Жанр: Электронное издание
Plahot1
...ак! На снегу сидела здоровенная серая псина, с самым скучающим видом
рассматривавшая происходящее. Ни дать ни взять - полководец на поле брани, задумавший
хитроумный маневр. Наши глаза на мгновение встретились, и пес, как показалось,
дружелюбно оскалился.
- Куп, прикрой меня!
Я перекинул топор в левую, сразу же выхватывая из-за голенища гитоск. Вожак замер,
прижав уши, будто почуял неладное. Перехватив нож за лезвие, что было мочи запустил его
в цель. И ведь он почти увернулся, мерзавец! Тяжелый обоюдоострый нож, со свистом
вспарывая воздух, врезался в бок собаки. Вожак, взвизгнув^ как-то нелепо перевернулся в
воздухе вокруг самого себя, схватив зубами впившийся в его бок нож.
Стая мгновенно отступила, обернувшись на своего предводителя. А тот, скуля щенком,
ползал по окрашенному снегу, подволакивая онемевшие задние лапы. Собаки подошли
вплотную, наблюдая за ним. Серый, оскалившись, зарычал на своих товарищей.
Что было дальше? Псы, окруживши, разом кинулись и разорвали своего вожака. А
после, не оборачиваясь, понуро опустив головы, ушли в лес.
- Вот это и называется "собачья смерть", ты понял, Лукка?! - прошептал эльф, в ужасе
глядя на изодранное в клочья тело вожака.
- Это называется "закон стаи", - проворчал я в ответ, - раненым не место среди живых,
и тем более среди тех, кто жаждет стать во главе.
После беглого осмотра выяснилось, что против восьмерых убитых собак на нас ни
единой царапины!
- Какие планы на будущее? - повеселев, спросил Куп.
- Что ты имеешь в виду? - не понял я.
- Ну, мы идем дальше? Надо же какую еду добыть!
- Куп, - почесал я затылок, не зная, как правильней, а главное, убедительней начать, -
ух... Смотри, солнце уже собирается на покой, так?
- М-да... - не понимая, к чему я клоню, взглянул на светило эльф.
- А нас уже, наверное, заждались, так?
- Ну...
- Я вот думаю, а что, если мы быстренько обдерем этих... эти тушки и принесем в
лагерь неплохой ужин. А в следующий раз нам повезет больше, я просто уверен в этом!
- ТЫ ПРЕДЛАГАЕШЬ МНЕ ЭТО ЕСТЬ?! - От негодования у Купа аж лицо запотело.
- Не ори, шишки распугаешь, - миролюбиво, а главное, спокойно продолжил я. - Тебе
же не волчатину предлагают. Ну, хорошо, скоро стемнеет, и ты что, будешь по темноте
лазить в поисках дичи, которая уже спит?! К утру, конечно, что-нибудь найдем, кто спорит!
Но ты сам все хорошо обдумай, я не тороплю.
Куп долго пялился на меня, в промежутках между морганием бросая быстрые взгляды
то на валяющихся псов, то на уходящее солнце. Наконец его прорвало:
- Оно же вонять будет!
- Не будет! У Дожа есть мешочек со специями. Замаринуем с ними в вине, его как раз
должно хватить, потом пожарим на углях, никто даже и не заметит!
- Но, но... А вот тебе, лично тебе, не будет противно это есть, а?
- Ну, те же науги, о которых так часто трещит Дырявый Мешок, спокойно употребляют
собачатину в пищу, и ничего!
- А ты откуда знаешь?
- Знаю! Рассказывал кто-то, даже способ приготовления, ну вот... что я сейчас
говорил...
Куп посмотрел на меня с такой ненавистью! Но, плюнув, принялся за грязную работу,
то и дело поминая меня, Дожа и всех наугов на свете.
- А вот и мы! Заждались уже, наверное! - С мрачным до омерзения Купом мы вошли в
разбитый на поляне среди высоких сосен лагерь.
- Вас только за смертью посылать! - накинулся было кентавр.
- Что, сходить?! - рыкнул эльф.
- Чего это с ним? - опешил Дио.
- А! Не обращай внимания, устал после длительной охоты. Вон сколько насобирали...
в смысле настреляли!
- И что там у вас? - потянулся к котомкам Дырявый Мешок.
