Жанр: Электронное издание
OUTMIND
...ал ее
встретить. Но почему они на нее так воззрились? Что происходит?
Яростно нажимая на педали, я подъехал к толпе и соскочил с велика.
Позволив ему рухнуть на тротуар, я ввинтился в толпу и принялся, толкаясь
и пихаясь, протискиваться вперед. Люди ругали меня, некоторые возвращали
мне тычки, другие сердито ворчали, но я продолжал прокладывать себе путь и
наконец прорвал внутренний ряд и вырвался на тротуар.
И здесь действительно стоял - но не Кэти, а тот, кого, хорошенько
подумав, я должен был бы ожидать встретить тут, - Старый Ник, Его
Сатанинское Величество, Дьявол.
Одет он был так же, как во время нашей последней встречи, непотребное
брюхо свешивалось на грязный кусок ткани, позволявший ему соблюсти минимум
приличий. В правой руке он держал свой хвост, пользуясь шипом на его конце
как зубочисткой и ковыряя им в замшелых клыках. С бесстрастным видом он
привалился к ограде, упершись раздвоенными копытами в пересекавшую асфальт
трещину, и злобно поглядывал на толпу, явно стараясь раздразнить ее.
Однако, едва завидев меня, он тотчас же оставил в покое хвост, шагнул
навстречу и приветствовал, как закадычного и долгожданного приятеля.
- Приветствую героя! - протрубил он, быстро подойдя ко мне с
распростертыми объятиями. - Вернулись из Геттисберга? Вижу, вы ранены. Где
вы нашли очаровательную плутовку, так ловко перевязавшую вам голову?
Он попытался обнять меня, но я отшатнулся, раздраженный тем, что
нашел его там, где ожидал встретить Кэти.
- Где Кэти? - требовательно спросил я. - Я ожидал встретить ее здесь.
- А, маленькая самочка, - отозвался он. - Вы можете за нее не
опасаться. Она в безопасности. В большом белом замке на холме. Полагаю, вы
его видели.
- Вы обманули меня! - яростно сказал я. - Вы говорили.
- Обманул, - подтвердил он, разводя руками и как бы желая показать,
что ничего не скрывает. - Это один из моих наименьших недостатков. Что
может значить маленькая ложь для хороших друзей? Кэти в безопасности - до
тех пор, пока мы с вами играем в одну игру.
- Играть в одну игру с вами?! - с отвращением воскликнул я.
- Вы хотите, чтобы забегали прелестные машинки, - проговорил он. -
Хотите, чтобы заболтало радио. Чтобы зазвонили телефоны...
Толпа беспокойно зашевелилась. Огородившее нас полукольцо сжалось;
пока еще люди не понимали, что происходит, однако навострили уши, как
только Дьявол упомянул машины и радио.
Но Дьявол их игнорировал.
- Вы можете стать героем, - говорил он. - Вы можете положить начало
переговорам. Сыграть великую роль.
Я не желал быть героем. И чувствовал, что толпа становится
угрожающей.
- Пойдемте, - предложил Дьявол, - и поговорим с этими в откровенку, -
и он ткнул пальцем через плечо в направлении Белого Дома.
- Нам туда не попасть, - возразил я. - Мы не можем просто взять и
войти.
- Вы ведь аккредитованы при Белом Доме? Есть у вас пресс-карточка?
- Да, конечно. Но это не означает, что я могу приходить туда, когда
захочу Особенно с птичкой вроде вас на буксире.
- Вы хотите сказать, что войти нельзя?
- Не так, как вы хотите.
- Послушайте, - чуть ли не просительно проговорил Дьявол, - мы должны
с ними потолковать. Вы болтаете на их тарабарщине и знаете протокол. Я сам
ничего не смогу добиться. Они не станут меня слушать.
Я покачал головой.
Несколько охранников вышли из ворот и по тротуару зашагали к нам.
Дьявол заметил, что я поглядываю на них.
