Жанр: Электронное издание
Pebytu01
...а нем был длинный бордовый халат с широким поясом и больше, насколько видела
фэри, ничего. Такой милый, стройный, белокурый юноша. С гладким, тонким,
одухотворенным лицом. А на самом деле злобная, опасная, мстительная тварь. При
мысли о том, что ей придется спать с ним, Паулу передернуло от омерзения. Но она
слишком хорошо умела владеть мимикой, чтобы показать это.
Нет, раньше, до разговора с даханаваром, ей было бы легче. Нужно всего лишь
играть прежнюю роль. Осторожничать, улыбаться, стелиться перед сильнейшим,
угадывать его желания и мысли. Мерзавец Дарэл, обещал силу, и теперь в душе
вместо прежнего ледяного спокойствия - "я выше вашего презрения" - безумная
ненависть и непокорность. "Я такая же, как вы! Я ничуть не хуже! Вы должны
считаться со мной! Миклош, ты должен считаться со мной!"
- Доброй ночи, нахттотер.
Он молча, жадно рассматривал ее. Движением плеча Паула сбросила полушубок. Тот
мягко скользнул вдоль тела, затянутого в тонкое синее вечернее платье без
малейшего намека на нижнее белье. Откинула голову, позволив волосам разлететься
шелковистой, шелестящей волной. Они были такие же мягкие и темные, как мех,
блестящей грудой лежащий на полу у ног.
Миклош подошел ближе, запустил пальцы в ее волосы, рывком откинул голову назад и
припал к шее. Острые клыки разорвали кожу. Паула застонала, и это можно было
принять за стон наслаждения. Тхорнисх так и понял. Платье затрещало под его
руками. Обрывки полетели в сторону, а ее саму швырнули на кровать. На шелковые
подушки. Обнаженная кожа ощутила гладкость дорогого постельного белья.
Несколько секунд нахттотер стоял над ней, и на его лице медленно появлялось
выражение садистического удовольствия. Глаза стали черными из-за расширившихся
зрачков, ноздри раздувались, ее кровь размазалась по тонким губам. "Он меня
убьет..." - подумала Паула со спокойной обреченностью и улыбнулась тхорнисху
нежно и соблазнительно. Поощрительно. Приподнялась на локтях, медленно
запрокинула голову, открывая тонкое белое горло, первая рана на котором уже
успела затянуться.
Миклош стремительно отвернулся, подошел к столу, схватил кубок, вернулся к
кровати и с размаху выплеснул его содержимое на тело Паулы. Она вскрикнула от
неожиданности. Теплая кровь потекла по груди, животу, бедрам, алыми пятнами
растеклась на простынях. Миклош тихо зарычал от возбуждения и наслаждения.
Сорвал с себя халат и упал на нее сверху, каждым движением, прикосновением,
поцелуем причиняя боль.
Громкий отчаянный крик дрожал в ее горле и не мог вырваться. Она в кровавой
постели вместе с тхорнисхом! Что может сравниться с этим унижением?! Ее
вымуштрованное тело делало все, что нужно. Страстно изгибалось, билось от
мнимого удовольствия, пылко прижималось к Миклошу. Он жадно слизывал с ее кожи
чужую кровь. А душа девушки металась от омерзения, страха, ненависти.
А потом вдруг все в ней взорвалось громкой, оглушительной музыкой. Виолончель и
скрипка. Надрывные вскрикивающие звуки. Миклош грубо сминал щит Паулы, желая
получить удовольствие в полной мере. Проклятый, сумасшедший садист! Ему было
мало боли, унижения и крови фэри, он хотел слышать свою музыку. Погружаться в
нее, наслаждаться ею...
Паула не знала, сколько прошло времени, когда он отпустил ее. Глубоко,
удовлетворенно вздохнул, растянулся на мокрых покрасневших простынях. Потом
зевнул, приподнялся, с отвращением стряхнул с груди красные липкие капли, встал
и пошел в соседнюю комнату. Через минуту там громко зашумела вода. Значит,
ванна.
