Жанр: Электронное издание
rav_sign
...х два раза моложе и куда поплоше одет: его полотняные куртка и
штаны если чем и были крашены, то только луковой шелухой, отчего
приобрели грязновато-рыжий цвет. Однако лицо этого молодого здоровяка
вместо положеной жизнерадостности и добродушия тоже выражало уныние и
растерянность.
"Интересно, - подумал Дэниел, - а они и вправду босиком?", И,
слегка сменив угол зрения, обнаружил, что оба были-таки обуты в
сапоги, хотя и начищенные до немыслимого блеска. Дэниел представил,
как эта парочка четверть часа счищала с обуви столичную грязь под
насмешки слуг, и зажал рот ладонью. Впрочем, если бы он засмеялся, это
все равно не удалось бы расслышать, потому что купец рухнул, как
подрубленный, на колени, и однотонно заголосил:
- Ради всего святого, благородный господин, светлый принц,
помогите! Самое дорогое потерял, теперь только руки на себя наложить!
Спасите, вечной справедливостью заклинаю! "Каков стиль," -
прокомментировал про себя Дэниел. Рейвен выждал, пока вопли купца
перейдут уж вовсе во что-то невнятное, и спросил:
- А вы уверены, любезнейший, что я занимаюсь нахождением
потерянных вещей? Обратитесь лучше к гадалке.
В ответ купец снова завопил:
- Спасите, ваше высочество, кровиночку мою, рабом вашим стану на
всю жизнь, сапоги целовать буду...
Дальнейшие его мольбы вновь перешли в невнятное бормотание и
всхлипывания.
Рейвен рассеянно поглядел на сапоги и сказал:
- Не надо! - потом обратился к парню:
- А что, собственно, случилось?
Парень, и не подумавший преклонить колени перед знатным сеньором,
ответил:
- Да дочку у него украли, у жадюги старого. Отдал бы за меня
замуж, как с отцом сговаривались, так цела б была. А то я, видишь ли,
рылом не вышел.
Рейвен несколько посерьезнел:
- Любопытное дело. Ну-ка, изложите поподробнее.
Из дальнейшей речи купца, сплошь усеянной то униженными мольбами,
то обращениями к небесам и прочим высоким материям, Дэниел уяснил для
себя только два факта. Во-первых, позавчера лавку купца, который,
между прочим, оказался небезызвестным в столице Мартеном, торговцем
дорогими тканями, посетил Арет, управляющий отелем графа Германа
Стэнора, и отпустил пару комплиментов в адрес дочери Мартена, Жанны.
Во-вторых, вчера вечером упомянутая Жанна бесследно исчезла. Притом,
купец усматривал между этими двумя фактами какую-то связь. Граф Герман
был хорошо известен Дэниелу. Происходил он из могучей западной семьи,
владевшей южной частью Приморья, приходился покойной королеве братом,
обитался ныне при дворе и терпеть не мог обоих братьев де Брас. Был
граф человеком пустым: разводил собак, хорошо разбирался в соколиной
охоте, но ничего не понимал в делах государственных, хотя и входил в
Большой совет. Но, несмотря на свою нелюбовь к графу, пока Дэниел
видел в этом абсурдном обвинении только клевету на дворянина.
Дождавшись конца словоизлияний, Рейвен ядовито поинтересовался:
- А вы не думаете, что она просто убежала?
- Как?! - патетически воскликнул купец.
- Ножками, любезный, ножками.
Мэтр Мартен пораженно замолк, видимо, ошеломленный таким
предположением. Но тут в разговор вступил его невежливый спутник.
- Понимаете, ваше высочество, какое дело... Батюшка мой, конями
торговамши, подразорился, а я нынче извозом занимаюсь. Три подводы у
нас, зелень всякую возим, молоко по лавкам, все, в основном, по
постоянным клиентам. Я и сам кнутом не гнушаюсь, особо если заказ
выгодный, а кто из возчиков болеет, или в запое.
К удивлению Дэниела, Рейвен, слушая вовсе не имеющий отношения к
делу рассказ возчика, даже слегка наклонил голову и прищурился, что
являлось у него признаком особого внимания.
