Жанр: Электронное издание
rhada_2
...иры не поступало. По всей видимости, Марлана, Императрица-Консорт, не
желала, чтобы ее золовка стала обладательницей ресурсов двадцати звездных
миров.
Кир попытался мысленно представить, где сейчас Ариана. Ей должно быть
сейчас семнадцать - нет, уже почти девятнадцать лет.
- Кстати, эта песня, - полководец обратился к валку, - что-то я
раньше не слышал ее.
- Ее сочинил представитель вашей расы, король.
- Он раданин?
- О нет! Во времена этого поэта на Раде еще не было людей. Вы,
конечно, можете не поверить мне, но он жил одиннадцать тысяч лет назад.
Кир улыбнулся и с сомнением покачал головой. Ох уж эти валки! Они так
любят разговаривать притчами и загадками... Ведь общеизвестно, что первый
человек был создан Богом только шесть тысяч шестьсот шесть лет до
основания Первой Звездной Империи.
- Получается, что он жил в Золотом Веке?
- О нет, он жил до Золотого Века, даже до того, как первый человек
покинул Землю. Его имя Донн.
- А откуда ты знаешь об этом, Грет?
Прежде чем ответить, валк извлек протяжный тонкий звук из одной
струны.
- Все, что есть на свете хорошего, оно всегда в памяти, король.
Киру захотелось расспросить более подробно об этом поэте, который, по
словам Грета, жил так давно. Но разговор прервал прибывший для доклада
кузен, Навигатор Калин, который при входе отдал ему честь. Кир сотворил
Звездное Знамение и пробормотал полагающиеся в таких случаях слова:
"Хвалите Господа".
- Да благословенным будет имя Господа! - ответил Калин, и лишь только
после этого позволил себе улыбнуться полководцу, которого боготворил за
его храбрость, благородное происхождение и благочестивость в суждениях. В
его глазах Кир являлся достойным потомком самого лучшего из радан,
канонизированного Эмерика.
Калин, довольно простой молодой человек с откровенными суждениями,
знал, что является хорошим священником-Навигатором, хотя, как он часто с
сожалением признавался себе в этом, ему и не суждено было стать в этом
деле великим. Семья Рады дала человечеству только одного великого теолога,
которым был Эмерик, произведенный в ранг Великого Магистра Навигаторов
поколение тому назад и приведший Орден к новой эре просвещения. Калин
полагал, что Эмерик, будь он жив, наверняка тоже с одобрением относился бы
ко всем начинаниям второго звездного короля Рады.
Эмерик, как и Гламисс Великолепный, в противовес бытовавшему мнению,
которое упорно насаждали Инквизиторы Ордена Навигаторов, считал, что
человечество должно восстановить все, что растеряло в Темную Эру. Он даже
осмеливался предположить, что когда-то могут наступить времена, когда
объединенное человечество столкнется с какой-то неизвестной опасностью,
угрожающей из-за пределов Галактики, поскольку верил, что людьми, жившими
в период Первой Звездной Империи, был установлен, а затем утрачен контакт
с колониями гуманоидов из Малого Магелланова Облака. Для разума Калина это
являлось совершенно непостижимым. Но раз так считал сам Эмерик, значит, в
этом не было ничего невозможного.
- Грет рассказывает, - обратился Кир к своему кузену, - о барде,
который жил - сколько лет назад ты сказал, Грет?
- Одиннадцать тысяч лет, Король. Плюс-минус один-два века, ответил
валк.
Калин посмотрел на валка с явным неодобрением. Догматика четко
установила, что жизнь возникла за шесть тысяч шестьсот шесть лет до
основания Империи. Грету не следовало бы рассказывать такие басни. Они
были опасно близки к ереси, хотя некоторые маги в последнее время и
пытаются оспаривать отдельные догмы. Это смущало Калина, который изучал
только основы теологии, предпочтя специализироваться в тех вопросах,
которые имели прямое отношение к выполнению им своих обязанностей
Духовного и Мирского Судоводителя.
- Ладно, Грет, одиннадцать тысяч или нет, а песня великолепна.
Сегодня за обедом ты споешь ее для нашего Навигатора и сделаешь его
сомнительную теологию еще более шаткой. Но сейчас для этого не время. - Он
повернулся к кузену и приказал: - Отдай распоряжение вызвать Кавура и
Невуса. Если мы прибываем в Ньйор через пять часов, то сейчас как раз
самое время обсудить наши планы.