Паула лежала на спине, глядя в потолок. Музыка в ее душе замолчала. Осталась
пустота, усталость и жалкие крохи ненависти. На коже засыхала кровь. "Когда я
получу магию, не скажу об этом никому. Запрусь дома и смешаю реальность с
вымыслом, создам убийственно-совершенное произведение. И тхорнисхи получат в нем
главные роли".
Фэри поднялась. Кое-как вытерлась простыней, подобрала обрывки платья, бросила
их в камин. Тонкая ткань вспыхнула и мгновенно рассыпалась пеплом. Подняла
полушубок.
Дома Паула долго стояла под струями горячей воды. Старалась не думать, не
чувствовать, а созерцать и наслаждаться теплом.
Здесь все было из белого мрамора с розовыми прожилками. Огромное зеркало во всю
стену. Полочка, заставленная флаконами с духами, ароматическими солями и жидким
мылом. Стопка пушистых полотенец... Интересно, что бы сказал Вэнс, если бы
увидел ее сейчас? Если бы узнал все?
Она обратила его. Сделала равным себе. И он счастлив. Пока счастлив.
Наслаждается новыми способностями и силой. Из него исчезла прежняя, так
раздражающая неуклюжесть, человеческая ограниченность и топорная простота черт
лица. Он стал элегантным, стремительным, очень привлекательным...
Паула медленно опустилась на дно ванны, подтянула колени к груди, сжалась в
комок. Тугие струи воды били по плечам, голове, текли по лицу. Она скучала по
Вэнсу. По прежнему, неуклюжему, безумно влюбленному в нее, похожему на медведя
Вэнсу. По человеку. Он был нужен ей прежний. Благоговейно прикасающийся к ее
руке, с обожанием заглядывающий в глаза. Сильный, беспомощный, талантливый,
упорный, готовый защищать ее от всего мира и ничего не знающий об этом мире. Его
больше не было! Появился новый Вэнс. Гемран из клана Фэриартос. Равный. Такой
же, как все. Прежний, настоящий, умер. Она убила его. Сама.
Паула прижала ладони ко рту и зарыдала.
Вызов Дарэла пришел неожиданно. Сквозь шум воды и тоскливое отчаяние пробился
жизнерадостный, довольный голос:
- Паула?!
Фэри выключила душ, ладонями вытерла мокрое лицо:
- Да.
- Что-то случилось?
Конечно, он же телепат, должен почувствовать уныние в ее душе,
- Случилось?!
Она вскочила, рывком сдернула с крючка на двери халат, натянула на себя, не с
первого раза попадая в рукава.- Ты хочешь знать, что случилось?! - Туго затянула
пояс - Хорошо. Сейчас узнаешь!
И швырнула в даханавара воспоминания. Все, с самого начала. От издевательской
ухмылки Йохана до чужой крови, медленно текущей по ее телу. Как тебе это,
телепат?! Нравится? Любишь читать чужие эмоции?
Дарэлу было больно вместе с ней. Паула это знала. Мерзко, гадко, унизительно.
- Доволен? Узнал все, что хотел?
- Кое-что узнал,- ответил он с некоторым усилием, как будто долго бежал и теперь
с трудом восстанавливал дыхание.
Она села на край ванны. Капли воды текли с мокрых волос и щекотали шею.
- Теперь он не оставит меня в покое?
- Теперь вряд ли.
Фэри поняла, что очень устала. Еще раз пережить встречу с тхорнисхом в
воспоминаниях оказалось тяжело. На смену гневу и ненависти пришла полная апатия.
- Тебе нужно поесть, Паула.
Она молча поднялась и медленно пошла в спальню. Не снимая халата, легла на
кровать. "Не тебе давать советы, что мне делать. Ты получил, что хотел, теперь
убирайся из моих мыслей и памяти".
Паула сама не заметила, как уснула. Закрыла глаза и провалилась в темноту.
Кажется, ее звали. Может быть, даже Александр, но откликнуться на его зов не
было сил.
Она проспала весь остаток ночи, весь следующий день и проснулась только вечером
от невыносимого голода, какой способен даже изысканную, очаровательную фэри
превратить в зверя. Он не имел ничего общего с человеческой болью и спазмами в
желудке. Это было безумие, бешенство, в котором начинало ломить все кости.
Девушка вскочила и бросилась к холодильнику.
- "Паола! Ты меня слышишь?"
