Жанр: Электронное издание
Prozor10
...ешь убить меня, смертный. И я согласен служить тебе, как верный раб. Ты получишь все золото,
которое только есть в этом городе. Самые красивые женщины станут услаждать тебя своими ласками.
Твое тело будут умащивать самыми нежными маслами и самыми благоухающими...
- Замолчи! - Середин вскинул саблю и ударил толстяка эфесом по голове.
Осторожно приближавшаяся стража и зеваки от неожиданности отпрянули на несколько шагов.
- Брось оружие! - потребовал один из привратников.
- В мешке василиск, - признался Олег, поняв, что не способен на самоубийство. - Если его
выпустить, он уничтожит весь город.
- Зачем же ты привел его сюда? - недоверчиво спросил воин.
- Я дал клятву, - пожал плечами ведун. - Теперь она исполнена, и я хочу уйти и убить его в
безлюдном месте.
- Он лжет! - выкрикнул из мешка толстяк. - Он ограбил меня и хотел продать в рабство! А
теперь надеется незаметно зарезать и присвоить мое добро! Снимите мешок, и вы увидите, что я
обычный купец!
- Сними с него мешок, - опять начал подступать стражник и даже сделал вид, что пытается
уколоть ведуна копьем.
- Великие боги, ну, почему я обязательно должен умереть! - взмолился Олег и снова приставил
саблю к шее толстяка. - Назад, или я зарежу эту тварь! Если снять с нее мешок, она уничтожит всех!
От взгляда василиска каменеют - или вы забыли?!
Народ отпрянул.
- Я обычный торговец, - опять заскулил толстяк.
- Мы, что, так и будем тут до ночи стоять? - недовольно высказался мытарь. - Ворота
перекрыты, повозки ждут, казне убыток.
- Князя нужно звать, - предложил кто-то из толпы зевак. - Князя звать, Олеся Русланыча!
Князь рассудит!
Стражник, подумав, поставил копье к ноге острием вверх:
- Сиди там, тать, не то заколю. Ну-ка, кто тут из купцов старший? Посылайте артельного за
князем. Пусть он зараз решит, кого казнить, кого миловать. Мое дело исполнить. Ну же, шевелитесь,
сердечные!
Василиск затаился. Видать, рассчитывал не просто вырваться на волю, а проникнуть в тело самого
князя. Середин мысленно усмехнулся: нечисть надеялась напрасно. Жизнь так устроена, что человеку
со слабой волей на трон или княжеский стол не пробиться. А против сильной воли у духа кишка тонка.
Хотя, с другой стороны, Олега за сегодняшние художества в любом случае по головке не погладят.
"И дернула же меня нелегкая в честность поиграть! - в который раз подумал он. - Придавил бы
эту тварь прямо там, у озера, и дело с концом! "
Правда, в этом случае остался бы вопрос с самоцветами. После гибели Глеба Микитича ведуна
наверняка заподозрили бы в убийстве ради драгоценностей. Ведь в Новгороде знали, что он поехал
охранять купца. Уцелел единственным, да еще с добром - значит, дело нечисто. Нет, прославиться
таким образом Олегу не хотелось.
- Куда ни кинь, всюду клин, - пробормотал Середин, опуская саблю. - Влип так влип. А ты не
дергайся, тварь. Мне ведь только повода не хватает...
Наконец в дальнем конце площади проявилось некое оживление. Народ заволновался, начал
расступаться, и к кибитке решительно подошел стройный, широкоплечий, курчавый бородач с
веселыми голубыми глазами, николаевской бородкой, чуть приплюснутым носом и небольшим шрамом
поперек лба. Облачен он был в суконную коричневую жилетку с пуговицами из оправленных в золото
рубинов, коричневые же штаны, заправленные в невысокие, но тоже изукрашенные дорогими
каменьями, сапоги. Только шелковая рубашка, рукава которой были завернуты до локтей, отливала
яркой морской синевой. Вслед за князем семенили еще человек десять, одетых не менее богато, но не
имевших столь самоуверенного вида.
- Ну, Велимир, кто тут меня из-за пиршественного стола вырвать решился? Кто тут шумит, что
василисков нынче на торгу показывают? - причмокнув, поинтересовался он у стражника с копьем.
