Жанр: Электронное издание
Mazin-06
...густую слюну. На посту издалека услышали грохот
фургонов. Начальник караула вышел навстречу отряду. Лаонг поднял руку в
приветствии. Забрало опущено, но кого это удивит в Гибельном Лесу?
Десятник, начальник поста, приветливо помахал ему рукой и дал знак
солдатам: открыть ворота. Но те, не дожидаясь его приказа, уже тянули
изнутри тяжелые створки. Повозки въехали на территорию поста. Огромные
пятнистые боевые псы окружили их и тяжело скакали рядом, пока последний
фургон не выехал через противоположные, никем не охраняемые ворота. Эти
ворота стеречь незачем. Кто захочет бежать в Гибельный Лес?
Земля Юга не менее плодородна, чем север Конга. Нужно только обратить ее
силу, питающую Гибельный Лес, на пользу человека. Здесь, на берегу
широкого залива, образованного одной из многочисленных рек, впадающих в
море Зур, расположился самый южный оплот Конга. Небольшой порт, охраняемый
четырьмя сторожевыми фортами и маленький городок, в котором жили солдаты и
поселенцы, возделывающие окрестные поля и сады. В большинстве своем
земледельцы тоже солдаты. Бывшие солдаты, которым не к кому и незачем
возвращаться на север. Жизнь на окраине джунглей опасней, чем в
Междуречье. Но зато южане пользовались куда большей свободой и налоги
платили совсем незначительные.
Возглавляемый сотником отряд двинулся прямо к гавани. Это никого не
удивило. Почему бы солдатам не проводить фургоны с товарами к ждущим их
кораблям? Защищать купцов - обязанность стражи. Одарить защитников -
привилегия благодарных. Ни один купец не забывает об этом. Нельзя отнять у
человека с мечом естественное право на вознаграждение!
Оба купца, которых ссыльные взяли с собой, получили противоядие еще по
дороге. Им растолковали, что от них требуется. Поняв, что их жизни и
собственности ничто не угрожает, если они согласятся доставить ссыльных в
один из портов империи, купцы успокоились. Конечно, им было немного не по
себе: из фургонов за ними следили изготовившиеся арбалетчики. Но погрузка
- - привычное и приятное дело. Особенно если предвкушаешь барыш.
Сотник, оставшийся лежать на нарах в дощатом бараке лагеря ссыльных, был в
городе третьим по значению лицом и единолично отвечал за своих солдат.
Поэтому если кто-то и увидел, как стражники садятся на корабли, то вряд ли
стал бы вмешиваться. В сгущающихся сумерках парусники вышли из залива.
Никакого разрешения для этого не требовалось: здесь не Фаранг!
Суда вышли из залива, но тут случилось необычайное.
Легкий ветерок со стороны моря вдруг сменился мощным, почти штормовой силы
ветром, погнавшим суда на юго-запад, вдоль береговой линии. Нечего было и
думать о перемене курса. Лавировать так близко от скалистого берега
смертельно опасно. Кроме того, даже с убранными парусами рангоут судов
трещал от напряжения. Северо-запад оказался так же недостижим, как сияющее
звездами южное небо. Удивительно, что море вокруг оставалось спокойным.
Люди столпились на палубах, словно надеясь увидеть в сгущающейся позади
темноте саму Морскую богиню, поднявшую этот странный ветер.
- - Ты? - вполголоса спросил мнимый Нор у мнимого купца.
- Я, - ответил маг. - Ты не поплывешь на север, светлейший. У тебя
другая судьба!
- Я приму ее, - сказал молодой воин и вздохнул. - Я помню, что сказали
кости!
- Утешься! - промолвил маг, и Нор услышал его сухой смешок. - Те, кто
наследует тебе, сочтут тебя величайшим из героев, а твой народ, народ,
который создашь ты... О! Таким народом можно гордиться! Но знай: выбор у
тебя есть!
- - Я сказал, что приму свою судьбу! - надменно проговорил светлорожденный.
- Не сердись, светлейший! - сочувственно сказал маг. - Важно, чтобы ты
принял ее добровольно, а не потому, что некий маг вздумал побаловаться с
воздушной стихией! Ты- сын своего отца!
- - Хорошее начало для легенды! - заметил сын Асхенны.