- Так вот, - продолжал парень, - тут намедни у человека, что за
всякой снедью для графского стола ездил, ось поломалась. Ну, у телеги,
то-есть. И господин Арет меня, значит, на пять дней подрядил. Я каждое
утро к ним на двор подъезжал, ну, значит, и сегодня тоже. Слуги,
значится, подводу разгружать стали, а я на черное крыльцо подошел за
расчетом. Там господин Арет стоял, и с ним кто-то из благородных, весь
в плащ закутавшись, простудился, видать. Ему рядом коня седлали.
Здорового такого, черного, и породы нездешней. Ну, господин Арет стал
серебро отсчитывать, а тут кто-то из челяди выбегает, и кричит: девка,
мол, что вчера привезли, графин дорогой побила. И царапается, говорит,
стерва. Тут в дому и правда, кто-то заорал дурным голосом, а потом,
чтоб мне провалиться, слышу, как Жанна челядинцев по-площадному кроет.
Господин Арет аж со счету сбился, на слугу рявкнул. Запри, говорит, в
правом крыле, где ставни на окнах, и чтоб духу твоего здесь не было,
болван. И прибавил по-закрученному. Тогда тот благородный и говорит:
"Погубят Германа бабы". И к коню пошел. А сказал не по-нашему, а вроде
как возчики из Хольда говорят. Я слыхал, когда караван приходил. Ну, я
расчет получил, а сверх того господин Арет мне три монеты дал и
сказал: это тебе за язык. Я, как лошадь в конюшню поставил, сразу
бегом на Суконную улицу. А там отец, вон, волосы на себе рвет.
- Заметно, - сказал Рейвен, окинув взглядом потную лысину купца. -
А кто вам присоветовал ломиться ко мне и вешаться у меня на воротах?
Купец что-то невнятно замычал, но парень просто заткнул ему рот
рукой.
- Так понятное дело, не во дворец же с этим идти. Там разве чего
дождешься? Герден-оружейник так и сказал: если, говорит, господин
Ворон не поможет, значит, пропало все.
Рейвен удовлетворенно кивнул:
- Ну, если Герден, тогда ладно. А вы совершенно уверены, что этот
благородный именно на нордмаарском диалекте говорил, а не на таальском
или, скажем, на островном?
Парень почесал в затылке:
- Ну, не на таальском, так это точно, таальцы слова по-чудному
тянут. А по-островному я и не знаю.
- А как он из себя выглядел?
- Здоровенный такой, ростом с меня... Ну, рыцарь, в общем...
- А почему вы решили, что он именно рыцарь? - с непонятной
настойчивостью продолжал задавать вопросы Рейвен.
- Ну, так, плащ у него дорогой, сапоги лосиной кожи, конь... Да
еще печатка на руке была. Странная такая. Там серебром по черни не то
зверь, не то птица, чудовище, в общем. Да и господин Арет, над всей
челядью начальник, с ним держался... Ну, вроде как с графом, только с
опаской какой-то.
- Понятно, - Рейвен слегка напрягся и обратился ко второму: -
Надеюсь, мэтр Мартен, вы об этом еще не на всю улицу раззвонили?
- Да я и словечком не обмолвился, лавка сегодня с полудня закрыта,
все по домам ушли, а тут горюшко такое.
- Когда я пришел, - дополнил возчик, - он как раз сидел и думал, к
кому обратиться. А я, кроме Гердена, никому не говорил. Что я, себе
враг?
Рейвен кивнул и снова обратился к купцу:
- А есть ли у вас, любезнейший, какая-нибудь вещь, которую ваша
дочка узнает?
- Конечно, ваше высочество, конечно, - купец засуетился и вытащил
из кошеля тонкое серебряное колечко. - Жены покойной кольцо, последняя
память. Жанна его носит изредка, а нынче его, бедненькая, на столике
забыла.
Рейвен небрежным жестом остановил поток красноречия и взял кольцо.