- Неприятности? - поинтересовался он.
- Наверное, - отозвался я. - Вероятно, охрана позвонила в полицию -
нет, не позвонила, я забыл... Скорее, они послали кого-то сказать копам,
что здесь что-то назревает.
Он придвинулся ближе и произнес, почти не разжимая губ:
- Неприятности с копами мне ни к чему.
Вытянув шею, он посмотрел на охранников. Они приближались. Дьявол
схватил меня за руку.
- Пошли!
С громовым раскатом земля провалилась из-под ног, меня окружила тьма,
в которой слышался рев тяжелых крыльев. Затем мы оказались в просторной
комнате, посреди нее стоял длинный стол, вокруг которого сидело много
народу с Президентом во главе.
Дым струйками поднимался от выжженного места на ковре, где стояли мы
с Дьяволом, а в воздухе повис тяжелый запах серы и паленой ткани. Снаружи
кто-то яростно барабанил по створкам ведущих в комнату дверей.
- Пожалуйста, скажите им, - попросил Дьявол, - что никто не сможет
сюда войти. Боюсь, что двери заговорены.
На ноги поднялся человек со звездами на плечах. Его оскорбленный рев
наполнил комнату.
- Что все это значит?!
- Генерал, - обратился к нему Дьявол, - пожалуйста, займите свое
место и сделайте все, что можете, чтобы быть не только офицером, но
джентльменом. Никто не пострадает.
И он яростно взмахнул хвостом, как бы подчеркивая свои слова.
Я быстро оглядел комнату, чтобы проверить свое первое впечатление, и
убедился, что оно было правильным. Мы оказались здесь как раз в разгар
заседания кабинета - а может быть, даже чего-то большего, поскольку здесь
присутствовали и другие: директор ФБР, глава ЦРУ, несколько
высокопоставленных военных, а также изрядное количество мрачного вида
людей, совершенно мне не знакомых. Вдоль стены сидели в ряд несколько
очень серьезных джентльменов - судя по всему, ученые мужи.
"Ну, парень, - подумал я, - теперь мы совсем пропали!"
- Хортон, - мягко и спокойно (он никогда не волновался) обратился ко
мне государственный секретарь, - что вы здесь делаете? Когда я последний
раз о вас слышал, вы были в отпуске.
- Я взял отпуск. Только, кажется, он не слишком затянулся.
- Вы, разумеется, слышали о Филе?
- Да.
Генерал снова вскочил на ноги; в отличие от госсекретаря, он был
крайне взволнован.
- Быть может, государственный секретарь объяснит мне, что происходит?
В двери продолжали ломиться - громче, чем когда-либо. Похоже, парни
из секретной службы, пытаясь взломать двери, пустили в ход стулья и столы.
- Все это очень странно, - спокойно проговорил Президент. - Но раз уж
джентльмены оказались здесь, я подозреваю, их появление преследует
какую-то цель. Полагаю, нам следует их выслушать, а потом вернуться к
нашим делам.
Разумеется, все это выглядело нелепо, и у меня создалось ужасное
впечатление, словно я все еще нахожусь в Воображенном Мире, что я никогда
его не покидал, а вся эта сцена с Президентом, его кабинетом и всеми
остальными - не больше, чем непродуманная пародия, пригодная лишь для
картинки в комиксе.
- Полагаю, - сказал Президент, - вы должны быть Хортоном Смитом, хотя
я вас и не узнал бы.
- Я был на рыбалке, господин Президент, и мне не подвернулось случая
переодеться.
- Не беспокойтесь, мы здесь не особенно придерживаемся этикета.
Однако я не знаю вашего друга...
- Не уверен, сэр, что он - мой друг. Он утверждает, будто он -
Дьявол.
Президент серьезно кивнул:
- Я так и подумал, хотя это и кажется невероятным. Но если он Дьявол,
то что ему здесь нужно?
