Жанр: Электронное издание
sapkovs
...ниях, истекающих из земли, от скал,
из горячих источников. Котловина...
Медальон на шее слегка дрогнул.
Котловина, купающаяся в тумане. Duen Canell. Сердце
Брокилона.
Браэнн подняла голову, поправила колчан на спине.
- Пойдем. Дай ручку, кроха.
Вначале котловина казалась вымершей, покинутой. Но вскоре
раздался громкий модулированный свист, и по едва заметным
ступеням из трутовиков, спирально охватывающих ближайший ствол,
ловко спустилась стройная темноволосая дриада, одетая, как все,
в пятнистую маскирующую одежду.
- Cead, Braenn.
- Cead, Sirussa. Va'n vort maeth Eithne a?
- Neen, aefder, - ответила темноволосая, рассматривая
ведьмака глазами с поволокой. - Ess'aen Sidh?
Она улыбнулась, блеснув белыми зубками. Она была необычайно
красива. Даже по человеческим меркам. Геральт почувствовал себя
неуверенно и глуповато, сознавая, что дриада без стеснения
оценивает его.
- Neen, - покачала головой Браэнн. - Ess' vatt'ghern,
Gwynbleidd, a vaen maeth Eithne va, a'ss.
- Gwynbleidd, - красивая дриада скривила губы. - Bloede
caerme! Aen'ne caen n'wedd vort! T'ess foile!
Браэнн захохотала.
- В чем дело? - спросил ведьмак, начиная злиться.
- Ничего, - снова хохотнула Браэнн. - Ничего. Пошли.
- Ох! - воскликнула Цири. - Взгляни, Геральт, какие смешные
домики!
В глубине котловины начиналась настоящая Duen Canell -
"смешные домики", формой напоминающие огромные шары омелы, на
различной высоте облепляли стволы и ветви деревьев - как над
самой землей, так и высоко и даже очень высоко - под самыми
кронами. Геральт заметил также несколько более крупных наземных
сооружений, шалашей из переплетенных, все еще покрытых листьями
ветвей. Он видел движение внутри помещений, но наружу дриады
почти не показывались. Их было значительно меньше, чем во время
его первого посещения.
- Геральт! - шепнула Цири. - Эти домики живут. У них есть
листочки!
- Они из живого дерева, - кивнул ведьмак. - Именно так
живут дриады, так строят свои дома. Ни одна дриада никогда не
причинит боли дереву топором или пилой. Они любят деревья. Но
умеют делать так, что ветки растут, образуя домики.
- Чудесно! Я хотела бы иметь такой домик в нашем парке.
Браэнн задержалась около одного из шалашей покрупнее.
- Войди, Гвинблейдд. Здесь подождешь госпожу Эитнэ. Va
faill, кроха.
- Что?
- Она попрощалась. Сказала: до свидания.
- Ах, до свидания, Браэнн.
Они вошли. Внутри дома все перемигивалось, как в
калейдоскопе, от солнечных пятен, протиснувшихся сквозь крышу.
- Геральт!
- Фрейксенет!
- Жив, чтоб мне провалиться! - Раненый сверкнул зубами,
приподнимаясь на постели из лапника. И тут увидел вцепившуюся в
бедро ведьмака Цири, и глаза у него расширились, а румянец
покрыл все лицо.
- Ах ты, маленькая чертовка! - крикнул он. - Я из-за тебя
чуть с жизнью не распростился. Ну твое счастье, что я не могу
встать. Уж я бы тебе отделал шкурку!
Цири надула губки.
- Это второй, - сказала она, смешно наморщив нос, - который
хочет меня побить. Я девочка, а девочек бить нельзя!
- Уж я б тебе показал... что можно, а чего нельзя, -
раскашлялся Фрейксенет. - Чтоб тебя! Эрвилл там с ума сходит...
Королевские грамоты рассылает, весь трясется при мысли, что
твоя бабка обрушит на него свою армию. Кто ему поверит, что ты
сама смылась? Все знают, что такое Эрвилл и что он любит. Все
думают, что он с тобой... что он тебе спьяну что-то сделал, а
потом велел утопить в пруду! Вот-вот начнется война с
Нильфгаардом, а трактат о дружбе и союзе с твоей бабкой летит
из-за тебя к чертовой матери! Видишь, что ты натворила?