Тот молча кивнул в сторону ведуна.
- Не вели казнить, вели слово молвить, - произнес Олег услышанную в тысячах сказок фразу.
- Отличный у тебя клинок, мил человек, - восхитился князь. - Где взял?
- Сам ковал, - пожал плечами Середин.
- Врешь! Таковые токмо в Кубачах делать умеют!
- Честное слово, сам!
- Не может быть. Ну-ка, покажи. Олег протянул было оружие князю, но в последний момент
спохватился и отдернул:
- Ну да! Я оружие отдам, а вы василиска выпустите?
- Помогите! - опять взвыл под мешком толстяк, и Середин в очередной раз приструнил его
рукоятью по голове:
- Помолчи!
- Экий ты суровый, - покачал головой Олесь Русланович. - Вижу, со связанными мужами
храбр ты невмерно.
- Клятву я давал, княже, - торопливо заговорил Середин, чувствуя, что настроение здешнего
правителя меняется никак не в лучшую сторону, - товар новгородского купца Глеба Микитича сюда на
торг доставить. Хочу его в честные руки передать, дабы потом законному владельцу в целости
достались.
- Вот как? Ну, показывай, - поджав губы, разрешил князь.
- Не могу... Василиск сбежать может.
- Василиск... - хмыкнул Олесь Русланович. - Где товар?
- Вон, в сумках, - кивнул на чалого ведун.
- Велимир, вскрой, - приказал стражнику князь.
Тот, покрутив головой, сдвинул с прилавка ближайшей лавки выложенные там яблоки, свеклу,
репу, разваленные пополам кочаны капусты, прислонил рядом копье. Скинул первую суму, развязал.
Вытряхнул медвежью шубу, булькающий бурдюк, сразу три вышитых серебряной нитью кошеля.
Распутал тесемки, заглянул внутрь, потом отсыпал на прилавок понемногу серебряных и золотых
монет. Порылся в мешке еще немного, поднял глаза на Олеся Руслановича:
- Тут токмо огниво, зеркало да дорожные безделицы всякие...
- Следующую бери.
Привратник взялся за чересседельную сумку. В одной ее половине оказалось всякое тряпье,
несколько богато украшенных ножей, две меховые шапки. Из другой воин извлек тяжелый мешок,
развязал, сыпанул на прилавок - и под вечерним солнцем засверкали, заиграли полированными
гранями самоцветы: рубины, сапфиры, изумруды, аметисты, бирюза, агаты, яшма, жемчуг, янтарь.
Многие камни были оправлены в золото и серебро, некоторые лежали так, пугая своими размерами -
иные превышали куриное яйцо. Народ ахнул. Князь повернул голову к Олегу, и в его глазах впервые
промелькнуло уважение:
- Так ты один, без надзора, весь этот товар из Новгорода привез?
- Ну, вот же он лежит, - облегченно перевел дух Середин. - В целости. Слово я давал. Как же
было не довезти?
- Артельный! - громко позвал Олесь Русланович. - Старшина купеческий где? Товар весь
счесть немедля, сохранить в целости. Все сохранить, до последней куны. Сам лично, головой и добром
своим, отвечаешь!
- А ну, посторонись! - тут же засуетился какой-то бородач. - От лавки, говорю, отойди, не
засти. Руки прочь!
- Мой товар! - уже не так искренне взвыл под метком василиск. - Мое! Я купец, ограбил меня
тать.
- А это кто? - кивнул Олесь Русланович на пленника.
- А это купец Глеб Микитич и есть. - Поняв, что дело фактически выиграно, ведун наконец-то
вернул саблю в ножны. - Василиск его оседлал, на дороге неподалеку от озера Меглина. Посему в
беспамятстве он. А на кого взгляд падет, тот враз каменеет.
- Ложь! - взвыл толстяк. - Я купец честный! И товар мой! Ограбили! ! ! В неволю он меня
продать хотел!
- Слышь, мил человек, - скривился в усмешке князь. - А полонянин-то твой другое бает. Кому
верить прикажешь?
- Ему и верить, - кивнул ведун. - Пусть поклянется, что купец честный, новгородский...
- Клянусь! ! ! - с готовностью взвыл василиск.