- Э-э-э! - отодвинул я его руки. - Там что-то особенное, настоящий деля... девя... Как
ты там говорил, Куп?
- Деликатес... - отвернулся в сторону эльф.
- Во! Он самый! Так что, ребята, наберитесь терпения, готовить сегодня буду лично я!
Собрав все необходимое, как-то: остатки вина, специи, соль, я принялся за стряпню.
Скоро над поляной аппетитно запахло, и все мои спутники, не выдержав (кроме Купа,
пошедшего за компанию), подтянулись к костру глотать ароматы свежеподжаренного мяса.
- Мм-м-м... - блаженно втягивая воздух в ноздри, промычал Дож. - Чтоб я умер:
оленина! Клянусь Молотом Харатора, настоящая оленина!
- Я даже скажу больше, - причмокнул Дио, - это шейка молодого оленя. Ведь так,
парни, я ведь не ошибся? Только... чего так мало, там ведь обычно больше бывает!
- Там было... - Куп исподлобья пожирал меня своими очами. Причем сырым, без
перца и соли. - Там было всего восемь... оленей...
На следующий день мы действительно добыли оленя. Самого настоящего. И готовить
его пришлось опять мне. Правда, мне за него досталось, потому как "в прошлый раз все было
значительно вкуснее!".
Прошло полторы недели, и вот мы кое-как выбрались на главный тракт, ведущий к
Перекрестку Семи Дорог. Я мысленно поблагодарил всех богов на свете, потому как эти
засыпанные снегом елки, не говоря уже о самой дороге, мне порядком надоели. Еще неделя с
лишним, и... я не думал, что постоялый двор "Южный Тракт" так обрадует мою душу!
Едва завиднелись ворота знакомого трактира, как Дырявый Мешок, чуть ли не пуская
слюну, ткнул меня локтем в бок:
- Ну что, парень, повеселимся сегодня?!
Оказывается, это местечко было знакомо не толькс нам с гномом, но и эльфу с
кентавром.
Как только копыта лошадок шагнули во двор "Южного Тракта", еще никто даже и не
слез с кибитки, как Дож проорал выходящему навстречу хозяину:
- Три лучших комнаты! Две огромадных и одну поменьше ванны. Море горячей воды.
Нет! Давай море кипятка, я чешусь, как одичавшая собака! - Здесь эльф почему-то
поперхнулся. - А также такой ужин, чтобы мы не могли встать после него. На семь персон! -
Он указал на меня с Дио: - Эти двое жрут за четверых! И вина, и пива! И побольше!!!
- Что-нибудь еще, достопочтенный гном? - осклабился трактирщик.
- Да. Двух, а еще лучше трех девчонок пошустрей!
- Простите? - насторожился трактирщик. А вместе с ним все остальные, кроме меня,
правда.
- Что уставились, извращенцы? Кто будет поливать и тереть Винетте спинку? Я? Так я
не против! А кто заштопает дырки и выгладит нашу одежду? - гном тяжело спрыгнул
наземь. - У вас одно на уме! - И, довольно хмыкнув, зашагал к двери трактира.
Я и не думал, что горячая ванна может принести такое блаженство! Если бы не гном, я,
наверное, там бы и остался до утра. Но проклятый карлик буквально за уши вытянул меня
оттуда и пинками заставил одеться, а потом и спуститься вниз.
С последнего раза, когда я имел честь посетить это уютное заведение, оно немного
преобразилось... опять же с моей помощью, было дело... Но сегодня оно выглядело уже
по-другому: новая мебель, новые краски на стенах. Правда, посетители и хозяин остались
прежними, но это уже мелочи. Кстати говоря, этот алкоголик, я имею в виду хозяина, слава
богам, меня не узнал...
Наши сотоварищи еще не подошли. Мы с Дожем заняли дальний угол,
расположившись за столом, приказав служанке напомнить хозяину о нас. Только гном
раскурил свою трубочку, только я отхлебнул пенку от самого края бесплатного первого, как
четверо слуг во главе с хозяином заставили наш стол... у меня аж перехватило дыхание...
