей было не совсем удобно, - и тщательно
подобрала одежду по цвету. Голубой цвет шел ей больше всего. Впрочем,
Лоренцо выглядел еще живописнее - красная короткая накидка поверх
прихотливо расшитого золотисто-зеленого длинного камзола, меч на поясе из
тисненой кожи с бронзовой пряжкой, желтовато-коричневые (под цвет глаз)
узкие штаны, покрой которых подчеркивал линии бедер и икр, красные башмаки
с загнутыми вверх носами. Короче, они друг друга стоили.
Внезапно ее кольнула жалость.
"Бедная Илария! Тихая, застенчивая домоседка, предназначенная судьбой
для обета верности, материнства, дома, - и вдруг появляюсь я и околдовываю
ее суженого...
Но здесь нет ничего удивительного для нравов этих времен, и, может
быть, я обманываюсь, но мне показалось, что Бартоломео относится к ней как
к личности - до определенной степени, конечно. И что бы ни случилось, это
по крайней мере не убийство".
Лошади стояли наготове на улице. Лоренцо не совсем точно выразил свою
мысль, когда сказал, что обед будет на двоих. Даже здесь это могло вызвать
скандал. Двое слуг, муж и жена, сопровождали их в прогулке с корзинами
снеди. В течение дня Ванде необходимо будет остаться наедине с рыцарем.
Если он не сделает первого шага, придется самой проявить инициативу. Она
пока не знала, каким образом. Ванда, предпочитая откровенность в
отношениях с людьми, никогда не прибегала к уловкам женской
соблазнительности. Она полагала, что и сейчас, с Лоренцо, это искусство ей
не потребуется.
Однако, взобравшись на лошадь и устраиваясь в дамском седле, лишенном
всяких излишеств, она все же решила показать Лоренцо стройную ножку,
обтянутую чулком.
Копыта застучали по мостовой. Городские ворота остались позади вместе
с запахами города, и Ванда перевела дух. С востока струился солнечный
свет. Земля у подножия холмов то убегала вверх, то проваливалась в овраги,
играя пятнами тени и света, то раскидывалась долинами, покрытыми лоскутным
одеялом из полей, садов и виноградников, сшитых серебряными нитями
ручейков. Селения лепились к земле белыми гнездами. Вдалеке Ванда увидела
два замка. Вокруг ферм простирались дикие пастбища коричневого цвета с
вкраплениями лесов, зеленой листвы которых коснулось первое дыхание осени.
Высоко в небе на все голоса кричали птицы. В воздухе ощущалась прохлада,
но он быстро прогревался и был восхитительно свеж.
- Какая красота! - воскликнула Ванда. - У нас нет ничего подобного на
плоских равнинах Фландрии.
"Зато есть в родной Калифорнии".
- Я покажу вам горную долину, где поет водопад и маленькие рыбки
играют в его струях, как падающие звездочки, - отозвался Лоренцо. -
Деревья там напоминают столбы и арки - так и кажется, что из-под их сени
покажутся лесные нимфы. Как знать? Вдруг они и правда прячутся там?
Ванда вспомнила замечание Эверарда о том, что люди в мрачные времена
не чувствовали привязанности к природе. Только в позднее средневековье
природа была приручена человеком в той степени, чтобы доставлять ему
радость. Может, Лоренцо немного опережал свое время?..
Эверард... Ванда подавила в себе чувство вины. И заодно постаралась
избавиться от сковывавшего ее напряжения.
"Действуй в стиле дзен. Наслаждайся окружающим, пока возможно. А
задание, которое предстоит выполнить, пусть лишь обострит ощущения. В
конце концов, такое приключение!"
Лоренцо пришпорил коня и помчался галопом. Ванда последовала за ним.
Она была хорошей наездницей. Но вскоре им пришлось сбавить скорость и
дождаться трясущихся на своих кобылах слуг. Переглянувшись, Ванда и
Лоренцо рассмеялись.
Время текло вдоль извилистых тропинок, в ритме мышц и глубокого
дыхания, заполненное скрипом и позвякиванием сбруи, острыми запахами кожи,
пота и леса, потрясающими видами то укромных зеленых уголков, то
необъятных просторов, короткими репликами и обрывками песен Лоренцо...