- Ну, разве это клятва, княже? - улыбнулся, глядя Олесю Руслановичу в глаза, Середин. -
Пусть он перед богами, в святилище поклянется...
Вопли пленника оборвались - словно отрезало. А через мгновение он неожиданно рванулся со
всей силы, выскользнув из захвата расслабившегося Олега, упал на землю, принялся лихорадочно
сдирать мешок о дубовую мостовую.
- Держи его! - Зеваки подались вперед.
- Мешок! - вскрикнул Середин. - Снимет мешок - умрем все!
На этот раз быстрее всех отреагировал привратник: схватил копье, ударил толстяка в голову
тупым концом. Пленник мгновенно обмяк.
- Поднимите его, - распорядился князь. - Тащите в священную рощу. Хочу посмотреть, чем
все кончится...
На этот раз Олегу пришлось прогуляться за ворота города пешком. Впереди шел князь со своей
свитой, за ними Середин, придерживая болтающуюся саблю, позади двое стражников тащили лениво
брыкающегося толстяка. Следом тянулось еще около полусотни горожан, так же пожелавших увидеть
развязку истории.
Когда люди вошли под кроны древних дубов, которые росли на холме столь правильной формы,
что Олег заподозрил в нем древний курган, толстяк начал вырываться куда более рьяно, бился головой
о плечи стражников, пытался разодрать плотную ткань торбы о кольчугу воинов. Втащить же за ворота
святилища его удалось и вовсе с немалым трудом - он изгибался и бился, как эпилептик в припадке,
выл страшным голосом, мотал головой.
Внезапно тело его обмякло, словно толстяк умер, и стражники легко кинули его к основанию
одного из идолов. И одновременно стихла страшная боль, что многие дни терзала запястье ведуна.
"Похоже, я несколько дней вообще креста чувствовать не смогу", - подумал Середин, достал
свой маленький, доставшийся от Радомира, нож, склонился над купцом, разрезал путы на его руках,
веревку вокруг шеи.
- Что ты делаешь? - встревожился Олесь Русланович.
- Василиск - это всего лишь темный дух, - пожал плечами ведун. - Он не способен войти в
святилище, выжить в нем. Могущество богов, их воля стирает василиска, как волна - замки из песка.
- Почему же ты не привел этого человека в святилище раньше?
- А кто бы пустил меня сюда с конями? - развел руками Олег. - И как я мог оставить без
присмотра коней с таким богатством, которое ты видел, княже? Тем более - чужим богатством, за
сохранность которого я ручался.
- Складно врешь, - задумчиво кивнул белозерский князь. - А был ли василиск?
- Прости, князь, - наклонился вперед боярин из свиты. - Ходили дурные слухи про то озеро и
устюжскую дорогу.
Толстяк зашевелился, сел, скинул с головы торбу, прищурился от ударившего по глазам света:
- Где я, о, боги? Что со мной?
- А ты кто таков?! - грозно прикрикнул на него Олесь Русланович.
- Купец я новгородский, Глебом кличут, - растерянно закрутил головой толстяк и перевернулся
с седалища на колени. - Княжс, великий, откуда? Сварог, прародитель наш, где я? Как сюда попал?
- А где ты должен быть? Ну, говори, торговая твоя душа!
- Не... Не знаю... - Глеб Микитич с надеждой повернул голову на Середина: - Как это, ведун?
- Отвечай князю, смерд! - выступил вперед из свиты какой-то боярин и грозно полуобнажил
меч.
- Я не знаю, княже, - стукнулся лбом о землю толстяк. - Помню, старик в дубовой роще
появился. А потом все со всеми рубиться начали, кричать. Я к лошадям побежал... Ведун, да скажи же
ты!
- Я дал тебе клятву привезти тебя и товар на торг в Белоозеро, - сухо сообщил Олег. - Ты в
Белоозере. Товар твой у старшины купеческого, прилюдно из рук в руки передан.
- А охранники мои где?
- Я клялся привезти сюда тебя и твой товар, - покачал головой Середин. - О воинах уговора не
было.
- Складно врете, шельмецы, - хмыкнул, послушав разговор, Олесь Русланович. - Ой, складно.
Да токмо про дела странные... Ну, да мы ныне разрешим все честно. Воевода!