- Я пришел, чтобы потолковать о сделке, - объяснил Дьявол.
- Об этих затруднениях с машинами? - оживился министр торговли.
- Но это же безумие! - возразил министр здравоохранения, образования
и социального обеспечения. - Я сижу здесь, гляжу на происходящее и говорю
себе, что этого не может быть. Если бы даже такой персонаж, как Дьявол,
существовал... - Он повернулся, чтобы воззвать ко мне: - Мистер Смит, -
воскликнул он, - знаете ли, мистер Смит, так нельзя!
- Действительно, - согласился я.
- Я согласен, - заявил министр торговли, - все, что происходит
сейчас, очень необычно, но мы и находимся в необыкновенной ситуации. Если
мистер Смит и его сернистый друг обладают некоей информацией, мы обязаны
их выслушать. Мы выслушали уже великое множество других, в том числе - и
наших ученых друзей, - он обвел жестом рассевшихся в креслах вдоль стены,
- однако все это неисчислимое воинство твердило исключительно о том, что
случившееся невозможно. Научная общественность информировала нас, что
происходящее откровенно игнорирует физические законы, отчего ученые
попросту окосели. Инженеры утверждают...
- Но Дьявол!.. - взревел звездоносный генерал.
- Если это Дьявол, - вставил министр внутренних дел.
- Друзья мои, - устало проговорил Президент, - некогда один из моих
предшественников - великий президент военного времени - когда его
упрекнули за переговоры с сомнительными иностранцами, сказал: "Если
понадобится навести мост через реку, я пройду по нему и с Дьяволом" [намек
на Франклина Делано Рузвельта (1882 - 1945), 32-го президента США,
четырежды занимавшего этот пост, и его слова, сказанные по поводу договора
со Сталиным]. А сейчас другой президент не побоится вступить в сделку с
Дьяволом, если это поможет найти выход из положения. - Он посмотрел на
меня. - Мистер Смит, не объясните ли вы мне, что, к черту, здесь
происходит?
- Господин Президент, - запротестовал минзос, - не слишком ли нелепо
растрачивать на это наше время? Если пресса пронюхает хоть о чем-либо,
происходящем в этих стенах...
- Не больно-то они разживутся, - фыркнул государственный секретарь. -
Как бы они этим воспользовались? Связь-то не работает. К тому же, мистер
Смит сам является представителем прессы - стоит ему захотеть, и нам ничего
не удастся сохранить в тайне.
- По-моему, мы напрасно тратим время, - вмешался генерал.
- Мы все утро попусту тратили время, - не удержался от замечания
министр торговли.
- Я потратил его куда больше, - сказал я им. - И могу объяснить все
происходящее, только вы не поверите ни единому слову.
- Мистер Смит, - проговорил Президент, - мне не хотелось бы вас
упрашивать.
- Вы и не упрашивали меня, сэр, - огрызнулся я.
- Тогда, может быть, вы со своим другом присядете к столу и
расскажете, зачем сюда пришли?
Я пересек комнату и подошел к одному из указанных кресел; Дьявол,
тяжело ступая, последовал за мной - хвост его дергался от возбуждения. По
дверям больше никто не молотил.
По дороге я чувствовал, как буравят мне спину взгляды сидящих за
столом. "Господи Боже мой, - подумал я, - что за положение - заседать
вместе с Президентом, его кабинетом, пентагонскими шишками, сонмом
высокоученых мужей и всяческих консультантов! И хуже всего, что не успеет
еще все кончиться, как они разорвут меня на клочки.". Я мечтал лишь
разыскать обладающего властью или близкого к ней человека, который
согласился бы просидеть на месте достаточно долго, чтобы выслушать меня.
И вот они все готовы внимать мне - и не просто один человек, а битком
набитая комната - а я до смерти перепуган. Министр здравоохранения,
образования и социального обеспечения уже показал зубы, генерал тоже;
остальные пока бесстрастно помалкивали, но я не сомневался, что и они
вскоре последуют примеру этих двоих.