Александр. Как не вовремя! Она представила себя растрепанной, в мятом халате,
бледной, с кругами под глазами, надорванным пакетом донорской крови в руках и в
отвратительном, стервозном настроении.
"Маэстро! Простите. Я не могу сейчас! Я очень голодна. Если позволите, поговорим
позже! Пожалуйста!"
Минимальные приличия были соблюдены. Александр тактично дал ей время поесть и
привести себя в порядок. "Он не мог мне ничем помочь,- продолжала уговаривать
себя Паула, выжимая последние капли крови из пакета в стакан.- Он искренне
волнуется обо мне. Но как же опротивела собственная слабость! Впору позавидовать
той девице из тхорнисхов в черном кожаном корсаже. Она бы не позволила так
бесцеремонно обращаться с собой!"
Злобные размышления прервал короткий звонок снизу.
- Ну кто там еще?!
Не Вэнс. Сегодня он должен быть занят в театре. Естественно, на вечернем
спектакле. И не Александр.
Фэри спустилась вниз по лестнице, зажигая свет на ходу. Споткнулась о
собственные туфли, валяющиеся на дороге. Одного каблука нет. Интересно, когда
она успела его сломать? Сердито отшвырнула их в сторону. Нажала на кнопку
домофона и по врожденной привычке быть любезной в любом настроении спросила
довольно вежливо:
- Кто там?
- Миклош,- прозвучало в ответ совершенно невероятное.
Первое мгновение Паула стояла, тупо глядя перед собой. Потом вышла из ступора и
осознала. Тхорнисх! Здесь! За дверью! Захотелось немедленно броситься бежать,
закрыться в самой дальней комнате, притвориться, что дома никого нет. И только
потом, после приступа постыдной трусости пришло озарение. Она ужасно выглядит.
Не одета! Волосы в беспорядке! Он опять застал ее врасплох! Но медлить было
нельзя.
Паула собрала всю доступную магию, выплеснула на себя, открыла замок и
отступила. Миклош вошел, следом за ним влетел порыв ледяного воздуха и обдул ее
голые ноги. За открытой дверью виднелась машина, черный лимузин, припаркованный
у дома.
На господине Бальзе было длинное бежевое небрежно распахнутое пальто от кутюрье
Александра Игманда. Костюм на тон темнее. На блестящих коричневых ботинках тают
снежинки. В руке букет орхидей, завернутый в прозрачный целлофан. Неожиданный
гость сделал шаг вперед, напряженно щурясь. Не мог понять, почему видит Паулу
слегка размытой, как будто окруженной светящейся дымкой. Различал силуэт, но не
мог разглядеть детали. Простейшая магия помогла скрыть растрепанный, неряшливый
вид.
- Нахттотер Миклош, какая неожиданность!
- Ты одна? - спросил он, медленно продвигаясь вперед и продолжая настороженно
рассматривать ее. Фэри так же медленно отступала перед ним.
- Одна. Проходите. Вверх по лестнице, первая комната направо. Я приду через
минуту. Прошу извинить, я не ждала гостей.
И она стремительно удалилась. Для него это выглядело очень необычно - волшебно
мерцающее видение взлетело по ступеням и пропало в темноте коридора.
Если тхорнисх не полный болван, должен понимать - девушке нужно время, чтобы
привести себя в порядок. Паула схватила красное платье и вдруг поняла, что
именно сказала господину Бальзе. Почти дословно повторила фразу той девицы в
черной коже, встретившей ее в особняке вчера ночью. "Вверх по лестнице, вторая
дверь..." Фэри рассмеялась, когда осознала всю нелепость ситуации. Она велит
главе сильнейшего клана ждать, и тот готов слушаться.
"Напрасно я веселюсь,- думала Паула, натягивая платье,- нет никакой гарантии,
что через несколько минут ожидания он не озвереет и не разнесет весь дом.
Хотя... Он не вломился ко мне. Вежливо позвонил в дверь, принес цветы..."
Времени красить лицо не было, поэтому она нанесла на него легкую паутинку
магического очарования. Расчесала волосы и направилась в гостиную.
Миклош сидел в кресле, со скучающим видом рассматривая носок своего ботинка.
