Жанр: Электронное издание
Mazin-04
...ри случае и тем, и другим.
Асхенна охотился и на харсу, и на Серого Убийцу. Но тогда он был не
один, и охотников сопровождали псы, несколько больших свор. Без натасканных
собак, если встретишься с гигантом-ящером один на один, — надежда только на
ноги парда! А уж харса, Смерть Севера, настигнет даже парда, если окажется от
него в нескольких прыжках. Впрочем, копье и меч Асхенны — с ним. Да и Бурана не
стоит забывать. Хотя, по правде, против харсы пард — ничто.
Буран сильными ударами когтистых лап проломил корку и нырнул в
сугроб. Асхенна слышал, как он рычит под снегом, забираясь глубже, отшвыривая
задними лапами поблескивающую пыль. Воин выбрался из ямы, притопнул ногой —
держит. Значит, будет держать и парда со всадником!
— Буран! — позвал он.
Пард выкарабкался из-под снега, поспешно проглотил остаток слизня и
подбежал к хозяину. Асхенна спихнул его в яму, приладил к седлу груз и шлепнул
парда по мохнатому крупу. Буран мошным прыжком выметнулся наверх, и Асхенна
прыгнул в седло.
Теперь они двигались быстро. Пард бежал бесшумной рысью, Асхенна
покачивался в седле, поглядывал по сторонам. Иногда ему чудились тени,
скользящие по сверкающему в свете луны снегу. Но поскольку пард продолжал
бежать в прежнем темпе, опасности не было. От быстрой езды Асхенна пришел в
отличное настроение. Через день они достигнут реки Индир. А там и до Гарда
рукой подать.
Буран бежал всю ночь. Хольдские парды воистину неутомимы! А утром
Асхенна заметил несколько бахунов, длиннотелых желтоволосых яшеров, пожирателей
слизней.
Увидев человека на парде, бахуны начали быстро зарываться в снег, но
Асхенна успел сорвать чехол с наконечника копья и метнул оружие в последнего из
желтых. К немалой силе броска прибавилась скорость мчашегося парда: тяжелое
копье с широким, плоским, остро отточенным наконечником ударило в спину
ускользающего бахуна, пробив прочную пластинчатую шкуру, обросшую сверху
подобием волос. Редкой красоты получился бросок! Асхенна даже взвизгнул от
удовольствия. Выхватив меч, он скатился в сугроб. Бахун корчился в агонии:
железко копья перешибло яшеру хребет. Снег быстро пропитывался кровью. Асхенна
схватил бахуна за хвост и рывком перевернул его на бок. Пасть яшера, полная
мелких острых зубов, потянулась к человеку, но зверь уже издыхал. Удар меча
Асхенна перерезал светлое пульсирующее горло. Освободить охотничье копье
оказалось потрудней.
Отрубив мясистые задние лапы и хвост, воин связал их вместе и отложил
в сторону. Потом кивком головы разрешил томяшемуся Бурану заняться остальным.
Пард, рыча, набросился на окровавленную тушу и быстрыми ударами передних лап
мгновенно выпотрошил бахуна. Набив брюхо внутренностями (больше пард ничего
есть не стал), Буран уселся на хвост и принялся вылизываться. Асхенна дал ему
время привести себя в порядок, а потом привязал к седлу отрезанные части, и
отправился дальше. Сырым бахуна не едят, и воин высматривал поваленное дерево,
чтобы развести огонь. Подроста в Диком лесу нет, а рубить вековой ствол
лиственницы или кедра — только зря тупить боевой меч!
Однако прежде чем Асхенна нашел то, что искал, лес кончился. Прямо
перед ним лежало ровное заснеженное пространство. Поверхность замерзшей реки.
Индир! Без всякого сомнения — Индир!
На западе поднимались ввысь отроги Вагаровых гор, белые, с
коричневыми проплешинами отвесных круч.
Последние деревья стояли в нескольких шагах от берега. Пард рявкнул и
осторожно спустился на лед. Сбоку ударил порыв ветра. И принес запах, от
которого Буран с яростным рыком шарахнулся в сторону...
