Жанр: Электронное издание
NIGHTWIN
..., когда все социальные структуры подверглись разрушению.
Мы не были больше хозяевами на своей планете и приняли благотворительность
чужаков. В дальнейшем нам предстояло существование банкротов и нищих. Вот
в таком катастрофическом состоянии мы вошли в Третий Цикл. Некоторые
научные достижения все-таки помогли нам в какой-то мере оправиться, чтобы
установить порядок в обществе, были образованы гильдии: Властителей,
Мастеров, Купцов и другие. Летописцы пытались сохранить то, что можно, из
нашего прошлого.
Долги нашим кредиторам были чудовищными. А платить их было нечем. Мы
просто надеялись, что нам простят. Уже шли переговоры, когда произошло
неожиданное вмешательство. Обитатели планеты Х362 обратились в комитет,
который рассматривал этот вопрос, и предложили заплатить все долги землян
в обмен на права на Землю, которые должны перейти к ним. На том и
порешили.
Планета Х362 стала законным владельцем Земли. Она сообщила по всей
Вселенной, что сохраняет за собой право приступить к владению Землей в
любой момент в будущем потому, что в то время планета Х362 еще не могла
совершать межзвездные полеты.
Все ясно поняли, что это стало реальным осуществить свою угрозу:
превратить нашу планету в огромную резервацию.
Угрозу планеты Х362 на Земле восприняли серьезно. Поэтому была
создана гильдия Наблюдателей, которая постоянно следила за небом. Затем
образовалась гильдия Защитников.
Так мы отчасти удовлетворили нашу склонность к фантазии, особенно в
годы Волшебства, когда были созданы: гильдия Летателей, гильдия Пловцов, о
которой ныне мало известно, и гильдия Измененных, у которых был
неправильный генетический код.
Наблюдатели наблюдали. Властители правили. Воздухоплаватели парили в
небесах. Жизнь текла год за годом в Эйроп, Айзи, Стралии, Эфрике, на
разбросанных островах, оставшихся после гибели Исчезнувших Континентов.
Предупреждение планеты Х362 постепенно уходило в область мифологии, но
Земля оставалась настороже. А где-то в глубине космоса наши враги
набирались сил, достигали мощи, которой мы обладали во Втором Цикле. Они
никогда не забывали про то время, когда их соотечественники содержались в
наших резервациях.
И в течение одной ночи свершилось ужасное. Теперь они наши хозяева,
их клятва выполнена, они утвердились в своих правах.
Все это и многое другое я узнал, когда изучал информацию, которой
обладала гильдия Летописцев.
5
А тем временем Принц Роума, как оказалось, оскорблял своим
распутством гостеприимство одного из тех, кто дал ему пристанище, -
Летописца Элегро. Мне следовало бы давно догадаться о том, что происходит,
ибо я лучше, чем кто-либо в Перрише, знал, что представляет собой Принц.
Но я был слишком занят в архивах, изучая прошлое. В то время как я
исследовал в деталях жизнь во Втором Цикле, Принц Энрик прелюбодействовал
с Олмейн.
Как и в большинстве подобных случаев, здесь, по-моему, не оказывалось
сильного сопротивления. Олмейн была женщиной чувствительной. Она
относилась к мужу с приязнью, но несколько покровительственно. Она не
скрывала, что считает Элегро слабым человеком, несмотря на его
высокомерную манеру общения с другими людьми, и что он, по ее мнению,
достоин презрения: таков был их брак. Ясно было, что она сильнее и что он
не может удовлетворить ее желания.
Мне с самого начала казалось подозрительным решение Олмейн стать
нашим попечителем при поступлении в гильдию. Конечно же, она сделала это
не из любви к старому потрепанному Наблюдателю, а из желания узнать
побольше о его странном слепом спутнике. Ее, очевидно, с самого начала
потянуло к Принцу Энрику, а его не нужно было сильно понуждать, чтобы
принять этот подарок.