- - Так и есть! Ты плывешь на Юг! Как и подобает герою!
- Я должен сказать своим людям! - вдруг вспомнил северянин. - Как я
понял, им тоже придется стать героями?
- Придется! Но сказать им об этом ты еще успеешь: вы теперь не
расстанетесь!
- - И что нас ждет?
- - Я покажу тебе место, которое станет вашим домом!
- Купцы! - сказал светлорожденный. - Я поклялся: если они помогут, то
вернутся домой!
- Они вернутся! - пообещал маг. - То, что сказал я, касается только
тебя и твоих людей. И еще тех, кто придет к вам позже.
- - Но объясни...
- Успею! - Нор опять услышал сухой смешок. - Когда корабли уйдут, я
останусь с вами. Иначе не будет никакого народа. Вы погибнете прежде, чем
научитесь жить в Лесу.
- Приятно слышать! - усмехнулся светлорожденный. - Только ты ошибся,
маг! Не будет никакого народа. И вряд ли кто-то наследует мне!
- - Почему. светлейший?
- - Ты мог заметить: среди нас нет женщин! Или вы, маги...
- - Нет! Я сказал тебе: корабли уйдут. Но это - не все!
- - Что же еще?
- - Они вернутся!
- Твои пятки не должны касаться края! - крикнула Эйрис. - Только -
носки!
- - Но я могу упасть! - резонно возразил Несмех.
- Значит, ты упадешь! - твердо сказала девушка. - Но, владея основой
Тверди, как ты можешь упасть? Следи за клинком, болтун!
Меч девушки замер в четверти ладони от кожи Несмеха.
- - Угу! - Несмех с опозданием отбил клинок.
Тело его балансировало на краю обрыва. Причем стоял он только на половине
ступней. Пятки должны были висеть в воздухе, вернее, "искать в нем
опору"... Вспомнив о своей власти над Твердью, Несмех дал этой власти
выход - и словно прирос к камню. Ему даже показалось: откинься он назад,
его "прилипшие" подошвы, не дадут ему упасть. Так ли это, или он попросту
полетел бы в пропасть?
- Ты должен чувствовать оружие! - Клинок Эйрис опять остановился у лица
Несмеха.
- - Дай мне прямой меч! Такой, как у тебя! - попросил Несмех.
- Глупости, Большой! - Она легонько уколола его в грудь. - Прямой меч
- ленивый ручей! А тот, что ты держишь в руках - морская волна! Подними
ее, взбушуй, позволь взойти пеной - и она поглотит целую реку, целый
город, весь мир! - Металл звенел о металл. - Основа Воздуха, Большой!
Дай клинку ветер! Дай! - И обрушила на Несмеха шквал ударов. Если бы
Эйрис не удерживала свой меч, Несмех был бы мертв.
Он обливался потом и грудь вздымалась, как кузнечный мех.
- Ты говоришь, как поэт! - задыхаясь, проговорил юноша. - И все-таки я
тебя не понимаю!
- - Гляди, Большой! - Эйрис окуталась сверкающим туманом.
Тело ее оставалось совершенно неподвижным, но рука с оружием порхала, как
крыло медовницы. А уж сам клинок попросту исчез, превратившись в
прозрачное сверкающее полотно.
- Смотри на меня, Большой! - В голосе девушки не было и намека на
усилие. - Почувствуй, что делаю я!
Она целую минуту раскручивала клинок, пока Несмех с помощью своего
обострившегося чутья старался понять ее.
- Довольно! - наконец произнес он, и девушка, остановив движение, сразу
же протянула ему рукоять, шершавая кожа которой хранила тепло ладони Эйрис.
Несмех расслабил руку. Только кисть его, сжимавшая меч, была напряжена. Он
качнул рукой, ощущая тяжесть оружия, качнул сильнее, позволив этой тяжести
стать чем-то вроде груза маятника - и продолжением его руки, его тела.
- Хорошо, Большой! Хорошо! - подбодрила его Эйрис, поняв, чего он хочет.
В ее руке снова был меч, но она не атаковала. Не хотела мешать Несмеху.