чего здесь только не было! Перечислять все это - просто тратить время и без толку
будоражить желудок. Мясо, рыба, гарниры, зелень, вино. У меня помутилось в желудке, а
заодно и где-то в голове. Я так и замер, смотря на все это. Когда подошли остальные, гном
усердно пытался вывести меня из ступора.
- Мужики, у вас проблемы? - процокал кентавр. - Ой, а чего это с ним?
- Трудное детство, игрушки из подсобного материала... - сквозь зубы проскрипел
гном, не переставая меня трясти. - Боги, кто-нибудь, да влейте в него крепкого, малый с
голодухи совсем отупел!
Красное зерстское влилось мне в горло, я закашлялся.
- На, закуси, - пододвинул мне ломоть вареной говядины гном. И с сожалением
закончил: - Совсем отощал, бедолага.
В четыре глотки мы принялись за еду. Когда уже была изничтожена первая подача,
кентавр, сыто рыгнув, вдруг вспомнил, что чего-то, точнее, кого-то не "-хватает.
- Парни, а где наша принцесса? Получив молчаливый жующийся ответ, он жестом
подозвал к себе трактирщика.
- Хозяин, а где девушка, что была с нами?
- Милостивый государь, девица потребовала к себе еще одну служанку. Право слово, я
только могу догадываться о том, чем они там втроем занимаются и когда она соизволит
выйти.
- Хорошо, хорошо, - махнув рукой, отпустил его кентавр и тут же замер с веточкой
укропа во рту.
Мы оглянулись.
И почему мне захотелось сразу же встать? Не знаю...
По лестнице в зал снисходила богиня, с виду чем-то похожая на ту зашуганную
девчонку, что не открывала рта последние две недели.
Распущенные ярко-рыжие волосы струились по обнаженным плечам, подчеркивая
тонкую лебединую шею. Глубокий вырез нежно-голубого бархатного платья дразнил двумя
холмиками молочно-белого цвета, чуть-чуть - но как значительно! - выглядывающими
наружу. Само платье было такое узкое, что казалось, будто бывшая наследница Вильсхолла
вот-вот выскочит из него. И все это довершал длинный шлейф, струившийся за королевной,
вкупе с походкой, которой могла позавидовать самая благородная породистая кошечка.
Богиня величаво прошествовала к нам и грациозно села на предложенное кресло.
- Прошу садиться, господа...
Кто как, а я просто рухнул! Рука сразу потянулась к ближайшему кувшину, так как во
рту у меня просто пересохло.
Гном укоризненно ткнул меня локтем, правда, не очень понятно, что он конкретно
имел в виду, поэтому я налил и ему. Дож вздохнул и снова встал.
- Позвольте выразить свое восхищение, сударыня, ибо ваше присутствие делает
волшебным этот вечер и это место. Вы оказали нам честь, соизволив согласиться отужинать
с нами, и... и... ибо... - В первый раз за время нашего знакомства гном, пройдоха,
матерщинник и законченный циник, залился краской.
На помощь Дырявому Мешку пришел кентавр:
- Мой друг, сударыня, хочет сказать, что ваша красота и ваше величие, благородство,
грация, фасон и... - И он тоже замер, поняв, что сморозил чего-то не то.
- Настолько поразили наше сознание, - вскочил Куп, - что все слова в подлунной
стороне этого мира просто не могут выразить восхищения, поселившегося в наших сердцах!
Волна вина докатилась до моего желудка и эхом отозвалась в голове, требуя срочного
повторения.
- Выпьем! - поднялся я следом за товарищами.
- Ваше здоровье! - хором подтвердили остальные, дружно подняв стаканы.
- И когда у нас кончились стрелы, Куп схватил первое, что попалось под руку, а это
было не что иное, как ослиная челюсть, и в одиночку атаковал ненавистных фелистов - вел
светскую беседу Дио. - О, сударыня, мой друг способен на многое!
- Как сейчас помню, у меня три туза и две восьмерки. Ну, думаю, все - банк у меня в
кармане. Но кто знал, что у этого деятеля на руках полный стрит!
- Я вообще-то тролль, мало пьющий, но Оз с Дуди и Крохом буквально силком вливали
и вливали в меня это пойло. Они утверждали, что старик Архи учил их проводить операции
по удалению зубов при полной отключке больного. А так как ни один деревянный молоточек
не выдержал моего черепа, то меня было решено просто упоить...