Я жил своей жизнью, Элегро - своей, а Олмейн с Принцем Энриком жили
по-своему. Лето уступило место осени, а затем пришла зима. Страстно и
нетерпеливо я копался в записях. Никогда прежде ничего меня не
захватывало. Даже без посещения Ерслема, я чувствовал себя обновленным.
Принца я видел редко, и наши встречи обычно проходили в молчании: я не
вправе был задавать ему вопросы об его поступках, а у него не было желания
делиться своими тайнами со мной.
Время от времени я вспоминал свою прежнюю жизнь, свои путешествия,
Эвлюэллу, которая как я предполагал, если не погибла, то стала теперь
супругой одного из завоевателей. Интересно, как теперь надо было величать
этого фальшивого Измененного Гормона, когда он сбросил свой маскарад и
вновь принял облик обитателя планеты Х362? Земно-король Девятый?
Океаногосподин Пятый? Владочеловек Третий? Кем бы он сейчас ни был, он
должно быть удовлетворен, думал я, абсолютным успехом покорения Земли.
Лишь к концу зимы я узнал о любовной интриге между Олмейн и Принцем.
Сначала я услышал, как вполголоса сплетничали ученики, затем заметил
двусмысленные улыбки Летописцев, когда Элегро и Олмейн были рядом, и в
конце концов я увидел, как относятся друг к другу Принц и Олмейн. Все
стало очевидным. Эти взаимные касания, эти хитроумные фразы-коды - что еще
они могли означать?
Летописцы придают большое значение клятве супружеской верности. Так
же как и у Летателей, пары у них сходятся на всю жизнь, и никто не
изменяет супругу, как это делала Олмейн. Какую месть может придумать
Элегро, когда со временем он узнает правду?
Случилось так, что ситуация в конце концов вылилась в конфликт. Это
случилось как-то поздним вечером вначале весны. Я тяжко трудился весь день
в самых глубоких закоулках цистерн с памятью, извлекая информацию, которую
никто не видел с момента ее записи, а вечером захотел подышать свежим
воздухом и, выйдя с гудящей от увиденного головой, побрел по ночному
Перришу. Я шел вдоль Сены, ко мне подошел подручный Сомнамбул и предложил
путешествие в мир сновидений. Потом я набрел на одинокого Пилигрима,
молившегося у храма. Я наблюдал за парой Воздухоплавателей в небе, и слезы
выступили у меня на глазах при воспоминании об Эвлюэлле. Меня остановил
какой-то межзвездный турист в дыхательной маске и в тунике с
драгоценностями, он приблизил свое лицо ко мне и вдул галлюцинации в мои
ноздри. Наконец я вернулся к Залу Летописцев и пошел в апартаменты своих
попечителей, чтобы пожелать им спокойной ночи.
Олмейн и Элегро, а также Принц Энрик находились там. Олмейн
приветствовала меня быстрым жестом и перестала обращать на меня внимание,
так же, как и остальные. Элегро, сжавшись, мерил шагами пол, топая так,
что тонкие живые лепестки ковра нервозно открывались и закрывались.
- Какой-то Пилигрим! - выкрикивал Элегро. - Ну, хотя бы купец - не
было бы так унизительно. Но Пилигрим! Это чудовищно!
Принц Энрик стоял со сложенными руками, недвижимый. Под маской
невозможно было разобрать его выражение, но он казался абсолютно
спокойным.
Элегро обратился к нему:
- Ты отрицаешь, что нарушил святыню моего союза?
- Я ничего не отрицаю и ничего не утверждаю.
- А ты? - Элегро развернулся к своей супруге. - Скажи правду, Олмейн.
Хоть раз в жизни скажи правду. Что это за истории, которые рассказывают о
тебе и об этом Пилигриме?
- Не слышала я никаких историй, - мягко возразила Олмейн.
- Что он делит ложе с тобой! Что вы вместе принимаете снадобья! Что
вы вместе достигаете экстаза!