Кир положил руку на плечо кузена.
- Надеюсь, ты взял с собой свою самую большую боевую лошадь и самое
острое оружие. Церемония нашей встречи может носить нежелательный для нас
характер.
Навигатор выглядел обескураженным.
- Мы в опасности?
- Хотелось бы надеяться, что нет, Калин.
- Однако вы считаете, что это так.
Кир едва заметно улыбнулся.
- Таковы сейчас порядки, кузен.
- Но у нас есть воины, - возразил Калин, воспринимая мысль об
опасности всерьез.
- Их хватит только на то, чтобы удержать корабль в случае атаки.
Возьми мы с собой большее количество, это выглядело бы как прямое
неповиновение.
- Но Кир... На _З_е_м_л_е_? Кому может понадобиться трогать нас?
Разве это не государственный визит? - он оборвал себя, понимая всю
беспомощность своей наивности и неопытности, и продолжал смотреть
вопрошающим взглядом на своего воинственного кузена. - Конечно, Кир, я
понимаю, что на Земле многое изменилось после ухода Великолепного в мир
иной, но Императорский двор никогда не посмеет... - он внезапно запнулся,
вдруг сообразив, что и сам почти что уже уверен в том, что Двор как раз-то
и посмеет, и что он, Калин, даже может догадаться, почему именно.
- Вызови ко мне Кавура и Невуса, - повторил свою просьбу Кир. - И сам
приходи сюда. Я хочу, чтобы ты слышал, о чем мы будем говорить. Я понимаю,
конечно, что ты - священный Навигатор, что ты не имеешь права вмешиваться
в мирские дрязги, но ты к тому же еще и раданин. Если случится заваруха,
то я хочу, чтобы ты знал, что следует делать.
- Как прикажете, Король, - ответил Калин, внезапно перейдя на сухой,
официальный тон.
Когда Навигатор вышел, безглазое лицо Грета сделалось печальным. Он
стал наигрывать созданные нечеловеческой расой грустные мелодии, которые
крепко брали за душу.
- Такой молодой, - проговорил он приглушенно, - такой невинный, а
идет на такую опасность. Это печально, Король.
Глаза Кира сузились.
- Какую опасность ты имеешь в виду, Грет?
- Мы знаем, какую. Оба знаем. - Мелодия сплеталась в непривычный,
старинный венок на манер говора валков. - Сарисса, - шут поставил,
наконец, сакраментальную точку. Казалось, что уже сам звук этого
свистящего названия слился с исполняемой им траурной мелодией.
Кир положил руку на струны и оборвал музыку на середине мелодии.
- Что ты знаешь о Сариссе, Грет?
Валк пожал плечами - этот человеческий жест Кир понимал. Но какой
смысл вкладывал в него Грет, этого он никогда не мог понять.
- Знаю только то, что можно знать, - ответил валк. - Знаю, что
звездные короли миров Края Кольца собираются там. Там идет разговор о
восстании и войне против Империи.
- Не о восстании, Грет, а о восстановлении справедливости, - строго
поправил его Кир.
Валк отрицательно покачал головой:
- О восстании, Король. И мы, валки, помним Темную эру, время тьмы,
столетия кровопролитных войн между империями. - Он извлек глубокий,
пронзительный звук. - Твой отец рыдал бы, узнай он такое.
- Откуда тебе это известно? - резко спросил Кир.
- Валки просто знают. Как я вот сейчас знаю о том, что ты не принял
окончательного решения и будешь пытаться купить у Торкваса послабления для
Рады ценой новых доказательств своей лояльности.
- Ландро, Марлана и весь Имперский двор высасывают из нас все, Грет.
Военная служба - это единственное, что может предложить Рада - и этого
всегда было достаточно, когда у власти стоял Гламисс. Сейчас они требуют
от нас товары и деньги, которых у нас просто нет. Я жаловался по этому
поводу, и вот поэтому меня вызвали, чтобы я разъяснил свою позицию. - Кир
стоя сжимал обеими руками вложенный в ножны меч. - Я люблю Империю, Грет,
так же, как ее любил до меня мой отец. Но я раданин, правитель народов
Рады...
- Звездный король - отец для своих народов, - отметил Грет с типичной
для валков сухостью в голосе.