- Не раздражайся, - предостерег ведьмак. - Начнется
кровотечение. Как ты оказался тут так быстро?
- Знать не знаю, большую часть времени я был...
бездыханным. Они вливали мне что-то отвратное в глотку. Силой.
Зажмут нос и... Стыдобища, мать их...
- Ты и выжил только благодаря тому, что они вливали тебе в
глотку. Тебя сюда несли?
- Тащили на волокушах. Я спрашивал о тебе - молчат. Я был
уверен, что ты схлопотал стрелу. Ты так неожиданно тогда
исчез... А ты вон цел и невредим, даже не в путах, и к тому ж,
надо же, спас княжну Цириллу... Провалиться мне на этом месте,
ты всюду успеваешь, Геральт, всегда падаешь на четыре лапы, как
кот.
Ведьмак улыбнулся, но не ответил. Фрейксенет тяжело
раскашлялся, отвернулся, сплюнул розовую слюну.
- Да. И то, что меня не прикончили, тоже, уверен, твоя
работа. Они знают тебя, чертовы духобабы. Ты второй раз
вытягиваешь меня из могилы.
- Прекрати, барон.
Фрейксенет застонал, попытался сесть, но из этого ничего не
вышло.
- Накрылось мое баронство, - засопел он. - Бароном я был в
Хамме. А теперь я что-то вроде воеводы у Эрвилла в Вердэне. То
есть тоже был. Даже если я как-то выкарабкаюсь отсюда, в
Вердэне мне уже места не будет, разве что на эшафоте. Именно от
меня и охраны сбежала эта маленькая шельма, Цирилла. Думаешь, я
что, по собственной охоте отправился сам-третей в Брокилон?
Нет, Геральт, я тоже сбежал, на милость Эрвилла я рассчитывать
мог, только если б вернул се. Ну и наткнулись мы на треклятых
духобаб, или бабодух, хрен знает, как и называть... Если б не
ты, точно подох бы я в той яме. Ты снова спас меня. Это
Предназначение, ясно как солнце.
- Преувеличиваешь.
Фрейксенет покрутил головой и повторил:
- Предназначение. Должно быть, наверху записано, что мы
снова встретимся, ведьмак, и снова именно ты спасешь мою шкуру.
Я помню, об этом поговаривали в Хамме после того, как ты снял
тогда с меня тамошний птичий наговор.
- Случайность, - холодно сказал Геральт. - Случайность,
Фрейксенет.
- Какая там случайность. Черт, ведь если бы не ты, я до сих
пор ходил бы, наверно, в бакланах...
- Ты был бакланом? - возбужденно крикнула Цири. - Настоящим
бакланом? Птицей с клювом и перьями?
- Был, - осклабился барон. - Заколдовала меня одна...
девка... Мать ее... Из мести.
- Наверно, ты не дал ей меха, - заметила Цири, сморщив нос.
- На эту, ну... муфту.
- Была другая причина, - слегка покраснел Фрейксенет и
грозно зыркнул на девочку. - А тебе-то какое дело, ты, малышня?
Цири состроила обиженную мину и отвернулась.
- Так, - откашлялся Фрейксенет. - На чем я... Ага, на том,
как ты расколдовал меня в Хамме. Если бы не ты, Геральт,
остался бы я бакланом до конца дней своих, летал бы вокруг
озера и обрывал ветки, льстя себя надеждой, что меня спасет
фуфайка из крапивного лыка, которую выткала моя сестренция с
упорством, достойным лучшего применения. Черт, как вспомню ту
фуфайку, так сразу охота кого-нибудь треснуть. Эта идиотка...
- Не надо так, - усмехнулся ведьмак. - У нее были самые
лучшие намерения. Просто ее неверно проинформировали. Вот и
все. О снятии заклятий кружит масса бессмысленных мифов. Тебе
еще повезло, Фрей. Она могла велеть тебе нырнуть в кипящее
молоко. Слышал я о таком случае. Одежда в виде фуфайки из
крапивы не очень помогает, хотя, с другой стороны, и мало
вредит здоровью.
- Ну, может, и правда. Может, я слишком много требую от
нее. Элиза всегда была недалекой, с детства глупой и красивой,
действительно, чудный материал на жену какого-нибудь короля.