- Да, вот еще что, - парень потер лоб. - Герден говорил, что
Тремон, садовник графский, тоже про девку какую-то давеча поминал. Он
нынче с полудня в "Золотом Олене" пьет. Надерется, небось, к вечеру до
поросячьего визга.
- Отлично. - Рейвен встал и подошел к Мартену. - Значит так,
любезнейший. Дочка ваша куда-то уехала на пару дней. Скоро вернется. А
вы в таком расстройстве из-за того, что вас к виконту Корвиллю позвали
образцы тканей показать, полтора часа в людской промурыжили, и после
выгнали чуть не в шею. Понятно? И вот еще что. Когда ваша дочка
вернется из э-э-э... дальней поездки, то она будет помолвлена с этим
смышленым юношей. Как вас, кстати, зовут? - обернулся он к возчику.
- Ревальд, сэр.
- А с Герденом вы откуда знакомы?
- Так он у меня всегда повозку нанимает, когда брони на ярмарки
возит.
- Хорошо, хорошо. Передавайте добрые пожелания.
Тут до купца наконец дошло, какой оборот принимает дело, и он
опять повалился на колени.
- Милостивый господин, да я... Всю жизнь...
- Хватит! - прикрикнул Рейвен. - И если будете болтать, получите
не дочку, а нож в горло.
Купец замолчал, как-будто чем-то подавился. Рейвен отошел к стене
и залюбовался собственным отражением в зеркале. А потом обернулся и
рявкнул голосом десятника, муштрующего новобранцев:
- А теперь пошли к троллевой матери! Хельд, проводить!
Посетители испарились мгновенно. Рейвен еще некоторое время
постоял в задумчивости перед зеркалом, потом подошел к книжным полкам
и открыл дверь. Дэниел, выбравшись на свет, стал стряхивать с себя
пыль, уже готовый засыпать друга градом вопросов. Но тот неожиданно
резко повернулся и вышел. Из-за двери раздался его повелительный
голос:
- Хельд! Вистена ко мне!
Дэниел не нашел ничего лучше, как плюхнуться в кресло и допить
вино прямо из бутылки. Его распирали совершенно противоречивые
чувства. Ну Рейвен, ну, благодетель хренов, когда речь идет о делах
государственной важности: "Посидим, подождем", а из-за какой-то
горожанки забил тревогу, как на пожар. Но сквозь раздражение
пробивалось настойчивое ощущение, что все не так просто. Он стал
перебирать в памяти подробности разговора. Смущало только одно -
рыцарь, кольцо. Неужели...
Дверь хлопнула, и в комнату вошел, да нет, скорее, ворвался
Рейвен. Но не Рейвен - утонченный аристократ, который так досаждал
приятелю весь день, а Рейвен озабоченный, но веселый и деятельный. И
Дэниел проглотил уже вертевшиеся на языке упреки и спросил:
- Слушай, а на печатках трандальцев тот же дракон, что и на
гербах?
Рейвен обратил на него свой взгляд, сначала удивленный, потом
по-детски восторженный.
- Слушай, Дэн, а ты, оказывается, очень быстро учишься. Да, именно
тот же самый.
- Но как ты угадал?
- Чистая интуиция, мой друг. К тому же, среди всего этого
придворного гнидника нынешний граф Стэнор - первый кандидат в
настоящие изменники, или один из первых, по крайней мере. Уж слишком
легко он тратит деньги, и они у него все не кончаются. К тому же его
голос был не последним, когда обсуждался вопрос о твоем смещении. Так
что с этой дочкой нам удивительно повезло. Если нас там поймают, я
помогу тебе исчезнуть, а сам добровольно отдамся в руки стражи. Будет
пикантная рыцарская история со спасением невинной девицы из лап
грязного развратника. Над графом слегка посмеются, мне выразят
высочайшее порицание, и на этом все кончится. А вот если мы обнаружим
там гостя или какие-нибудь другие доказательства измены, граф Герман
запляшет, как живой карп на сковородке. Тогда мы имеем козырную взятку
в этой игре, а про девицу все забудут.