Вытянув мощную шею, опустив книзу круглую голову с крохотными
круглыми ушами и задрав пушистую морду, сине-голубую, с темными полосками
прищуренных глаз и розовым пятном носа, вокруг которого встопорщились длинные,
с черными кончиками усы, дергая толстым хвостом, к ним кралась харса.
И пард и Асхенна слишком поздно увидели хищницу, укрывавшуюся за
откосом речного берега.
Пард еше раз взревел. В нем боролись два инстинкта: сражаться или
бежать?
Но Асхенна знал: сейчас бежать бессмысленно. Хищница, в четыре раза
превосходящая размерами Бурана, догонит в один прыжок.
Белые края пасти харсы раздвинулись, выдохнув негромкий, очень низкий
рык. Ноздри ее расширились, втягивая запах добычи.
— Стоять, — вполголоса скомандовал Асхенна парду.
Не сводя с хищницы глаз, он поспешно сбросил верхние рукавицы,
развязал веревки, которыми куски бахуна были приторочены к седлу.
Харса сделала еще один маленький шажок. Маленький — для нее. Брюхо
хишницы прижалось к земле, но все равно широкая спина со вздыбленным вдоль
хребта синеватым мехом была выше стоящего на прямых ногах парда
— Стоять! — еше раз повторил воин.
Если пард побежит — харса прыгнет.
Размахнувшись, воин швырнул хищнице хвост и лапы бахуна. Мясо упало
как раз между нею и всадником.
Харса продолжала подбираться к добыче. Она, безусловно, заметила мясо
и учуяла запах крови, но сузившиеся в шелки глаза были направлены на человека и
парда. Когда до мяса оставалось каких-нибудь три шага, а расстояние между
харсой и всадником сократилось до одного прыжка хищницы, воин медленно вытащил
из ножен меч.
Харса приподнялась. И вдруг быстро схватила мясо. Всю связку сразу.
— Беги! — приказал Асхенна. И пард сорвался с места. Если харса
прыгнет сейчас и не достанет их — у нее будет второй и третий прыжок. А потом
ей уже не догнать парда!
Харса прыгнула. Тело ее взвилось в воздух на высоту тройного
человеческого роста. Тень упала на Асхенну. Пард сделал два прыжка, два
коротких прыжка, набирая скорость, но огромная хищница уже падала на них
сверху. Асхенна метнул меч...
И все-таки хищница не достала их первым прыжком. Промахнулась на
длину собственной лапы. Это, однако, не имело значения потому, что харса
прыгнула снова.
— Стой! — рявкнул Асхенна в самое ухо парда. И зверь послушно уперся
лапами и заскользил по льду. У боевого парда выучка сильнее страха. Асхенна уже
сорвал чехол с лука и накладывал стрелу. Длинное тело пронеслось над ними и
упало на лед в двадцати шагах впереди.
— Стой! — еще раз приказал он. «В глаз! Надо попасть в глаз!»
Хотя попасть в эти темные шелки было почти невозможно.
Харса стремительно развернулась, царапая когтями лед. Тетива звонко
щелкнула о рукавицу. Асхенна не попал в глаз. Стрела воткнулась в могучий,
шире, чем у тура, загривок, причинив не больше вреда, чем булавочный укол.
Асхенна изготовил копье, понимая, что толку от него, скорее всего,
будет не больше, чем от стрелы.
Харса подбиралась для прыжка. Грудь хищницы была широка, как стена.
Теперь вся надежда на ловкость парда. Буран понял это и не двигался, выжидая.
Он оскалил клыки, но клыки парда в четыре раза короче, чем клыки харсы. Они
попросту утонут в густой щетке ее шерсти.
А хищница не торопилась. Раз добыча больше не убегает, можно не
спешить. Этот прыжок будет последним. Ее лапы ударят по голове парда и
расплющат ее, как гриб. Зверь упадет, и человек, который сидит на его спине,
упадет вместе с ним, не успев выпустить свои острые когти. Харса не в первый
раз сталкивалась с людьми и знала, чего от них ждать. Она трижды выходила
победительницей из таких схваток. Теперь же, когда человек и зверь — одни и с
ними нет даже маленьких неповоротливых тварей, у которых такое вкусное мясо,
ей, харсе, не придется платить царапинами, которые остаются от острых
человеческих когтей. И теперь она не промахнется. Этот прыжок — наверняка.