Как только я сел и придвинулся к столу, Президент обратился ко мне:
- Расскажите нам все, что вам известно. Я несколько раз видел ваши
выступления по телевидению, а потому не сомневаюсь, что вы сумеете сделать
ясное и интересное сообщение.
Я не знал, как начать, как уложить в минимальное время повествование
обо всем случившемся за последние несколько дней. И вдруг понял, что для
этого существует лишь один путь - представить, что стою перед камерой и
микрофоном и делаю лишь то, чем занимался годами. За исключением того, что
мне придется труднее обычного. Ведь в студии у меня всегда было время
мысленно выстроить схему всего, о чем я хочу сказать, а порой мне мог
помочь выйти из затруднения сценарий. Здесь же я был предоставлен себе, и
это мне не слишком нравилось, но мне не оставалось ничего, кроме как
выбираться из этого положения любым способом.
Все взгляды были устремлены на меня, и я понимал, что многие из
присутствующих готовы выплеснуть на меня всю злость, вызванную
оскорблением, которое наносило происходящее их интеллекту; другие же
просто забавлялись, отлично зная, что никакого Дьявола в природе
существовать не может, и ждали, чем же закончится этот анекдот. Кроме
того, полагаю, кое-кто из них был напуган, однако это не имело значения,
поскольку они испугались еще до нашего с Дьяволом здесь появления.
- Кое-что из того, о чем я собираюсь рассказать, вы можете проверить,
- я посмотрел на государственного секретаря. - В частности, обстоятельства
гибели Фила. - Я видел, что он удивлен, но продолжал, не давая ему
возможности вставить слово: - Однако большую часть проверить невозможно. Я
буду придерживаться правды - или настолько близко к правде, насколько
смогу. А уж поверить ли в это, полностью или хотя бы частично, или нет -
решать вам...
Теперь, когда я уже начал, продолжать оказалось легче. Я представлял
себе, что нахожусь не в президентском кабинете, а в студии, и по окончании
рассказа просто встану и уйду.
Они сидели и спокойно слушали, хотя время от времени кто-то и начинал
тревожно ерзать, словно собираясь прервать мою речь. Но всякий раз
Президент жестом призывал их к молчанию, предлагая мне продолжать. Я не
следил за временем, однако полагаю, что занял не больше пятнадцати минут.
Я излагал лишь самую суть, отбросив все, кроме основного.
Когда я закончил, на протяжении какого-то времени никто не проронил
ни слова; я тоже молча сидел, поглядывая на них.
Наконец зашевелился директор ФБР.
- Очень интересно, - сказал он.
- Да уж! - едко поддержал его генерал.
- Как я понял, - проговорил министр торговли, - ваш друг возражает
против того, что мы вносим в этот мифический мир слишком много разнородных
элементов, которые обрезают крылья любым попыткам образовать порядочное
правительство.
- Не правительство, - быстро возразил я, поражаясь, как можно в
политических терминах говорить об описанном мною мире. - Культуру. Или,
может быть, это стоит назвать образом жизни. Или целью - хотя в этом мире,
кажется, не существует единой цели. Каждый следует собственным веселым и
сумасбродным путем. Не существует никакого общего направления. Конечно, я
провел там всего несколько часов и, как вы понимаете...
Министр финансов бросил испуганный взгляд на министра торговли.
- Неужто вы хотите сказать... - он почти кричал, - что хоть чуть-чуть
верите... в эти сказки... эти...
- Не знаю, верю ли, - ответил министр торговли. - Но перед нами
достойный доверия очевидец, который, я уверен, лжесвидетельствовать не
станет.
- Его одурачили! - возопил министр финансов.
- Или он валяет дурака перед публикой, - заявил минзос.