- Слушаю, княже... - Вперед из свиты протолкался упитанный, чернобородый, лысый мужик в
шитой жемчугом тюбетейке, с готовностью положил ладонь на рукоять длинного кинжала.
- Пошли пяток ратников на устюжскую дорогу, пусть проверят сию историю. Коли водился там
василиск такой и пропал, пусть сообщат немедля. Коли нет - тоже.
- Слушаю, Олесь Русланович. Поутру и поедут.
- А тебя, ведун, в гости приглашаю, - слегка склонил голову князь. - Коли правду нам
сказывал, получишь шубу с моего плеча. Коли солгал, на кол обоих посажу. Быть посему!
- Дык, княже, - не понял распоряжения воевода. - Прикажешь в поруб их посадить? Не
сбежали бы!
- Зачем, - склонил голову набок Олесь Русланович. - Ведун сей, имени своего по сей час не
назвавший, словом своим, вижу, зело дорожит. Ну, так дай мне слово, мил человек, что не сбежишь
никуда, пока истины я о тебе не узнаю... Чего молчишь?
- Олегом меня кличут, княже, - представился Середин и устало вздохнул. - Не думал я здесь
задерживаться, да видно застрял. Что поделать... клянусь!
- Решай дела свои с купцом, да в детинец приходи, - резко развернулся Олесь Русланович и
добавил через плечо: - Жду.
Толпа горожан расступилась, пропуская через себя правителя со свитой, потянулась следом.
- Так где товар-то? - поднявшись с земли, требовательно спросил купец. Потом,
спохватившись, повернулся к идолу, низко ему поклонился: - Благодарю за милость твою, великий...
Так где камни?
- Пойдем, покажу, - кивнул Олег. - Кстати, я пошлину за торговлю так и не заплатил. Это твоя
головная боль, Глеб Микитич.
- Заплачу, заплачу, - отмахнулся толстяк. - Ты токмо товар отдай.
Уже выходя из рощи, Середин неожиданно ощутил на себе тяжелый взгляд, резко остановился,
оглянулся через плечо.
Метрах в ста стояла мелкая лохматая собачонка, широко расставив лапы и злобно оскалив пасть.
Поняв, что привлекла внимание, она щелкнула зубами, развернулась и со всех ног помчалась к
темнеющему вдалеке лесу.
Искать купеческого старшину не пришлось - четыре коня новгородского торгового гостя стояли
возле лавки с разноцветными тканями, а уже знакомый Олегу бородач с интересом поглядывал на почти
ушедшее за крыши домов солнце сквозь крупный яхонт.
- Нравится? - поинтересовался, подойдя ближе, Середин.
Купец дернулся от неожиданности, но, узнав ведуна, облегченно вздохнул:
- Да уж, самоцвет дорогой. Не часто такой в руках подержишь.
- И не долго, - добавил Олег. - Вот, хозяина я привел. Вертай товар и кошели обратно.
- Так... - распрямился бородач. - Князь ведь присмотреть повелел. Ему и распоряжаться, где
товар держать, кому возвращать.
- Тебе как больше нравится, - ласково поинтересовался ведун, облокачиваясь о прилавок, -
сразу добро хозяину отдать или дожидаться, чтобы я до князя дошел и сказал, будто в мешке камней
меньше, чем ранее было.
- В целости все! - мгновенно побелел купец. - Неправда это!
- Ну, так и отдавай. Нечего к чужому привыкать. - И Середин посторонился, пропуская
толстяка: - Иди, Глеб Микитич, проверяй, все ли на месте.
Ведун отошел к коням, уже привычно отпустил подпруги, огладил их по мордам, повел к колодцу,
зачерпнул воды и вылил в поставленные специально на такой случай рядом лотки. После того, как
скакуны напились, повесил им на морды торбы с ячменем. Четвероногие довольно захрустели
угощением.
- Надо вам хлебушка купить, - вздохнул Олег. - Заслужили.
- Что говоришь, ведун? - подошел Глеб Микитич.
- Думаю, чем лошадок побаловать. Вон, сколько нас тащили практически без останонок. Может,
хлеба им купить? Говорят, лошади хлеб любят.
