Жанр: Электронное издание
Нинель Максименко.
На планете исполнившихся желаний.
1975
СОЧИНЕНИЕ НА ТЕМУ "ПОЧЕМУ Я ЛЮБЛЮ (ИЛИ НЕ ЛЮБЛЮ) НАУЧНУЮ ФАНТАСТИКУ"
УЧЕНИКА 6-го КЛАССА "Б" ВОВИКОВА ЕГОРА
Я люблю читать книжки по научной фантастике. Вообще многие любят. Мой
папа, например, тоже любит, хотя он и взрослый.
Я знаю - нам говорила пионервожатая Валя,- что фантастика будит
научно-техническую мысль и учит мечтать. Не спорю. Может, это и так. Может
быть, она и будит и учит. За это, наверное, ее взрослые и любят. А я люблю
ее совсем не за это. Просто ее читать очень интересно, и вот нисколечко не
скучно, а наоборот. Но я люблю читать не всякую научную фантастику. В
большинстве книг происходят такие вещи, которые могут сделать только
взрослые. Вот, например, попробуй построй космический корабль, если даже ты
отличник-переотличник, и даже звеньевой, и даже, например, победил на
школьной олимпиаде. Все равно не построишь. И космонавтом тебя ни за что не
сделают, пока ты не взрослый. И не то что космонавтом, а даже каким-нибудь
там ерундовским биологом не выберут. В общем, выходит, все на свете надо
ждать и ждать. А это я как раз терпеть не могу. Пока будешь ждать, уже
расхочется. Поэтому я люблю книжки, в которых всякие чудесные приключения
происходят с, ребятами, а не со взрослыми. И вообще я бы очень хотел, чтобы
что-нибудь такое необыкновенное и со мной случилось. Например, чтобы мой
велосипед мог летать, как вертолет. Или чтобы я мог выучить язык зверей и
разговаривать со своим Пиратом и со своим ежом Васькой. А почему это не
может быть? Вот мой папа взрослый и даже инженер, а он говорит, что ничего
невозможного нет. И то, например, что сочинял Жюль Верн, сейчас все
осуществилось и даже еще кой-чего, о чем Жюль Верн не догадался.
Вот поэтому я люблю научную фантастику и очень хочу, чтоб со мной тоже
случилось что-нибудь фантастическое. Все.
За это сочинение ученика 6-го класса "Б" Вовикова Егора учительница
затруднилась выставить оценку. С одной стороны, она отметила
самостоятельность мышления и стремление к научной мечте, а с другой стороны,
ученик употребляет недопустимые выражения вроде "ерундовский". (И потом,
Вовиков, разве ты не знаешь, что биологов не выбирают? Чтобы стать биологом,
надо учиться, кончить институт, а если ты будешь употреблять такие
выражения, то ты в институт никогда не поступишь.)
ПОЧЕМУ ГОШКУ НАЗВАЛИ ГОШКОЙ
- Мама! Это ты, что ли, назвала меня Гошкой?
- Нет, папа.
- Мама, а почему меня звать не так, как всех?
- А ты хотел бы, чтобы всех звали одинаково?
- Да нет же. Ну ты понимаешь, что я говорю, только притворяешься. Ну все
или Саши, или Вити, или Леши, а я вдруг Егор. Ни одного Егора больше нет! Я
один на свете.
- Во-первых, ты не один Егор. А кроме того, у папы был очень хороший друг
Егор. Так вот он назвал тебя в его честь.
- А он что, погиб на фронте, этот друг?
- Нет. Это было раньше. И он не мог быть на фронте. Они были ребятами
вроде тебя.
- Ну, а тогда зачем он меня так назвал?
- Потому что папа любил этого друга.
- А ты его любила?
- Я его не знала.
- Как это так не знала! Папин близкий друг, а ты с ним не познакомилась!
- Гошка! Ну что ты совсем как маленький! Ну подумай, как же я могла знать
папиного друга, когда я еще папу-то тогда не знала.
- Мама, ну как же ты могла столько терпеть и не знать папу? Я бы ни за
что не вытерпел!
- Гошка, ты меня просто удивляешь! То ты читаешь совсем серьезные книги,
а то задаешь вопросы, как пятилетний.
- Нет, мама, я совсем даже не как пятилетний. Просто, знаешь, я так люблю
папу, так люблю... Я бы не стал терпеть. чтобы столько лет прошло зря, я бы
с ним обязательно встретился.