- Постой! - сказал пораженный Дэниел. - Нас поймают? То-есть, мы
полезем в чужой дом, как разбойники?
- Как воры, - уточнил Рейвен. - Разбойники, они больше на дорогах
грабят. Естественно, полезем. Или ты хочешь явиться туда с судебным
приставом и десятком арбалетчиков?
За последнее время Дэниелу пришлось испытать много нового, но
такое...
- И что же мы, ночью будем через ограду карабкаться? - спросил он
чуть ли не с ужасом.
- Вот еще! - Рейвен рассмеялся. - Как сказал этот милый юноша,
садовник Тремон сейчас пьет в "Золотом Олене", и пьян, наверняка, уже
в половину поросячьего визга. А через четверть часа он будет пить уже
в компании нового друга, который ему до полного визга дойти поможет. В
итоге, к сумеркам этот самый новый друг, то-бишь Вистен, принесет нам
ключ от садовой калитки. И мы войдем через нее, как положено
авантюристам.
- Где ты таких людей берешь? - угрюмо спросил Дэниел, осознавший,
что в ночном походе ему участвовать придется.
- Когда как. Вистена, например, чуть за воровство не повесили. Но
я решил, что умирать в семнадцать лет рановато.
Мысли в голове Дэниела и вовсе пошли колесом. Вот денек сюрпризов!
Он даже не стал объяснять другу, что рыцарю не подобает держать среди
челяди висельника, даже несостоявшегося. Не стал, потому что знал, в
каких выражениях услышит ответ. Вместо этого он принялся обдумывать
обстоятельства будущего похода, и нашел еще одно слабое звено.
- Ну хорошо, допустим, мы даже в дом войдем. А дальше? Будем, как
слепые котята, во все двери тыкаться?
Рейвен фыркнул.
- Никоим образом. Когда граф устраивал последнюю пьянку для
благородных господ, именуемую приемом, у него был один очень
любопытный гость, который запомнил расположение всех комнат и хорошо
держит его в голове. И не в последней голове королевства! - и погладил
себя по волосам.
Дэниел понял, что все его доводы отметены, и грустно замолк. Ему
вовсе не хотелось участвовать в подобной авантюре, но если это был
единственный способ предотвратить измену, приходилось соглашаться. Тут
Рейвен, ходивший из угла в угол, остановился и резко повернулся к
Дэниелу.
- Да, имей в виду, ты пойдешь в кольчуге и с оружием. И если мы
встретим там трандальского гостя, тебе придется его убить. Убить на
месте, безо всяких рыцарских церемоний.
Поскольку вежливых слов у Дэниела уже не было, он ограничился тем,
что просто кивнул.
7.
Говорят, что все темные дела делаются ночью. Но за полчаса пути от
дома Рейвена к отелю Стэнор Дэниел понял, что делать их днем гораздо
легче. Днем идущий по улице дворянин с телохранителем-наемником едва
ли вызвал бы чье-то подозрение. Сейчас же двум друзьям приходилось
нырять в переулок при первом же стуке шагов по булыжнику. С ночным
патрулем они так разминулись только один раз, все остальное время
попадались то какие-то запоздавшие гуляки, то непотребные девки,
которых в столице в последнее время развелось уж слишком много. И чего
это графу понадобилась купеческая дочь, ломал себе голову Дэниел,
послал бы этого своего Арета на улицу ночью, так, небось, добрый
десяток наловил бы. Так нет, вляпался вместо этого в дерьмо. Тут
маршал поймал себя на том, что думает не как рыцарь, а как наемный
солдат, и устыдился собственных мыслей. Но потом стыд прошел. "Ну и
бес с ним." - решил про себя Дэниел. - "Все равно я сейчас никто, Гест
из клана Свободных воинов. Поэтому мне и в чужой дом ночью лезть
можно, а может можно и что похуже..." Но беспокойство не исчезало. Оно
только усилилось, когда они достигли, наконец, калитки сада, и Рейвен
повернул в замке ключ. Вслед за этим, он выудил из кармана черную
шелковую маску и надел на лицо.