- Если позволите, джентльмены, - проговорил госсекретарь, - хочу
заметить, что меня поразило одно из утверждений. Согласно заключению
коронера, Филип Фримен скончался от сердечного приступа. Однако ходили
упорные толки о том, что он был убит стрелой, выпущенной человеком, одетым
на манер древнего лучника. Никто, разумеется, в это не поверил. Слишком
невероятно. Однако история, которую мы только что выслушали, также
невероятна и...
- А вы в нее верите? - спросил минзос.
- Поверить трудно, - ответил госсекретарь, - но я бы не советовал
просто отбрасывать ее, запихивать под ковер, не взглянув вторично. По
крайней мере, ее стоит обсудить.
- Возможно, нам стоит поинтересоваться, что думают на этот счет наши
достопочтенные ученые, - предложил генерал; повернувшись на стуле, он
кивнул в сторону людей, сидевших вдоль стены.
Один из них медленно встал. Это был нервный, худой старик, седой и на
свой странный лад довольно внушительный. Он говорил осторожно, сопровождая
слова легкими жестами рук, изрисованных синими прожилками вен.
- Я не могу выступать от имени всех своих коллег, и я оставляю
каждому из них возможность поправить меня, если я ошибаюсь. Но с моей - и
тщательно обдуманной - точки зрения, обрисованная нам ситуация
представляется, должен прямо сказать, нарушающей все известные научные
принципы. Я бы сказал, что такое невозможно.
И он сел - так же осторожно, как вставал, предварительно крепко
ухватившись за подлокотники.
В кабинете повисло молчание. Некоторые из ученых выразили согласие
легкими кивками, остальные не шевельнулись.
- Эти тупицы и ничтожества не верят ни единому слову, - обращаясь ко
мне, сказал Дьявол.
Он произнес это достаточно громко, чтобы в наступившей тишине его
услышали все; можно предположить, что и раньше кому-нибудь случалось
охарактеризовать их подобным образом, однако вот так, прямо в лицо им
заявили об этом, скорее всего, впервые в жизни.
Я кивнул Дьяволу, упрекая за выбор слов, но соглашаясь с их
существом. Я понимал, что они не отважатся поверить; ведь всякий
поверивший рисковал превратиться во всеобщее посмешище.
Вскочив на ноги, Дьявол грохнул по столу массивным, волосатым
кулаком. Из ушей у него взвились тоненькие струйки дыма.
- Вы сотворили нас! - завопил он. - Своими грязными, злобными
умишками; своими прекрасными, расплывчатыми умами; своими мямлящими,
неопределенными, томящимися, боязливыми умами - вы сотворили нас и мир, в
который нас поместили. Вы сделали это, не ведая, что творите, и вас нельзя
за это винить, хотя можно было бы предположить, что люди, столь сведущие в
физике и химии, смогли бы разобраться и в этих невозможных вещах, которые,
как утверждают ваши ученые, происходить не могут. Но теперь, когда вы
знаете, когда знание это навязано вам насильно, - теперь вы морально
обязаны предложить средства для исправления тех плачевных условий, в
которых вы обрекли нас существовать. Вы можете...
Президент тоже вскочил на ноги и, подобно Дьяволу, также хватил по
столу кулаком - хотя общий эффект был заметно меньшим, поскольку дым у
него из ушей не повалил.
- Месье Дьявол, - воскликнул он. - Я требую, чтобы вы ответили на ряд
вопросов. Если верить вашим словам, это вы остановили машины, прекратили
работу радио и...
- Вы чертовски правы, их остановил я, - взревел Дьявол. - Я остановил
их по всему миру, но это лишь предупреждение, наглядно демонстрирующее,
что может произойти. Я поступил гуманно. Машины остановились плавно, ни
единая живая душа не пострадала. Я позволил самолетам приземлиться, прежде
чем их двигатели заглохли. Я позволил работать заводам, чтобы сохранились
рабочие места, заработки, чтобы производилась продукция...