И юноша перестал обращать внимание на то, открыт он или нет. Он как бы
разгонял клинок и тяжесть расширяющегося к концу лезвия увлекала руку за
собой. Меч описывал в воздухе расширяющиеся круги. Он "тянул" Несмеха и
дважды едва не увлек в пропасть. Но, поймав некий ритм, Несмех позволил
телу раскачиваться вместе с рукой, державшей оружие, и почувствовал себя
деревом, вросшим в землю и гнущимся на ветру. Одна лишь кисть да связки
мышц напряжены, чтобы удержать сверкающий вихрь, со свистом прорезающий
воздух. Не рука его раскручивала меч. Рука только лишала металл свободы.
Сила, которой повиновался клинок, шла откуда-то из живота, и это она
разгоняла меч все быстрее и быстрее...
Эйрис сделала выпад.
Несмех даже не ощутил соприкоснувшихся лезвий. Звон - и прямой меч
девушки отлетел в сторону.
- - Хорошо, Большой! Хорошо! - воскликнула она.
Несмех вращал меч, наслаждаясь властью над ним, наслаждаясь пением
стали... Он и сам готов был петь от радости!
Еще один выпад - и снова конгай даже не ощутил удара.
Он упивался собственной силой!
...и даже не понял, что произошло. Меч вдруг вырвался из руки, а сам
юноша, откачнувшись назад, полетел в пропасть.
Эйрис успела поймать его запястье и удержала от падения. Обескураженный,
Несмех увидел, что она хохочет.
- - Оу! Большой! Мне наконец-то понравилось обучать тебя!
- - Ты обезоружила меня! - воскликнул юноша, возмущенный ее весельем.
- Оу! Ты просто забыл, что не один! Не огорчайся! - Она похлопала юношу
по вздувшимся мышцам предплечья. - Ты сделал все, как надо! Оу! - Она
снова засмеялась, и Несмех понял, что она очень довольна.
- Ты, несмышленыш-чужак, за какой-то час сделал то, на что мне, дочери
Народа, понадобилось два года! Большой! Когда ты станешь Властвующим,
возьмешь меня в ученицы?
Несмех смутился, но потом, заразившись ее радостью, улыбнулся:
- Возьму! Если ты не будешь вышибать у меня меч! Кстати, как это тебе
удалось? - После похвалы наставницы его самомнение подросло.
- - Я нашла твой исток и спустилась вниз по реке! - ответила Эйрис.
- Очень красиво! - пробурчал Несмех. - А теперь скажи, как говорят для
несмышленышей-чужаков! Чтобы было понятно!
Глаза Эйрис заискрились. Она была изумительно красива в этот момент.
- Когда ты играешь мечом, Большой, вы - вдвоем! Ты и он. Когда ты
сражаешься - вы тоже вдвоем. Ты и твой противник. Там, где двое хотят
быть вдвоем (как ты и твой меч), третьему места нет. Вы, вдвоем,
отталкиваете его. Но я играю в эту игру дольше вас! - Она снова
засмеялась. - Потому я стала третьей и ваш союз распался! Я поймала твой
меч - и он стал моим! Если бы ты умел играть по-настоящему, ты принял бы
меня и мой клинок! Потому что в этой игре нет ограничений! Оу! Большой!
Поединок - самая интересная игра, какую я знаю!
- Видел я! - буркнул Несмех, глядя на разгоряченное лицо и восторженные
глаза расшалившегося ребенка. - Кровью пахнет!
- - Бо-ольшой! - Эйрис нисколько не обиделась. И ни капельки не огорчилась.
- Ты - камень, Большой! Большой, грузный, серый валун! Выигрыш,
проигрыш, чем они больше, тем интересней игра! Это - как Вечное Лоно! Что
больше жизни? Только смерть! И потому мы побеждаем Лоно, а не оно нас!
Потому что Лес - это Жизнь! Сначала Жизнь, а потом Смерть. А мы -
сначала Смерть, а потом - Жизнь!
- Мне это совсем не нравится! - проворчал Несмех. - И не нравится, что
это нравится тебе!
- Глупости! Пойдем! Я хочу, чтобы ты показал кое-кому Поющий Шатер!
Видишь, я уже начинаю тобой хвастаться?
- Поющий Шатер - это защита, которую я только что делал? - спросил Несмех.