- Примет ли Марлана мои условия? - теперь разговор о Торквасе уже не
шел. Как валк, так и человек прекрасно знали, в чьих руках находится
реальная власть.
- Вот этого уж я не знаю, Король. Но ты подвергаешь себя величайшей
опасности, собираясь предлагать условия без поддержки со стороны крупной
армии за своей спиной.
- Я знаю, что меня зовут бунтарем, - признал звездный король. - Но я
не могу наносить визит сыну Великолепного вооруженным до зубов. На Карме
Император значил для меня гораздо больше, чем просто генерал; он был мне
отцом. - Он наполовину вынул свой огромный меч из ножен и полюбовался
немного отсвечивающим голубизной бого-металлом клинка. - Я получил этот
меч из его собственных рук, Грет. - Он осторожно задвинул меч в ножны. -
Нет, у меня действительно нет выбора. Я должен прибыть один.
Валк сделал церемонный поклон и снова ударил по струнам. Он не стал
напоминать Киру, что тот не один, и что если его схватят, то погибнут все,
кто сейчас вместе с ним на борту корабля. Именно так обстояло дело в те
времена. Каждый на борту звездолета принадлежал своему королю. И не иначе.
Он снова ударил по струнам.
- Когда будет написана история Рады, Король, и когда все битвы будут
существовать только в песнях, - он поднял свое слепое лицо, как бы
вглядываясь в лицо своего молодого собеседника, и улыбнулся. - Люди будут
изучать историю от веков ведьм и колдунов до того времени, которое мы
называем "сейчас". И о тебе будут помнить как величайшем из всех раданян.
Более великом, чем Аарон Дьявол, и даже более великом, чем был святой
Эмерик. Если... - он запнулся и вдруг извлек целый поток бешеных
воинственных звуков из нежного сердца своей лиры. - Если только тебе
удастся пережить завтрашний день, Король.
2
"...биохимические реакции должны выдерживаться строго в
рамках указанных параметров, поскольку без соблюдения
тщательного контроля молекулы ДНК могут перейти в
нестабильную фазу, а программа последовательности
жизненных циклов - не самовоспроизводимой.
Необходимость использования чрезвычайно высоких уровней
мощности диктует необходимость, чтобы любое внеш..."
Фрагмент периода Золотого Века;
найден в Сардисе, планета Сарисса.
"Кровью младенца и солью земной
Да будет ниспослан момент роковой!
Молитесь греху, чтобы жизнь зародить
Стук сердца киборга в тиши уловить.
Ведь древние в книгах не могут нам лгать,
Что жизнь из металла могли создавать".
Из "Книги магов", период Междуцарствия
Затянутые в кожу патрульные в этой части города дежурили парами. Их
лампы на шестах отбрасывали желтый свет на отсыревшие каменные стены,
которые казались от этого яркими пятнами, и это хоть в какой-то степени
скрашивало убожество вечных сумерек Сариссы.
В этих жалких трущобах в страшной нищете жили бедняки Сардиса. Более
предприимчивые из них занимались тем, что развлекали отпускников-воинов,
кроме которых Сариссу никто никогда не посещал. Патрульные не раз слышали
взрывы истерического смеха, обрывки хриплой музыки, иногда - призывы на
помощь со стороны пьяных или накачанных наркотиками воинов, пришедших в
сознание слишком поздно.
Патрули не обращали внимания на эти звуки, хотя они явственно
свидетельствовали о нарушении порядка. Они к ним привыкли, и у них не было
никакого желания задерживаться у дома мага на этой Улице Ночи.
Звали мага Кельбер, и все знали, что ему покровительствует Таллан,
произведенный недавно в монархи Сариссы. Но даже и без такого
предосудительного покровительства со стороны монарха-полководца ни один
патрульный никогда не отважился бы оторвать старого мага от его
таинственных, наполненных смертным грехом занятий. Ни один гражданин
Сариссы не проходил мимо этого полуразвалившегося каменного дома на Улице
Ночи, не испытав при этом сверхъестественного ужаса и не сотворив в
воздухе Звездное Знамение, чтобы отвадить от себя близких к магу дьяволов.