- А я всегда утверждал и утверждаю, что главное не в том, следуешь ли ты правилам
стихосложения. То есть, по-моему мнению, не обязательно соблюдать правила, рифмы,
размер стиха. Главное, я считаю, чтобы строки шли от души, пелись сердцем, даже если на
сторонний взгляд они слышатся как полная чушь, бред! Повторяю, главное - это душа строк,
поющихся сердцем. Вот, например, - и эльф заголосил, завыл, запричитал, подкатывая
кверху глаза:
Я искал корабли, что уносят закат к краю земли, где безумствует ад.
Я прощенья просил у своих берегов, вижу: парус спускается из облаков.
Я вернулся в луга, я умылся росой, слышу: шепот травы напевает покой
Я уснул, и в траве, что периной была, видел вновь корабли, что уносят закат...
Наши нормальные застольные разговоры смолкли, я, гном и кентавр удивленно
уставились на Купа.
- Глобально, - выдохнул Дио, поглядывая на теребящую скатерть задумавшуюся
Винетту.
- Нормально! - высунулся Дож. - Вечная эльфийская тема: исход в лучшие земли,
корабли, приходящие за очередной партией эмигрантов раз в пятьдесят лет. Нет! По мне,
существуют только два вида поэзии. Та, которая поется за лихим столом, и та, от которой
радуется сердце и смеется душа, ибо нет ничего лучше в длинной дороге, как добрая шутка
или хорошая история!
По дороге, где звенят октавы, где туман засыпал все ручьи, я иду практически не
пьяный с босоногой кошкой на груди, - не то запел, не то начал рассказывать собственную
историю хриплым голосом Дырявый Мешок. Мысленно я взмолился всем богам, чтобы мой
товарищ поскорей заканчивал свою сагу. Или я оглохну! Поэтому моя душа возрадовалась,
когда гном после еще трех куплетов примерно такой же лабуды начал заканчивать свою
бесконечную бродяжную повесть:
Снова в путь - опять зовут октавы, лес, дорога, сердце не щемит!
Воздух ну такой сегодня пьяный, я б ежа зацеловал до дыр!
- Ух, - выдохнул я наконец. - Дож, ты меня, конечно, извини, я не знаток в этой вашей
поэзии, но, по-моему...
- Я понял тебя, мой друг, - прервал меня на полуслове гном. - И ты знаешь, я даже с
тобой согласен. Данный пример не очень удачен. Да, где-то это может быть и смешно,
занятно, но есть и лучшие образчики!
- Не надо... - взмолился было Дио, вытряхивая из головы ошметки строк и хмеля.
Маркиза, мне приснились ваши зубы, они сверкали легкой желтизной.
Я их сачком выуживал из лужи, когда вы смачно чмокнулись со мной!
Последняя строчка потонула в дружном хохоте.
- Извини, друг гном, - вытер слезу кентавр, - я не знаю, кто автор этого
четверостишия, но должен заявить сразу: здесь присутствует плагиат!
- И где же это? - возмутился Дож.
- А в самой первой строчке! Но если эта вещица более-менее народная, то я не вижу
здесь ничего страшного. Ведь все повторяется в этом мире. Музыка и та - сплошь повторы, а
оно и неудивительно, ведь в этом мире всего-навсего семь нот!
- Ты просто завидуешь! Уж твой-то народ не способен и на подобные перлы!
- Слава Небесной Вершине, согласен. Мой народ больше обращает внимание на смысл,
пусть даже и скрытый, чувство, с которым написаны те или иные строки. - Кентавр,
прищурившись, почесал подбородок. - Хотя, если пошел такой поэтический вечер, извольте!
Дио, утерев морду салфеткой, встал (целый вечер он из-за своего роста и устройства
сидел на согнутых копытах) и размеренно, с выражением начал:
Откройте свет, впустите воздух, мое дыханье требует тепла, а здесь знобит и сводит
сердце холод
До рвоты вен, до выброса огня...
Я вижу сон: впиваются в глаз иглы, в "железной деве" бесится рука, и лучший враг -
заклятый друг до гроба мне говорит: мир любит привкус зла!
Мне показалось, что тишина оглохла и те слова, что не торопясь, ритмично
выговаривал Дио, режут мне голову, душу, как лезвие клинка.