- Не защита, - поправила Эйрис. - Поющий Шатер - не для того, чтобы
защищаться, а для того, чтобы чувствовать! Понимаешь?
- Вроде бы, да, - задумчиво произнес конгай.
А прилично стрелять из лука он так и не научился.
- ---------
Прошло девять месяцев. Несмех изменился. Тело его, опаленное южным
солнцем, обрело тот же цвет, что и у большинства Хозяев Реки. Он потерял
четверть веса и сила его увеличилась вдвое. Мышцы, обретшие твердость
дерева и прочность шелковой бечевы, подчинялись ему с точностью и
быстротой пальцев музыканта.
Он научился многому, и многое из того, чему он научился, пришло будто само
по себе.
Свойства, за которые Береговой Народ платил годами изнурительной работы,
начинавшейся с самого рождения и не кончавшейся никогда, давались Несмеху
за считанные месяцы.
Несколько раз юноша ощущал, что некто живет у него внутри и словно
подталкивает, подсказывает, дает ощутить нужное. В глазах Берегового
Народа он уже давно перестал читать доброжелательное превосходство. Успехи
Несмех принимал как должное, потому что всегда, и в прежней своей жизни,
быстро добивался того, чего хотел. Он не понимал разницы. Но ее понимали
Хозяева Реки. Сделанное им за девять месяцев было невозможно без высшей
магии или помощи богов. Жившие в тени Вечного Лона знали это так же
твердо, как знали они, откуда течет Зеленая Река. А поскольку магом Несмех
не был, значит ему покровительствовали боги. Для Черных Охотников Лона это
было Чудом.
Лишь два человека в Береговом Городе знали, а точнее, догадывались о
назначении Несмеха. Но и они лишь выполняли волю (нет, не волю - никто не
приказывает Хозяевам Реки!), желание тех, кого никогда не видели, но
искренне почитали.
- --------------
- Одевайся! - Эйрис положила костюм на край ложа.
Несмех, который только-только задремал, недовольно посмотрел на нее:
- Ты сказала: на сегодня - все! - проворчал он. - Я поел! - Он
похлопал себя по животу. - Давай отложим на завтра!
- Пошевеливайся! - Эйрис не обратила никакого внимания на ворчание
ученика. - Мы идем в Лоно! Слушающий сказал: благоприятное время! Но -
только до восхода первой звезды!
- Ого! - воскликнул Несмех, сразу оказавшись на ногах. - Ты хочешь
сказать, что мы встретим закат в джунглях?
- - В Вечном Лоне! - поправила его девушка.
- Ночь в Вечном Лоне! - мечтательно произнес Несмех, натягивая шелковые
шаровары. - Однако сердце мое чует: мне еще не время умирать!
- - Для овладевшего тремя Основами, ты очень скромен! - фыркнула Эйрис.
- А ты сама не хочешь одеться? - поинтересовался Несмех. - Или ты
отправишь в ночные джунгли меня одного?
- - Стоило бы! - Эйрис щелкнула его по носу и выскользнула из пещеры.
Несмех успел привыкнуть к костюму Черного Охотника. В нем конгай
чувствовал себя в безопасности - как моллюск в раковине. Привык и к
оружию, к тому, что меч висит за спиной, а не у бедра.
Эйрис, как всегда, одевалась быстрее, чем он. Девушка ждала его на верхней
террасе. Рука ее, в черной перчатке, нервно теребила перевязь с
кармашками, где лежали отравленные стрелки к духовой трубке. Несмех
впервые заметил, что ее мучит беспокойство.
- - Ты не боишься уколоться? - спросил он.
- - Нет! Идем!
У края лабиринта их поджидали шестеро Охотников.
Клапаны закрывали лица, но Несмех узнал двоих, из тех, что управляли
краурхом.
- - Сегодня - пешком? - спросил он.
Никто не потрудился ему ответить.
Как только они пересекли Полосу, Охотники окружили их кольцом и отряд
почти бегом двинулся вперед, предоставив конгаю поломать голову о причинах
такой спешки.
Несмех был в джунглях шестой раз и уже не чувствовал себя новичком. Иногда
он даже замечал опасность прежде, чем ее отражал клинок одного из Хозяев
Реки. Впрочем, нападали на Черных Охотников только растения и совершенно
безмозглые гады. Глядя вниз, Несмех замечал часто следы огромных лап,
вооруженных очень солидными когтями но не видел тех, кому они принадлежали.