Поэтому патрульные, не придавая особого значения комизму положения,
прокричали обычное "Все спокойно!" и быстро прошмыгнули мимо. Но в самом
доме их выкрик даже не был слышен - стены метровой толщины не пропускали
внутрь никаких звуков. За последнюю тысячу лет на Сариссе не было
построено ни одного дома, который не был бы крепостью. У планеты была
довольно темная и не менее кровавая история, в которой жестокие короли
сменялись кровожадными полководцами. Последним в этой цепи был Таллан,
которого называли Неизвестным, так как никто не знал, откуда он появился.
Мастерская мага располагалась за укреплением, возле той части дома,
где некогда были устроены склады оружия и пищи. Стены были разъедены и
обезображены выступившей солью, которая являлась следствием близкого
соседства с обширной пустыней, называвшейся Болотом Великого Терминатора.
Эта трясина покрывала большую часть земной поверхности единственного на
планете континента.
Немногие сариссане представляли себе всю протяженность этого
гигантского болота. Впрочем, немногие вообще даже догадывались, что их
планета круглая и является астрономической аномалией в том смысле, что она
- единственная планета, обращающаяся вокруг затухающей красной звезды.
На Сариссе не было неба. Вместо него на высоте десять тысяч метров
висел сплошной слой непроницаемых для лучей красного светила облаков. С
тех пор, как люди впервые заселили планету, а это было три тысячи лет
назад, в облаках ни разу не появился просвет.
"Город Ньйор, город Ньйор, весь погрязший в грехах
Твой союз с колдунами сеет горе и страх
Там нечистая сила королю друг и брат
Пусть и будут же вместе, когда грянет набат".
Из "Книги магов", период Междуцарствия.
"Несмотря на гражданские войны, разрушившие Первую
Империю, а также на неоднократные разграбления столицы в
мрачный период Междуцарствия, Ньйор остался величайшим
городом материнской планеты единственной в Галактике расы
звездных путешественников. Гламисс Великолепный, хотя и
был уроженцем Вики, верил в старинную пословицу "Кто
правит Ньйором, тот правит Землей. Кто правит Землей, то
правит звездами". Поэтому после битвы при Карме Ньйор стал
личным владением Галактонов Виканских и первым городом
Второй Звездной Империи".
Преп. Навигатор Юлианус Мульериум.
"Эпоха звездных королей". Средний
период Второй Звездной Империи.
Торквас Первый, Галактон, Король Вселенной, Покровитель Добра,
Защитник Внутренних и Внешних Пределов, Главнокомандующий звездными
флотами, Лорд-Мэйор Ньйора и наследственный Главнокомандующий Вики,
получил насморк.
Его глаза горели и чесались; горло было простужено, а нос стал
красным и мокрым. Он был абсолютно уверен, что сгорает от сильной и,
наверное, очень опасной лихорадки, несмотря на заверения своих докторов о
том, что у него незначительная хворь и ничего больше.
Юный Торквас целый день пребывал не в духе. Его подавленное состояние
было вызвано вынужденным пребыванием в помещении из-за болезни и дождя,
который вот уже целую неделю без перерыва поливал Ньйор. Город,
возвышавшийся над своим огромным телем, в пасмурную погоду казался
беспорядочной грудой строений. Речные лодки стояли пришвартованными и
укрытыми от дождя, а все четыре миллиона ньйорцев старались не
показываться из своих домов (у них укоренился суеверный страх от рассказов
о дождях, падавших еще на заре человечества, когда, как говорили, болезнь
крови спускалась с неба), и даже дворы в крепости были пустынны, не считая
гвардейцев с Вики, которые постоянно несли патрульную службу в
промасленных кожаных шлемах и накидках. Поэтому Торквас, забытый своей
женой, находился в своих комнатах с давно наскучившими ему придворными.
Марлана обещала навещать его, однако не выполняла своего обещания. Не
прислала она и артистов для развлечения, хотя тоже обещала. Она даже не
зашла расспросить докторов о состоянии его здоровья, что, конечно, совсем
никуда не годилось, независимо даже от того, что могли сказать эти глупые
медики.
Вполне возможно, мрачно размышлял Торквас, что он довольно близок к
смерти. Он представлял себе на процессии своих собственных похорон массы
скорбящих ньйорцев, покрытые желтым памятники, парящие звездолеты, воинов
с перевернутым оружием... Потом на протяжении многих дней будут панихиды,
и женщины Двора будут срезать свои локоны любви, чтобы сжечь их над гробом
звездного короля. О, это будет превосходное зрелище! Он вспомнил похороны
своего отца: это было самым великолепным из всех шествий, которые он
только мог припомнить. Единственное, что было плохо, так это то, что если
похороны - его собственные, тогда он, конечно, не сможет увидеть их.