В дыму эртсго рождается забвенье, и духи Тени открывают дверь, и стены, тая,
разрывают вены...
О, дайте мне вздохнуть в последний день!
Горит звезда над полусонной ночью, и бьют часы в той башне из стекла, где Князь
Войны и Королева Солнца и чей-то крик: мир любит привкус зла!
Холодный ветер, как ночная птица, рисует в небе новые следы, по ним пройдет в аорту
колесница, и тело выгнется в агонии звезды.
Откройте дверь! Я выйду в это небо, и пусть меня окутает зола!
Я снова здесь, среди убивших время, среди миров, что любят привкус зла!
- М-да... - после долгой паузы вымолвил Дырявый Мешок, - не знаю, кому как, а по
мне это действительно круто! А тебе как, Лукка?
- Не знаю, не знаю... - Я просто еще не отошел.
- Как это "не знаю"? Что ты почувствовал, услышав эти стихи?
- Коль так, то я не разбираюсь в стихах и сагах. Еда, напитки, оружие - здесь я вам
скажу что угодно, потому как разбираюсь в этом! А тут... То, что здесь напел Дож, веселит
душу, заставляет улыбнуться. То, что прочел Дио, заставило меня задуматься и внутренне
затрепетать. А стихи эльфа?.. Я загрустил, вспомнил. Вечную Долину, и в моем сердце
появилась тоска по дому, по родне, появилось стремление к чему-то такому, что могло бы
сделать меня лучше, что ли... Я не знаю, как это правильней сказать... Скажу так: по-моему,
эта ваша поэзия такой быть и должна! - Я налил себе пива.
- Ну что же, господа, - мило улыбнулась Винетта, - вот и разрешился ваш спор. Право
слово, даже можно подвести некий итог! Каждый стиль в поэзии хорош по-своему... - Мы
дружно улыбнулись. - Но, по мнению нейтрального слушателя, - она указала на меня, -
победил наш эльф, МалЙавиэУиал. И я желаю вручить ему приз: право на еще одно
стихотворное произведение, к которым он питает такую слабость!
- Извольте, госпожа, - с поклоном встал эльф.
- Куп, будь добр, расскажи то, мое любимое! - осклабился Дио,
- И, кстати, любимое стихотворение моей младшей сестренки. Итак...
О, этот запах, аромат тепла, который медом выдыхают стены, весь мир кружится пред
глазами, когда вдыхаешь этот яд, и ангелы томятся в искушенье.
О мой венок, из ста прекрасных роз, который лег на потную тонзуру!
Прости меня, творенье Света, за то, что сбыл тебя ему - ему, слуге, забывшему о Вере.
Я слышу гонг - опять стучат в врата: ко мне пришли отцы на кружку пива.
Но их мутит от вкуса дыма, в дурмане бродит разум их, и враг в венке разводит ночь в
камине.
Не знаю я, за что такая блажь?
Ведь я один: лишь тишина и книги!
И только ветер по ущелью заглянет в окна невзначай и друг в сутане шепчет отреченье!
Среди вершин, ломающих хрусталь, чья синева раскинулась над нами, стоит один, как
Вечный Странник, на полпути в прекрасный Ад... мой замок... на крови... с крыльцом из
стали...
У меня кружилась голова, не то от услышанного, не то от вина и пива, хотя и выпил
вроде немного. Эльф еще раз поклонился присутствующим и сел на свое место. Все молчали.
- Спасибо, друг, - проснулся Дио, - огромное спасибо.
- Присоединяюсь к тебе, благородный кентавр, - тихо, но отчетливо произнесла
Винетта, бросая на Купа такой взгляд. - Благодарю вас за прекрасный вечер, господа. Если
вы разрешите, я немного прогуляюсь перед сном. Ведь завтра нам предстоит тяжелая дорога,
а у меня немного кружится голова. С вашего позволения... - Она привстала, мы дружно
вытянулись в ответ.
Как только Винетта, накинув на плечи душегрейку, пересекла зал к выходу, Куп также
изъявил желание подышать свежим воздухом.
- Так, на всякий случай, а то мало ли что... - И, подхватив под мышку свой меч,
поспешил следом.