- Ох, Гошка, все-таки ты еще совсем ребенок! Мама тут же забыла про этот
разговор, но Гошка-то не забыл.
Прошло время, неизвестно точно сколько, когда однажды вечером Гошка
подсел к папе, твердо решив поговорить с ним наконец как мужчина с мужчиной:
- Папа, ты можешь не читать газету?
- Могу.
- И не протирать очки?
- Ну...
- И не вертеть в руках карандаш.
- Ну, а что я должен делать, скажи мне" Егор?
- Ты должен со мной разговаривать.
- Давай будем с тобой разговаривать, Егор. ~ Папа, расскажи мне про того
друга... ну того, из-за которого меня звать Егор.
- Во-первых, мы назвали тебя Егором не только из-за моего друга. Это
прекрасное русское имя, к тому же твоего деда звали Егор, а друг...
- Да, меня в данный момент интересует друг: какой он был?
- Какой он был? Да, пожалуй... чем-то он похож на тебя. Тоже не любил
стричься... веснушки... Знаешь, Гошка, пожалуй, он был даже здорово похож на
тебя! Почему-то раньше я об этом не думал. Да, определенно. Может быть,
только чуть повыше... Это было в последнее предвоенное лето, лето 1940 года.
Это последнее лето перед войной было очень жарким. И началось оно очень
скучно. Родители уехали отдыхать на юг, а меня оставили с бабушкой и
дедушкой на даче под Москвой. И какое могло быть веселье, когда нет
товарищей! Медленно тянулись дни за сбором гербария и прочими нудными
занятиями, пока однажды... Помню до мельчайших деталей, хотя прошло уже
тридцать лет. Тридцать лет, Гошка, ты можешь себе представить! В один такой
жаркий денек сижу я на бревнах...
- Позади дома?
- Да, позади дома. Я, Гошка, наверное, сто раз уже рассказывал. Тебе не
надоело?
- Нисколечко, папа.
- Так вот, сижу я на бревнах, позади дома, и наблюдаю за большой зеленой
стрекозой. И даже не видел, как рядом со мной очутился мальчик. Вот такой
мальчик, как ты сейчас. Сел незаметно со мной рядом и как будто прочитал мои
мысли. "Вот бы, говорит, хорошо иметь такую стрекозу, только побольше раз в
сто, и летать на ней. Ты заметил, какая у нее потрясающая маневренность и
способность приземляться на любых посадочных площадках? Она может даже
висеть в воздухе на одном месте..." Как раз об этом я и думал в тот момент,
когда тот мальчик...
- Гошка?
- Да, Гошка. Когда Гошка подсел ко мне и как будто прочитал мои мысли.
- "А самолет не может",- сказал я ему. Ты представляешь, если надо будет
высадиться куда-нибудь в неожиданное место, ну, например, на крышу идущего
поезда. Нужно, чтоб стрекоза летела прямо над поездом и спуститься с нее по
веревочной лестнице.
- Только это сказал Гошка...
- Может быть, но не в этом дело. Факт тот, что мы оба были ужасными
фантазерами. Ведь, представь себе, мы еще не знали тогда, что такое
вертолет. Да, мы не знали вертолетов, и в образе стрекозы увидели прообраз
вертолета. Представляешь, как удивительно у нас работала фантазия! Это и
сделало нас такими друзьями.
- Ну в том, что я сравнил стрекозу с вертолетом, ничего удивительного не
было,- задумчиво проговорил Гошка.
- Конечно, если бы ты сейчас сравнил стрекозу с вертолетом, в этом не
было бы ничего удивительного. Ведь тебе с детства знаком вертолет. А вот мы
с Гошкой и не слышали о вертолетах. Да... Интересно, кем стал потом Гошка?
Наверное, авиаконструктором.
- Нет, папа, он будет космонавтом...
- Космонавтом? Может быть. И может быть, даже мы с тобой о нем еще
услышим. Как бы я хотел встретиться с ним снова. Интересно, помнит ли он о
нашей дружбе так же, как я?
- Он никогда не забывал...- тихо-тихо сказал Гошка.
- Но не в этом дело. В общем, с появлением Гошки у меня началась
совсем-совсем другая жизнь. В то лето я впервые узнал, что такое настоящая
дружба. Многочисленные приятели, с которыми можно вместе пойти на каток, в
кино, прогулять уроки, высмеять нового мальчика во дворе, это еще не дружба.
