Жанр: Электронное издание
see_mole
...вздымающуюся грудь девушки, и он закрыл глаза.
Она, понял он. Сумасшедшая... Как она решилась?.. И что теперь будет?
- Почему ты еще здесь? - спросила вдруг Наташка по-русски.
Иван вздрогнул. Лицо Наташки было абсолютно неподвижно, глаза
закрыты, и только губы шевелились, чуть-чуть, едва заметно.
- А где же мне еще быть? - спросил Иван.
- Тебя ведь ждут в Приюте!
- Откуда ты знаешь?
- Знаю!.. А за меня не беспокойся: все будет в порядке. И ребенок
будет здоровый...
Ивана тронули за плечо. Он обернулся. Сзади стоял Мозли и изумленно
смотрел на него.
- Ты чего это, парень, сам с собой разговариваешь? - спросил он. - Да
еще на тарабарском языке...
Иван мотнул головой.
- Идти мне надо, - прошептал он. - Ждут меня.
- Куда ты пойдешь на ночь глядя? - сказал Мозли.
- Идти мне надо, - повторил Иван.
Мозли выразительно постучал пальцем по лбу.
- Ненормальный! - сказал он.
Наваждение прошло. Иван снова взглянул на Наташку. Она лежала
спокойно. Жена и дочь Мозли оживленно говорили о чем-то на улице.
Наверное, обсуждали достоинства Ивана как мужа и зятя. Сам Рыжий смотрел
на него, и в глазах его плескался страх. Как днем, у Огненного Столба.
- Ну уж нет! - сказал Иван, улыбнулся Мозли и сел обратно за стол.
- Черт вас знает, что вы за люди, - пробормотал Рыжий.
- Хорошо, - сказал Иван, глядя на Наташку. - Я остаюсь до утра. Идти
на ночь глядя, действительно, глупо... Только я тебя попрошу. Положи нас с
Мэдж где-нибудь... э-э... отдельно от всех остальных. У тебя есть еще
какое-нибудь помещение?
- Найдется, - сказал Мозли обрадованно.
- Да, - сказал Иван. - Вот так!.. А утром я уйду. Так вот.
- А как же все остальное? - спросил Рыжий.
- А с остальным, - сказал Иван, продолжая смотреть на Наташку, - мы
разберемся потом. Когда я вернусь...
- А ты вернешься? - недоверчиво спросил Мозли.
Иван коротко взглянул на него, и Рыжий опустил глаза.
14. ДЕНЬ СЕГОДНЯШНИЙ
Конечно же, Приют ничуть не изменился. Все так же колобродили в узких
коридорах малыши, заглушая своим писком вечный гул вентиляции. Все так же
спешили к местам аварий ремонтные бригады. Все так же пялились с зеленых
стен слепые глаза телекамер. Как позавчера. Как в прошлый понедельник. Как
сто лет назад. Словно по-прежнему проносится над Землей всевидящий Черный
Крест, грозя неосторожным мгновенной смертью в лазерном костре... Креста
не было, но ведь Слепые этого пока еще не знали, и потому их можно было
простить. И Иван их простил. Как нашаливших детей.
Он шел по коридорам, перешагивая через копошащихся на полу детей,
неспешно спускался по лестницам, придерживаясь правой рукой за перила, а
левой успокаивая мотающийся на груди лайтинг. Словно возвращался домой
после долгой и тяжелой смены, прошедшей в борьбе с медленно умирающим
вентилятором. И поражался, в какой тесноте живут Слепые в Приюте, который
еще неделю назад казался ему таким огромным и светлым.
Ивана узнавали, кидали любопытные взгляды на лайтинг.
- Привет, - говорили Слепые.
- Хэлло, Айвэн! Ты где пропадал?
- Здорово, Иван! Что это тебя уже два дня не видно?.. Ты, случаем, не
заболел?
А когда Иван спустился с третьего этажа на четвертый, из-за угла
вывернулась Жанетта. Девчонка вскрикнула от неожиданности и повисла у
Ивана на шее.
- Здравствуй! - сказала она. - А мы-то думали: куда ты исчез?..
Был-был - и нету!.. А ты - вот он - тут как тут... Ой, а что это у тебя? -
Она схватилась за ствол лайтинга.
Иван быстро перебросил оружие за спину.