Дважды ее никто не обманет!
Рев, еше более страшный, чем ее собственный, подобный раскату грома,
нет — громче грома, потому что раздался совсем рядом, заставил харсу
подпрыгнуть, развернувшись в воздухе.
Серый Убийца! Свирепый яшер, который не раз вставал у нее на пути! И
почти всегда уступал с тех пор, как харса вошла в полную свою силу. Волосатые
ящеры не любят драться! Если враг равен — они пугают его. И бегут, если их не
боятся! Харса знала это!
Но Серый Убийца, бросивший ей вызов сейчас, был готов к бою! Его
длинная пасть, полная треугольных зубов, не уступающих ее клыкам, распахнулась,
как пещера, и новый оглушительный рев вырвался из смрадной глотки ящера.
Харса ответила ему собственным мощным рыком, но как жалко он
прозвучал после рева Серого! Ящер, и без того огромный, увеличился еше больше.
Теперь он был вдвое выше харсы. Ни один хищник не вступит в бой, если не уверен
в победе и может избежать драки. Харса пятилась. Серый Убийца надвигался...
... Огромная серая гора с пешерой пасти, с мощными когтистыми лапами.
Асхенна смотрел на него, задрав голову. Ящер был огромен, как морское чудовище.
Такое существо просто не может ходить по суше. Даже пард под воином окоченел от
ужаса.
Это казалось невозможным, но, приближаясь, ящер вырастал еше больше.
Мечущийся из стороны в сторону хвост харсы взвихривал поземку на льду. Этот
хвост почти касался лап Бурана. Асхенна видел спину хищницы на уровне своего
плеча. Пятясь, она поравнялась с пардом. Шерсть на хребте и загривке харсы
стояла торчком, а распушившийся хвост стал вдвое толще. Ее спина была намного
шире спины парда. Гигантский зверь! Но в сравнении с этим Серым Убийцей — не
больше дворовой кошки!
Нервы харсы не выдержали. С басистым воплем она взметнулась
вертикально вверх на добрых десять локтей, а потом, с оглушительным воем,
гигантскими прыжками пустилась прочь.
Смрадная пасть Убийцы нависла над Асхенной, как перевернутая
пропасть. Она могла накрыть его целиком, и воин уже не видел ничего, кроме этой
пасти, багровой дыры с рядами желтых зубов, каждый — длиннее его руки. Горячий
ветер заставил его прищуриться.
Да, Асхенна охотился на Серого Убийцу. Да, он дважды вонзал копье в
грудь хищного яшера. Но те, которых он убил, были, вероятно, детенышами. Рука
Асхенны, державшая копье, опустилась. Что может сделать клинок, более короткий,
чем эти клыки?
Ящер огромен, как бог!
Асхенна судорожно втянул гнилой дух, зажмурился и перестал дышать.
«О боги! — взмолился он. — Пусть это произойдет быстро!»
Прошло мгновение. Еше одно. И еше...
Асхенна был жив. Мускулы парда, застывшие в каменной твердости,
шевельнулись. Асхенна вдохнул: воздух был чистым и холодным. Ни смрада, ни
жара. Воин открыл глаза.
Серого ящера, Горы, Убийцы — не было!
Пард фыркнул.
Асхенна озирался по сторонам. Ящера не было! Никого не было... Почти
никого!
После харсы и Серого Убийцы разве мог воин сразу заметить маленького
человечка в шаге от груди парда. Лишь когда Буран наклонился, чтобы обнюхать
незнакомца, взгляд Асхенны опустился ниже собственной макушки, и юноша заметил
стоящего.
Человечек был одет в длинную меховую куртку с капюшоном; на ногах —
меховые сапоги до колен. Куртка распахнута, под ней серебрятся звенья кольчуги.
Короткий меч у бедра и арбалет за спиной — под стать маленькому воину, навершие
шлема которого — не выше локтя Асхенны, стань он рядом с малышом.