Правда, если только преподобные-Навигаторы не врут, его повезут в рай в
огромном хрустальном звездолете, из которого будут видны все чудеса
Вселенной (по отношению к которой он, вне всякого сомнения, был королем),
включая, полагал он, и свои пышные похороны.
Хотя, впрочем, возможно, что его болезнь не такой уж и смертельной. В
таком случае он просто обязан будет сделать выговор Марлане за
недостаточное внимание, как только сам почувствует, что у него для этого
достаточно сил.
Торквас лежал на покрытой пологом кровати, вслушиваясь в шаги
входящих и выходящих придворных, две дюжины которых никогда не покидали
его. Он продолжал меланхолически обдумывать свою собственную смерть, но в
конце концов заключил, что даже для Галактона чрезвычайно трудно перенести
все это в двенадцать лет. Вот когда он станет взрослым и сможет водить
войска на битвы, когда своими глазами увидит, как умирают люди, вот тогда
он сможет лучше представить себе абстрактную смерть. Хотя, если признаться
по-честному, он даже представить себе не мог, когда же наступит этот
знаменательный день.
Он помнил, что, когда его отец, Великолепный, был еще жив, его, по
крайней мере, обучали владению оружием. Но с тех пор, как великий король
отбыл в Рай в огромном хрустальном звездолете (в _э_т_о_, действительно,
было трудно поверить), то вдруг оказалось, что на военные игры просто нет
времени. Марлана все время доказывала, что Королю Вселенной не к лицу
размахивать в боевых доспехах деревянным мечом.
Марлана была виканкой по происхождению, а родственники - в том числе
даже дальние - должны понимать, что Торквас как глава Дома должен быть
воином. Иначе как он будет защищать свои владения, эти сотни настолько
удаленных от Земли миров, что их невозможно было даже увидеть на земном
небе в самую ясную ночь?
Он тяжело вздохнул и повернулся на мехах, которыми была устлана
Императорская постель.
Затем его мысли перескочили на родную сестру, Монаршую Принцессу
Ариану. На нее он тоже был сердит - Ариана не приходила повидаться с ним
вот уже несколько недель. Когда он спрашивал о ней, Марлана и Ландро
всякий раз говорили, что она все еще на Вике, управляет ею как королева по
праву земляного ценза. Но как посмела Ариана выехать за пределы Мира без
его, Галактона, разрешения? Какой тогда смысл быть Королем Вселенной, если
ты не можешь командовать даже своей собственной сестрой?
Он закрыл глаза и прислушался к тому, о чем говорили так надоевшие
ему придворные по ту сторону полога. Аварик, жирный наследник с Альтаира,
который, как предполагалось, выполнял обязанности лорда-камергера, играл в
Звезды и Кометы с леди Констанс, гувернанткой. Про себя Торквас называл
леди Констанс "леди Нет", потому что именно она руководила обучением его
этикету, который, как казалось, состоял всецело из вещей, которые Галактон
ни в коем случае не должен был делать. Пажи спорили о том, кому
принадлежит охотничий сапсан, и что-то там произошло такое, что Оррин,
Имперский шталмейстер, заплакал. По звукам можно было определить, что один
из девяти Господ Пенсионеров успокаивал его. Торквас раздраженно
нахмурился. Разве когда-нибудь хоть кто-нибудь слышал о Галактоне,
Главнокомандующем Звездных Флотов, у которого в шталмейстерах ходил
пятилетний мальчишка? И только лишь потому, что Оррин был кровным
родственником Ландро, Марлана настояла на том, чтобы этот пост был отдан
ему как знатному члену клана Веги.
Торквас уже давно решил про себя, что ему не нравятся все члены
веганского дома, и из них больше всех - Ландро. Марлана не уставала
утверждать о том, что Ландро мудр и храбр, но что, похоже, ее больше всего
в нем впечатляло, так это то, что он был смазлив. И, хмуро подумал
Торквас, слишком амбициозен. Он ведь все-таки был сыном Гламисса
Виканского, чтобы почувствовать это. Однажды, пообещал он себе, я вызову
его на Тройное Состязание - меча, цепи и кинжала. Это была смелая, хотя и
совсем несерьезная мысль. Ведь в глубине души он прекрасно понимал, что
этого никогда не произойдет.