- Подумаешь! - не обиделась Жанетта и снова защебетала: - А твоя мама
вчера была у нас, плакала, говорила, что ты, наверное, попался Черному
Кресту. И тетя Рита плакала... Да, ты же не знаешь: Наталья пропала. - Она
вдруг замолкла и пристально посмотрела Ивану прямо в глаза. - Она тебе
случайно не говорила, чего собирается делать?
- Нет, - буркнул Иван. - "Чего?" - не говорила.
- Странно, правда? - сказала Жанетта. - Может, она забралась в камеру
Доктора?.. Так ведь Зрячий Мэт поставил там охрану - всех гоняют... Как ты
думаешь?
- Отстань! - сказал Иван и щелкнул соплячку по носу.
Девчонка передернула плечами и гордо удалилась, потряхивая жидкими
рыжими косичками. Ивану вдруг совершенно расхотелось идти домой. Уж лучше
было бы сходить в камеру Доктора (и надо сказать, что туда тянуло), но
ведь там стояла какая-то охрана, с которой добром вряд ли поговоришь. А
по-другому говорить еще рано!.. И вообще не пройдет и получаса, как об его
возвращении станет известно Зрячему Мэту. Да и не к лицу ему теперь
пробираться в родном доме по-воровски, остерегаясь и оглядываясь. Иван
пожал плечами, повернулся и отправился прямо к старику.
Он шел по коридору, по-прежнему кивая головой встречным и отвечая на
рукопожатия, и думал о том, что не так он представлял себе возвращение в
Приют. Ему казалось, что встречать его будут толпы плачущих от счастья
сограждан, что героя понесут на руках, а девушки будут бросать ему охапки
полевых цветов, добытых на безопасных отныне лугах...
Иван сплюнул. Пожалуй!.. Сначала в лепешку расшибешься, пока докажешь
им, что снаружи нет никакой угрозы, что с проклятым Крестом отныне
покончено навсегда. Вот тогда, может быть, и понесут... Может быть... Ну,
ничего: докажем! И начинать надо с самого Мэта. С остальными будет
проще...
А что, думал Иван. Люди мы великодушные. Назначим ему пенсию, пусть
доживает в тишине и спокойствии, пусть даже по привычке сидит на холме,
слепо обозревая безмятежное небо. Как крот на куче... Что еще надо
старику?..
Мэт был у себя дома. Камера его была ярко освещена. В дальней стене
зияла открытым ртом распахнутая настежь дверь в Сердце Приюта.
- А-а? - прошипел Мэт вместо приветствия. - Явился?
Он вскочил из кресла и, потрясая сухими кулаками, подскочил к Ивану.
- Ну и где тебя носило, паршивец? - взвизгнул он. - Уже сто раз можно
было вернуться. Мать, понимаете ли, слезы проливает, а он...
- Задержался слегка, - сказал Иван. Надо же, какая отеческая забота,
подумал он.
- А где мои часы?
- Дал поносить... Проверьте-ка лучше связь с базой!
Старика словно ударили. Он замер, глаза его округлились, и он стал
похож на белую сову. Потом он резко повернулся и бросился в Сердце Приюта.
Некоторое время оттуда доносилось щелканье, покашливанье и бормотанье.
Потом Зрячий Мэт вернулся обратно и упал в кресло.
- Что? - спросил ехидно Иван. - Нет связи, да?.. И не будет!
- Какой же я осел! - сказал старик, не глядя на Ивана. - Проклятый
Эллиот!.. "Амнезия, амнезия"... Вот тебе и амнезия! Надо было просто убить
щенка. Тогда же!.. Одним больше, подумаешь!.. - Он закрыл лицо руками. -
Но ведь не мог же я знать, что проклятый Дайер нарушит соглашение! Столько
лет все шло нормально... Целый век!
Вот оно как, подумал Иван. Вот тебе и ключик к твоей странной
забывчивости! Заставили забыть...
Старик бормотал что-то уж совсем неразборчивое, словно молился. Иван
смотрел на него с улыбкой. Как мог этот полубеспомощный старец больше века
внушать ужас стольким людям, думал он. Давно его надо было тряхнуть как
следует. Чтобы все выложил... Только в голову это никому не приходило. Да
и тебе бы не пришло. Еще полгода назад...
- Что улыбаешься? - сказал Мэт, подняв голову.