Широкое лицо Олмейн не дрогнуло. Мне она показалась еще более
красивой, чем обычно.
В гневном возбуждении Элегро теребил свою шаль. Его бородатое лицо
потемнело от ярости. Он сунул руку под тунику и достал крошечную глянцевую
видеокапсулу, которую протянул на ладони к виновным.
- Зачем понапрасну сотрясаешь воздух. За вами следили. Неужели вы
думали, что здесь, именно здесь можно спрятаться? Ты, Летописец Олмейн,
как могла ты так думать?
Олмейн оглядела капсулу с расстояния, словно это была бомба, и с
отвращением сказала:
- Как это похоже на тебя, Элегро - шпионить, тебе доставляло большое
удовольствие видеть как мы наслаждаемся?
- Животное, - выкрикнул он.
Положив капсулу в карман, он приблизился к неподвижному Принцу. Лицо
Элегро было искажено гневом. Стоя на расстоянии вытянутой руки от Принца,
он заявил ледяным тоном:
- Ты понесешь ответственность сполна за это святотатство. С тебя
сдерут одежду Пилигрима и тебя постигнет участь, уготованная для чудовищ.
Душу твою примет Воля!
Принц Энрик ответил:
- Попридержи свой язык!
- Придержать свой язык? Как ты смеешь со мной так разговаривать?
Пилигрим, который не может сдержать похоть по отношению к жене своего
хозяина, который дважды нарушает святость - лжет и прелюбодействует! -
Элегро весь кипел от гнева, от его холодности не осталось и следа.
Теперь его бешенство оно свидетельствовало о внутренней слабости и
отсутствии самоконтроля. Мы трое стояли окаменев, оглушенные этим ливнем
слов. Оцепенение прошло лишь когда вне себя от негодования, Элегро схватил
Принца за плечи и принялся яростно трясти его.
- Ничтожество, - заорал Энрик, - ты еще смеешь касаться меня!
Двумя ударами в грудь он отбросил Летописца, тот покатился по комнате
и ударился о подвешенную спальную колыбель, несколько фляжек с искрящимися
напитками при этом упали и разлились, а ковер из живой материи издал
жалобный протест. Задыхающийся, оглушенный Элегро прижал руку к груди и
взглянул на нас, ища поддержки.
- Физическое нападение, - прохрипел он. - Позорное преступление.
- Сначала ты напал на него, - напомнила мужу Олмейн.
Протягивая к Принцу дрожащую руку, Элегро пробормотал:
- За это тебе не будет прощения, Пилигрим.
- Не смей меня больше называть Пилигримом, - заявил Энрик.
Он поднял руки и начал снимать маску. Олмейн вскрикнула, пытаясь
помешать ему, но никто не мог остановить Принца, когда он был в гневе. Он
бросил маску на пол и обнажил лицо с неприятными жесткими чертами и серыми
механическими сферами.
- Я Принц Роума, - объявил он громовым голосом. - На колени! На
колени! Быстро, Летописец, три раза растянуться и пять раз поклониться!
Казалось, Элегро был стерт в порошок. Он глядел, не веря своим
глазам, затем, как куль опустился и как бы рефлекторно совершил ритуал
поклонов перед соблазнителем своей жены. Впервые после падения Роума Принц
заявил о своем статусе, и удовольствие его было так очевидно, что даже
пустые глаза, казалось, сияли королевской гордостью.
- Вон! - приказал Принц. - Оставь нас.
Элегро убежал.
Я оставался ошеломленный и потрясенный. Принц любезно кивнул мне
головой.
- Извини нас, старик, нам нужно немного побыть наедине.
Слабого человека можно обратить в бегство внезапным нападением, но
затем он передохнет, успокоится и начнет придумывать планы возмездия. Это
и произошло с Элегро. Изгнанный из своих апартаментов Принцем, он остыл и
хитрость снова вернулась к нему. Позже, той же ночью, когда я укладывался
спать, Элегро позвал меня в свою комнату для исследований на нижнем этаже
здания.