- А теперь тихо и за мной к черному ходу. Железом не бренчи.
Дэниел выразительно постучал костяшками пальцев по голове. На
востоке ему не единожды приходилось водить отряд в разведку и даже
созерцать на расстоянии вытянутой руки палатки вражеского лагеря.
Как два безмолвных призрака, гонимых ветром, они пересекли сад и
вышли на задний двор, к черному ходу. Дэниел с подозрением покосился
на псарню, о существовании которой только что вспомнил. Но лая не
последовало. То ли граф, уезжая в Арденн, забрал собак с собой, то ли
они просто спали. Последнее показалось Дэниелу маловероятным.
Рейвен приложил палец к губам и с неожиданным шумом и треском
начал подниматься на крыльцо, так, будто желал его снести. Вслед за
этим, он начал барабанить в дверь. "С ума сошел." - подумал Дэниел. -
"Сейчас весь дом перебудит." Из-за двери раздался голос:
- Какого...? Кто здесь?
Тут Рейвен ответил совершенно не своим голосом:
- Т-тремон... ик!
И добавил, вне связи с предыдущим:
- Шляпу потерял...
Расчет оказался, на удивление, верным. Некто за дверью даже не
стал выглядывать в окошечко, а сразу завозился с засовом,
приговаривая:
- Опять нажрался, сволочь! Нюхать тебе завтра вожжей на конюшне.
Ничего, сейчас я тебе сам в рыло дам.
Рейвен извлек из-под плаща тяжелую дубинку, обмотанную тряпкой.
Дверь отворилась, но стоящий за ней человек успел только раскрыть рот,
потому что Рейвен ударил ему дубинкой точно между глаз, а потом поймал
за грудки, не давая телу рухнуть на пол, и пихнул к Дэниелу,
прошептав:
- Связать, рот заткнуть.
Благодаря предусмотрительности Рейвена, веревка и тряпка в запасе
имелись, и маршал справился со своим заданием без труда. Пока он
затягивал узлы, Рейвен взял со стола свечу, быстро осмотрел комнату,
лестницу и коридор и вернулся к двери.
- Пихай его под лавку. Не сдохнет. А если и сдохнет - не жалко,
это Арет и есть.
Под лавкой, действительно, нашлось достаточно места. Засовывая
туда тело, Дэниел сообразил, что дворецкий наверняка был замешан во
всех темных делишках графа, и действительно пожелал ему сдохнуть.
Как только он закончил, Рейвен начал подниматься по лестнице.
- Погоди, - прошептал ему Дэниел, - а свеча?
Рейвен пожал плечами и махнул рукой. "Ну да." - подумал Дэниел,
стараясь не скрипеть ступеньками. "Он же, зараза, в темноте как кошка
видит."
Поднявшись по лестнице, они попали в коридор, а оттуда в довольно
большую комнату с камином и даже зеркалом. Вдруг в смутном свете луны,
пробивавшемся через щели ставен, Дэниел разглядел какую-то белую тень,
появившуюся из-за камина, и схватился за меч. Но это оказалась только
огромная борзая столичной породы, правда, вела она себя странно.
Вместо того, чтобы с лаем броситься на незнакомцев, собака подошла к
Рейвену и обнюхала его руку. Рейвен почесал зверюгу за ухом, погладил
по голове и угостил куском сахара. Удовлетворившись подношением,
борзая вернулась на свой коврик.
- Так, - шепотом сказал Рейвен, - это гостиная. За той дверью -
кабинет графа. Сейчас мы попробуем туда попасть.
Дверь в кабинет была, естественно, заперта. Но Рейвена и это не
остановило. Он извлек из кармана какой-то металлический стержень и
минут пять ковырялся им в замке, после чего тот сдался с жалобным
щелчком. Дэниел последовал за другом внутрь. Он уже, видимо, перебрал
чудес на сегодня, и его не удивляли ни молчаливая собака, ни почти что
самооткрывающиеся замки, ни то, что их еще никто не заметил и не
поднял тревогу.