- Интересно, - сказал Иван. - Оказывается, вид ослепшего Зрячего
может доставить удовольствие.
- Радуйся! - сказал старик с ненавистью. - Я вот посмотрю, как
обрадуются жители Приюта, когда узнают, что ты, - Мэт выстрелил в Ивана
указательным пальцем, - ослепил меня.
Он встал и снова пошел в Сердце Приюта. Иван отправился следом.
Войдя, он остановился возле дверей. Все верно. Конечно, он был здесь. Вот
и пульт, вот и столик с креслами. И лишил его памяти Мэт именно за то, что
он вошел сюда, в святое святых, без разрешения. Да еще и документы изучать
начал!
Мэт пощелкал на пульте тумблерами, взял в руки микрофон, откашлялся.
- Жители Приюта! - сказал он властным голосом. - Я хочу сообщить вам
плохую весть, друзья мои!
Он сделал эффектную паузу. Иван знал, что все замерли сейчас в своих
камерах.
- Друзья мои! Зрячий Мэт больше не зряч!.. Один из Слепых совершил
величайшую за всю Эру Одиночества подлость. Он лишил меня Зрения. Теперь я
слеп как дерево! С завтрашнего дня мы бессильны перед Черным Крестом!..
Друзья мои! Я плачу! И вы плачьте вместе со мной, ибо Приюту теперь
конец!.. Потому что все мы либо сгорим, либо задохнемся в собственных
выделениях!..
Что он мелет, подумал Иван. Что он такое мелет?
Он бросился к Мэту и, оттолкнув его от пульта, отобрал у старика
микрофон.
- Не верьте Мэту! - заорал он. - Это я обращаюсь к вам, Иван Долгих,
сын Петра из бригады вентиляторщиков... Не верьте Мэту, люди! Он
действительно перестал быть Зрячим, но это потому, что Креста больше нет.
Крест уничтожен!
Ну вот и все, подумал он. Главное сказано, и теперь слово за ними.
Серая пелена встала вдруг у него перед глазами, как будто осеннее
небо опустилось на землю, спрятав и пульт, и микрофон, и все остальное. И
увидел Иван, как ползет к нему сзади полураздавленный черный паук, готовя
острое ядовитое жало, злобный, ненавидящий, мстительный...
Иван стремительно обернулся. Серая пелена исчезла. На полу,
всхлипывая, копошился Зрячий Мэт, сжав в правой руке большой нож. Иван
подскочил к старику и резко ударил ногой по его руке. Нож, кувыркнувшись в
воздухе, отлетел в угол. Мэт с трудом поднялся.
- Ты лжешь, щенок! - прошипел он. - Черный Крест нельзя уничтожить.
Он неуязвим! Во всех Штатах только три человека могли уничтожить его. Это
были большие люди, но и им для этого надо было как минимум собраться
вместе. - И он хрипло рассмеялся.
Пожалуй, не стоит его больше подпускать к пульту, подумал Иван. Мало
ли что...
- Сядьте, мистер Коллинз! - сказал он. - И не двигайтесь! А то я не
погляжу, что у вас преклонный возраст!
Старик, кряхтя, уселся.
- Когда, по-вашему, Крест должен быть над Приютом на ближайшем витке?
- спросил Иван.
Мэт посмотрел на часы. И молча отвернулся.
- Я убью вас, мистер Коллинз! - устало сказал Иван.
- Через двадцать минут, - прошипел Мэт.
Иван снова взял в руки микрофон.
- Жители Приюта! - сказал он. - Через десять минут прошу вас
собраться в выходном тамбуре. Вы убедитесь, что Зрячий Мэт вам больше не
нужен.
Он выключил пульт.
- Пойдемте, мистер Коллинз. Я докажу вам, что ваша "Цитадель"
уничтожена.
Услышав слово "цитадель", старик вздрогнул, провел трясущейся рукой
по лицу. Но тут же высокомерно рассмеялся.
- Ты с ума сошел, мальчишка! Я же тебе сказал, что нет в мире силы,
которая могла бы совершить это.
- Значит, есть, - сказал Иван. - Пойдемте!
- Гореть тебе в геенне огненной. А я с удовольствием посмотрю на эту
картину.
- Да-да, - согласился Иван. - Конечно... Пошли!