Там он сидел в окружении атрибутов своей гильдии: катушек и шпулек
пленки, информационных кассет, капсул, чашек, нескольких соединенных
черепов, ряда экранов, небольших украшенных орнаментом спиралей и другой
символики собирателей информации. В руках он держал кристалл из Облачных
Миров, который служил для снятия стрессовых состояний. По мере того, как
кристалл вытягивал из Элегро напряжение, камень приобрел молочный цвет.
Элегро сидел с притворным видом всевластия, как будто я не был свидетелем
его унижения.
- Ты знал, кто этот человек, когда ты пришел с ним в Перриш? -
спросил он.
- Да.
- Ты не сказал об этом.
- Меня никто не спрашивал.
- Ты знаешь, какому риску ты подвергаешь всех нас из-за того, что,
ничего не зная, мы дали пристанище Властителю?
- Мы все земляне, - сказал я. - Разве мы уже не признаем верховенство
Властителей?
- С момента завоевания - нет. Указом завоевателей все бывшие
правительства распущены, а их руководители подлежат аресту.
- Но мы, без сомнения, должны оказывать сопротивление подобному
приказу.
Летописец Элегро насмешливо взглянул на меня.
- Разве дело Летописца вмешиваться в политику? Мы подчиняемся тому
правительству, которое у власти. Мы здесь не оказываем никакого
сопротивления.
- Понимаю.
- Поэтому мы должны немедленно избавиться от этого опасного беглеца.
Томис, я поручаю тебе немедленно отправиться в штаб завоевателей и
проинформировать Человекоправителя Седьмого о том, что мы захватили Принца
Роума и держим его здесь.
- Почему старик должен идти ночью как посланец? Достаточно поднять
обычный мыслешлем.
- Слишком рискованно. Могут подслушать. Нашей гильдии будет нанесен
вред, если эта новость распространится.
- Но выбрать для этого ничтожного ученика - это странно.
- Об этом знают двое - ты и я, - сказал Элегро. - Я не пойду. Значит
идти должен ты.
- Без предварительного оповещения Человекоправителя Седьмого, меня
туда не пустят.
- Ты сообщишь его подчиненным, что у тебя имеется информация, которая
будет способствовать задержанию Принца Роума. Тебе поверят.
- Должен ли я упомянуть ваше имя?
- Если возникнет необходимость. Ты можешь сказать, что Принц
содержится с помощью моей жены пленником в моих апартаментах.
Я чуть не расхохотался, услышав это. Но сохранил серьезное выражение
лица перед этим трусливым Летописцем, который даже не осмеливался пойти
выдать властям человека, наставившего ему рога.
- Послушайте, - еще раз попытался я остановить его. - Принцу станет
известно о том, что мы сделали. Честно ли с вашей стороны просить меня
предать человека, который был моим спутником в течение долгих месяцев?
- Это не предательство. Это наш долг перед правительством.
- Я не чувствую себя в долгу перед правительством. Я все еще верен
гильдии Властителей. Вот поэтому в минуту опасности я оказал помощь
Принцу.
- За это, - сказал Элегро, - ты можешь поплатиться жизнью. Ты в силах
искупить вину, только способствуя аресту Принца. Иди. Немедленно.
За всю свою нелегкую жизнь никого я не презирал так яростно, как
этого ничтожного Летописца.
Однако я видел, что у меня немного шансов избежать этого ужасного
поручения. Элегро хотел наказать человека, обманувшего его, но у него не
хватало мужества самому сообщить о Принце, поэтому я должен был отдать в
руки властей того, кого я укрывал, которому помогал и за которого я
чувствовал ответственность. Если бы я отказался, Элегро, по-видимому,
выдал бы меня завоевателям, чтобы они меня наказали за помощь Принцу в
бегстве из Роума. Элегро мог бы отомстить мне с помощью гильдии
Летописцев. Но если бы я сделал то, чего требовал от меня Элегро, на моей
совести всегда лежало бы пятно, а кроме того, в случае возвращения к
власти Властителей, мне пришлось бы ответить за выдачу Принца оккупантам.
