Жанр: Электронное издание
SEAPEOPL
...удь
стаи одичавших собак.
Но все же силы постепенно оставляли его, и как ни берег он припасы,
однажды ночью он опять оказался без еды и питья... И тогда стало ясно, что
если он в ближайшее время не повстречает номадов, то едва ли протянет
долго...
Прошло еще несколько дней и порожденное жаждой безумие овладело его
разумом. Какой-то животный рефлекс заставлял его идти и идти. Он падал,
поднимался и снова падал, чувствуя, что прошел несколько километров между
двумя падениями.
Он еще раз попытался встать, но опрокинулся навзничь. Пустыня бешено
завертелась в его глазах горизонт наклонился, и сознание покинуло его.
Племя пробыло еще некоторое время на том же самом месте. Так решил
Зорги. Все знали, что причиной тому - абсурдная надежда на то, что Ксуан
отыщется. Но в одно ненастное утро могучие кони разорвали круг кибиток, и
следом за повозками стада потянулись к зеленым болотам.
Снова сидя на коне, безымянная держала руку Цилы и улыбалась. В
номадах она открыла нечто, что вызвало у нее смущение и растерянность. Она
узнала некую новую для себя человеческую добродетель: душевное тепло.
Весь комфорт города не давал ей прежде того ощущения счастья, что она
черпала в присутствии людей, под грубостью который скрывалась огромная
доброжелательно. Она перебирала в памяти этих мужчин и женщин, более
гордых, в сущности, чем сами патриции, часто недоедавших и бедных, но
умеющих смеяться. Никогда не забыть ей горячие споры у костра, дивные
протяжные песни, в которых говорилось о ветре, девушках прекрасных, точно
дикие кобылицы, о вечной дружбе и свободе...
- Цила, когда вырастет моя дочь, мы придем к вам, быть может... Мы
научим вас некоторым вещам, а вы научите нас жить...
- С радостью примем вас. Ну, хорошо! Ты, надеюсь, все запомнила? Тебе
нужно держаться все время на северо-восток. В сумке компас... Когда
доберешься до места, где тебя остановили, накормишь и напоишь коня в
последний раз и отпустишь его. Он сам нас отыщет, не беспокойся.
Молодая женщина кивнула головой утвердительно, махнула на прощание
рукой и оторвалась от каравана.
Игал решил проводить ее. Он испытывал к ней определенную симпатию и
хотел удостовериться, что будет в порядке.
Он вернулся в племя только на закате.
- Что-нибудь не так? - спросила Цила.
- Нет-нет! Мы добрались нормально. А знаешь, мне кажется, что она
однажды вернется.
- Мне тоже, и думаю, совсем скоро!
- Ну... А все же было нечто странное: несколько часов спустя после
расставания с той женщиной я слегка задремал от однообразной качки в
седле, как вдруг мне почудилось, что я вижу в пустыне какого-то человека.
Он шел пешком и одет был как-то странно. Но покуда я протирал глаза и
искал бинокль, он исчез непонятно куда.
- Что? И ты даже не попытался приблизиться к тому месту, чтобы
выяснить правда это или только показалось, - удивилась Цила.
- Ну что ты, я просмотрел все вокруг, но ничего не обнаружил...
- Проспал! - поддразнила его Цила.
- Может быть, стоит поискать еще? Я все-таки торопился вернуться?
Любопытство заставило Цилу принять решение:
- Я и Суками несколько застоялись, и нам не помешает небольшая
встряска... Целый день ползти вместе со стадом - это расслабляет. Я поеду
туда и посмотрю...
- Прямо на северо-восток, два часа езды отсюда, - напутствовал ее
Игал, когда она уже вскочила на Сукаму.
Прибыв на указанное место, девушка направила коня по широкому кругу,
постепенно сужая его радиус. И вдруг за небольшой скалистой грядой
заметила какое-то распростертое тело. Человек лежал на спине, глаза его
были закрыты. В его изможденном, искаженном страданием лице она узнала
черты своего спасителя-безымянного. Сердце его еще билось. Она быстренько
извлекла фляжку, приподняла одной рукой его голову и положила горлышко
фляги на его губы. С первых же капель воды жизнь вернулась к нему, и он
начал жадно глотать. Скоро глаза его открылись, лицо искривила усмешка, и
он опять потерял сознание. Тогда Цила снова сделала нечто невозможное для
женщин из купола: взяла мужчину на руки и понесла его к рослому коню.