- Конечно, конечно, - усмехнулся в бороду Дио, провожая товарища глазами. - Мало
ли... что... - Осушив кружку красного, он повернулся к гному: - Я уже говорил, что мой
друг способен на многое?
Поутру, спустившись вниз, я застал гнома, ждущего хозяина.
- Нет, ну где эта каналья?! Нам нужно торопиться, всего три дня осталось, дорога
каждая минута, а этот... О, доброе утро любезный трактирщик! Мы уезжаем, и нам хотелось
бы расплатиться!
- Конечно, господин гном, - заспанный хозяин зашел за свою стойку. - Так! Ужин на
семерых, три комнаты, корм для лошадей, ванны, служанки... Угу!
- Сколько? - полез в пояс гном.
- Одну секунду, - трактирщик проснулся окончательно, - позвольте один вопрос?
- Ну? - нахмурился карлик.
- Как ваше имя, сударь?
- Ого! А что, нынче расплачиваются еще по имени?
- И все-таки?
- Ну, меня зовут Дож по прозвищу Дырявый Мешок! Что дальше?
Трактирщик порылся в каких-то бумагах у себя за стойкой.
- Все в порядке, сударь. Прошу принять сдачу.
- Чего? - отвисла у гнома челюсть.
- Все оплачено, сударь. Пожалуйста, примите сдачу, и очень надеюсь увидеть вас в
нашей гостинице снова. Для вас в нашем заведении всегда найдется то, что вы пожелаете. Со
скидкой десять процентов.
- Лукка, - прохрипел гном, - ты что-нибудь понимаешь?
- Нет, - качнул я головой. - Но, может быть, наш хозяин прояснит ситуацию?
- Милостивый государь, - начал трактирщик, - буквально за день-два до вашего
приезда сюда явилась некая личность, которая интересовалась вашей персоной. И, узнав, что
вы наш постоянный клиент, (а вас, сударь, я вижу здесь не в первый раз!), так вот, этот
господин оставил мне некоторую сумму для вас. Как он сказал, это был "долг чести".
- - Так что же ты сразу мне ее не отдал?
- Ваш должник сразу же предупредил меня, что отдать деньги я должен вам только
тогда, когда вы будете уезжать. Как он сказал: "Я знаю аппетит размах этого гнома", - вот и
все.
- Похоже, этот малый тебя действительно знает! - пихнул я локтем в бок коротышку. -
И очень хорошо тебя знает, а, Дож?
Гном, взгромоздясь на высокий "для народов малых" табурет, лег животом на край
стойки и подпер рукой голову.
- И как же зовут уже любимого мной моего дорогого должника? - проникновенно
вопросил Дырявый Мешок, сгребая к себе довольно увесистый мешочек, звякнувший
металлом.
- Право слово, господин гном, он не соизволил представиться, - развел руками хозяин.
- Хорошо, а как он выглядел?
- Ростом будет с вашего друга, но не такой широкий в плечах, хотя и громила, -
трактирщик указал на меня, - волосы длинные, черные, носит пучком на затылке, левый глаз
закрыт тряпкой...
- На морде куча шрамов, голос сиплый, сам по-лучеловек-полуорк, - по наитию
закончил я за него.
- Да... - удивился хозяин, - так оно и есть, а вы, выходит, знаете его?
- Виделись однажды... - Я с интересом разглядывал враз смутившегося гнома. -
Пойдем, друг, вещи собирать надо.
Дож покорно сполз на пол и пошел в комнаты. Я обернулся к трактирщику:
- Меня зовут Лукка. Лукка, по прозвищу Висельник. Мне этот господин ничего не
передавал? Мужик удивленно вытаращил глаза:
- Это вы и есть? Но он сказал, что вы тролль!
- Так оно и есть. Я из Вечной Долины. Из племени людей-троллей. Итак?
- Он велел передать следующее: "В любое время и в любом месте".
- Я и не думал, Дож, что у тебя есть связи с разбойниками.
- Лукка, честное слово, не подумай плохого. Просто я попался к нему в руки в одном
трактире. Оказывается, он уже слышал обо мне и о том, чем я занимаюсь. Так сказать, о
моем основном ремесле.
- Да? Тогда, может, объяснишь заодно и мне, чем же ты занимаешься?