До него донеслось какое-то во внешних покоях и подумал, что кто-то
наконец пришел навестить его. Он с надеждой подумал, что это пришла
наконец Марлана, или по крайней мере труппа артистов, которых она обещала
прислать.
Он встал и раскрыл полог. Все находившиеся в комнате немедленно
встали. Поначалу ему даже нравилось заставлять людей делать вещи подобного
рода. Но сейчас это только расстраивало его, поскольку он сознавал, что не
было ничего такого, выполнения чего он действительно мог от них
потребовать. Такое могли только Марлана и Ландро.
Толстый Аварик спросил:
- Чем можем служить вам, Король?
Торквас почесал свое бледное лицо и зажмурился от яркого света. День
был серебряно-белый, и в большой, неуютной комнате было холодно. Он жестом
приказал "леди Нет" принести ему пижаму. Когда она одевала ее на его
узенькие плечи, он спросил:
- Почему плакал Оррин?
Пятилетний шталмейстер испуганно заморгал и уставился на своего
сюзерена широко раскрытыми глазами.
- Ничего страшного, сэр, - ответила "леди Нет". - Лорд Аварик отобрал
у него конфету.
Лорд-камергер, которому было пятнадцать и комплекция которого
буквально расползалась от переедания, бросил на гувернантку грозный
взгляд.
- Вы и так уже слишком толсты, Аварик, - сказал Галактон. - Если вы
не перестанете так есть, я вынужден буду отправить вас назад на Западное
море. - Семья Аварика владела островами Оаху в центре самого большого на
Земле Западного моря. Это было изолированное имение, где из-за жаркого
климата Аварик со своей тучной комплекцией бывать не любил.
- Что происходит за дверью? - спросил Торквас. - Кто-нибудь пришел
меня навестить?
- Солдаты, сэр, - ответила "леди Нет", - стража.
- Конечно, там всегда воины, - прокомментировал беззаботно Торквас, -
двенадцать человек, как обычно.
- Сейчас гораздо больше, сэр, - сообщил Аварик, - целый батальон.
- За моей дверью? - уже серьезно спросил Торквас. - Откройте
немедленно. Я хочу видеть.
Аварик подал знак одному из пажей, и мальчик раскрыл тяжелую дверь из
бого-металла. Сквозняк из галереи поднял занавески. За дверью стояли два
ряда веганского контингента Императорских войск при полной боевой
выкладке. На их позолоченных конических шлемах особенно выпукло выделялся
знак личной дивизии Ландро.
Торквас свесил свои босые ноги с края высокой кровати.
- О, сэр! Вам нельзя, - воскликнула леди Констанс. - Врачи строго
приписали вам постельный режим.
Торквас проигнорировал ее слова и сказал:
- Вызовите командира батальона, Аварик.
Толстый лорд-камергер вышел и вскоре возвратился с молодым воином,
который преклонил колени перед кроватью Галактона.
- Вождь, - обратился он к Торквасу, употребляя принятый на Веге
официальный титул. Торквас ощутил нараставшее в нем раздражения. Эти
туповатые веганцы были таким упрямым народом, вечно выставляя напоказ свои
провинциальные манеры как бы в противовес принятым в Ньйоре.
- Что произошло? - требовательно спросил Торквас. - Почему у моей
двери стоит ваш батальон?
- Таков приказ, Вождь, - ответил офицер.
- При обращении к Галактону используют титул "Король". Или, если вам
угодно, "Господин", - гневно отметила "леди Нет". - Но "Вождь" - никогда.
Воин бросил холодный взгляд в сторону гувернантки:
- Я веганец, мадам.
Торквас взмахом руки остановил перепалку:
- Все это не имеет никакого значения. Я хочу знать, что происходит.
На нас напали? - он надеялся, что ответ будет положительным. Если бы на
них действительно напали, то это было бы очень забавно. Возможно, он смог
бы повести собственную дивизию в бой, чтобы Марлана гордилась им. -
Какая-нибудь неприятность, воин?
- Мера предосторожности, сэр.
- Не понимаю. Предосторожность против чего?
Среди находившихся в комнате придворных пробежал негромкий ропот.
Вооруженные люди
...Поділитися у соцмережах