Даже если ты клянешься в вечной дружбе "по гроб жизни". Вот когда ты
встречаешь в друге полное понимание твоих самых затаенных мыслей, мечтаний и
даже не только понимание, но продолжение, развитие... Гошка! Ты знаешь,
какая великая вещь иметь друга, который так тебя понимает!
- Знаю,папа.
- Нет, Гошка, пока ты еще не знаешь. Но желаю тебе, чтоб ты узнал. И ты
увидишь, как жизнь твоя расцветет прекрасным цветком. Вот так было со мной и
Гошкой.
- Знаю, папа.
- Да я тебе рассказывал... Какое это было счастье! Мы разговаривали
часами и не могли наговориться. А иногда молчали, Запремся где-нибудь...
- В летней кухне...
- Да, в летней кухне, я тебе рассказывал...
- Или в сарае!
- Или в сарае. И сидим тихо, как мыши. И так нам было хорошо, просто
замечательно! В эти часы мы жили в мире своих фантазий. Больше всего мы,
конечно, мечтали о технике, о самолетах, подводных лодках. Или о военных
приключениях. Иногда наши фантазии были такими буйными, что мы заражали весь
поселок. Любимой нашей игрой была конница Буденного. Обыкновенную садовую
тачку мы привязывали к раме велосипеда. На велосипед садились мы с Гошкой, в
тачку набивалось немыслимое количество ребят. Кто-то из ребят выискал две
самые настоящие буденовки, которые надевались нами по очереди. К рулю
велосипеда на длинной палке был привязан красный флаг. Ну и здорово же это
было, скажу я тебе! Вот уж была игра так игра! Сейчас почему-то у вас нет
таких веселых игр.
- Да, это была мировая игра,- вздохнул Гошка,- Ну, а насчет теперешних
игр, ты просто не в курсе, недостаточная информация.
- Знаешь, мчимся мы вот так в этой тачанке по всему поселку, гремит "Эх,
тачанка-ростовчанка", пыль столбом! За нами бегут десятки ребят, которым не
хватило места в тачке; собаки выскакивают из всех калиток и провожают нас
бешеным лаем. Вот это, я тебе доложу, была игра... Но, пожалуй, чаще мы
играли только вдвоем с Гошкой. Заберемся в темный сарай и воображаем, что мы
котовцы, взятые в плен белыми. Нас допрашивают, пытают, но мы, конечно, ни
слова. Белые связали нас по рукам и ногам, во рту у нас кляпы. И вдруг мы
слышим конский топот и крики "ура". В деревню ворвались наши. Они скачут
совсем рядом с нами, а мы даже не можем позвать на помощь...
- И тогда,- дрожащим от волнения голосом продолжает Гошка,- я с трудом
перекатываюсь к тебе и носом выталкиваю из твоего рта кляп, и мы спасены!
- Ну да, Гошка вытолкнул кляп, я это тебе уже рассказывал. А иногда мы с
Гошкой просто мечтали. Мы могли целыми часами лежать у нашей Серебрянки: то
наблюдать за полетом стрекоз, то, задрав свои облупленные носы к небу,
ждать, когда пролетит самолет. Да, мы умели мечтать...
Папа и Гошка одновременно вздохнули.
- Вот только,- продолжал папа,- я не помню, чтоб я хоть раз бывал в
гостях у Гошки. Всегда почему-то он приходил ко мне. И мне даже казалось,
что стоит мне только вспомнить о нем, как он тут как тут... Не всегда,
конечно, наши с Гошкой затеи были умны... Помню, в соседнем доме жил
паренек. Молодой морячок, который приехал в отпуск и скучал на даче. Для нас
он был кумиром. Мы устраивали за ним слежку и, наверное, здорово отравили
ему отпуск. А однажды...
- Это было уже в конце лета...
- Да, это было уже в конце лета. Мы с Гошкой решили умолить его сделать
нам такую же татуировку, как у него. Он, конечно, облил нас презрением и
заявил, что пока что нам самое время пускать в луже бумажные кораблики,
причем выбрать лужу помельче, а то, не дай бог, потонем. Но потом, когда мы
ему оказали ряд существенных услуг...
- Как дураки таскали записочки к Верке, а она их даже и не читала...
- Значит, и это я тебе уже рассказывал. Так вот, позднее этот самый Гена
переменил к нам отношение и, так и быть, согласился сделать нам татуировку.
Он взял с нас страшную клятву, что мы никому ни гугу. Ну, я тебе доложу...