- Что такое чудный материал? - спросила Цири. - И почему на
жену?
- Не лезь, шпань, я же сказал. Да, Геральт, повезло мне,
что ты тогда объявился в Хамме. И что зятюшка-король согласился
потратить парочку-другую дукатов, которых ты потребовал за то,
чтобы снять заклятие.
- Знаешь, Фрей, - сказал Геральт, еще шире улыбаясь, -
весть об этом разошлась широко!
- Истинная версия?
- Не совсем. Во-первых, тебе добавили десяток братьев.
- Надо же! - Барон приподнялся на локте, раскашлялся. -
Стало быть, с Элизой вместе нас было двенадцать душ? Ну и
идиотизм! Моя мамуля не была крольчихой.
- Это не все. Решили, что баклан малоромантичен.
- Оно и верно. Ничего в нем нет романтичного. - Барон
поморщился, ощупывая грудь, обвязанную лыком и кусками бересты.
- Так во что я был заколдован, если верить россказням?
- В лебедя. То есть в лебедей. Потому как вас было
одиннадцать штук, не забывай.
- А чем, черт побери, лебедь романтичнее баклана?
- Не знаю.
- Я тоже не знаю. Но могу поспорить, что в рассказе именно
Элиза сняла с меня чары при помощи ее жуткого мешка из крапивы.
- Выиграл. А что с Элизой?
- У нее чахотка, бедняжки. Долго не протянет.
- Печально.
- Печально, - равнодушно подтвердил Фрейксенет, глядя в
сторону.
- Вернемся к чарам. - Геральт оперся спиной о стену из
переплетенных, пружинящих ветвей. - Рецидивов не бывает? Перья
не растут?
- Слава богам, нет, - вздохнул экс-барон. - Все в порядке.
Единственное, что у меня осталось от тех времен, так это любовь
к рыбе. Нет для меня, Геральт, лучшей жратвы, чем рыба. Иногда
я на заре отправляюсь к рыбакам на пристань, и пока они отыщут
для меня что-нибудь благородное, я хапну одну-две горстки
уклеек, прямо из садка, парочку пескарей, ельца или головля...
Шик, не жратва.
- Он был бакланом, - медленно проговорила Цири, глядя на
Геральта, - а ты его расколдовал. Ты умеешь колдовать?
- Ну ясно же, - сказал Фрейксенет, - умеет. Какой ведьмак
не умеет?
- Ведь... Ведьмак?
- Ты не знала, что это ведьмак? Великий Геральт Рив? Хотя,
верно, откуда тебе, такой малышке, знать, кто такой ведьмак?
Теперь не то что прежде. Теперь ведьмаков мало, почти и не
осталось. Вероятно, ты никогда в жизни не видела ведьмаков?
Цири медленно покачала головой, не спуская с Геральта глаз.
- Ведьмак, девочка, это... - Фрейксенет осекся и побледнел,
видя входящую в шалаш Браэнн. - Нет, нет, не хочу! Не дам
ничего себе вливать в горло, никогда, никогда больше! Геральт.
Скажи ей!
- Успокойся.
Браэнн не удостоила Фрейксенета даже мимолетным взглядом.
Сразу подошла к Цири, сидевшей на корточках рядом с ведьмаком.
- Пошли, - сказала она. - Пошли, малышня.
- Куда? - скривилась Цири. - Не пойду. Я хочу с Геральтом.
- Иди, - через силу улыбнулся ведьмак. - Поиграешь с Браэнн
и молодыми дриадами. Они покажут тебе Дуэн Канэлли...
- Она не завязывала мне глаза, - очень медленно проговорила
Цири. - Когда мы сюда шли, она не завязала мне глаза. Тебе
завязала. Чтобы ты не мог сюда больше попасть, когда уйдешь.
Это значит...
Геральт взглянул на Браэнн. Дриада пожала плечами, потом
обняла и прижала к себе девочку.
- Это значит... - Голос Цири вдруг сломался. - Это значит,
что я отсюда не уйду? Да?
- Никому не уйти от Предназначения.
Все повернули головы при звуке этого голоса. Тихого, но
звучного, твердого, решительного. Голоса, требующего
послушания, не признающего возражений. Браэнн поклонилась.