Посадила найденного на седло перед собой, так, чтобы он опирался ей на
грудь, свободной рукой подобрала поводья и поскакала во весь опор в
лагерь.
ЕЩЕ ОДИН КОЧЕВНИК
Караван двигался совсем медленно под лучами палящего солнца.
Разведчики растворились в голубизне дали, счастливые представившейся
возможности пуститься в галоп. Ничего удивительного: изнуренные голодом и
жарой, они все же гораздо сильнее страдали от скуки, готовы были пуститься
в сумасшедшую скачку, лишь бы не тянулось так мучительно время! Огромный
черный баран вел стадо, а собаки подгоняли отстающих резким, хриплым лаем.
Четкий строй всадников и повозок охраняли караван. Сукама знал свое дело
хорошо: тяжкий груз, казалось, совсем не причинял ему неудобство. Не
нуждаясь ни в каких приказах седока, он послушно следовал за караваном.
Сидя в головах у спасенного, Хан переделывала для него одежду
пропавшего Ксуана. Время от времени ее взгляд отрывался от рукоделия и
останавливался на лице спящего мужчины. С тех пор, как вчера вечером Цила
привела его, он вряд ли пару раз открывал глаза хотя бы на самый короткий
миг.
С большим трудом удалось несколько раз накормить и напоить его - но
сон его теперь был сном здоровым, настоящим отдыхом...
- История повторяется. Ты нашла этого мужчину, как я некогда нашла
твоего отца умирающим посреди пустыни. И когда вы соединитесь - одним
номадом на свете станет больше...
Цила счастливо усмехнулась.
- Эге! Послушать тебя, так брак уже дело решенное!
- Да, так и будет. Ты - красивая, здоровая и сильная. Это такие
качества, которые мужчина ценит...
Цила смущенно возразила:
- Боюсь, его вкус несколько отличается от нашего... Что скажешь на
то, чтобы дать ему имя Надир, как у отца твоего отца, который так любил
крупных женщин, что даже женился на такой, которая была на целую голову
выше его самого!
- Цила! Напрасно ты стараешься все осмеять, ведь...
- Смотри, он проснулся!
Молодой человек только что открыл глаза и недоверчиво оглядывался по
сторонам:
- Кажется, успел... Но как же это случилось... Ничего не помню.
- Мертвые ничего не помнят, а ты был почти мертв, когда Цила нашла
тебя...
- Тебе нужно поесть и попить, разговоры отложим на потом, тоном
приказа сказала девушка.
Помогая ему поудобнее устроиться в постели для принятия пищи, Цила
рассказала ему как нашла его.
- Значит тебе я обязан своей жизнью?
- Не говори об этом! Впрочем, мы теперь квиты... Разве не из-за меня
тебя выгнали из купола? Простишь ли ты меня за это когда-нибудь, Надир?
- Я так надеялся, что какое-нибудь событие нарушит мое монотонное
существование... и это случилось! Так что, верь моему слову, тебе не в чем
себя упрекнуть!
- Ага! Ты уже привык к нашему "ты"! О! Надир, да ты совсем скоро
приспособишься к нашим порядкам.
- А что такое "Надир"?
- Это имя, которое я выбрала для тебя. Так звали одного нашего
родственника, моего прадеда, который...
- Цила, - строго оборвала ее Хан.
Девушка со смехом закончила:
- Объясню тебе в другой раз...
Новый кочевник был достаточно здоров от природы, и потому силы его
восстанавливались довольно быстро. Несколько дней спустя он уже расхаживал
по лагерю от человека к человеку: участвовал в делах, изучал жизнь
кочевников. Все принимали его доброжелательно, ибо считали его даром
богов, посланным небом взамен пропавшего Ксуана. Племя снова могло
воспользоваться знаниями обитателей куполов. Сейчас Надир учился: учился
просыпаться в шуме человеческих голосов, жить среди скрипа, грохота и
топота животных, наслаждаться простой грубой пищей, ездить на коне и
понимать его, - коня ему торжественно подарила Цила, - учился спать в
шатающейся от порывов ветра кибитке, упражнял свои глаза, слух, учился
понимать пустыню, носить грубую одежду и понимать дружелюбие...
Вечером, увидев, как Цила любовно терла, скребла и гладила Сукаму, он
посмотрел на ее руки и удивился, что эти сильные и ласковые ладони
казались ему грязными... Только одно смущало его всерьез - когда девушка
прятала свои роскошные волосы под изукрашенный варварский шлем, а вслед за
тем вскакивала на громкий галоп, оглашая окрестности дикими возгласами. Он
оставался на месте, любуясь горизонтом, тревожным и гневным одновременно.