До сих пор с ужасом вспоминаю только две вещи в жизни - зубного врача и
процедуру с татуировкой. Теперь я даже и не представляю, как у таких ребят
было столько силы воли, что мы даже не ойкнули.
- Да уж, приятного было мало,- угрюмо вставил Гошка.
- И вообще эта дурацкая татуировка всю жизнь мне потом отравила. И ничем
ведь ее не вытравишь! Прошло уже тридцать лет, а она, проклятая, никак не
сходит.
Папа закатал рукав белой рубашки и стал разглядывать на внутренней
стороне руки, чуть ниже локтевого сгиба, расплывшуюся чайку, держащую в
когтях подобие якоря. Под якорем красовалась надпись: "Боря". Этот "шедевр
вкуса и художественного исполнения" был довольно-таки стерт временем, но все
же достаточно отчетлив, чтобы портить папе настроение каждое лето, лишая его
возможности носить рубашки с коротким рукавом и отравляя пребывание на
пляже.
- Это была единственная глупость, которую мы сотворили с Гошкой.
И папа уже в который раз горестно вздохнул.
И тут Гошка, ни слова не говоря, закатывает рукав своей клетчатой
ковбойки, и ошарашенный папа видит на внутренней стороне Гошкиной руки, чуть
ниже локтевого сгиба, чайку, которая держит в когтях якорь. А под якорем
надпись: "Гошка". "Художество" на Гошкиной руке, в отличие от папиного, было
четким и ясным, как будто его исполнили только-только.
Папа долго молча дергал себя за ухо, снимал и надевал очки, протирал их
по крайней мере раз пять, снова надевал и, наконец ,сказал:
- Ну, Гошка, такой жуткой глупости я от тебя не ожидал! Скопировать эту
гадость...
- Папа! Ты же сам сказал, что это была единственная глупость, которую мы
с тобой сделали...
- Да, но то, что могли натворить мальчишки сорокового года... А сейчас!..
Просто непростительно для современного культурного парня...
- Папа, неужели ты еще не понял?
- О чем ты, Гошка?
- Мне показалось, что ты узнал меня...
- Нет, Гошка, нет, нет, этого не может быть! Машина времени существует
лишь в научной фантастике!
- Ну, а зачем обязательно машина? И почему это не может быть? Вот видишь,
значит, может. Я просто очень, очень хотел, папа, быть с тобой тогда тоже. Я
просто не мог стерпеть, что было такое время, когда я тебя не знал. Я должен
был побывать там. Понимаешь? Я просто не мог!.. И, наверное, поэтому у меня
получилось,- тихо добавил Гошка.
ЧУДЕСНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ НА БРЕЗЕНТОВОЙ РАСКЛАДУШКЕ
Шестой класс начался для Гошки Вовикова сплошными неприятностями. В
первый же день, в торжественный день 1 сентября, у него вышел жуткий скандал
с немкой из-за Васьки. Ваську Гошка поймал летом на даче, а вернее было бы
сказать, не поймал, а пригласил к себе жить. Васька сам явился на летнюю
кухню, недвусмысленно потребовал еды - скреб лапками, приподнимал мордочку и
заглядывал в глаза с явным вопросом:
"Догадаетесь ли вы меня покормить, черт подери!" Васька - это еж. И может
быть, он раньше жил у кого-нибудь и его там приучили просить еду, а может,
просто он был очень умный. Умный-то он был наверняка. Очень скоро Гошка
научил его таким штукам - хоть по телевизору выступай! И подумать только:
Гошке пришлось терпеть почти пол-лета, чтобы продемонстрировать Ваську с его
фокусами ребятам из класса. Ну скажите теперь, мог ли он не принести Ваську
1 сентября в школу? Скажите? Если вы скажете "мог", я все равно вам не
поверю.
На первом уроке - была как раз зоология - все шло отлично. Ботаничка
(теперь ее придется называть зоологичка) спрашивала, как ребята знакомились
летом с живой природой и что нового узнали.
И тут весь класс вдруг закричал: "Васька, Васька!" А ботаничка спросила:
"Это что еще за Васька? И почему Васька, а не Вася и как его фамилия?" И все
закричали: "У него нет фамилии, это еж, еж Вовикова!" Ботаничка заткнула уши
и сказала: "Кто-нибудь один. Ну-ка, Вовиков, объясни, какой там еще Васька
поймал ежа". И все опять закричали: "Да нет же, Васька и есть еж!"
Но ботаничка снова заткнула уши и журналом показала в сторону Вовикова.