"Наше ложе - радость и трава. О, трели соловья!"
Прошло два часа, прежде чем Лоренцо остановил коня. Лесная тропинка,
по которой они ехали, вела к лугу, где журчал ручей.
- Здесь мы и устроим трапезу, - сказал он.
У Ванды учащенно забилось сердце.
- Не рано ли?
- Я не собирался утомлять вас тряской в седле. Напротив, я рад
подарить вам теплые воспоминания о моей стране, чтобы вы увезли их домой.
Ванда заставила себя изобразить трепет ресниц.
- Как пожелает любезный хозяин. Вы никогда не ошибались в выборе,
синьор.
- Лишь потому, что общество вдохновляет меня.
Соскочив на землю, Лоренцо протянул ей руку и помог спешиться, затем
долго не выпускал ее пальцы из своих рук.
- Марио, Бьянка! - приказал он. - Приготовьте все, но можете не
торопиться. Прежде я хочу показать гостье грот Аполлона. Возможно, ей
захочется побыть там некоторое время.
- Как прикажете, - отозвался ровным тоном слуга.
Бьянка, покачав головой, не удержалась от хихиканья. Да, они знали,
что затевает синьор Лоренцо и что им следует помалкивать после возвращения
с прогулки.
Лоренцо предложил Ванде руку, и они пошли прочь от слуг. Она с
деланной нерешительностью спросила:
- Грот Аполлона, синьор? А это не... языческая святыня?
- О, нет. Он, несомненно, был посвящен какому-то божеству в давние
времена, и если не Аполлону, то напрасно, - ответил ее спутник. - Так его
называют в наше время молодые люди - ведь Аполлон это солнце и жизнь,
красота и счастье. Но думаю, сегодня мы будем там одни. Уверен, что каждый
входящий в грот найдет в нем свое очарование и волшебство.
Он продолжал в том же духе. Ванде доводилось слышать вступления и
похуже. Лоренцо, однако, хватило ума время от времени замолкать, давая ей
возможность насладиться неизъяснимой прелестью природы. Тропинка была
узкая настолько, что им приходилось идти бок о бок, и уводила вдоль берега
ручья, все выше на холм. Деревья закрывали ее желто-золотистым навесом
листвы, где играли солнечные лучи. На исходе лета птицы уже не пели, но
Ванда слышала их голоса, видела непоседливых белок и даже заметила
промчавшегося стрелой оленя. Утро разливалось ровным теплом, травы
поднялись к солнцу. Лоренцо помог Ванде снять накидку и перекинул ее через
левую руку.
Шум падающей воды слышался все ближе. Они снова вышли на поляну.
Девушка, хлопнув в ладоши, воскликнула от искреннего восторга. С утеса,
искрясь, падала вода. Деревья окружали крохотную поляну кольцом и
смыкались над ней живым потолком. Дерн по берегам ручья, зеленый и мягкий,
окаймляла широкая полоса мха.
- Ну как? Исполнил ли я свое обещание? - спросил Лоренцо.
- Тысячекратно.
- Ваши слова радуют меня больше победного клича на поле боя. Идите
сюда, напейтесь, если хотите, и садитесь, - Лоренцо расстелил ее накидку
на земле, - и мы возблагодарим бога за его щедрость, найдя в ней
удовольствие.
"Похоже, он уже решился, - мелькнуло у нее в мыслях. - Серьезный
малый... и есть в нем этакая основательность, глубина... было бы
интересно... - Ванда усмехнулась про себя. - Однако, сегодня он, похоже,
собирается заняться мной, и накидка брошена на траву вовсе не для того,
чтобы я сидела".
Напряжение сковало Ванду.
"Пора!"
Лоренцо склонился над ней.
- Вам плохо, моя госпожа? Вы так побледнели! - Он взял Ванду за руку.
- Отдохните, пожалуйста. Мы можем оставаться здесь сколько угодно.
Девушка покачала головой.
- Нет, благодарю вас, я совершенно здорова. - Поняв, что она
полувнятно бормочет, Ванда произнесла обычным голосом: - Будьте ко мне
снисходительны. Я дала обет ежедневно во время этого путешествия приносить
молитву моему небесному покровителю. - И бросив томный взгляд на Лоренцо:
- Если я не исполню его сейчас, боюсь, что позже и вовсе забуду о нем.