Когда она вошла, медленно поднялся навстречу, взял букет, лежащий на полу,
подошел, рассматривая хозяйку с видимым удовольствием. Подал цветы. Орхидеи
оказались белесыми, с кроваво-красными серединками и странно изогнутыми, как
будто восковыми лепестками. Назвать их красивыми было трудно.
- Спасибо.- Паула осторожно взяла цветы, оглянулась в поисках вазы.
- В воду можно не ставить,- сказал тхорнисх, с лег кой улыбкой посматривая на ее
шею.- Они уже мертвые.
Фэри не поняла, шутит он или говорит серьезно, но букет немедленно захотелось
отшвырнуть в сторону. Естественно, она не сделала этого. Отвернулась от Миклоша,
опустила бледные стебли в узкое горлышко кувшина, стоящего на низком столике.
Выпрямилась и тут же почувствовала на своей шее прикосновение холодных пальцев.
Больше всего хотелось стряхнуть с себя его руку, но Паула, как всегда,
сдержалась. Замерла, будто наслаждаясь "лаской". Еще одно легкое касание. Теперь
к волосам.
- У тебя приятные духи.
- "Гуччи",- ответила она, сглатывая отвращение, горьким комком застревающее в
горле.
- И кровь у тебя сладкая.
Он рывком развернул ее к себе, и Паула увидела его глаза совсем близко.
Холодные, с тем же белесым оттенком, что и орхидеи. В голове зазвучали первые,
пока еще робкие, голоса скрипок. Адажио, ре-минор.
- Мне звонил твой Александр. Пытался защитить свою любимую ученицу.- Миклош с
издевкой выделил слово "любимую", продолжая поглаживать впадинку на ее горле
между ключицами.- Упрекнул в жестокости. Я ответил, что ты создана им для
удовольствия и развлечения. Разве нет? Так что я использовал тебя по прямому
назначению.
Но, кажется, действительно был немного груб. Или тебе нравится такое обращение?
Тхорнисх крепко, до боли, стиснул ее талию, прижал к себе. Он снова начал
звереть. Рассердили воспоминания об Александре. "Значит, маэстро действительно
беспокоился обо мне? Пытался защитить?"
- Мне не нравится цвет твоих глаз. Я терпеть не могу брюнеток! Я не люблю
короткие волосы. Ты слишком высокая. Я презираю твой клан! Так почему же,
Donnerwetter ["Гром и молния!" - устаревшее немецкое ругательство], меня так
тянет к тебе?! Ну?! Отвечай!!
Он отшвырнул ее в сторону. Паула споткнулась о подушку, лежащую на полу. Упала в
кресло. Кажется, ей все же удалось довести Миклоша до ярости. Взбешенный
тхорнисх стоял над ней, глядя сверху вниз. Он пока еще не понимал, что на него
действует ее очарование фэри, но начинал сопротивляться.
- Фэриартос сильнее, чем вы думаете,- сказала девушка тихо, глядя на него снизу
вверх.
Миклош наклонился над ней, обеими руками сжал подлокотники. Паула отстранение
подумала, что он несмотря на свою скромную комплекцию, в состоянии выкинуть ее
из окна вместе с креслом.
- Вы - ничтожества. Трусливые, слабые, никчемные твари. Ты - ничто! Любого из
вас я могу задушить голыми руками. И никто даже не подумает защищаться. Будет
лишь скулить о пощаде.
Она смотрела в побелевшие от бешенства глаза и улыбалась. Понимая, что бесит
тхорнисха этой улыбкой еще сильнее.
- И между тем, нахттотер, вы здесь с цветами и извинениями за грубость.
Короткая, почти без размаха, пощечина отбросила ее голову на спинку кресла.
Волосы мотнулись по лицу, щека загорелась.
- У меня не было слабостей, нет и не будет,- произнес он равнодушно. Почти
равнодушно. И вышел из комнаты.
Через минуту внизу хлопнула дверь. Послышался злобный голос Миклоша, хлопок
дверцы автомобиля, шум мотора, хруст ледяной крошки под колесами.