Гошка вытащил из парты Ваську, подошел к учительскому. столу и посадил
его. Васька продемонстрировал все свои фокусы. Ребята его угощали, и даже
ботаничка полезла в свой портфель и достала оттуда целлофановый мешочек с
завтраком и протянула Ваське яблоко. Васька недолго думая схватил его и сел
па задние лапки, а в передних держал яблоко и быстро его грыз. Урок прошел
чудесно. И всю перемену ребята угощали Ваську, каждый хотел, чтоб Васька
поел у него из рук. Но Васька уже не мог есть, он, кажется, начинал злиться
и топорщил свои иголки.
Когда начался следующий урок - немецкий - весь класс стоял вокруг
Гошкиной парты и не слышал, как вошла учительница, как она сказала один раз
и второй, чтоб все сели на свои места.
Алиса Ивановна хлопнула папкой об стол - получилось, как будто пушка
выстрелила, даже Васька испугался. И ребя-та наконец увидели, что
учительница давно стоит у стола и что она здорово разозлилась, даже вся
красная.
- Так-то, Вовиков, ты начинаешь шестой класс! - сказала Алиса Ивановна.-
Первого сентября ты срываешь мне урок. Я вижу, за лето ты нисколько не
исправился. Сейчас же пойди и выбрось своего ежа на улицу, тогда мы начнем
урок.
Алиса Ивановна села на стул и стала листать журнал, как будто спокойно,
но ребята видели, как она злится, и чувствовали, что сейчас разразится
скандал.
Вовиков стоял за своей партой, а Васька сидел на парте, ничего не
подозревая.
- Ну, Вовиков,-сказала Алиса Ивановна,-мы ждем, весь класс ждет тебя.
И тут Гошку прорвало;
- Весь класс ничего не ждет! Вы зря сваливаете на весь класс. Не могу я
его выбросить на улицу, это же МОЙ еж, понимаете, МОЙ! Вот если бы вас
выбросить на улицу!
- Что?! - Алиса Ивановна почти подпрыгнула на стуле.- Меня выбросить на
улицу! Ну-ка, Вовиков, убирайся вместе со своим ежом и учти: больше ты на
моих уроках не будешь, никогда, уходи в другую школу!
Весь класс онемел от ужаса. Все видели, что Алиса Ивановна говорит
всерьез, а не так, как бывает: попугают, а потом все забывается. И все
думали: что же теперь будет с Гошкой и с Васькой?
Гошка складывал в портфель свои вещи, потом также не спеша поставил
портфель на парту и поверх книжек расстелил тряпку, так что получилось
что-то вроде уютного гнездышка, бережно положил туда Ваську и закрыл
портфель. Все это Гошка делал тоже как будто спокойно, но ребята видели,
каково ему сейчас.
Гошка сказал "до свиданья" и ушел. В классе еще долго стояла тишина...
Пока что Гошке разрешили ходить в школу. Но все понимали, что это так
просто не кончится, что-то будет.
И тут случилось еще одно событие...
Все это произошло из-за научной фантастики. Дело в том, что Гошка Вовиков
очень любил научную фантастику, читал только научную фантастику, просто-таки
жить не мог без научной фантастики.
Давным-давно, еще в четвертом классе, Гошка твердо решил, что жизнь его
будет отдана космосу, а точнее, изучению самых дальних планет. Конечно же, в
этом нет сомнения: пока Гошка подрастет, до самых дальних планет доберутся.
И после этого решения Гошка не только начал читать абсолютно всю научную
фантастику, но самое главное - готовить себя морально и физически к условиям
существования в космосе.
Он ставил на себе разные опыты, иногда совсем даже нелегкие. Так,
например, он целых два дня ел только хрустящие хлебцы, витамины в таблетках
и пил чистую воду - больше ничего, чтоб приучить себя к космическому
рациону.
Самое трудное в этом опыте была, конечно, мама. Ужасно тяжело иметь маму,
которая ну ничегошеньки не понимает в космических делах и к тому же просто
помешана на свежих витаминах и калориях. Но способность убеждения - это тоже
необходимое качество для космонавта: ведь придется же как-то объясняться с
жителями других планет! И Гошка убедил маму в необходимости своего
эксперимента.