Рейвен повел себя в кабинете вполне по-хозяйски. Проверив,
насколько плотно закрыты двери и ставни, он зажег свечу и начал
копаться в бумагах на столике писца. Дэниел напряженно застыл у двери,
прислушиваясь к каждому шороху, но все звуки производили Рейвен и
возившаяся на коврике за дверью борзая.
Рейвен отбросил кучу бумаг и ругнулся.
- Ни хрена тут нет. Ладно, посмотрим в ящиках. - И перешел к
шкафчику.
Тут он сразу же наткнулся на нечто искомое. В руках виконта
оказались два не первой свежести пергаментных листа с текстом,
напоминавшим официальные документы, и при них - какой-то клочок,
видимо, записка. Прочитав первый лист, Рейвен аж присвистнул, забыв
про тишину, и мгновенно сунул документы за пазуху. Все остальное он
просмотрел весьма невнимательно, после чего задул свечу и сказал:
- Так, теперь в левое крыло, поищем гостя.
Они покинули кабинет и гостиную и вновь двинулись по коридору.
Судя по всему, Рейвен действительно великолепно ориентировался в доме.
- Внимание, сейчас парадная лестница.
На диване под подсвечником, около парадной лестницы, сладко спал
охранник, бросив рядом пояс с каким-то подобием меча. Рейвен
совершенно кошачьими шагами приблизился к нему и резким движением
прижал растопыренные пальцы к шее. Спящий дернулся и перестал сопеть.
"Неужели убил?" - подумал Дэниел. Рейвен, словно читая его мысли,
повернулся и прошептал:
- Отключил на часик. - И призывно махнул рукой, снова ныряя в
темноту коридора.
Здесь он толкнул две двери, но обнаружив, что они не заперты, не
стал даже и заходить. Наконец, третья не поддалась толчку, и в руке
Рейвена снова появился знакомый металлический штырь. Но этот замок
легко сдаваться не собирался. Рейвен ковырялся так долго, что Дэниел
уже начал во всю нервничать.
- Вот пес, заговоренный он, что ли? Ну-ка, еще раз...
Раздался тихий щелчок. Дверь, наконец, отворилась. Здесь Рейвен
почему-то зажег свет без опаски, и глазам взломщиков предстало весьма
скромное убранство комнаты, которое составляли стол, кровать, шкаф,
оружейная стойка и таз с кувшином для умывания. Можно было подумать,
что здесь давно не жили, если бы не предметы, разложенные на столе.
При дневном свете все рейвеновское околомагическое барахло вызывало у
Дэниела улыбку, и он никогда не думал, что оно способно выглядеть
столь зловеще. Даже обычный магический шар здесь был сделан из черного
непрозрачного камня и лежал на чем-то вроде миниатюрного подносика,
тоже черного. Такой же, как у Рейвена, черный кристалл держала очень
тонко вырезанная из серебра рука скелета; обоюдоострый жутковатого
вида нож был целиком сделан из черного камня. У Дэниела возникло
ощущение, что на столе не хватало только черепа, как будто стоял он
здесь, и его или куда-то убрали, или забрали с собой, уходя.
Бесстрашный маршал обнаружил, что его бьет крупная дрожь. Впрочем,
Рейвена эта обстановка ничуть не смутила. Он сунул Дэниелу свечу и
начал аккуратно водить руками над столом, не касаясь, однако, ни
одного из предметов, и при этом что-то невнятно бормоча. Когда он
погладил воздух над шаром, Дэниел расслышал что-то вроде: "Ну и на
хрена так сложно?.." Рассматривание кристалла сопровождала фраза: "Для
антуражу, значит...", а нож и вовсе интереса не вызвал. Потом Рейвен
выпрямился.
- Ерунда это все. Самое нужное он с собой забрал. И сюда, похоже,
уже не вернется. Пошли.