Тут только сын Торда вспомнил о вежливости и спрыгнул на лед,
припорошенный тонким слоем снега.
— Где он? — спросил воин хриплым голосом.
— Кто? — Голос незнакомца был тонок, даже визглив.
— Убийца!
— Разве ты его не видишь? — В уголках глаз маленького человека
появились моршинки — он улыбался.
— Как так? — обескураженно пробормотал Асхенна. Тут он заметил, что
все еще держит в руках копье, и воткнул его древко в снег.
— Не мог же я позволить харсе так запросто вас сожрать! — произнес
маленький человек и вдруг звонко рассмеялся. — Прости! — извинился он. — У тебя
очень забавный вид!
— Смейся, сколько пожелаешь! — сказал смущенный Асхенна. Он наконец
начал соображать, что к чему. — Ты — вагар?
— Ты догадался? — с иронией сказал маленький воин.
— Значит, ты и есть тот ящер? — глуповато улыбаясь, спросил Асхенна.
— В некотором роде.
— О! То-то я помню: у него была красная, а не черная пасть!
— Честь твоей памяти! — Вагар слегка поклонился. — Харсе — все равно,
но я учту на будущее!
— Благодарю тебя! — Асхенна склонился настолько низко, насколько
позволяла ему одежда.
— Пустое! Кажется, ты отдал свой завтрак кошечке?
— Глупо! — Асхенна смутился. — Я не знал, что она так прожорлива!
— Почему — глупо? — возразил вагар. — Умно. Для того, кто не знает
харсу. Но я имел в виду: ты, верно, не прочь поесть и передохнуть? Ты и твой
пард? Мое жилище рядом!
Асхенна представил себе мрачное подземелье, освещенное коптяшими
факелами. Но он действительно устал и был голоден!
— Да! — сказал он. — Благодарю тебя! И за жизнь — тоже благодарю!
Садись в седло! Бурану ничего не стоит нести двоих!
Вагар положил руку на бок парда. Асхенна взял Бурана за ухо, на
случай, если зверь попытается цапнуть вагара. Но пард стоял смирно и только
косился коричневым глазом.
Маленький воин вспрыгнул на спину Бурана. Высокое седло не слишком
удобно для двоих, но вагар был так мал, что они отлично поместились в нем.
— Куда? — спросил Асхенна.
— Ты не хочешь забрать свой меч?
— Да! — Воин почувствовал, что краснеет. К счастью, вагар не видел
его лица.
— Вниз по реке! — произнес маленький воин, когда Асхенна подобрал
оружие. — Меня зовут Бьерени, сын Улфа!
— Асхенна, сын Торда, светлорожденный!
— Если сие — не тайна: что привело благородного Асхенну, сына Торда,
на берег реки Индир?
— Я бегу! — честно признался воин. — Хочу добраться до Гарда. Поживу
там, пока с помощью богов не смогу вернуться, чтобы оплатить долг крови!
— Богов? — Воин услышал смешок вагара. — Ты вернешься,
светлорожденный Асхенна! — уверенно сказал маленький воин. — Хотя насчет Гарда
— не знаю...
— А куда мне направиться? — спросил воин. О магических талантах
Маленького народа он слышал с детства, а теперь лично убедился в том, что это —
правда. — Куда мне ехать, Бьерени, сын Улфа?
— Сначала — ко мне, — сказал вагар. — Кстати, вон там — мой дом!
Асхенна очень удивился, увидев не вход в подземную пещеру, а
обыкновенный бревенчатый сруб с маленькими окнами и острой двускатной крышей.
— Его строили люди, — рассеял вагар недоумение Асхенны. — Строили для
меня. И для тебя, разумеется! — Бьерени снова засмеялся, звонко и заразительно.
— Ты ведь согласился здесь позавтракать и отдохнуть! Как знать, может, тебе
понравится, захочешь задержаться подольше! — Вагар спрыгнул с парда, и наст
хрустнул под его ногами. Асхенна тоже спешился.
— Войди! — предложил ему Бьерени. — Дверь не заперта.