Обдумав все возможные варианты, я трижды проклял неверную жену Элегро
и ее бесхребетного мужа.
Я все еще колебался. Элегро продолжал запугивать меня, обещая
привлечь к суду гильдии за то, что я незаконно проник в секретные архивы и
привел в помещение гильдии беглеца. Он грозился, что навсегда лишит меня
возможности пользоваться информационными источниками.
В конце концов я сказал ему, что пойду в штаб Завоевателей и выполню
его просьбу. К тому времени у меня родился план, который мог мне позволить
достойно выйти из затруднительного положения.
Когда я покинул здание, приближался рассвет. В воздухе пахло
свежестью. Над улицами Перриша висел легкий мерцающий туман. Луны на небе
не было видно. Я чувствовал себя неуютно на пустынных улицах, хотя и
говорил себе, что никто не захочет обидеть старого Летописца. Но я был
вооружен только кинжалом и все-таки опасался бандитов.
Я поднимался по одной из наклонных пешеходных дорожек.
Из-за крутого подъема я немного задыхался но, когда достиг нужного
уровня, почувствовал себя в большей безопасности, поскольку здесь через
короткие промежутки стояли патрульные пункты, встречались и ночные
прохожие. Я прошел мимо странной фигуры, облаченной в белый сатин, сквозь
который просвечивались чужеземные очертания. Это был обитатель планеты
Быка, где реинкарнация является обычным делом и ни один человек не ходит в
своем собственном первоначальном теле. Мне встретились три
представительницы планеты Лебедя, которые завидев меня, захихикали и
спросили, не видел ли я их соотечественников-мужчин, ибо у них наступило
время брачных союзов. Я миновал двух Измененных, которые внимательно
оглядев мой бедный наряд, решили, что меня не имеет смысла грабить.
Наконец я подошел к невысокому восьмиугольному зданию, которое
занимал Прокуратор Перриша.
Его охраняли кое-как. Завоеватели были уверены, что мы не способны
поднять мятеж, и скорее всего, они были правы. Планета, которая позволила
завоевать себя в одну ночь, вряд ли способна впоследствии оказать
какое-либо сопротивление. Около здания возвышался светящийся бледным
светом сканер. В воздухе чувствовалась примесь озона. Я видел, как
Служители разгружали бочки со специями, а Измененные носили темные
колбасы. Я прошел через луч сканера, и передо мной прояснился один из
охранников.
Я объяснил, что у меня неотложные новости для Человекоправителя
Седьмого, и через удивительно короткое время меня допустили к Прокуратору.
Его канцелярия была обставлена просто, но со вкусом. В основном
комнату украшали вещи с Земли: драпировка выткана в Эфрике, две
алебастровые вазы из древнего Эгапта, мраморная статуэтка, очевидно,
периода раннего Роума и темная талианская ваза, в которой было несколько
увядающих цветков. Когда я вошел, он разбирался с донесениями в кубиках.
Как я слышал, завоеватели работали в основном в темные часы суток, и я не
был удивлен тем, что он занят. Через мгновение он взглянул на меня и
спросил:
- Что случилось, старик? Что там еще за беглый Властитель?
- Принц Роума, - ответил я. - Я знаю, где он находится.
В его холодных глазах мгновенно проснулся интерес. Его руки с большим
количеством пальцев прошлись по столу, где лежали эмблемы некоторых наших
гильдий: Транспортников, Летописцев, Защитников, Купцов и других.
- Продолжай, - сказал он.
- Принц в городе. Он в определенном месте и не может оттуда убежать.
- И ты пришел сюда назвать мне это место?