Проходило порой несколько часов, прежде чем она возвращалась - запыленная,
усталая, с блестящими от возбуждения глазами.
Со временем он свыкся со странными обычаями номадов и воспользовался
отсутствием девушки, чтобы подробно и серьезно поговорить с Хан. Иногда
молодые люди, одолеваемые желанием соревнования, догоняли ее в пустыне и
составляли ей компанию в безумной гонке. Тогда Надир весь клокотал от
гнева: подобная забава Цилы казалась ему откровенным дезертирством. В этих
случаях он становился молчалив, опускал глаза долу, чтобы не видеть
насмешливой улыбки Хан. Впоследствии он несколько изменил отношение к
"дезертирству": ему стало казаться, что это лишь наиболее полное
воплощение динамизма и прекрасной свободы Цилы. С этого времени он принял
ее, такой, какая она есть, безоглядно...
Но однажды...
Это было какое-то особенно прекрасное утро: со свежим воздухом и
блистающим солнцем. Караван передвигался с привычной медлительностью по
огромной котловине, которой, казалось, нет и не будет конца. Руки Цилы
были объяты жгучим нетерпением, которое научился распознавать Надир, когда
она надевала шлем, готовясь к очередной прогулке. Вихрем выскочила она из
кибитки. Огромный Сукама, нетерпеливо роющий землю копытом - ожидал ее...
Вдруг Надир почувствовал неудержимое желание последовать за ней и в
свою очередь нестись галопом. Через мгновение он оказался в седле.
Прекрасное чувство легкости и радости охватило его, и, откинув голову
назад, он закричал изо всех сил:
- Й-а-а-а-а!
Все племя со смехом и удовольствием заорало ему вслед, а копыта его
коня, разрывая землю несли его следом за прекрасной наездницей.
Та живо обернулась. Когда она его узнала, на лице ее появилось
выражение неописуемой радости и счастья, она сорвала шлем и встряхнула
головой. Волосы ее распустились аж до самого крупа, и восхищенный Надир
подумал, что более прекрасного зрелища он не видел ни разу в жизни. Сменив
аллюр, они устремились прямо к горизонту.
А в большой красной кибитке старая Хан утерла одинокую слезу.
Надир полюбил оставаться вечерами у костров и разговаривать с
мужчинами пустынь. Восхищенный уверенностью их суждений, той невероятной
легкостью, с которой они усваивали все, что он им рассказывал, он все же
более всего удивлялся не этому. Несмотря на их развитое воображение,
пробелы в знаниях по истории их собственного народа были просто
потрясающими, и юноша недоумевал, почему отец Цилы не восполнил эти
пробелы. Хотя, может быть, у них были более важные проблемы?
Однажды вечером Зорги попросил Надира:
- Расскажи нам о куполах. Для нас, кочевников, которые живут на таком
просторе, тот мир крайне интересен!
- Ты кое-что забываешь, Зорги. Этот мир не так уж вам чужд: кочевники
тоже происходят из куполов!
- Мы считаем как раз наоборот. Откуда у тебя такие сведения?
- В городе есть машины, в памяти которых фиксировали всю историю
человечества. Я изучил ее вполне достаточно, чтобы с полной уверенностью
заявить, что кочевники тоже некогда жили под куполами...
- Так расскажи нам!
- Купола эти были построены в темные времена, когда господствовал
великий страх перед атомной войной. Все население земного шара нашло там
убежище. Человек достиг всех планет солнечной системы и воздвигнул города
везде и всюду. Спустя много-много лет, столетий, когда стало ясно, что
великий страх был безоснователен, земля уже успела превратиться в пустыню,
поскольку гигантские города исчерпали все ее ресурсы. Человек отчаялся:
великая его мечта исследовать Вселенную, открыть другие миры, населенные
существами, подобными человеку, которые, согласно закону больших чисел,
должны все же были встретиться, эта мечта на глазах превращалась в труху.
Целые поколения исследователей напрасно бились над этими проблемами.
Межзвездные путешествия были уже неосуществимы! Уязвленное в самом
откровенном своем желании, человечество получило печальную уверенность:
врата вселенной никогда не откроются для него, познание окружающего мира
приостановится... Подрезанные его крылья и ноги, налитые точно свинцом,
неотвратимо привязали его к Земле и немногим планетам Солнечной системы.