- Но мы погибнем без транспорта! - воскликнул министр сельского
хозяйства, до сих пор хранивший молчание. - Если нельзя перевозить
продовольствие, начнется голод! Если положение не улучшится, бизнес зайдет
в тупик!
- А армия! - вскричал генерал. - Без самолетов, техники, связи...
- Это еще что, - пообещал им Дьявол. - В следующий раз вне закона
будет объявлено колесо. Ни одно из них не повернется. Ни заводы, ни
велосипеды, ни роликовые коньки, ни...
- Пожалуйста, месье Дьявол, - заорал Президент, - не можете ли вы
умерить голос? И пусть все остальные говорят потише. Мы ничего не выиграем
от ссоры. Мы должны быть благоразумны. Я задал один вопрос, а теперь хочу
задать другой. Вы утверждаете, что сделали это. А теперь скажите нам, как.
- Ну, я... - Дьявол замялся. - Ну, я просто сделал это - и все. Я
сказал, чтобы это произошло, - и оно произошло. Я многое делаю так. Видите
ли, таким вы меня представляли, и вы сами вложили в меня эти способности.
Дьявол может учинить все что угодно - дурное, разумеется. Сомневаюсь,
чтобы я столь преуспел в добрых делах.
- Колдовство, джентльмены, - сказал я. - Вот единственное объяснение.
И не упрекайте в этом Дьявола - мы сами измыслили его таким.
Старый джентльмен, выступавший от имени ученых, с трудом воздвигся на
ноги. Он потрясал над головой сжатыми кулаками.
- Колдовство! - пискнул он. - Колдовства быть не может! Законы науки
отрицают...
Он собирался продолжать, однако голос изменил ему; старец еще
некоторое время стоял, пытаясь совладать с дыханием и голосом, но
отказался от своего намерения и сел.
- Может быть, и нет, - согласился Дьявол. - Может, законы науки и
отрицают. Но что нам до науки? Следующим на очереди будет колесо, потом
электричество, затем, скорее всего, огонь, хотя так далеко я пока не
заглядывал. А когда все это свершится - назад, к феодальному замку, к
старым добрым средним векам, когда о нас думали много и честно...
- Теперь, сэр, - перебил его Президент, - следующий вопрос, если вы
уже кончили с угрозами.
- Благородный сэр, - проговорил Дьявол, изо всех сил пытаясь быть
вежливым. - Я вовсе не угрожаю. Я лишь поясняю, что может быть сделано и
что будет приведено в исполнение...
- Но почему? - спросил Президент. - На что вы жалуетесь?
- Жалуюсь! - взревел Дьявол, начисто забывая в гневе о вежливости. -
Вы спрашиваете, на что я жалуюсь? Хортон Смит, раненный под Геттисбергом;
голыми руками сражавшийся с Дон Кихотом; едва не пойманный в ужасной чаще
злобным чудовищем, - Хортон Смит выразил причины моего недовольства
достаточно ясно. - В знак своих честных намерений Дьявол с рева перешел на
обычный крик. - Некогда наша земля была заселена стойким народом -
некоторые из нас были откровенно добрыми, другие - столь же откровенно
злыми. Я не обманываю вас, друзья, - лично я принадлежал к числу самых
злых. Но у нас, по крайней мере, была цель, и стремление к ней
уравновешивало добро и зло, чертей и фей. Но к чему мы пришли теперь? Я
говорил вам об этом. Теперь среди нас Ли Абнер, Чарли Браун и Пого. Среди
нас Сиротка Энни и Дагвуд Бамстед, Двойняшки Бобси, Горацио Олджер, мистер
Магу, Тинкербелл, Микки-Маус, Хауди-Дуди... [Весь этот перечень составляют
персонажи комиксов и мультфильмов, причем нередко - того и другого сразу.]
Президент знаком попросил его замолчать.
- Полагаю, мы поняли вашу точку зрения.