- - Большие хищники предпочитают ночь! - заметила как-то Эйрис.
Отряд вошел в узкую расщелину между скалами, и Несмех предположил, что
понимает, почему они идут пешком.
Склоны ущелья были совершенно лишены почвы и отвесно уходили вверх на два
десятка локтей.
Как всегда бывало на относительно открытом месте, над ними тут же
закружилась стая пятнистых ургов.
Одна из тварей даже решилась атаковать, но тут же шлепнулась в десяти
шагах от замыкающего Охотника. Тот даже не остановился, чтобы вырезать
стрелу. Оставив в покое людей, урги накинулись на раненого сородича,.
Огненный шар пульсировал в белесом небе. Раскаленные стены дышали жаром.
Ноги Несмеха искали опору между осыпавшихся камней, все чувства его были
обострены, но ум совершенно свободен. Сейчас ничто не могло отвлечь конгая
от разгадывания загадки: какой сюрприз готовит ему Эйрис?
За эти месяцы отношение Несмеха к девушке переменилось. Да и сам он
изменился настолько, что с трудом мог вспомнить себя прежнего? Теперь
молодой человек не мог даже представить, что когда-то Эйрис не было в его
жизни. Он доверил ей себя и знал, она верит в него. Вправе ли Несмех
желать большего? Вот разве отдать за нее жизнь. Иногда Несмех мечтал об
этом. Но понимал, впрочем: умереть в Вечном Лоне - штука нехитрая. Иное
дело - выжить. И Несмех очень хотел научиться выживать в Гибельном Лесу.
Может быть тогда он рискнет сказать Эйрис, кто она для него?
Стены ущелья раздвинулись и их снова обступил Лес.
Высоченные, в четыре-пять обхватов, стволы могучими колоннами уходили
вверх, вознося к небу тяжкие многоярусные кроны. Подрост под ними
слабенький, едва достигающий человеку до пояса. В нем проложена утоптанная
тропа, огибавшая более густые участки. Несмех не знал, кто прокладывает
тропы в джунглях. Рисунок их постоянно менялся, но Охотники, ради
безопасности, предпочитали идти по тропам, а не напрямик. Вот только куда?
Несмех уже знал, что Хозяева Реки чуют направление, как пард чует дорогу
домой.
Эйрис окликнула шедшего впереди, и тот свернул влево.
Несмех удивился. Прежде передовой Охотник сам выбирал путь.
Лес изменился, поредел. Вокруг мощных морщинистых стволов царил полумрак.
Молодая поросль чахла без света и можно было идти, не расчищая дорогу
мечами. Полумрак, темные колонны стволов... И тишина. Самое непривычное
после неумолчного звона, гула, писка молодых джунглей.
Стайка пасущихся травоядных ящеров со смешными полосатыми мордочками
проводила людей настороженными взглядами. А шагов через двести из кустов с
треском выбрался черный тяжеломордый зверь, отдаленно напоминающий хуруга,
, присел на толстые когтистые лапы, разинул пасть и свирепо заперхал. Один
из воинов снял со спины лук, но не выстрелил.
Эйрис показала знаком: обойдем! И шепотом, Несмеху:
- - Она не нападет! Просто сторожит яйца.
Прямо посреди тропы рос желтый пористый гриб размером с голову ребенка.
Охотники аккуратно перешагнули через него.
- - Не задень! - предупредила Эйрис. - Он выдыхает яд, лишающий сил.
Несмех с опаской посмотрел на растение.
В десяти шагах впереди тропа обрывалась. Судя по цвету растительности,
синему с коричневым, там был овраг. Или ущелье.
Эйрис сделала знак шедшему впереди: остановись!
Девушка отстегнула клапан и понюхала воздух.
- - Здесь, - сказала она.
И, к удивлению Несмеха, сопровождавшие их Охотники, кивнув поочередно
девушке и конгаю, разомкнули кольцо. Построившись цепочкой, они
повернулись и двинулись обратно.
Минута - и они исчезли, растворившись в буйстве красок Вечного Лона.