Паула встала, поправила волосы, подошла к окну, раздвинула шторы, с усилием
подняла стальные жалюзи, распахнула тяжелые створки. В комнату влетел свежий,
морозный ветер. Фэри вернулась к столу, вынула из кувшина мертвые орхидеи и
швырнула их на улицу. Тяжело упав на снег, цветы слились с его белизной.
Поток воздуха метался по гостиной, путался в занавесках, позванивал подвесками
на люстре, трепал прическу. Стоя у окна, девушка посмотрела на снеговые тучи,
медленно ползущие к городу, а потом закричала мысленно. Громко. Изо всех сил.
- Дарэл! Дарэл!!
Ответ пришел мгновенно. Как будто он ждал ее зова.
- Да, Паула?
- Мне нужна сила. Сейчас! Немедленно!
Даханавар помолчал немного. Наверное, пытался разобраться в безумии, творящемся
в ее душе. А потом она вдруг почувствовала теплое нефизическое прикосновение.
Как будто в выстуженную комнату просочилась струйка согретого воздуха и
скользнула по ее ледяным рукам. Дарэл пытался утешить мысленно.
- Приехать к тебе?
- Нет! Я не хочу, чтобы тебя видели здесь!
"И я не хочу, чтобы меня жалели! На самом деле тебе все равно, что я чувствую.
Ты всего лишь защищаешься от моей боли, потому что испытываешь ее вместе со
мной!"
- Тогда встретимся у Александра.- Его голос стал более равнодушным.- У меня есть
отличный предлог, чтобы приехать.
- Хорошо.
- До встречи. И, Паула, не забудь закрыть окно.
Она усмехнулась его заботе и рывком опустила жалюзи.
Такси приехало через пятнадцать минут. За это время фэри успела привести себя в
порядок и немного успокоиться. Через сорок минут она была у особняка Александра.
Он ждал ее в желтом кабинете.
На стене по-прежнему висела картина неизвестного талантливого мастера. Девушка в
белом хитоне на фоне колонны, готовой упасть в любую секунду.
Учитель был не один, но его гость уже уходил. Паула вздрогнула, увидев, кто это.
Поспешно отступила в сторону, чтобы пропустить великого мастера. Проходя мимо,
тот посмотрел сквозь нее пронзительными голубыми глазами, улыбнулся чему-то и
тихо закрыл за собой дверь. Девушка видела его всего два раза. Никогда не
говорила с ним. Не осмеливалась. Лишь смотрела издали, восхищалась и радовалась,
что может находиться в одной комнате с гениальным творцом. Леонардо жил очень
уединенно. Практически ни с кем не общался в чужом для него мире. Александр
говорил, он ушел в мистику. Едва ли не создал свою собственную реальность и
пребывает в ней все время.
Когда шаги гостя стихли в конце коридора, фэри торопливо подошла к маэстро. И он
сделал то, что всегда приносило успокоение. Обнял и поцеловал в висок. Но на
этот раз прижал к себе чуть крепче. Паула прильнула щекой к его бархатному
пиджаку, вдыхая знакомый аромат "Rush", и прошептала сама не зная почему:
- Вы не сердитесь больше?
У него была причина для гнева. Паула обратила Вэнса без согласия главы клана.
Более того, вопреки его приказу. За этот проступок он отчитал юную фэри в
довольно резкой форме. И наказывал своим полным пренебрежением. Но вот теперь,
кажется, простил.
- Не сержусь.
- Ради этого стоило терпеть издевательства тхорнисхов.
Фэри почувствовала, как напряглись руки маэстро, нежно держащие ее, и поспешно
добавила:
- Я все понимаю, простите. Вы не могли защитить меня.
Магия Фэриартос пассивна. Поединок тхорнисха и асимана будет сопровождаться
мощными заклинаниями, вспышками света и огня, ранами. Слабейший умрет. Равные по
силе выживут. Фэри в подобном поединке погибнет наверняка. Обязательно. У них
нет боевых заклятий, способных разлагать плоть врага или сжигать ее. Их сила - в
ином.
Паула еще крепче прижалась к Александру, не желая больше думать ни о Миклоше, ни
о Йохане. Даже Вэнса вспоминать не хотелось. Почему она не может быть такой же
спокойной, как раньше? До разговора с Дарэлом в том морском ресторане. Куда
делась железная выдержка, которой могли позавидовать сами леди-мормоликаи?