- Нет, - ответил я. - Я пришел купить его свободу.
Человекоправитель Седьмой был явно озадачен.
- Бывают случаи, когда вы, земляне, ставите меня в тупик. Ты поймал
этого беглого Властителя, и я полагал, что ты хочешь продать его нам, а ты
говоришь, что хочешь купить его. Зачем тогда приходить сюда? Это что,
шутка?
- Позвольте мне объяснить.
Он задумчиво разглядывал зеркальную поверхность стола, пока я коротко
рассказывал ему о своем путешествии из Роума со слепым Принцем, о нашем
приходе в Зал Летописцев, о совращении Принцем Олмейн и о мелком злобном
желании Элегро отомстить. Я дал понять, что пришел к завоевателям только
потому, что обязан, и что в мои намерения не входило предавать Принца в их
руки. Затем я сказал:
- Я понимаю: вы считаете, что все Властители подлежат суду. Однако
Принц и так уже заплатил слишком большую цену за свою свободу. Я прошу
сообщить Летописцам, что Принц амнистирован и разрешить ему отправиться в
Ерслем в качестве Пилигрима. В этом случае Элегро не будет иметь над ним
никакой власти.
- А что ты предлагаешь нам взамен, - спросил Человекоправитель
Седьмой, - за амнистирование твоего Принца?
- Я проделал некоторую исследовательскую работу в цистернах памяти
Летописцев.
- И что же?
- Нашел то, что вы ищете.
Человекоправитель Седьмой внимательно изучал меня:
- А откуда тебе известно, что мы ищем?
- В самых заброшенных архивах Зала Летописцев, - сказал я спокойно, -
есть запись о том, как жили ваши предки в резервации в качестве пленников
на Земле. Видна каждая деталь их страданий. Это абсолютное оправдание
нападения на Землю.
- Этого не может быть! Нет такого документа!
По тому, какой резкой была его реакция, я понял, что попал в самое
чувствительное место.
- Мы тщательным образом проверили ваши архивы, - продолжал он. - Есть
только одна запись о жизни в резервации, но не наших людей. Это
негуманоидная раса пирамидальных существ.
- Я видел ее, сказал я. - Но есть и другие. Я много часов провел в
поисках, страстно желая знать о тех несправедливых вещах, которые мы
совершали.
- А индексы...
- ...Они иногда неполные. Я нашел эту запись случайно. Сами Летописцы
не знают о ней. Я расскажу вам... если вы не тронете Принца.
Некоторое время Прокуратор молчал. Наконец он сказал:
- Я не могу понять тебя: или ты негодяй, или же человек с высшими
духовными качествами.
- Я знаю, что такое истинная преданность.
- Однако отдать секреты своей гильдии...
- Я не Летописец, я их ученик, бывший раньше Наблюдателем. Я не хочу,
чтобы вы причинили вред Принцу из-за прихоти этого дурака-рогоносца. Принц
в его руках, и только вы можете его освободить. Поэтому я вынужден
предложить вам этот документ.
- Документ, который Летописцы исключили из индексирующих каталогов,
чтобы он не попал в наши руки!
- Документ, который Летописцы по ошибке положили не в то место и
забыли.
- Сомневаюсь в этом, - сказал Прокуратор. - Они не так уж небрежны.
Они его спрятали, и отдавая его, разве ты не предаешь свою планету? Ты
становишься сообщником ненавистного врага.
Я пожал плечами.
- Я хочу, чтобы Принц Роума был свободен, а все остальное меня не
волнует. Место хранения документа я меняю на предоставление ему амнистии.
На лице Прокуратора появилось то, что можно было назвать улыбкой:
- Не в наших интересах оставлять бывших Властителей на свободе. Твое
положение опасно, ты знаешь? Я могу силой заставить тебя признаться, где
находится документ, и в то же время схватить Принца.