Геральт опустился на одно колено.
- Госпожа Эитнэ...
Повелительница Брокилона была одета в просторное, легкое,
светло-зеленое платье. Как большинство дриад, она была невысока
и худощава, но гордо посаженная голова, лицо с серьезными,
резкими чертами и решительный рот, казалось, делали ее выше и
значительнее. Ее волосы и глаза были цвета расплавленного
серебра.
Она вошла в шалаш в сопровождении двух молодых дриад,
вооруженных луками. Молча кивнула Браэнн, и та тут же схватила
Цири за руку и потянула к выходу, низко наклонив голову. Цири
шагала напряженно и неловко, бледная, онемевшая. Когда она
проходила мимо Эитнэ, сереброволосая дриада быстрым движением
взяла ее за подбородок, приподняла, долго глядела девочке в
глаза. Геральт видел, что Цири дрожит.
- Иди, - наконец сказала Эитнэ. - Иди, дитя. Не бойся. Ты
уже не можешь изменить своего Предназначения. Ты - в Брокилоне.
Цири послушно поплелась за Браэнн. На выходе повернулась.
Ведьмак увидел, что у нее дрожат губы, а в зеленых глазах
блестят слезы. Но не сказал ни слова. Продолжал стоять на
колене, склонив голову.
- Встань, Гвинблейдд. Приветствую тебя.
- Приветствую тебя, Эитнэ, Повелительница Брокилона.
- Я снова имею удовольствие принимать тебя в моем Лесу.
Хоть и являешься ты сюда без моего согласия и ведома. Входить в
Брокилон без моего согласия рискованно, Белый Волк. Даже для
тебя.
- Я прибыл в качестве посла.
- Ах... - слабо улыбнулась дриада. - Так вот откуда твоя
смелость, которую я не хотела бы называть другим, не столь
приятным словом. Геральт, неприкосновенность послов - обычай,
принятый у людей. Я его не признаю. Я не признаю ничего
человеческого. Все человеческое мне чуждо. Здесь - Брокилон.
- Эитнэ...
- Молчи, - прервала она, не повышая голоса. - Я приказала
тебя отпустить. Ты выйдешь из Брокилона живым. Не потому, что
ты посол. По другим причинам.
- Тебя не интересует, чей я посол? Откуда пришел, от чьего
имени?
- Откровенно говоря, нет. Здесь Брокилон. Ты пришел извне,
из мира, до которого мне нет дела. Чего ради мне терять время
на выслушивание послов? Что мне любые предложения, любые
ультиматумы, придуманные теми, кто мыслит и чувствует иначе,
чем я? Какое мне дело, что думает король Вензлав?
Геральт удивленно покачал головой.
- Откуда ты знаешь, что я пришел от Вензлава?
- Это же ясно, - усмехнулась дриада. - Эккехард слишком
глуп. Эрвилл и Вираксас чересчур сильно меня ненавидят.
Владения других с Брокилоном не соприкасаются.
- Ты многое знаешь о том, что происходит вне Брокилона,
Эитнэ.
- Я знаю очень много, Белый Волк. Это привилегия моего
возраста. Теперь же, если позволишь, я хотела бы завершить одно
дело. Тот мужчина с внешностью медведя, - дриада перестала
улыбаться и взглянула на Фрейксенета, - твой друг?
- Мы знакомы. Когда-то я его расколдовал.
- Проблема в том, - холодно сказала Эитнэ, - что я не знаю,
как с ним быть. Не могу же я сейчас приказать его добить. Я
позволила бы ему выздороветь, но он создает опасность. На
фанатика он не похож. Значит, охотник за скальпами. Я знаю,
Эрвилл платит за каждый скальп дриады. Не помню сколько.
Впрочем, цена возрастает пропорционально падению ценности
денег.
- Ошибаешься. Он - не ловец скальпов.
- Зачем же полез в Брокилон?
- Искать девочку, которую поручили его присмотру. Он
рисковал жизнью, чтобы отыскать ее.
- Очень глупо, - холодно бросила Эитнэ. - Это даже трудно
назвать риском. Он шел на верную смерть и жив только благодаря
лошадиному здоровью и выносливости. Что же до ребенка, то она
уцелела случайно. Мои девочки не стреляли, так как думали, что
это пак или лепрекаун.