Александр ласково поглаживал ее по волосам и говорил негромко, как будто сам
себе:
- Жизнь несовершенна. Ее катастрофы всегда случаются не с теми и не так, как
нужно. Ее комедии полны смешным ужасом, а трагедии нередко переходят в фарс.
Едва подходишь к жизни, как она уже наносит тебе раны.
Все длится в ней или слишком долго или слишком коротко.
- "Упадок лжи"? - спросила Паула, с наслаждением вдыхая изысканный дорогой
аромат.
- "Критик как творец" ["Упадок лжи", "Критик как творец" - публицистические эссе
Оскара Уайльда],- ответил Александр, снова целуя ее в висок.- Мы очень интересно
поговорили с ним тогда.
- Почему Оскар не согласился стать одним из нас?
- Слишком устал от жизни. Разочаровался.
Паула подняла голову. Ее не переставала поражать легкость, с какой маэстро
говорил об известных, прославленных людях, с которыми был знаком. Для нее они
оставались хрестоматийными личностями, а для него - хорошими знакомыми,
собеседниками, приятелями, друзьями.
Александр улыбался, смотрел с нежностью:
- Тебе лучше?
- Да. Теперь лучше...
Александр нахмурился, чуть отстранил ученицу, но не отпустил, прислушиваясь к
чему-то доступному лишь его слуху.
- Это Дарэл Даханавар. Просит о встрече.
Паула сжалась внутренне:
- Мне уйти?
- Нет. Останься. Это ненадолго. Он привез документы от Фелиции.
- Документы?
- Да. Я просил кое-что из личной библиотеки мормоликай.
Дарэл появился через несколько минут. Как всегда немного встрепанный, несущийся
на волне своей неукротимой кипучей энергии. Куртка распахнута, светлые волосы
взлохмачены, дыхание как у человека, бегом поднимавшегося по лестнице. Впрочем,
может быть, и бегом. Создавалось впечатление, что у него масса дел и личный
психосканэр Первой Леди едва успевает справляться со всеми. Впрочем, фэри
помнила его и абсолютно другим. Предельно сосредоточенным. Спокойным. Холодным.
Таким даханавар становился, когда работал.
Паула сидела в кресле, делая вид, что увлечена книгой, но за все время беседы не
прочитала ни строчки. Дарэл разговаривал с Александром, стоя у картины в
противоположном конце комнаты. Улыбался, с интересом поглядывал по сторонам.
Один раз мельком взглянул в ее сторону.
Он совершенно не производил впечатления считывающего знания о высшей
фэриартосской магии с главы клана. На Советах все было по-другому. Телепат
выглядел отстраненным, равнодушным, и взгляд его приобретал убийственную
глубину, будто пронзая насквозь. А сейчас он явился лишь для того, чтобы
передать привет с наилучшими пожеланиями.
Фэри сама не знала, чего ждала. Не представляла, что именно даханавар хотел
сделать. Но точно - не глазеть по сторонам, переминаясь с ноги на ногу, ожидая,
когда закончится наконец визит вежливости. Он же обещал помочь!
Паула захлопнула книгу и тут же услышала голос, прозвучавший у нее в голове.
"Когда выйдешь из комнаты, подожди меня". Сам Дарэл не смотрел на нее, продолжая
говорить с маэстро.
Она поднялась, с извиняющейся улыбкой кивнула учителю и выскользнула в коридор.
Прошла несколько метров, свернула в маленький холл, подошла к столику, на
котором стояла ваза с розами, и принялась машинально поправлять цветы. Легкое
волнение быстро перерастало в нервное нетерпение. Больно уколовшись об острый
шип, Паула оставила букет в покое.
Когда появился Дарэл, она бесцельно ходила из одного конца холла в другой,
поминутно натыкаясь на пуфики и кресла. Увидела его, остановилась, сжала руки.
Он шел не быстро. Но и не медленно. Не торопился, двигался плавно, не делая
резких движений. Казалось, он нес тяжелый и в то же время хрупкий груз, готовый
в любую секунду разбиться или выплеснуться, брызнуть во все стороны
разноцветными осколками.