Охотники ушли. Несмех посмотрел на Эйрис. У девушки был вид ищущего след
пса. Наконец она удовлетворенно щелкнула языком и застегнула клапан
капюшона.
- - Дальше мы пойдем одни! - Голос Эйрис приглушала шелковая ткань.
Несмех напряженно озирался вокруг. Ему чудились тысячи опасностей.
Но Эйрис уже нырнула под длиннющую, в моховой бороде ветку лесного
исполина и Несмеху осталось только последовать за ней.
Шли напрямик. Никакой тропы, никакого следа, по которому конгай мог бы
угадать направление. Но Эйрис явно знала, куда идет. Они двигались быстро.
Молодая поросль и кустарник исчезли совсем, а трава была невысока: ей
приходилось пробиваться сквозь слой постоянно опадающей листвы. Кое-где
ветви исполинских крон деревьев одного вида срастались, образуя живые
арки. Никогда лучу солнца не удавалось достигнуть здешней земли. Разве что
рухнет один из великанов, открыв изрядный кусок раскаленного неба.
Ненадолго. Могучие жизненные силы Вечного Лона быстро закроют брешь.
Несмех перепрыгивал через ползучие лианы, уворачивался от свисающих сверху
ростков-щупалец, на всякий случай старался держаться подальше от
многочисленных грибов. Когда он прошел слишком близко от куста-ползуна,
растение попыталось воткнуть ему в спину ядовитый шип. Но острие лишь
скользнуло по плотной ткани куртки.
Иногда Несмеху казалось: он видит чьи-то большие тела, бесшумно скользящие
между черных стволов. Но, присмотревшись, юноша каждый раз убеждался: то
лишь игра света или шевеление какого-нибудь растения.
Рассказывая о Лоне, его наставница сказала, что черное одеяние Охотника
внушает почтение небольшим хищникам, а больших в джунглях не так уж много.
Из тех, что охотятся днем.
- Вряд ли на тебя не будут нападать чаще, чем раза два в час! - уверила
его девушка.
- - Спасибо, мне довольно и этого! - сказал тогда конгай.
Но Эйрис была права: не животные, а растения представляли большую
опасность.
"Если ты не пахнешь страхом, ни один зверь меньше тебя размером не решится
напасть! Если боишься - десятка крыс довольно, чтобы взять твою жизнь!"
Несмех не боялся, но был весьма далек от того, чтобы ощущать себя
уверенно. Да, он неплохо владел широким мечом Охотника и даже мог послать
стрелу в голову бегущей крысы в надежде, что не промахнется больше, чем на
ладонь. Но Пурпурный Стрелок бросает семена-стрелы с неменьшей точностью,
а клюв бегающей на двух ногах ящерицы манк одним ударом раскалывает череп
кугурра.
Трехцветная медовница опустилась на край огромного, лилово-желтого цветка.
Летающее создание было так грациозно, что юноша невольно замер. Лазурное,
как морская волна, горлышко летуньи пульсировало, пока алый язычок плясал,
собирая нектар. Несмех не мог оторвать от нее глаз. А когда наконец,
взбежав на изящных пальчиках, медовница оттолкнулась от края цветка и
вспорхнула, Несмех обнаружил, что больше не видит Эйрис. Поначалу это не
слишком обеспокоило юношу. Ускорив шаг, он направился туда, где в
последний раз видел ее черный силуэт. Он шел очень быстро, но девушки не
было. Когда же он решился позвать ее, то сообразил, что она, может быть,
слишком далеко и не слышит.
Оставшись один, Несмех не испугался. Он был уверен: как только Эйрис
заметит его отсутствие, она тотчас вернется. Поэтому лучше всего ему
остаться на месте и ждать. Так Несмех и поступил. Прислонившись спиной к
стволу толстого дерева, он огляделся. Ему в диковинку было даже просто
стоять здесь, в джунглях. Обычно Охотники все время двигались. У них
всегда была какая-то цель.