Однако старик, с трудом закинув ногу на ногу, поудобнее уселся в
кресле.
- Иди, - сказал он. - Я приду попозже... Не волнуйся, я успею к
нужному моменту.
Он просто хочет вывести меня из себя, подумал Иван.
- Ну нет, - сказал он. - Мы пойдем вместе.
Старик злобно плюнул в его сторону.
- Ну и черт с тобой! - Он поднялся с кресла и медленно двинулся к
стене. - Не ожидал я от тебя такой прыти. - Он сокрушенно покачал головой.
- Куда вы, мистер Коллинз? - крикнул Иван, сдергивая с плеча лайтинг.
- Выход в противоположной стороне.
- Успокойся! - прошипел Мэт. - Я не собираюсь сбегать. А то ты тут
развалишь все с испугу!.. Просто у меня здесь лифт.
Он подошел к стене, что-то там сделал, и стена вдруг треснула. В ней
открылась большая ниша, в которой тут же вспыхнул свет. Старик шагнул
внутрь и обернулся.
- Заходи же! Чего зря ноги топтать!
Все у него работает, подумал Иван. А ведь ремонтников он сюда не
пускает. Кто же все это ремонтирует?.. Сам, что ли?..
Он вошел в лифт и встал в уголке, направив ствол в живот старику. Тот
вздохнул, глядя на лайтинг, и сказал:
- Не вздумай стрелять! Сам сгоришь!.. Замкнутый объем.
- Ничего! - сказал Иван. - Уж лучше сгорю в замкнутом объеме, чем вас
упущу!
Старик зябко передернул плечами и нажал кнопку на стене. Чуть дрогнул
пол, послышалось легкое гудение. И стена снова разошлась.
- Приехали, - сказал Мэт, по-прежнему не сводя завороженного взгляда
с лайтинга. - Дальше поезд не идет!
Боишься, владыка, подумал Иван. Трясешься! Умирать-то страшно!
Столько лет никого не боялся. Некого было бояться! Сам себе голова. Хотел
- ел, что хочется. Хотел - спал, с кем хочется. Хотел - отправлял на
смерть...
Он усмехнулся и сказал:
- Выходите, мистер Коллинз! Поезд дальше не пойдет!
В выходном тамбуре пока еще никого не было, только сидел у ворот
Толстяк Жерар и, по обыкновению, дремал, зажав автомат между колен. Иван
подошел к нему и, аккуратно вытащив оружие, повесил на свое левое плечо.
Целый арсенал, подумал он. Только воевать не с кем. Разве что с
Мозли...
Послышались голоса. В тамбуре появились Слепые. Зашумели, загомонили.
Как всегда проснулось гулкое эхо.
- Кто знает, что случилось?.. Куда это все прутся?
- Смотри: и Мэт здесь!.. А Иван-то, гляди, весь оружием обвешан!
- Да, совсем от рук отбился мальчишка! Стыд и срам!
- Старый хрыч давно с ума сошел!.. А теперь и Ивана с панталыку сбил.
Вы слышали, Феликс, он заявил, что Креста нет?
- Да что я слышал?! Я только что из фанового отсека вылез.
- То-то я думаю: откуда это так воняет?.. Эй, уберите детей из-под
ног! Задавим ведь...
- Нет-нет, Мартина! Сечь их надо! Сечь, сечь и сечь!
- И не говорите, соседка!.. Мой вчера заявляет: "Живем, как кроты в
норе..." Это я - крот, да? Каково?
- Петька, смотри-ка - дядя Иван! А болтали ребята, что он с Мэтом
разругался и ушел...
- Ну и что? Как ушел, так и вернулся!
В толпе Иван увидел свою мать. Она стояла и настороженно смотрела на
него. Как будто он и не исчезал никуда на двое суток... А отца не было. И
ребят не было. Ни Анны, ни Глэдис, ни Криса - никого... Почему же они не
идут, подумал Иван. Разве это не было и их мечтой?
Он поднял руку.
- Тихо!!!
Шум голосов медленно затих.
- Граждане Приюта! - крикнул Иван. - Я попросил вас собраться здесь
для того, чтобы доказать вам: Черного Креста больше нет!.. И нет больше ни
Слепых, ни Зрячих! И поверхность теперь доступна для всех в любое время.
Каждый может выйти. Хоть сейчас!