— Благодарю! — Асхенна с привычной ловкостью освободил парда от груза
и упряжи и, взвалив этот немалый вес на спину, шагнул через порог...
Готар Глорианский. История рола Асенаров. Глава «Основатель»
— Попробуй вот этого, мой Санти! Ему почти сотня лет. —
Ронзангтондамени наполнила бокал из розового хрусталя темно-красной густой
влагой.
— Уже чувствую! — Юноша улыбнулся и добавил, чтобы сделать ей
приятное: — Оно пахнет, как ночь любви!
«Он — со мной и не со мной!» — огорченно подумала Ронзангтондамени.
Но истинные чувства не отразились на ее лице. Наоборот, она широко улыбнулась и
пододвинула Санти фруктовый пирог, аккуратно нарезанный на тонкие ломтики.
— Ты вдоволь поразмышлял за эти три дня?
Санти угадал ее мысли, даже не прислушиваясь к ним. Впрочем, он
никогда и не заглядывал в ее мысли — это недостойно!
— Да. А этой ночью, если позволишь, я хотел бы остаться с тобой,
Ангнани! — ласково проговорил юноша, положив руку на ее кисть.
Щеки Ронзангтондамени вспыхнули, и она прижалась лицом к прохладной
ладони Санти.
— Я счастлива! — прошептала она одними губами, глядя в зеленые глаза
возлюбленного.
— Прости, мне часто приходится покидать тебя! — проговорил юноша.
— О! Не тревожь себя! — с жаром возразила женщина. — Я забываю обо
всем, когда ты рядом!
«А когда — нет? — подумал Санти. — Будь ты не Женщиной Урнгура, а
просто женщиной, что ты сказала бы тогда?»
Если бы Санти посмел заглянуть в мысли Ронзангтондамени, он понял бы,
насколько Женщина Урнгура отличается от его фарангских подруг. А поняв, захотел
бы, смог бы остаться с ней? Ведь то, что испытывал к Ангнани юноша, вряд ли
можно было назвать любовью! И что остается от нежности, когда перед ней стоит
не слабость, а Сила?
Ангнани была так близка к Санти все это время, что юноша привык к
ней, как привыкают к собственному лицу. И у него было довольно дел, чтобы не
искать зеркала.
— Я счастлива, мой Санти! — вновь прошептала женщина.
Синие глаза ее сияли ярче сапфиров диадемы.
Вошел слуга.
Женщина Гнона обернулась на звук раздвинувшейся завесы, и огонь любви
в ее глазах сменился пламенем гнева.
— Я приказала не беспокоить нас! — Она все еще сжимала руку Санти, но
уже отняла ее от своей щеки.
Слуга задрожал. Он готов был выскочить обратно, однако от страха
совсем лишился сил.
— П-п-п... — попытался он что-то сказать, но у него перехватило
дыхание и сжалось сердце.
Ронзангтондамени готова была обрушить на беднягу всю силу своего
гнева, но вмешался Санти.
Он отнял у нее руку и положил ладонь на шею женщины, под тяжелый узел
волос.
— Говори, не бойся, — мягко сказал он.
Слуга, все еще дрожа, задышал часто и шумно. Наконец ему удалось
взять себя в руки, и он, запинаясь, проговорил:
— Прибыл сирхар, госпожа! Он просил передать Господину Дракона, что
случилась беда! Моя вина, госпожа!
— Вот видишь, Ангнани, — мягко сказал Санти. — Мальчик не виноват. —
И слуге: — Попроси его войти.
Ронзангтондамени все еще сердилась, но гнев ее уже угасал.
— Биорк не станет беспокоить нас по пустякам, — заметил юноша. — Ты
понимаешь?
— Я понимаю только, что тебя опять отнимут у меня — и через силу
улыбнулась. — Да, — сказала она слуге. — Позови его, милый!
Узкие черные сапоги с каблуками в ладонь высотой простучали по
деревянной лестнице, и сирхар вошел. На плечах Биорка — тяжелый, черный, как
ночь, бархатный плащ, пронизанный серебряной канителью, на голове — серебряный
крылатый шлем с золотым тыльником, касавшимся воротника плаща, отороченного
черным искристым мехом. Красные и желтые камни на диадеме, казалось, полыхали
собственным светом.