Гном затянул потуже дорожный мешок, взвесил на ладони полученный должок и
ухмыльнулся:
- Я игрок, Висельник. Профессиональный карточный игрок. Кстати, очень хороший.
- Тогда в Уилтаване тебя взяли по обвинению в карточном мошенничестве, ведь так?
- Ну, бывает иногда! Трудно себя сдерживать. Представь, играешь ты против
законченных лохов. Играть не умеют, денег - пруд пруди, а понта, понта! И что, возиться с
ними сутки-двое напролет, пока последнюю монетку не вытянешь? А так, раз-другой
смухлевал, ставку увеличил, полдня и сэкономил!
- А Шера тоже обжулил?
- Нет! - гном приложил руку к груди. - То была честная игра!
- Парни, вы уже готовы? - Опустив голову, чтобы не стукнуться о притолоку, вошел
кентавр.
- Почти, а вы? - поднял над головой собранные котомки Дож.
- Не совсем, - хмыкнул кентавр, - Куп еще дрыхнет.
- То есть?. - выступил я вперед.
- Ну, он вернулся только под утро. Как раз только светать начинало.
- Так... нормально... - уселся на кровать гном, - а Винетта?
- Тоже спит. Я посылал к ней служанку, но та ее так и не смогла поднять. Видно, легла
поздно.
- Ужралась вчера, что ли? - высказал я предположение. - Только вот когда она
успела?.
- Да нет... - Дырявый Мешок поскреб подбородок. - Не могут утром подняться не
только с перепоя, но и... - Гном быстро взглянул на Дио. - Ты думаешь?
- Я уверен! - захохотал тот. - Я же вчера говорил, этот парень способен на многое!
- Ох, - качнул головой Дож, - только этого еще не хватало!..
- Да лишь бы на здоровье, дружище!
- Стоп! Стоп! - невежливо ворвался я в разговор. - О чем речь, мужики?! Кто-нибудь
может мне объяснить?
Те переглянулись. Долго... молча... пялились намою непонятливую физиономию.
Слово взял гном:
- Лукка, давно хотел спросить... Сколько тебе лет?
- Это что, имеет значение? Если да, то я встретил четырнадцать зим и собираюсь в
этом году встретить свою пятнадцатую весну!
- Так тебе еще нет и пятнадцати? - промямлил гном.
- Да, через год меня посвятят в мужчины племени! А в чем дело? При чем здесь это?
- Вот это да!.. - восхищенно покачал головой Дио. - Парень, а как же тогда выглядят
взрослые мужчины твоего племени?
- Есть и поменьше меня, есть и побольше.
- Теперь до тебя дошло, почему он называет себя троллем? - кивнул в мою сторону
гном.
- О да... - забыл закрыть свою пасть кентавр.
- И все же, - решил я довести наш разговор до конца, - при чем здесь все
вышесказанное?
- Ох, Лукка, - поднялся гном на ноги, - сейчас попробую тебе все объяснить.
То, что рассказал потом гном, привело меня в тихий, трепетный ужас. Оказывается, то,
что происходило у нас в Вечной Долине каждый год на Праздник Весны, имело под собой не
только религиозную и историческую основу, но и... здесь цитирую гнома: "сексуально
несдержанный характер". Дальше. Те слова, которые временами употребляли гном, кентавр,
Ватгиль, несли в себе не символическую, как я до этого дня думал, нагрузку, а вполне
жизненную, реальную. Да, я знал, что ругань, слова Отродья - это нехорошо! Я всегда думал,
что то, что они означают, делают все... с гоблинами... И это вполне нормально, потому как
просто так положено... Но оказывается, не только с ними! И что для меня явилось полным
шоком, так это то, что где-то в чем-то ритуал Праздника Весны был не ритуалом, а... а... а
средством... продолжения... рода... Кто-то, может быть, и будет смеяться, но до
сегодняшнего дня я был просто уверен в том, что маленьких тролликов приносит на своих
кожаных крыльях большой толстый Белый Тролль.
Когда меня второй раз вытошнило, гном с кентавром поспешили объяснить, что это
не так уж и плохо на вкус, как слышится, а более того, вполне нормально и даже очень
приятно.
- Поверь, парень, от этого ощущение круче, чем от выпивки! - поддак
...Закладка в соц.сетях