Они вышли из комнаты, снова миновали диванчик со спящим слугой, и
перешли в другое крыло дома. Здесь явственно ощущался запах
ароматических свечей и благовоний, а драпировки на стенах имели более
нежные оттенки, переливавшиеся в лунном свете из незакрытого ставнями,
хотя и зарешеченного окна в конце коридора. Тут Рейвен повторил тот же
маневр, поочередно толкая двери. Когда одна из них не поддалась,
Рейвен собрался было в третий раз повторить знакомый номер, но
металлический стержень переломился с громким лязгом. Дэниел покрылся
холодным потом, однако по-прежнему никто не поднимал тревогу.
- Потоки Нифльхеля! - непонятно ругнулся Рейвен. - Выломать ее,
что-ли?
- Ты же всех перебудишь грохотом.
- Ладно, попробуем иначе. Давай меч.
- Вот уж нет, этим обойдешься, - Дэниел протянул кинжал. Рейвен
просунул кинжал в щель между дверью и косяком и сильно нажал.
Естественно, кинжал сломался с еще более громким звоном.
Дэниел зашипел, как облитая водой кошка. Рейвен невоспроизводимо
выругался и отжал-таки дверь обломком кинжала, открыл ее и резко
шарахнулся в сторону. Дэниела спасла только воинская реакция: он
поймал на лету тяжелый медный кувшин, но половина содержимого
оказалась на кольчуге. Судя по запаху, вино было не из дешевых. Из
темноты раздался голос:
- Я сейчас закричу.
- Не надо, - сказал Рейвен. - Мы, собственно, от вашего батюшки.
И протянул на вытянутой руке кольцо. Дэниел стоял, как идиот, с
кувшином в руках, тем более, что обзор ему закрывало плечо Рейвена. Из
темноты раздалось:
- Ну и что теперь?
- Одевайтесь, мать вашу, прабабушку...,..., и пошли!
В ответ прозвучало возмущенное:
- Что я, в рубашке по улице пойду? Они у меня все остальное
отобрали.
- Да хоть в чем мать родила, только быстрее! - рявкнул Рейвен,
распаляясь.
- Тебе что, ежа в штаны засунули? - прошипел Дэниел.
Рейвен изящно хлопнул себя по лбу:
- Ах, да!
Тут, наконец, показалась спасаемая. По росту она вполне подходила
своему жениху, однако имела весьма изящные для простолюдинки формы,
которые несложно было разглядеть сквозь тонкую ткань. Дэниел даже
восторженно хмыкнул. Девица повернулась и одарила маршала взглядом, от
которого, должно быть, дохли лошади.
- Кувшин поставь, наемник.
Дэниел поперхнулся, сообразив, что все еще держит несчастный сосуд
в руках. Пришлось сделать изрядный глоток, чтобы восстановить
самообладание. За это время Рейвен успел вернуться в серьезное
настроение, быстро накинул на плечи девушки свой плащ, схватил ее за
руку и потащил по коридору. Дэниел последовал за ними, каждую секунду
ожидая, что раздадутся испуганные вопли: "Стража!" Они скатились по
черной лестнице в кухню, где свечи на столе не сгорели и наполовину и,
не обращая внимания на доносившиеся из-под скамьи звуки, вылетели в
сад. Нырнув в тень деревьев, Дэниел еще раз оглянулся на дом, но там
все было спокойно, не загорался свет, не слышались вопли, никто не
бегал по двору с факелами... Даже не верилось.
Последнее приключение поджидало их по дороге обратно. Они уже
подошли к середине улицы Медников, за которой начинались окраинные
кварталы, когда за перекрестком раздался стук сапог гвардейского
патруля. Но Рейвен не растерялся и тут. Он привлек девушку к себе,
обняв за талию, перебросил ее руку себе на плечо и что-то негромко
прошептал. Дэниел уже приготовился к бою, но только пройдя мимо
четырех хмурых стражников с факелами и сержанта сообразил, что те
увидели обычную картину: какой-то мелкий дворянин волочит в свой дом
шлюху, а за ними тащится пьяный охранник, тем более, что вином от
Дэниела разило весьма непритворно.
И когда, наконец, навстречу гостеприимно открылась дверь
рейвеновского дома, маршал понял, что предпочтет еще одну встречу в
поле с конницей Серебряных всадников где-нибудь на
...Поділитися у соцмережах