— Приветствую тебя, Женщина Гнона! — произнес сирхар, знаком удалив
слугу. А потом подошел к вставшему Санти и протянул ему обе руки: — Рад видеть
тебя, брат!
— Я тоже! — горячо отозвался юноша, сжав в ладонях твердые маленькие
руки.
Вагар улыбнулся, небрежно отбросил в кресло великолепный плащ. Под
плащом были коричневые штаны и простая куртка паутинной ткани, поверх которой
Биорк надел стальную кольчугу без украшений.
— Приветствую тебя, сирхар! — важно проговорила Ронзангтондамени. —
Что привело тебя в мой гостеприимный дом?
Биорк снял с головы корону и шлем и окончательно превратился из
Правителя в солдата.
— Я сяду? — спросил он.
— Да, конечно! Попробуй вина, оно стоит того! Может, ты голоден?
— Нет. Я ужинал во Дворце. Но от вина не откажусь! Помнишь ли ты
мальчика, что прилетел на драконе, Ронзангтондамени?
— Гестиона? Да, конечно!
— Я послал его с письмами в Империю. Вернее, попросил доставить их в
Руну, моему другу! И рассчитывал получить ответ! Ведь для дракона путь из
Империи в Рнгур — всего несколько дней!
— Владыка Судеб! — воскликнул Санти. — Прошел целый месяц!
— Месяц и еще шесть дней, если быть точным. Сегодня утром я велел
одному из моих жрецов, у которого имеется кое-какой дар ясновидения,
попробовать связаться с мальчиком.
— Ну и?.. — спросил Санти, уже ощутив недоброе.
— Мой ясновидец ничего не разглядел. Но кое-что в его словах
показалось мне странным. Он болтал что-то о Хаоровом Плаще, что застит ему
глаза, и еще всякие глупости. Но я встревожен, Санти! Очень встревожен! Может,
ты попробуешь посмотреть, а?
— Ясновидец из меня неважный, — проговорил юноша. — Конечно, я
попробую, но... — Он попытался сосредоточиться и устремил взгляд в рыжее пламя
светильника. Этайа говорила ему когда-то, что силы стихий — огня, воды, воздуха
— усиливают Дар. Вероятно, так и было на самом деле, но Санти не увидел ровно
ничего, кроме язычка пламени, и ничего не услышал, кроме невнятных бормочущих
голосов.
— Нет! — сказал он. — Я — не тот, кто тебе нужен!
— Ты прав, сирхар! — неожиданно заявила Женщина Гнона. — Случилась
беда!
— Ты видела, Ангнани? — повернулся к ней Санти.
— Я не видела! Но чувствую сильную магию рядом с этим мальчиком!
— Разве его не могли задержать там, на севере? — спросил Санти,
которому очень не хотелось верить в плохое.
— Он не прилетел в Империю! Я велел Енну, прорицателю, промыслить
моего друга, светлорожденного Волода...
— И что же?
— Мой друг не получал вести от меня!
— А что было в письме? — спросила Ронзангтондамени.
— Описание событий! Все, что случилось с нами со времени Фаранга. И
несколько просьб.
— Я свяжусь с Бронзовым, что нес Гестиона! — сказал Санти. — Думаю,
мне удастся. Если нет — Серый поможет мне. Я призову дракона сюда, и мы узнаем,
когда и где он оставил мальчика, если оставил!
— Ты думаешь, с драконом все в порядке? — усомнился Биорк.
— Да! — уверенно произнес Санти, вспомнив о том, что произошло с ним
на побережье. — Чтобы убить дракона, мало быть магом! Если честно, я даже не
представляю, кем надо быть, чтобы справиться с драконом.
— Ну хорошо, — согласился Биорк. — Когда ты позовешь Серого?
— Завтра, — отвечал Санти.
— А почему не сейчас?
— Биорк! Взгляни за окно: сейчас ночь! Я обеспокоен не меньше тебя,
но, если прошло уже больше месяца, разве решат что-либо несколько часов?