- Лошадки ласку любят. Когда с ними поговорят, погладят, почешут, слово доброе произнесут. А
хлеб это так - коли душевности от хозяина не получить, то они и ему рады. Ты какого забрать по
уговору хочешь?
- А вот гнедого своего и возьму, - потрепал скакуна по морде ведун. - Привык я к нему за эти
дни.
- Не к "нему", а к "ней", - поправил купец. - Это кобыла.
- Вот тебе и ква, - усмехнулся Середин. - А я-то думал: жеребец.
- Да кто же на жеребцах ездит, ведун? - несказанно изумился Глеб Микитич. - С ними вообще
ничего не сделать. Меж собой грызутся, ревнуют, не слушаются, ржут в самый неподходящий момент
во всю глотку. Беда одна с ними. Токмо и годятся, что кобыл покрывать. Вот, держи кошель. Все, как
обещал.
- Спасибо за награду, Глеб Микитич. - Олег взвесил в руке мешочек серебра, тянувший не
меньше чем на полкилограмма, опустил в свою поясную сумку.
- А теперь скажи, ведун Олег, куда ребят моих подевал, что с тобой бок о бок дрались?
- Справил я, Глеб Микитич, тризну по ним честь по чести, - отвел глаза Середин. - Но тебя
пригласить не смог. В беспамятстве ты был.
- Да, - кивнул купец. - Не подумал я как-то об их судьбе, когда пророчество Аскоруново
слушал. А ведь он, как и ты в своей клятве, токмо мне и товару благополучие обещал.
- Ну-ка, постой, - насторожился Олег. - Повтори, что за пророчество он сказал.
- Изрек Аскорун, - вздохнул толстяк, - что спасет меня от василиска нежить без рода и
племени, да небеса наши. А про воинов моих, и вправду, ни словом не помянул.
- Угу, - кивнул ведун, оглаживая по морде гнедую, как выяснилось, кобылку.
"Аскорун, значит, - напряженно думал он. - Любоводу тоже этот вещий волхв напастей
накаркал, и сбылось все в точности. И здесь... Спасение купцу предсказал, про охрану его умолчал,
меня, гад, нежитью обозвал... Хотя, конечно, я в этом мире существо странное. А небеса... Интересно, а
при чем тут небеса?.. "
Олег задумчиво почесал в затылке, потом повернулся к купцу:
- Ты тут еще долго будешь, Глеб Микитич?
- Да неделю, не менее.
- Нет, сейчас, на площади?
- К постоялому двору пойду, - пожал плечами толстяк, - там комнату себе закажу, лошадей в
стойла поставлю. Мы ведь люди простые, нас к князьям в гости не зовут...
- К какому двору?
- Да вон, в углу торга. Старшина местный присоветовал.
- За лошадкой моей посмотри, сделай милость? - попросил Середин. - А я, пока совсем не
стемнело, хочу в одно место сбегать, задумку одну проверить.
- Ладно, - пожал плечами толстяк, беги. - Лошадь я тогда у привязи оставлю, перед двором.
Там и заберешь.
Олег кивнул и побежал к воротам.
Что хорошо в старых городах - так это что все рядом. Через пару минут ведун выскочил за
стены, отмахнувшись на упреждение стражи, что ворота скоро запрут, еще через пять, пытаясь
отдышаться, вошел в священную рощу, шагнул на территорию святилища, повернул к идолу, возле
которого пришел в себя толстяк. Крест у запястья, словно очнувшись от спячки, начал быстро
наливаться теплом. Правильно - чай, на пропитанной магическим духом земле находятся.
Олег, соблюдая правила вежливости, низко поклонился истукану, потом принялся растерянно
крутить головой, подозревая, что посетителей наедине с богами, конечно, оставляют... Однако и
пригляд какой-то должен быть.
Действительно, очень скоро из-за ворот показался волхв - как положено, в длинной белой
рубахе, с пеньковой веревочкой на поясе, с длинной, до пояса, бородой. Правда, не седой. Да и глаза у
жреца были молодые, никаких морщинок на лице, волосы густые, аккуратно причесанные. Лет двадцать
пять парню, не больше.
Волхв приблизился к Середину, но первым заговаривать не стал - а ну, молится человек? Грех
отвлекать. Встал боком, лицом к соседнему идолу. Олег закашлялся, сделал шаг к жрецу:
- Скажи, добрый человек, какое имя у этого бога?