- Погоди, Надир! Это нам так или иначе известно. Но какое отношение
все это имеет к кочевникам?
- Дойдет дело и до вас! Это произошло спустя несколько веков
отчаяния: взяв с собой по одному образцу представителей животного мира,
мужчины и женщины бежали подальше от городов, осознавая, что все эти
города, со всем их техническим совершенством стали гробницей для целой
расы без всякого шанса на спасение. Такова история первых кочевников,
которые с невероятным ожесточением цеплялись за жизнь на почти стерильной
поверхности Земли, открывая давно забытые добродетели и истоки жизни.
И Надир закончил:
- Там всюду зло, скука и пресыщение!
- Я уверен, что наши деды страдали из-за того, что не могут достичь
неба, - мечтательно произнес Зорги. - Но теперь с рождения до самой смерти
номаду, вечно занятому бегством от безымянных и всегда поглощенному
заботами о пропитании, совсем некогда подумать о чем-нибудь подобном...
Какая-то женщина прервала его возгласом:
- Да ты вообрази себе, Зорги! - Вся планета с зелеными пастбищами, с
морями - наша! К черту безымянных! Где нам бы найти такую?
Вождь номадов ответил с легкой горечью:
- Если такая планета и существует, то нам она не достанется! Номады
чересчур невежественны, чтобы найти ключ к достижению звезд.
После этого разговора Надир был несколько озадачен: люди из куполов
топчутся на месте и деградируют, номады полны свободы и энтузиазма, но
трудности их жизни отрубают всякую возможность для эволюции. Но есть ли
третий вариант для того, чтобы найти необходимый выход, совершить реальный
скачок к прогрессу?
ПОСЛЕДНЕЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
Проснувшись, Надир заметил, что уже вполне светло, чтобы разглядеть
очертания предметов. Обе женщины еще спали на двуспальном ложе в глубине
кибитки. Насмешливая улыбка заиграла на его лице: это было первое утро,
когда он проснулся без вопроса: "Где это я? Куда я попал?". Теперь он стал
кочевником, простым кочевником.
Надир вскочил на ноги и быстро надел свои вещи. Они были холодными,
пропитаны ночной влагой. Движения его легонько раскачивали кибитку. Этого
было достаточно, чтобы Хан - старуха - проснулась. Надир радостно и сильно
закричал:
- Добрый день, мамаша! Растрясите эту мерзавку Цилу - пора собираться
в дорогу! Я пойду за лошадьми...
Откинув полог кибитки, он вышел из спального отделения, в два шага
пересек ванную, схватил на кухне пару кусков жаркого, оставшегося от
вчерашнего ужина, и, пренебрегая небольшой лестницей, соскочил на землю,
легко и бесшумно. Направился за конями. Сукама, шумно пыхтя,
сопротивлялся. Молодой мужчина повесил на шею каждой третьей лошади торбу
с пищей и начал взнуздывать Сукаму. Когда он вычесывал коню шерсть, из-под
кибитки вылез Вульф, потянулся во всю длину и потерся об ноги. Жеребец
начал нервно прядать ушами. Надир похлопал его по спине, слегка пнул
Вульфа:
- Спокойно, Сукама! Пшел!.. Катись отсюда, Вульф, не дразни Сукаму!
Пес, закрутив хвост колечком, двинулся бродить по лагерю.
Мрак еще окружал повозки сплошным кольцом. Тут и там обхаживали овец:
серые силуэты, бесшумно занимавшихся делом. Несколько юношей с опухшими
глазами, неуверенно двигались после сна, смазывали колеса и передки
кибиток...
- Доброе утро! - воскликнула Цила, - однако, прохладно нынче!
- Да... и гляжу, мы совсем потонули в тумане!
- Это нормально - рядом ведь сплошные болота. А ведь за ними, близко
море!
- Думаешь, доберемся к следующему вечеру?
- Если все будет готово вовремя, то обязательно.
Они умолкли. Надир занялся одной лошадью, - Цила другой.
Когда он покончил со всеми необходимыми делами и собрался было пойти
выпить стаканчик горяченького, приготовленного старой Хан, кони вдруг
тревожно затоптались. Дрожь пробежала по их блестящей шкуре, со
вздыбленными ушами они принялись ржать, беспокойно вытягивая шеи... Почти
в то же время... со всех сторон раздался собачий лай!