Толпа колыхнулась.
- Держи карман шире! - раздался чей-то насмешливый голос. - Мне и
здесь хорошо! Тепло, светло и в окна не дует!
Иван замер. Не верят, подумал он. И не поверят!.. Чего ради верить?
Какой-то пацан, третьего дня исчез, двое суток неизвестно где пропадал,
откуда-то внезапно появился и заявляет теперь во всеуслышание, что Креста
больше нет... Пропало, видите ли, куда-то вековое пугало! А с пугалом этим
уже не одно поколение жизнь прожило...
- Кончай валять дурака, Иван! - сказал дядя Мартин. - Говори, зачем
собрал? Некогда лясы точить!.. На шестом этаже канализация полетела. И на
девятом тоже!
Ну и ладно, подумал Иван, ну и пусть.
Он повернулся к толпе спиной и пошел к выходу, мимо приткнувшегося к
стене Зрячего Мэта, мимо сидевшего с обалделым видом разоруженного
горе-охранника Жерара, мимо какого-то незнакомого малорослого типа с лысым
черепом, возникшего справа и от которого пахнуло угрозой, но не
сиюминутной, а отдаленной, протяженной во времени. На нее Иван пока не
стал обращать внимания. В воротах он обернулся. Никто не двинулся с места,
все молча смотрели на него. От толпы безысходно несло черной тоской
непонимания и враждебности, и Иван плюнул бы на все и ушел, но во
вселенской этой черноте яркими огоньками поблескивали любопытные глазенки
детей.
И Иван сказал, глядя в эти огоньки:
- Сейчас я выйду наружу. Зрячий Мэт подтвердит, что Крест должен быть
сейчас как раз над головой... И если он еще существует, я тут же умру. На
ваших глазах.
Мэт взглянул на часы, но ничего не сказал. И тогда Иван выбежал на
луг.
- Сынок! Вернись! - догнал его рыдающий стон матери.
- Опомнись, безумец! - визгливо крикнул Зрячий Мэт. - Еще успеешь
вернуться... Я прощу тебе все выходки!
Иван остановился посреди луга. Над ним раскинулся голубой купол, с
которого светило ослепительное солнце. Над благоухающими цветами порхали
яркие бабочки. Издалека доносился размеренный голос кукушки. Все было, как
вчера, и все было совершенно иначе. Наверное, потому, что теперь не надо
было с опаской оглядывать небо.
В спину остро кольнула угроза, непонятная, но явно смертельная. Иван
тут же совершил прыжок в сторону. Мимо него, блеснув на солнце, рыбкой
скользнул нож и, упав на землю, затерялся в траве.
Иван медленно обернулся. Толпа Слепых придвинулась к воротам. В ней
спешил затеряться лысый карлик. Слепые не обращали на него никакого
внимания, они, раскрыв рты, жадно смотрели на Ивана. Иван улыбнулся им и
растянулся на траве, сунув лайтинг под голову. Закрыл глаза.
Что же мне делать с Мэтом, думал он. Выгнать его из Приюта?..
Специально для него создать тюрьму-одиночку и в пожизненное?.. Хорошо бы
поразить его на глазах у всех фиолетовой молнией, но нет у меня к нему
ненависти. Еще вчера было сколько угодно, а сегодня ничего не осталось.
Одна жалость...
Лежать под солнцем на траве было приятно - тепло и мягко. Как на
кровати. Век бы так лежал!.. Если бы еще не упиралась в шею рукоятка
лайтинга.
Негромкий шум донесся до него от ворот. Он открыл глаза, сел и
посмотрел назад. Толпа Слепых рассасывалась. То один, то другой, словно
вспомнив о чем-то, поворачивались и уходили. Заплакали дети.
- Туда хочу! Туда-а-а!.. - закричал какой-то малыш.
Детей хватали за руки, уводили силой, слышались шлепки.
- Стойте! - закричал Иван и вскочил на ноги. - Куда же вы? Разве вы
не видите, что я жив, что Креста нет, что можно совершенно безопасно
валяться на травке?..
Слепые молча пожимали плечами и продолжали расходиться. Только дядя
Мартин вдруг остановился, повернулся и направился к Ивану.
- Ты извини, - сказал он. - Валяться на травке - это, конечно,
прекрасно, но нам работать надо. Канализацию чинить. - И он со странным
сожалением посмотрел на Ивана.