- Меня звать Мирославом, путник, - с достоинством поклонился жрец. - А стоишь ты пред
великим и могучим Сварогом, богом неба, прародителем мира и людей, дедом нашим кровным, хоть и
далеким...
- Ква, - не смог сдержать довольной улыбки Олег. Все правильно: толстяка от василиска спас
не только он, но и великий Сварог, Бог неба. То есть, как мудро предсказал вещий Аскорун, - купца
спасло небо.
- Я хочу сделать подношение великому Сварогу, - никак не в силах избавиться от улыбки,
сказал Середин. - Или как там: подарок, жертву, дар? В общем, хочу сделать ему приятное, но не знаю,
что будет лучше всего.
Ведун открыл сумку, достал из одного из кошельков серебряную монету, протянул жрецу:
- Не мог бы ты, волхв, знающий его получше, купить ему что-нибудь от моего имени?
- Разумеется, путник. - Монета растворилась в руке жреца, словно упала в воду. - Сделаю все
в точности. Можешь быть спокоен, путник. Отныне милость Сварога будет пребывать с тобой всегда и
везде, куда бы ни направил ты свои стопы.
Впрочем, имени Олега волхв так и не спросил.
Слово воина
Аскорун. Аскорун. Аскорун. - Аскорун, - повторил Олег вслух имя вещего волхва.
Аскорун - вот тот человек, который сможет точно и весомо ответить на заданный книге Белеса
вопрос, тот, кто сможет реализовать ключ заклинания. У Середина просто пятки чесались вскочить на
коня и помчаться обратно в Новгород... Однако этому мешали два важных момента. Во-первых, в
городе уже окончательно стемнело, ворота закрылись, на дороге не видно было ни зги, да еще, в конце
концов, он хотел элементарнейшим образом выспаться после долгого пути! И во-вторых - Олег дал
слово не уезжать, пока князь не убедится в его победе над василиском. А Середин как-то привык
соблюдать данное слово. Все-таки русский человек. Негоже брехать, как блудливому журналисту. И он
снова постучал по воротам детинца.
Сложенная из крупных, теперь уже замшелых, валунов, центральная крепость Белоозера, она же
- жилище князя, казарма его дружины и последний оплот обороны в случае пролома стен, вздымалась
на крутом берегу, над длинными городскими причалами, отступая от самой стены всего на полсотни
метров, но возвышаясь над оной еще на пару этажей. И в этом была своя сермяжная правда: при захвате
Белоозера из детинца по внешним укреплениям стрелять будет удобно, а вот снизу вверх - особо не
повоюешь. Называть цитадель кремлем язык не поворачивался, потому как размерами она не
превышала стадион средних размеров. Да и вообще: кремль - это сам город в будущем, когда
пригородами обзаведется, обстроится, дополнительные внешние стены поднимет.
- Чего они там, спят все, что ли? - недовольно пробормотал Середин и, обнажив клинок,
застучал рукоятью по толстым створкам из мореного дуба.
В то, что внутри спали, верилось с трудом - уж слишком громко звучала музыка, и время от
времени доносились дружные радостные вопли. Олег раздраженно сплюнул, постучал снова.
- Да х-хто же ент-то ломится... - наконец приоткрылось небольшое окошко в калитке, и в него
сквозь прочные железные прутья выглянуло темно-красное лицо, украшенное пышными усами,
короткой бородкой и блестящим шишаком.
- Открывай, гости к князю приехали, - вернул саблю в ножны Олег.
- И-и-и-е-енто х-то? - вытянул губы в трубочку привратник.
- Олегом меня зовут, ведуном.
- А я сейчас по свитку проверю... - гнусным голосом сообщил стражник, прикрыл окошко.
Из-за ворот донеслось протяжное: "Ш-ш-ш-ш... Бдзынь! " - и Олег в красках и лицах представил
себе, как потерявший равновесие ратник сполз по стене и брякнулся на мостовую.
Но нет - буквально сразу окошко открылось снова, и красномордый привратник, расплывшись в
счастливой улыбке, сообщил:
- Ик-а. Нетути ведунов в списке.
- Ну, так нарисуй мне записку, что не допустил, да я домой пойду, - пожал плечами Олег.