- Да-да, конечно, - Лоренцо отошел в сторону и снял темно-фиолетовую
шляпу.
Ванда достала коммуникатор, поднесла диск к губам и включила
устройство.
- Говорит Ванда, - произнесла она на английском, поскольку
темпоральный звучал слишком чужеродно. Она слышала биение сердца
отчетливее своих слов. - Думаю, все складывается так, как мы и надеялись.
Он и я находимся вдвоем в горной долине, и если он не дает воли рукам, то
только потому, что его тактика гораздо тоньше. Зафиксируй мои координаты и
дай мне... скажем, пятнадцать минут, чтобы создать непринужденную
обстановку. Хорошо?
Она, конечно, понимала, что сейчас Эверард не может ответить, чтобы
не вызвать подозрений Лоренцо.
- Связь закончена, - она выключила рацию, опустила медальон, склонила
голову и перекрестилась. - Аминь!
Лоренцо тоже осенил себя крестом.
- Вы молились на вашем родном языке?
Ванда кивнула.
- Диалект моего детства. Мне так гораздо спокойнее. Мой покровитель
заботливо хранит меня. - Она засмеялась. - Теперь я чиста перед небом и
даже готова на опрометчивые поступки.
Лоренцо нахмурил брови.
- Остерегайтесь! Это похоже на ересь катаров.
- Я пошутила, мой господин.
Он тут же отбросил религиозность в сторону и засветился улыбкой, как
водная гладь под лучами солнца.
- У вас необычный медальон. Внутри какая-нибудь реликвия? Можно
посмотреть?
Получив согласие, он взялся за цепочку, скользнув пальцами по груди
девушки, и снял медальон через голову. С одной стороны был выгравирован
крест, на другой - епископский посох и пороховница.
- Тонкая работа, - пробормотал он. - Достойная владелицы.
Лоренцо повесил цепь с медальоном на ветку дерева.
Вандой овладело беспокойство.
- С вашего позволения, синьор, - она направилась к дереву.
Он преградил ей дорогу.
- Он ведь не нужен вам прямо сейчас? - промурлыкал Лоренцо. - И вы не
по погоде тепло оделись, я вижу капельки пота на вашей белоснежной коже.
Позвольте помочь вам...
Он заключил щеки Ванды в ладони, потом пальцы его опустились к ее
подбородку и развязали ленты головного убора.
- Вы ослепляете меня золотым сиянием, - выдохнул он и привлек Ванду к
себе.
- Мой господин, - задохнувшись, прошептала она, как подобает
добропорядочной женщине, - что вы делаете? Не забывайтесь! - Ванда
оказывала лишь легкое сопротивление его силе. Тело Лоренцо было мощным и
гибким. Его горячее дыхание, колкие усы и борода привели Ванду в смятение.
Он знал, как целовать женщину.
- Нет, - слабо запротестовала она, когда его губы коснулись шеи. -
Это нехорошо, это смертный грех. Отпустите меня, умоляю!
- Это правильно, это естественно, это судьба - моя и ваша. Валбурга,
о Валбурга! Ваша красота вознесла меня к вратам рая. Не свергайте меня в
ад с небесных высей!
- Но я, я скоро должна уехать...
- А я буду лелеять воспоминания во время долгого крестового похода и
до тех пор, пока я живу на этой земле. Не отвергайте Купидона здесь, в его
обители!
"Как часто он произносил эти слова? Он весьма искушен. Но всерьез ли
это? В какой-то степени, наверно. А мне, мне придется держать его на
крючке до прибытия Эверарда. Любой ценой продержаться. Я думала, что
пятнадцать минут - срок вполне безопасный, а тут, ну просто лесной пожар,
ей-богу".
Спустя какое-то время - хотя времени она уже не замечала, - Ванда
перестала умолять, чтобы Лоренцо отпустил ее, и лишь пыталась удержать его
руки от излишней проворности. Это тоже продолжалось недолго. Неожиданно
для себя Ванда обнаружила, что лежит на собственной накидке, а Лоренцо
поднимает е
...Поділитися у соцмережах