Она снова взглянула на Фрейксенета, и Геральту показалось,
что ее губы как бы помягчели.
- Ну хорошо. Отметим как-нибудь этот день.
Она подошла к подстилке из лапника. Сопровождавшие ее
дриады приблизились тоже. Фрейксенет побледнел и съежился, хоть
и не стал от этого меньше.
Эитнэ долго смотрела на него, слегка щуря глаза.
- У тебя дети есть? - спросила наконец. - Я с тобой говорю,
дубина.
- А?
- Кажется, я выражаюсь ясно.
- Я не... - Фрейксенет отхаркался, закашлял. - Я не женат.
- Меня не интересует твоя семейная жизнь. Я хочу знать, в
состоянии ли ты что-либо выскрести из своих ожиревших чресел. О
Великое Древо! Ты хоть одну женщину сделал беременной?
- Э-э-э... Да... Да, госпожа, но...
Эитнэ небрежно махнула рукой и повернулась к Геральту.
- Он останется в Брокилоне. До полного выздоровления и еще
некоторое время. Потом... Пусть идет куда хочет.
- Благодарю тебя, Эитнэ, - поклонился ведьмак. - А...
девочка? Как с ней?
- Почему ты спрашиваешь? - Дриада взглянула на него своими
холодными серебряными глазами. - Ты же знаешь.
- Она не обычная деревенская девочка. Она - княжна.
- Это не производит на меня впечатления. Никакой разницы.
- Послушай...
- Ни слова больше, Гвинблейдд.
Он замолчал, прикусив губу.
- Что с моей миссией?
- Я выслушаю тебя, - вздохнула дриада. - Нет, не из
любопытства. Просто ради того, чтобы ты мог явиться к Вензлаву
и получить плату, которую он тебе, вероятно, обещал за то, что
ты доберешься до меня. Но не сейчас, сейчас я буду занята.
Придешь вечером к моему Дереву.
Когда она вышла, Фрейксенет приподнялся на локте, застонал,
кашлянул, плюнул на ладонь.
- О чем это она, Геральт? Почему я должен здесь оставаться?
И что она имела в виду, когда говорила о детях? Во что ты меня
впутал, а?
Ведьмак сел.
- Сохранишь голову, Фрейксенет, - сказал он утомленно. -
Станешь одним из немногих, которые выбрались отсюда живыми, по
крайней мере за последнее время. И станешь отцом маленькой
дриады. Может, нескольких.
- Чего? Стать племенным производителем?
- Называй как хочешь. Выбор у тебя ограниченный.
- Понимаю, - буркнул барон и сладострастно улыбнулся. - Ну
что ж, видывал я пленных, работающих на рудниках и копающих
каналы. Из двух зол предпочитаю... Лишь бы сил достало. Их тут
немало...
- Перестань глупо лыбиться, - поморщился Геральт. - Ишь,
размечтался. Пусть тебе не снятся почести, музыка, вино,
опахала и рой влюбленных дриад. Будет одна, может, две. И
никакого обожания. К этому они отнесутся вполне по-деловому. А
к тебе самому - еще больше.
- Им это не доставляет удовольствия? Надеюсь, огорчения
тоже?
- Не будь ребенком. В этом смысле они ничем не отличаются
от женщин. Во всяком случае, физически.
- То есть?
- От тебя зависит, будет ли это для дриады радостью или же
огорчением. Но интересовать ее будет только результат. Твоя
особа - вопрос второстепенный. Не ожидай благодарности. Кстати,
ни в коем случае не пытайся что-либо делать по собственной
инициативе.
- Собственной... чего?
- Если после содеянного встретишь ее утром, - терпеливо
объяснил ведьмак, - поклонись, но, черт побери, без улыбочек
или подмигиваний. Дриады воспринимают это чрезвычайно серьезно.
Если она улыбнется или подойдет сама, можешь с ней поболтать.
Лучше всего о деревьях. А если не разбираешься в деревьях, то о
погоде. Но ежели она прикинется, будто тебя не видит, держись
подальше. От других дриад тоже. И не давай волю рукам. Дриады,
которые не готовы, такие игры не воспринимают. Коснешься - и
получишь ножом. Они не поймут твоих намерений.