- Щ-щас-с-с... - Стражник исчез, появился снова: - Нетути в ш-ш-спишке...
- Ну, и леший с ним, - пожал плечами Середин. - Мне главное отписку иметь. Что приходил,
но не пустили. Чтобы было потом, чем перед Олесем Руслановичем оправдаться. А то как бы не
обиделся.
- Ш-ш-с-сфать-то тебя как?
- Да чтоб тебя икота мучила до нового года! - вспылил ведун. - Олегом меня зовут, князю
слово взял, что в гости приду! Отворяй калитку или отписку малюй, что не пустил!
- Ик! - неожиданно содрогнулся привратник. - Ик! Ч-час... Спис... Ик! Иски пос... Ик!
Он нырнул под окошко, спустя минуту поднялся:
- Нету в спи...
- Прокляну! - взорвался Олег и саданул по калитке ногой. - А ну, боярина зови, или кто там у
вас за караул отвечает! Чтоб у тебя жила стояночная не поднималась ни в ночь, ни в обед, ни в ранний
час!
Стражник нырнул куда-то вниз, и через окошко донеслось:
- Ик! Ик!..
Ведун раздраженно сплюнул и оглянулся на ближние дома - там в слюдяных окнах разгорался
свет. Пригласил, называется, князь в гости! На постоялый двор, что ли, возвращаться?
Внезапно калитка приоткрылась, за ворота вышел худощавый и низкорослый горбун, одетый,
однако, в дорогую парчу:
- Ты, что ли, ведун, о котором тут днем бояре болтали?
- Я, - кивнул Олег.
- Сказываешь, князь в гости звал?
- Если передумал, - пожал плечами Середин, - так я свалю, не обижусь. Дел у меня своих
хватает, и все срочные. Не хотел только, чтобы меня в нарушении слова обвинили.
- Ничего про тебя Олесь Русланович не сказывал...
Однако же, заходи, - посторонился горбун. - Поутру спрошу.
- А ты кто? - не спешил внутрь ведун.
- Ключник я княжеский, Ослабля. Ты проходи, у меня хлопот много, а помощников ныне мало
осталось...
- А ты, что, непьющий, что ли?
- И я человек, - вздохнул горбун. - Да токмо меру знаю. Коня в поводу веди: князь гневается,
коли в детинце верхом ездят.
- Это лошадь, - ответил Середин, пригибаясь и проходя в калитку.
- Какая разница? - пожал плечами горбун.
Олег удержал готовую сорваться с языка колкость, огляделся. Во дворе, в пляшущем свете
факелов, с трудом различались какие-то бревенчатые конструкции, похожие на буровые вышки,
длинные столы, толпа народа, сгрудившаяся в самом центре. Время от времени оттуда доносился
громкий лязг железа. Наверное, кто-то рубился на мечах. Под самой воротиной, любовно обнимая
пергаментный свиток и равномерно икая, дрых привратник.
- На кол бы его... - мечтательно произнес ведун.
- Тогда всех пересажать придется, - хмуро ответил горбун и пнул ратника ногой. - Вставай,
отрыжка болотная! Калитку запри! А ты за мной иди, да поспешай. На мне еще пир вечерний, а на
ногах токмо один из трех слуг стоит.
- А хочешь, - предложил ведун, - наговор от пьянства прочитаю, чтобы не хмелел никто?
- Нет, не хочу, - неожиданно добродушно рассмеялся горбун. - Какой же это пир, коли все
тверезые останутся?
Они вошли в конюшню, настолько плотно забитую лошадьми, что казалось, втиснуть туда еще
одну кобылу невозможно. Однако ключник, перебирая пальцами по загородкам, уверенно открыл
дверцу одного из стойл, кивнул Середину:
- Заводи. Седло токмо сними и с собой забери. Гостей много, потом разобрать не сможем, где
свое, где чужое.
- Угу. - Олег торопливо расседлал гнедую, перекинул через одно плечо три сумы: одну еще из
первой деревеньки, а две другие - оставшиеся от купца вместе с упряжью, на другое накинул попону и
седло. Ноги сразу задрожали - и как только лошадь под всем этим постоянно ходит?
- На
...Поділитися у соцмережах