- Зачем? - спросил Иван. - Для чего?.. Я не совсем правильно
сказал... Но ведь теперь запросто можно жить не в Приюте! Вся Земля
открыта!
Дядя Мартин погладил его по голове. Как маленького.
- К чему нам вся Земля? - сказал он. - Нас и Приют устраивает.
Особенно теперь, когда не стало Креста.
- Но как же?..
- А вот так! - веско сказал дядя Мартин. - Работать надо! И чем
больше, тем лучше... Тогда не будет времени заниматься всякой ерундой.
И он ушел. И все ушли. Остались только мать да скрючившийся у ворот
Зрячий Мэт.
- А где отец, мама? - спросил Иван.
Мать молчала.
- Он не пошел, да? - сказал Иван. - Заявил, что у него есть дела и
поважнее, да? "Фильтры чистить пора..."
- А может, так и надо, сынок? - осторожно сказала мать. - Ну зачем
нам все? Разве нам плохо живется в Приюте? Сыты, одеты... Что еще нужно
человеку?.. Дикие звери к нам не суются. Ведь хорошо же!
- Человеку многое нужно, мама! Так много нужно человеку, что я пока
себе даже представить не могу.
Мать пожала плечами. Во взгляде ее сквозило такое же сожаление, как у
дяди Мартина.
- Расскажи лучше, где ты был, - сказала она. - Что видел?
- Не сейчас, мадам! - прокаркал сзади Зрячий Мэт. - Идите-ка домой.
Мне надо поговорить с вашим сыном.
Мать ушла. Иван снова взялся за лайтинг. Зрячий Мэт брезгливо
поморщился.
- Ну что, философ? - сказал он, не глядя на Ивана. - Ты уже не можешь
без оружия. Хватаешься за него, когда надо и когда не надо... Видно, не
слишком хороши свобода и самостоятельность? Маловато в них ласки?.. И
больно уж много страха!
Он замолк на мгновение, потер правой рукой грудь и продолжил:
- Впрочем, тем хуже для тебя! - Он усмехнулся. - А согласись: хороший
был удар, когда оказалось, что Слепым не нужна твоя свобода...
Самонадеянность всегда губит нас, милый мой! И я когда-то...
Мэт замолчал на полуслове и улыбнулся, и улыбка оказалась широкой и
открытой. Такой улыбки Иван никогда не видел на его лице.
Как быстро он согласился с гибелью своего мира, подумал Иван. Ведь
внутри него все вопить должно от страха: как же теперь жить?! А он
разглагольствует о свободе. Может быть, он просто сошел с ума?
- Да, обманулся я в тебе, - проговорил старик. - Видно,
действительно, стар стал. Лишил памяти, а надо было либо своим сделать,
либо в могилу... Теперь уже не вернешь!
- Чего это вы плачетесь, мистер Коллинз? - сказал Иван. - Утешений от
меня все равно ведь не дождетесь!
- Да, поздно! - сказал старик, не слыша его. - Да и не один... - Он
замолк, пожевал губами. - Несерьезно я подошел к фантазиям Дайера...
Пусть, думал, себе фантазируют, на фантазиях далеко не уедешь! А оно вон
как вышло!
Лицо его вдруг исказилось, добрая отцовская улыбка мгновенно
превратилась в гримасу ненависти.
- Я не знаю, как ты справился с "Цитаделью", - прошипел он, сжав
сухонькие кулачки. - Такой же, наверное, чудотворец... Но это неважно! Тщу
себя надеждой, что и никто этого не узнает!.. А потом и тех уничтожу!
Зародыши, видите ли...
Он, наконец, повернулся к Ивану лицом, взглянул в упор ненавидящими
глазами.
- Я одного вам не прощу! - прохрипел он. - Того, что вы не дождались
моей смерти!
Он поднял сморщенные костлявые руки и потянулся к горлу Ивана. Тот
отшатнулся. Старик споткнулся, упал и, лежа ничком в траве, завыл,
забормотал что-то нечленораздельное.
Да он сумасшедший, подумал Иван. И все они сумасшедшие... Слишком
долго они жили под землей. Кроту не нужен яркий свет, он не поможет ему
стать зрячим, а слепцу проще и безопаснее жить в четырех стенах. Но для
кого же я рисковал жизнью?..