- А ты, гляжу, в курсе их брачных обычаев, - усмехнулся
Фрейксенет. - Случалось?
Ведьмак смолчал. У него перед глазами стояла красивая,
стройная дриада, ее бесстыдная улыбка. Vatt'ghern, bloede
caerme. Ведьмак, надо же! Вот не повезло! Ты кого привела,
Браэнн? К чему он нам? Никакой корысти от ведьмака...
- Геральт?
- Что?
- А княжна Цирилла?
- О княжне забудь. Из нее получится дриада. Через два-три
года она всадит стрелу в глаз собственному брату, если тот
попытается войти в Брокилон.
- Чертов зуб! - выругался Фрейксенет, поморщившись. -
Эрвилл взъярится. Слушай, Геральт, а нельзя ли...
- Нельзя, - перебил Геральт. - Даже не пытайся. Из Дуэн
Канэлли ты живым бы не вышел.
- Значит, девочка потеряна.
- Для вас - да.
6
Деревом Эитнэ был, конечно же, дуб. Точнее - три сросшихся
комлями дуба, все еще зеленых, безо всяких признаков увядания,
хотя Геральт определил их возраст лет в триста, не меньше.
Внутри дубы были пустые, а дупло было размером с большую
комнату, потолок которой конусом уходил вверх. Внутри дупло
освещалось некоптящим светильником и было превращено в
скромное, удобное, далеко не примитивное жилище.
Эитнэ стояла посреди комнаты на коленях на чем-то вроде
волокнистого мата. Перед ней, прямая и неподвижная, словно
окаменевшая, сидела на подогнутых ногах Цири, умытая и
вылеченная от насморка, широко раскрывшая огромные зеленые
глаза. Ведьмак обратил внимание на то, что ее личико теперь,
когда с него сошла грязь и сбежала гримаса зловредного
дьяволенка, оказалось довольно приятным.
Эитнэ медленно и заботливо расчесывала длинные волосы
девочки.
- Входи, Гвинблейдд. Присаживайся.
Он сел, предварительно церемонно преклонив одно колено.
- Отдохнул? - спросила дриада, не глядя на него и продолжая
расчесывать девочку. - Когда намерен отправиться в обратный
путь? Как насчет завтрашнего утра?
- Как прикажешь, - холодно ответил он. - Достаточно одного
твоего слова, Повелительница Брокилона, и я перестану
раздражать тебя своим присутствием в Дуэн Канэлли.
- Геральт, - Эитнэ медленно повернула голову. - Не пойми
меня превратно. Я тебя знаю и уважаю. Знаю, что ты ни разу не
обидел ни дриады, ни русалки, ни сильфиды или нимфы, совсем
наоборот, тебе случалось вставать на их защиту, спасать им
жизнь. Но это ничего не меняет. Нас разделяет слишком многое.
Мы принадлежим разным мирам. Я не хочу и не могу делать
исключений. Ни для кого. Не стану спрашивать, понимаешь ли ты,
поскольку знаю, что понимаешь. Я спрашиваю, одобряешь ли ты
такое положение?
- А что это изменит?
- Ничего. Но я хочу знать.
- Одобряю. А как с ней? С Цири? Она тоже принадлежит иному
миру.
Цири испуганно взглянула на него, потом подняла глаза на
дриаду. Эитнэ улыбнулась.
- Теперь уже ненадолго.
- Прошу тебя, Эитнэ, подумай.
- О чем?
- Отдай ее мне. Пусть вернется. В мир, которому
принадлежит.
- Нет, Белый Волк, - дриада снова погрузила гребень в
пепельные волосы девочки. - Не отдам. Кто-кто, а ты-то должен
это понять.
- Я?
- Ты. И до Брокилона доходят вести извне. Вести о некоем
ведьмаке, который за оказанные услуги порой требует странных
клятв. "Дашь мне то, чего не ожидаешь застать дома". "Дашь мне
то, что уже имеешь, но о чем не знаешь". Звучит знакомо? Ведь с
некоторых пор вы таким образом пытаетесь" направлять
Предназначение, ищете мальчиков, которым судьбой показано стать
вашими преемниками, хотите спасти себя от вымирания и забвения.
От небытия. Почему же ты удивляешься мне? Я забочусь о судьбе
дриад. Думаю, это справедливо? За каждую убитую людьми дриаду -
одна ваша девочка.