Лицо даханавара казалось застывшим, взгляд - остановившимся, обращенным внутрь
себя, на то самое, драгоценное, что он держал. Подошел, крепко, властно взял
Паулу за руку, потащил за собой, распахнул первую попавшуюся дверь, втолкнул
внутрь. В комнате не было Света, и она не успела его зажечь. Дарэл толкнул
девушку к стене, стиснул обеими руками ее голову. Ладони его были горячими и
сухими. Крепко прижал к холодному мрамору барельефа. Она ахнула, вцепилась в его
запястья, пытаясь освободиться. Но даханавар не замечал ее слабого трепыхания.
Бледное лицо было так близко, что казалось, будто оба глаза, потемневшие из-за
расширившихся зрачков, почти сливаются, и она с ужасом смотрела в черный
глубокий колодец. В его глубине кружилось сверкающее, переливающееся,
завораживающее безумие. И вдруг оттуда, из этой головокружительной глубины,
прямо в ее голову, в душу хлынул кипящий поток.
Звуки. Звенящие, шепчущие, раздирающие барабанные перепонки, мелодичные, текущие
непрерывной волной. Краски. Вся палитра оттенков в золотых, слепящих вспышках.
Запахи. Игра света и тени. Стальные конструкции логических формул, вокруг
которых носились видения немыслимой красоты. Бесформенные куски материального
света, застывающего в воздушных переплетениях. Боль, счастье, тоска, любовь,
отчаяние. Все! Все, что только можно почувствовать и увидеть!
Пауле казалось, что она задыхается, горит и превращается в кусок льда. Что она
умрет прямо сейчас, здесь! Не выдержит всей тяжести силы, вливаемой в нее
телепатом.
Лицо Александра. Далекий, понятный, загадочный, близкий, единственный маэстро,
тот, кто знает ее до конца. Его тихий прерывающийся шепот. "Реальности не
существует... Есть только ты. Мир твоей души... Твои силы бесконечны. Не бойся.
Делай, что хочешь. Реальности не существует! Она бесформенный, грубый слепок с
твоих желаний. Протяни руку, прикоснись к ней, и ты увидишь, как он потечет под
твоими пальцами..."
Звуки. Цвета. Запахи. Пустота, в которой мечется тонкий белый луч. Темнота,
сужающаяся до двух черных зрачков даханавара. Яркая вспышка, расколовшая пополам
ее старую, пустую, каменную ограниченность, бесчувственность, слепоту. Она
поняла, почувствовала. Сразу. За одно мгновение.
Дарэл с хриплым вздохом выпустил ее, оперся ладонями о стену, опустил голову,
оборвал мысленную связь, но фэри даже не почувствовала этого. Медленно. Очень
медленно подошла к статуе, стоящей в центре комнаты. Подняла руку. "Реальности
не существует. Той монолитной, неизменной реальности, которую я видела до сих
пор..." Мраморная сирена, сидящая на высоком постаменте, пошевелилась, повернула
равнодушное лицо, взмахнула крыльями и снова застыла. Каменная, но не мертвая.
Готовая ожить в любое мгновение.
Фэри прижала ладони к щекам и засмеялась. Тихо, почти беззвучно. Но в душе она
кричала от восторга и счастья во весь голос. Дарэл смотрел на нее, прислонившись
спиной к стене, и улыбался. Устало и довольно.
Паула положила перед собой длинный лист шероховатой, грубой бумаги. Взяла тонкую
палочку угля и провела первую линию. Она никогда не увлекалась рисованием, но
это было не важно. Не важно, что ты изображаешь, главное, что ты при этом
чувствуешь. Черные, четкие контуры. Резкие штрихи. Она не задумывалась над силой
нажима или правильным наложением тени. Движения были четкими, уверенными.
Пальцами фэри растушевывала линии, ребром ладони растирала неудачные детали и
рисовала поверх.
Бешеная радость кипела в душе. Не важно, что ты изображаешь, главное - что в
этом видишь.
"Миклош! Моих сил не хватит на тебя! Я еще слишком юна и неопытна! Может быть,
когда-нибудь я отомщу и тебе. А пока... Твой верный пес и телохранитель испытает
то же унижение, что причинил мне! Пу
...Поділитися у соцмережах