— Хорошо, — согласился Биорк. — Я переночую в твоем доме, Генани?
— Разумеется.
— Тогда вели приготовить мне комнату, и я оставлю вас!
Санти с интересом смотрел на кожаный кисет, пристегнутый к поясу
воина. Прежде юноша его не видел. Внутри кисета было Нечто, обладающее Силой.
Нечто знакомое. Юноша открыл рот, чтобы задать вопрос, но тут вошел слуга, и
Женщина Гнона приказала ему проводить Биорка в покои на первом этаже.
— Твой друг проницателен! — заметила Ронзангтондамени, едва Биорк
вышел.
— Ты поняла это, когда он оставил нас одних? — рассеянно отозвался
молодой человек.
— Именно. Санти!
Юноша обернулся и постарался изобразить приятную улыбку.
— Еще вина, Ангнани? — предложил он.
Женщина Гнона молча наполнила его бокал, поглядела, как Санти поднес
его к губам...
— О мальчике можешь не беспокоиться, — сказала она. — Он жив.
Санти едва не поперхнулся вином. Это была интонация Этайи! Он
поставил бокал. Темно-красные, почти черные капли скатились на скатерть.
— Ты уверена?
Нижняя губа Женщины Гнона выдвинулась вперед, как бывало всегда,
когда ее слова брали под сомнение. «Она права!» — осознал юноша.
— Ты — спрятанное в земле сокровище! — проговорил он, не подозревая,
насколько прав.
Ронзангтондамени улыбнулась, блеснув ровными зубами:
— Ты не споешь мне?
— Да.
Ронзангтондамени позвала слугу и велела принести инструмент. Через
минуту на колени Санти лег черный лакированный футляр. Юноша открыл замок и
бережно взял ситру. Струны ответили на прикосновение нежным аккордом. Санти
прижался виском к твердому грифу, закрыл глаза. Пальцы его пробежали по
струнам, наполнив голову тревожным рокотом. То была ситра Этайи.
Мой голос мне не изменил,
Когда во тьму
Корабль мой без меня уплыл,
Когда в дыму
Мир пал, и лекарем от мук
Лишь смерть была.
И много ближе взмаха рук
Смыкалась мгла.
Мой голос мне не изменил,
Когда один
Я шел. И волей вражьих Сил
Мой Господин
Торил мне путь подземных рек
Средь черных скал.
И прищур демоновых век
Меня искал.
Мой голос мне не изменил:
Я шел и пел!
Я пел восставшим из могил:
Им свет не бел,
А сер. Я пел, и голос мой
Был надо веем!
И я живым пришел домой...
Теперь я нем!
Глава восьмая
«Когда Темные будут с Алчущими...»
Рунская поговорка
[Аналог — «Когда рак на горе свистнет...». Изначальное высказывание
звучит «Когда солнце станет луной, а темные маги Гурама соединятся с Алчущими
Силы из Тайдуана...» — принадлежит Фахри Праведному Эдзамскому.]
Бронзовый дракон прилетел через два дня. Опустился на береговые скалы
неподалеку от дремавшего Серого, разбросал крылья: устал. Санти обменялся с ним
мыслями и тотчас отправил гонца в Гнон, чтобы оттуда по зеркалам связались с
Шугром.
Биорк примчался в Гнон через час после прилета дракона. Сразу же
после того, как стал сирхаром, вагар организовал на важнейших дорогах Урнгура
подставы из самых быстроногих пардов, по имперскому образцу. Сейчас он сам
воспользовался новшеством.
Шестеро гребцов с такой силой работали веслами, что узкая лодка
пенила озерную воду, как юкка под крепким ветром. Вагар выпрыгнул на причал,
махнул рукой, отпуская лодку. Санти уже вышел ему навстречу.
— Ты был прав! — сказал он вагару. — Гестион не долетел до Империи.
Дракон потерял его по дороге, на одном островке.
— Потерял? — изумился Биорк.
— Дракон улетел кормиться, а когда вернулся — Гестиона не было! —
...Поділитися у соцмережах