- Задержав ее, ты вызовешь враждебность и стремление
отомстить, Эитнэ. Всколыхнешь застарелую ненависть.
- В человеческой ненависти для меня нет ничего нового.
Ничего, Геральт. Я не отдам ее. Тем более что она - здоровый
ребенок. Последнее время такое случается нечасто.
- Нечасто?
Дриада уставилась на него своими огромными серебристыми
глазами.
- Мне подбрасывают больных девочек. Дифтерия, скарлатина,
крупозное воспаление легких, последнее время даже оспа. Думают,
если у нас нет иммунитета, то эпидемия нас уничтожит или хотя
бы уменьшит нашу численность. Разочаруй их, Геральт. У нас есть
кое-что посерьезнее иммунитета. Брокилон заботится о своих
детях.
Она замолчала, наклонилась и осторожно расчесала прядку
спутавшихся волос Цири, помогая себе другой рукой.
- Могу я, - откашлялся ведьмак, - выполнить поручение, с
которым меня прислал король Вензлав?
- А стоит ли тратить время? - подняла голову Эитнэ. - Зачем
утруждать себя? Я и без того прекрасно знаю, чего хочет король
Вензлав. Вовсе не надо быть пророком. Он хочет, чтобы я отдала
Брокилон, вероятно, по самую речку Вду, которую, как известно,
он считает, или же хочет считать, естественной межой между
Бругге и Вердэном. Взамен, думаю, он пожертвует мне анклав,
маленький и дикий закоулок леса. И, вероятно, гарантирует своим
королевским словом и королевской опекой, что этот маленький и
дикий закоулок, этот кусочек пущи, будет принадлежать мне во
веки веков, и никто не осмелится там беспокоить дриад.
Пообещает, что там дриады смогут жить в покое. Так, Геральт?
Вензлав хочет покончить с тянущейся два столетия войной за
Брокилон. И чтобы с ней покончить, дриады должны будут отдать
то, за что борются и гибнут двести лет? Как просто - отдать!
Отдать Брокилон?
Геральт молчал. Ему нечего было возразить. Дриада
усмехнулась.
- Именно так звучит королевское послание, Гвинблейдд? А
может, оно просто напрямую говорит: "Не задирай носа, лесное
чудище, бестия из пущи, реликт прошлого, а послушай, чего
желаем мы, король Вензлав. А мы желаем кедра, дуба и гикори,
желаем красного дерева, тиса на луки и мачтовых сосен, потому
что Брокилон у нас под самым боком, а мы вынуждены тащить
деревья из-за гор. Мы желаем железа и меди, которые под землей.
Желаем золота, которое лежит на Крааг Ане. Желаем рубить и
пилить, и рыть землю, не опасаясь свиста стрел. И, самое
главное, жаждем наконец стать королем, которому в королевстве
принадлежит все. Мы не желаем терпеть в своих пределах какой-то
Брокилон - лес, в который не можем войти. Такой лес раздражает
нас, злит и сгоняет сон с вежд, потому что мы - люди, мы
распоряжаемся этим миром. Мы можем, ежели захотим, допустить в
наш мир нескольких эльфов, дриад или русалок. Если они не будут
слишком нахальны. Подчинись нашей воле, Ведьма Брокилона. Или
сгинь".
- Ты, Эитнэ, сама признала, что Вензлав не дурак и не
фанатик. Ты наверняка знаешь, что он - король справедливый и
стремящийся к миру. Его ужасает льющаяся здесь кровь...
- Пусть держится подальше от Брокилона, и тогда не
прольется ни капли крови...
- Ты хорошо знаешь... - Геральт поднял голову, - хорошо
знаешь, что все не так. Убивали людей в Выжигах, на Восьмой
Версте, на Соловьих Холмах. Людей убивали в Бругге, на левом
берегу Ленточки. За пределами Брокилона.
- Названные места, - спокойно ответила дриада, - это
Брокилон. Я не признаю ваших карт и границ.
- Но там вырубили лес сто лет назад!
- Что значат для Брокилона сто лет? И сто зим?
Геральт замолчал.
Дриада отложила гребень, погладила Цири по пепельным
волосам.
- Согласись на предложение
...Закладка в соц.сетях