Как только юноша остановился, мелкая живность совершенно перестала
обращать на него внимание. Нахальные крабы бегали по сапогам. Толстая
оранжевая жаба плюхнулась сверху прямо на голову и, не удержавшись,
свалилась вниз, на спину пробегавшей крысы. Та шарахнулась, а потом,
мгновенно сориентировавшись, вцепилась в тощую оранжевую ногу нежданной
жертвы. Жаба была вдвое больше, но полосатая хищница в полминуты
прикончила ее и принялась пировать. Впрочем, не успела она проглотить и
пары кусочков, как три ее сородича и два больших черных краба явились
потребовать свою долю.
- - Тилод!
В первый раз Несмех даже не обратил внимания на зов. Он уже позабыл имя,
которое дала ему мать. Да и кто, кроме Эйрис, мог позвать его? А Эйрис
позвала бы иначе. Но справа от него вновь отчетливо раздалось:
- - Тилод!
Женский голос. Юноша огляделся. Потом обогнул дерево.
- - Тилод!
Определенно женский голос. Нежный. Лукавый. Он доносился из зарослей
высокой красной травы. Несмех смутно помнил - такие места считаются
опасными. Не из-за самой травы, но из-за того, что могло в ней скрываться.
Сейчас поверхность ее волновалась.
Угроза? Несмех колебался. И нежный женский голосок опять окликнул его:
- - Тилод!
В Лоне так: если ты не знаешь - избегай! Несмех помнил это, но голос был
так слаб и так нежен. И так похож на голос Эйрис, такой, каким он хотел
бы...
"Вдруг она там, в траве?" - подумал юноша. Отчасти он осознавал, что
пытается обмануть сам себя, но: "Вдруг она попала в беду, не может выйти,
не может даже подняться..."
Несмех приблизился к краю травяного круга. Красные тонкие стебли
поднимались до подбородка юноши.
"Я буду осторожен!" - попытался он успокоить себя. И, вынув из ножен меч,
принялся прорубать путь.
Стебли были мягкими. Каждый взмах освобождал полукруг в пять локтей. Взмах
- шаг, взмах - шаг. Несмех без труда пересек травяное пятно, оставив в
нем широкий проход. И лишь в тот миг, когда меч подсек последние стебли,
юноша увидел ее.
Она стояла в каких-нибудь десяти шагах. У нее были пушистые волосы цвета
заходящего солнца. И кожа желтая, как у жителей Тайдуана. И глаза тоже
по-тайски немного раскосые. Опустив меч, Несмех, уставился на изящную
фигурку. Чудесная девушка, со смущенной полуулыбкой, вновь
произнесла-пропела:
- - Тилод!
Голос ее был голосом любимой, которая встречает тебя после долгой разлуки:
- - Тилод!
У юноши перехватило дыхание от восхищения и нежности.
Бедра ее обнимала юбка, сплетенная из цветов. Маленькие босые ступни
стояли прямо на траве. (Несмех с ужасом подумал о тысяче смертей, готовых
разорвать нежную золотистую кожу.) Он невольно сделал шаг вперед, а
девушка - назад, отчего ее круглые груди вздрогнули и соприкоснулись.
- Ты пойдешь со мной? - Такая несбыточная надежда, такой зов и такая
нежность были в ее голосе, что Несмех, позабыв обо всем, судорожно кивнул
и сделал еще один шаг.
Девушка протянула ему маленькую ручку. Она уже наполовину повернулась, но
все еще смотрела сияющими темными глазами в глаза юноши, когда твердые,
как когти, пальцы вонзились в плечо Несмеха.
Рот девушки приоткрылся, показав белые блестящие зубки с чуть выступающими
остренькими клыками. Она опять повернулась к юноше. Ее маленькая ножка
оторвалась от земли, чтобы сделать шаг к Несмеху...
Юноша ничего не успел сообразить. И не успел ничего предпринять. Слава
богам! Он собирался ударить схватившего мечом, но не успел, а потом из-за
его спины вынырнула рука в черной перчатке, и рука эта сжимала тяжелый
изогнутый меч Берегового Народа:
- Не шевелись! - тихо произнес за спиной Несмеха голос Эйрис. И громче,
той, золотокожей: - Только подойди - и я убью его!
Золотоволосая еще раз позвала:
- - Тилод!
Пальцы Эйрис больно сдавили его плечо. Он не шевельнулся. Он и сам уже
начал ощущать опасность, исходившую от маленькой красавицы.
И, поняв, что нет, он
...Закладка в соц.сетях