Развеселая началась картина: блеяние, ржание, писк детей, крики
мужчин, хриплые вопли - лагерь будто разом сошел с ума. Кочевники метались
влево и вправо, ловили вспугнутых лошадей, успокаивали собак и, наконец,
порядок был водворен.
Тогда в наступившей тишине издалека послышался отчетливый топот
тяжелой конницы. Спустя некоторое время топот усилился, послышался совсем
рядом... а потом стал стихать. Конники не заметили лагеря.
Зорги коротко скомандовал:
- Быстро! Догоните их!
Несколько человек вскочили на коней. Цила вместе с ними устремилась к
Мукаме.
- Надир, помоги мне!
Тот сделал ей знак рукой:
- Я мигом! Подожди меня!
- Давай-давай! Но у тебя нет времени сделать коня, - с радостным
смехом отозвалась Цила.
Сказав это, она пришпорила жеребца и поскакала следом за умчавшими
вперед номадами.
Надир вывел одну из лучших лошадей и с большим усилием вскочил ей на
спину. И в свою очередь выехал за пределы круга, образованного кибитками.
Не потребовалось много времени, чтобы Надир понял, что его ноги не
настолько еще сильны, а спина еще на настолько окрепла, чтобы разъезжать
без седла. Испугавшись позорного падения на землю, он усмирил ход коня и
пустил его ровной рысью. Услышав в отдалении топот приближающейся
кавалькады, он повернул в лагерь...
Когда конники приблизились, все племя устремилось им навстречу.
Преследование заблудившихся продолжалось не более получаса. Послышались
язвительные восклицания, когда преследователи вернулись всего лишь с одним
человеком. Это был мужчина в растрепанной одежде, с безумным взглядом.
Едва он спешился, как его конь завертелся возле яслей с кормом.
- Мы отказались от преследования остальных, кричали им - кричали - не
слышат! - объяснил Марко.
Зорги повернулся к незнакомцу:
- Что случилось, брат? У тебя такой несчастный вид...
- Сотнями... со всех сторон... целое племя... десять дней в пустыне
без пищи и воды... мало травы для животных...
Зорги понял, что едва ли сейчас можно добиться от него чего-нибудь
связного, пока не успокоится, не отогреется и не поест... Он прошел через
толпу, ведя измученного незнакомца к своей колымаге. Прошел еще один
час... Когда старый вождь появился снова, одного встревоженного выражения
его лица было достаточно, чтобы сразу установилась тишина. Он заговорил:
- Это были восемь человек из племени Рама, преследуемые уже десять
дней... Рам и его люди находились на юге и продвигались к болотам, как и
мы. Безымянные напали на них. Много безымянных, с самолетами, роботами,
вездеходами... Думаю, что со страху наш побратим преувеличил число
нападавших... Наверное их было человек двадцать и восемьдесят машин,
поскольку всякий разведчик командует обычно четырьмя роботами. Но цифра
все же огромная! Никогда мы не имели дело с таким количеством врагов
сразу! Наш гость считает, что он и его товарищи - единственные, кто
спасся, и что безымянные доберутся и до нас! Можешь ли объяснить, что
происходит, Надир?
Надир был обескуражен.
- Честно говоря, Зорги, я ничего не понимаю. Обитатели города не
задают вопросов, а патриции никогда не интересуются тем, что не входит в
их обязанности. Я рассказал все, что мне известно... Знаю кое-что со слов
своего брата - "охотника" на кочевников. Он - простой исполнитель... У
безымянных все поделено очень хитро. В этом кроется могущество патрициев.
Пойманных номадов не убивают - за это могу поручиться, разве что по
нелепой случайности. Что с ними происходит потом, не знаю. Неизвестно.
Предполагаю - они используются на работах, как каторжники. Поскольку мой
брат работает в аппарате Центра по заселению моря, знаю, что трудовых
лагерей предостаточно. Но о подобной массовой облаве слышать не
приходилось. Нет, я решительно не понимаю в чем тут загвоздка, одно могу
сказать - нам угрожает огромная опасность. У них хватит средств, чтобы
отловить целое племя. Нужно немедленно скрыться на болотах...
- А кибитки? - спросил старый Арко, - с ними-то как быть? Вряд ли они
смогут там пройти.
- Наоборот! - воскликнул Игал с хитрым прищуром глаз, - Зорги опытный
проводник... Проведет нас прямо в глубину болот... Пройдем как-нибудь, уже
знаем ведь несколько надежных бродов, которые пригодны для повозок! В
затонах накинем на них маскировочные сети, прикроем их тростником, да и
переждем незаметно!