- Можете, - согласился я. - Что ж, я рискую. Но полагаю, что у
народа, который прибыл отомстить за древнее преступление, есть чувство
чести. Я в вашей власти, а местонахождения документа в моем мозгу.
Теперь уже он громко рассмеялся.
- Подожди минутку, - сказал он.
Затем Прокуратор произнес несколько слов на своем языке в
переговорное устройство, и вскоре в канцелярию вошел один из его
соплеменников. Я узнал его мгновенно, хотя на нем не было того вызывающего
одеяния, в котором он путешествовал со мной под именем Измененный Гормон.
Он улыбнулся мне и сказал:
- Приветствую тебя, Наблюдатель.
- И я приветствую, Гормон.
- Меня зовут теперь Победоносный Тринадцатый.
- А меня зовут Томис из Летописцев, - представился я.
- Где это вы успели стать друзьями? - удивился Прокуратор.
- Во время вторжения, - объяснил Победоносный Тринадцатый. - Я
выполнял свое задание как разведчик, встретил этого человека в Талии, и мы
путешествовали вместе до Роума. Но мы были попутчиками, а не друзьями.
- А где Летательница Эвлюэлла? - задрожал я.
- В Парсе, наверное, - ответил он безразлично. - Она говорила, что
хочет вернуться в Хинд, где живет ее народ.
- Так ты любил ее очень недолго?
- Мы были скорее попутчиками, а не любовниками, - бросил завоеватель.
- У нас это прошло.
- У тебя, быть может, - возразил я.
- У нас.
- И из-за того, что прошло, ты лишил человека глаз?
Тот, который был Гормоном, пожал плечами:
- Я сделал это, чтобы проучить его за гордыню.
- Тогда ты сказал, что тобою двигала ревность, - напомнил я. - Ты
утверждал, что хочешь поступить так из-за любви.
Казалось, что Победоносный Тринадцатый потерял ко мне всякий интерес.
Прокуратора он спросил:
- Что здесь делает этот человек? Зачем ты меня вызвал?
- Принц Роума в Перрише, - ответил тот.
Победоносный Тринадцатый выразил явное удивление.
Человекоправитель Седьмой продолжал:
- Он пленник Летописцев. Этот человек предлагает странную сделку. Ты
знаешь Принца лучше нашего. Мне нужен твой совет.
Прокуратор описал ситуацию. Тот, кто был Гормон, слушал задумчиво, не
говоря ни слова. В конце Прокуратор сказал:
- Вопрос вот в чем: амнистировать ли Властителя?
- Он слеп, - ответил Победоносный Тринадцатый. - И лишен власти.
Сторонники его рассеяны. Может, дух его и тверд, но он не представляет
опасности для нас. Можно согласиться на эту сделку.
- Существует амнистивный риск при освобождении Властителя от ареста,
- заметил Прокуратор, - но я согласен. Рискнем.
Мне он сказал.
- Скажи, где нам найти документ?
- Обеспечьте сначала свободу Принцу, - спокойно предложил я.
Оба завоевателя улыбнулись.
- Вполне справедливо, - ответил Человеко-правитель Седьмой. - Однако
послушай, как мы можем быть уверены в том, что ты сдержишь свое слово? Все
что угодно может случиться с тобой в течение следующего часа, когда мы
будем освобождать Принца.
- Я предлагаю вот что, - вмешался Победоносный Тринадцатый. - Это
вопрос не взаимного недоверия, а вопрос времени. Томис, запиши индексы
документа на кубик с шестичасовой отсрочкой. Мы настроим кубик так, что он
выдаст информацию только в том случае, если сам Принц и никто другой даст
команду. Если мы в течение этого времени не найдем и не освободим Принца,
информация будет уничтожена. Если мы освободим Принца, то кубик выдаст нам
информацию даже в том случае, если что-то случится с тобой за это время.
- Ты все предусмотрел, - признал я.
- По рукам? - спросил Прокуратор.
- По рукам, - согласился я.
...Закладка в соц.сетях