Дикий вопль ударил ему в уши и тут же оборвался. Иван обернулся.
Неподалеку на пригорке лежал, дергаясь, давешний лысый карлик. Рядом с ним
валялся огромный черный пистолет.
Вот кого я должен был заменить по окончании учебы у Мэта, подумал
Иван. И ходить с этим черным пистолетом по тайным ходам, когда нельзя было
дожидаться Черного Креста для приведения приговора. А потом кто-то молодой
заменил бы меня!.. Ну как все хотят сделать из меня оружие!
- Эллиот, где ты? - прокаркал Зрячий Мэт. - Что же ты медлишь?!
Почему тебя нет, Эллиот?.. Где ты? - Карканье перешло в визг. - Я не вижу
тебя, Эллиот! Не вижу!!!
Он поднялся с травы и стоял, крутя головой, размахивая руками, а на
лице его глубокими ямами выделялись пустые глазницы. Тот же, кого он звал,
издыхал в десяти шагах, судорожно извиваясь и кроваво булькая перекошенным
ртом. Как раздавленный котенок.
Так старик просто отвлекал меня, понял вдруг Иван, пока этот тип...
Но кто его так, подумал он с удивлением... Наташка, сказал он себе с
радостью.
Что-то случилось вокруг. Ярче стали краски, плотнее звуки. Со всех
сторон залило жизнью, запахло неведомыми желаниями, и это было так
неожиданно, что у Ивана закружилась голова. Остро захотелось жить, и тут
же к нему с любовью потянулись цветы. А вдали шумно радовались пониманию
деревья, тоскуя, что не могут сдвинуться с места и коснуться руками его
лица. И бабочки громко кричали друг другу, что его больше не нужно
бояться. А жить хотелось все сильнее и сильнее, и желание стало
невыносимым, и он понял каким-то другим, нечеловеческим понятием, что
готов к этому, но отвлекал маленький скрюченный паучок, приколотый к земле
английской булавкой, несчастный как всякое орудие зла, уходящий в черное
пустое бездонье. И еще мешал старый хищник, мятущийся туда-сюда на
негнущихся лапах, брызжущий ядом, слепой... И его стало жаль невыносимо, и
свет ударил из рук Ивана, и старого паука развалило пополам, и зашипел,
испаряясь навсегда, черный яд, и жаром ударило в лицо, и смерть пришла
собрать свою дань...
Иван снова стал самим собой. Прямо перед ним дымились обугленные
останки того, кто еще недавно называл себя Зрячим Мэтом. Справа валялся
труп лысого карлика с раздавленной грудной клеткой. Больше рядом никого не
было.
Что это со мной, подумал Иван. Никогда ничего подобного не
чувствовал... Как будто все свое кругом!
- Наташа! - позвал он. - Где ты?.. Я же знаю: это ты!
- Нет! - пропел ликующий девичий голос. - Это не Наташа. Это я,
Патриция...
- Пэт? Откуда ты здесь?.. Ты все видела?
- Я все видела. Но я не здесь.
Иван снова оглянулся.
- Мы рядом с тобой, - продолжала Патриция, - но мы заперты. В камере
Доктора... Нас вчера арестовали.
- Арестовали?! Зачем?.. И кого это - вас?
- Меня, - сказала Патриция. - Глэдис, Анну. А еще Анджея, Криса и
Сержа.
И тут Иван услышал Анну.
- Иван, - сказала она. - Ты помнишь, Доктор называл тебя зародышем
новой земной цивилизации. Он не шутил... Нас здесь шестеро. А еще ты. И
Наташа.
- Да, - устало сказал Иван. - Наташа... Мне надо срочно к ней. Я ее
бросил... Зря выкинул часы... Оставил бы ей, - бормотал он. - Зачем-то
бросил... Какой идиотизм...
Сознание уплывало, но он изо всех сил сопротивлялся, цепляясь за
него, как за спасательный круг, брошенный судьбой. И ему удалось
зацепиться, когда заговорил Крис.
- Каждый из нас приобрел какое-то нечеловеческое качество, - сказал
Крис. - И теперь мы заражаемся ими друг от друга.
И тут Иван увидел их, всех шестерых, сидящих на стульях в камере
Доктора. И понял, что они тоже в
Поділитися у соцмережах