- У них нет характеров, - проговорил Дьявол. - Нет ни вкуса, ни
стиля. Совершенно бессодержательные существа. Нет в них ни честного зла,
ни подлинного добра - от их добродетелей попросту тошнит. Признайтесь как
на духу - можно ли построить стоящую цивилизацию, имея дело с такими
обитателями?
- Тошнит не только этого джентльмена, - вмешался минзос. - Понять не
могу, к чему нам весь этот балаган?
- Чуточку терпения, - сказал Президент. - Я хочу попытаться извлечь
из этого рациональное зерно. С вашего разрешения, разумеется...
- Очевидно, - заметил Дьявол, - вы раздумываете сейчас над тем, что
можно предпринять.
- Совершенно верно, - подтвердил Президент.
- Вы можете положить конец всему этому идиотизму. Можете остановить
всех этих Ли Абнеров, Микки-Маусов и Хауди-Дуди. Можете вернуться к
честной фантазии. Можете думать о злых и добрых силах и существах, верить
в них...
- В жизни не слыхивал более позорного предложения! - воскликнул,
вскочив, министр сельского хозяйства. - Он предлагает ввести контроль над
мыслями! Он станет диктовать нам шкалу ценностей, с которой мы должны
соизмерять развлечения, хочет задушить литературное творчество и театр. И
даже согласись мы на это - как осуществить подобную программу? Законов и
указов окажется недостаточно. Если начать какую-то секретную кампанию, а
она должна быть совершенно секретной, то я уверен, удержать такую затею в
тайне удастся не больше трех дней. Но пусть даже нам повезет - и в этом
случае потребуются миллиарды долларов и долгие годы всяческих ухищрений
Мэдисон Авеню; да и то вряд ли выйдет что-нибудь путное. У нас не темные
века, честностью помыслов которых, по-видимому, так восхищается этот
джентльмен. Мы не можем заставить наш народ или народы всего мира снова
поверить в дьяволов и чертей - да и в ангелов тоже. Предлагаю закончить на
этом обсуждение.
- Мой друг воспринимает этот случай слишком всерьез, - заявил министр
финансов. - Ни я, ни - подозреваю - большинство остальных здесь
присутствующих не смотрят на это так. Обсуждать эту смехотворную ситуацию
даже в сослагательном наклонении - значит, по-моему, наносить оскорбление
нормальной процедуре.
- Слушайте! Слушайте! - воскликнул Дьявол.
- Хватит с нас ваших дерзостей! - оборвал его фэбээровец. - Не в
лучших американских традициях позволять не имеющему никакого реального,
фактического права на существование порождению абсурда преднамеренно
оскорблять государственный совет.
- Ну, все! - взъярился Дьявол. - Не имеющий фактического права на
существование, говорите вы? Я вам покажу, дурачье! В следующий раз я
приду, когда прекратят вращаться колеса, исчезнет электричество - я
вернусь, и тогда, может быть, у нас появится фактическое право на честную
сделку. - С этими словами он схватил меня за руку. - Мы уходим, с вашего
позволения.
И мы исчезли - несомненно, во вспышке зловония, света и дыма. Во
всяком случае, мир вновь исчез, сменившись тьмой и ревом ветра, а когда
мрак рассеялся, мы опять оказались на тротуаре перед оградой Белого Дома.
- Ладно, - победоносно провозгласил Дьявол, - кажется, я им все
растолковал. Посбил спеси. Видели вы их физиономии, когда я назвал их
дурачьем?
- Да, это у вас неплохо вышло, - с отвращением согласился я. - С
изяществом борова.
Он потер руки.
- А теперь - колесо!
- Подождите с этим, - предостерег я. - Вы уничтожите этот мир, но что
произойдет тогда с вашим собственным?
Однако Дьявол не слушал меня. Со странным выражением он воззрился на
что-то, происходившее на улице у меня за спиной. Толпа, окружавшая Дьявола
в момент моего появления, рассосалась, но в парке на той стороне улицы
скопилось н
Поділитися у соцмережах