- Но в больших болотах мало растительности... Как же мы прокормим
наше стадо в таком случае?
- Ну, для овец и коней еды там больше, чем в пустыне! Там, я знаю,
много всякой травы и дикой моркови. Да в любом случае мы не собираемся там
задерживаться, и едва минет тревога...
Взгляды всех устремились на Зорги. Ему приходилось решать за всех. Во
время опасности спорить с ним никто бы не стал.
- Полагаю, что план Игала приемлем. Направимся к большим болотам.
Придется поторапливаться. Еще скажу: конница нам ни к чему, все верховые
лошади должны быть впряжены в повозки. По три в каждую. У кого будет
четыре, пусть одолжат тем, у кого не хватает своих, чтобы все двигались
одинаково и отставших не было. Понятно? Трогаемся через час.
Длинный караван медленно полз вперед. В этом вынужденном переходе
стадо было помещено в середине колонны, а повозки выстроились "индийской
нишей". Впереди всех ехал Зорги, следом за ним повозка Надира и Цилы. В
трудных местах Цила соскакивала с передка и бежала перед оглоблями, чтобы
подбодрить Сукаму. Когда нужно было преодолеть какой-нибудь холм, то все
племя останавливалось до и после его преодоления, чтобы дать отдых своим
измученным животным, задыхавшимся от непривычной нагрузки.
Немного времени спустя после полудня одна повозка потеряла колесо:
перегревшееся от трения, толстое полимерное покрытие расширилось и
соскочило с оси. Пришлось дожидаться, когда подоспеет "техническая помощь"
- телега с ремонтными инструментами, находившаяся в самом конце каравана.
Ремонт отнял у племени лишних несколько минут.
В генеральном штабе преследователей была получена новая информация и
передана шефу. Тот победно усмехнулся:
- Все в порядке. Успели засечь с искусственного спутника
местоположение кочевников. Племя обнаружено... Остановились в тридцать
четвертом секторе, километрах примерно в тридцати от больших болот.
Попались, голубчики!
- Я не настолько уверен, - возразил кто-то, - если роботы не отрежут
их от трясин, то наши люди едва ли могут уверенно действовать в этих
условиях... Предлагаю согласиться, что в пустыне их легче переловить, и -
необходимо туда выманить...
- Сожалею, 704-15-0043-В-1007В3, но приказ дан довольно однозначно: в
результате бегства в прошлых месяцах требуется восстановить численность
работающих в самый короткий срок! И без того, при первом захвате с воздуха
загубили трех человек, а один был ранен, что сделало его совсем
непригодным к нормальной работе... Это уж слишком! Придется отказаться от
массированных налетов на открытых пространствах, пока не изобретем новую
тактику. А до тех пор, воспользуемся привычной тактикой засады, но в
больших масштабах...
В зал вкатился робот и вручил лист бумаги в руки шефа. Тот
моментально просмотрел его и сказал:
- Вот результат анализа ЭВМ, произведенный на базе по нашим
статистическим выкладкам о поведении кочевников - коллективные рефлексы...
привычки... трудности, так, коэффициент неопределенности в расчете на
отдельный караван... Племя отправилось в путь из пустынного района в
направлении больших болот, старого происхождения. Теперь они не двигаются,
видимо, из-за какого-то инцидента - в этом смысле, замечу, задержка
все-таки меньше предсказанной, но к концу дня, судя по всему, с неизбежной
усталостью последует и увеличение всякого рода неприятностей. Одним
словом, до воды они доберутся затемно, часам к десяти, не раньше. И вместе
с тем, попытаются скрыться в болотах. Только один брод там достаточно
широк, чтобы пытаться преодолеть его в темноте. Вот здесь на карте он
обведен красным. Продолжение напрашивается само собой: мы можем с
точностью о одного метра определить местоположение сорока повозок этого
каравана. Выбирать-то им не из чего, будьте уверены!
Шеф пустил карту по рядам и продолжил:
- Роботы, доставленные в определенное место с помощью грузовых
глиссеров, образуют собой круг, охватывающий предполагаемый строй повозок
лагеря - стада будут, видимо, внутри строя. Наши люди направляют операцию
из водного сектора, где и расположатся в лодках...
704-15-0043-V-1007-VZ снова попросил слова:
- Все это замечательно, но не следует и забывать, что при опасности
племя кочевников не подчиняется совету старейшин, а руководствуется только
распоряжениями одного человека -
...Поділитися у соцмережах