Но это в прошлом. А сейчас он занимался вещами посерьезнее. Одна из самых
нужных вещей для космонавта - не растеряться в условиях невесомости, и Гошка
стал готовиться к этому. Однажды, когда он купался в речке Серебрянке, он
вдруг почувствовал, как легко в воде его тело. Он вдруг сообразил, что это
очень похоже на невесомость. От неожиданного открытия Гошка чуть не
задохнулся, наглотался воды и пошел ко дну, где глубина-то всего лишь по
пояс. Ребята здорово осмеяли его тогда, но Гошка даже не удостоил их своей
обидой: что они понимают в серьезности открытия!
С этого дня Гошка стал ежедневно тренироваться в речке. Кувыркался в
воде, и стоял столбиком, и лежал на воде, раскинув руки и ноги, и крутился
штопором. И как-то, когда папа пришел вечером домой и за ужином стал
рассказывать, какой он видел интересный документальный фильм про "Аполлон" и
как там космонавтов тренируют в воде па условия невесомости, Гошка даже
поперхнулся чаем, вскочил и закричал:
- А я сам, сам придумал это, папа, ты веришь, сам!
И папа поверил и оценил.
Гошка продолжал упорные тренировки в речке. А однажды, когда он смотрел
по телевизору цирк, то сделал еще одно потрясающее открытие: можно научиться
здорово управлять своим телом и подготовить себя к условиям невесомости и в
самом обычном воздухе. Стоит только взглянуть на клоунов, как они падают
плашмя прямо на пол. Попробуй-ка шмякнись так - костей не соберешь, а им
хоть бы хны. А прыгуны на батуте, а воздушные акробаты - да это же настоящая
школа космоса!
С того вечера Гошка не прекращал тренировок, можно сказать, круглые
сутки. Даже когда он лежал в постели, он приказывал своему телу расслабиться
и чувствовал, что как будто все его кости становились мягкими. Он уже мог
запросто падать плашмя на пол, пугая до смерти маму и бабушку, и прыгал с
крыши сарая, ловко планируя и мягко приземляясь на грядки. Всему этому Гошка
научился еще летом. Из-за этих-то летних тренировок и произошел случай на
физкультуре.
Был урок физкультуры. Занимались, как всегда, в физкультурном зале, была
как раз разминка. Все ребята лазили по шведской стенке, прыгали через козла
и подтягивались на кольцах. Всем было очень весело, и только Гошка Вовиков
печально стоял у окна и думал о своей несчастной судьбе.
И тут он неожиданно принял решение. Сейчас он всем им покажет, сейчас он
докажет, что Вовиков не какой-то там мелкий нарушитель, а будущий
завоеватель космоса. Он уже и сейчас довольно крупный исследователь по
невесомости. Да и Егор Вовиков звучит не так уж плохо, не многим хуже, чем
Юрий Гагарин. Сейчас он всем им покажет! И Гошка в одно мгновение забрался
на самый верх шведской стенки, к самому потолку зала, и, держась одной рукой
за верхнюю перекладину, а другой махая в воздухе, закричал что было силы:
- Эй, вы все! Смотрите, что сейчас будет! В ту же секунду Гошка разжал
пальцы и, распластав руки, камнем полетел вниз...
Гошка лежал в бабушкином саду на брезентовой раскладушке, в руках у него
был Айзек Азимов, а нога его была в гипсе. Чтение что-то не лезло ему в
голову. Когда все это случилось, такая была суматоха - "скорая помощь",
врачи, больница, тогда, конечно, никому и в голову не пришло говорить о
скандале на немецком.
Но теперь, когда все прошло, когда он совсем выздоровел, только вот
ходить не очень-то может, пока гипс не сняли, теперь каждый день можно
ждать, что завуч вызовет маму в школу и объявит ей, что ее сын бандит и
хулиган и что они не хотят больше держать его в школе; и пусть он делает что
хочет: хочет вишни продает на базаре, хочет идет работать дворником, только
вот учиться ему больше нельзя - Алиса Ивановна не разрешает.
И до того муторно стало Гошке от этих мыслей, что он даже застонал, так
что бабушка с террасы спросила:
- Что, Гошенька, нога?
- Да, бабуся, что-то опять ноет...
- Инвалиды мы с тобой, Гошенька,- сказала бабушка.- На базар бы надо
сходить, малинки купить, пирог испекла, в кои веки сливки сбились, а
подумай: какой же пирог со взбитыми сливками без малины! Да вот ноги не
пускают, занедужили...
Гошке стало еще хуже от того, что он всех обманывает, что все его жалеют;
он снова чуть не застонал, но вовремя остановился. Чтобы отвлечься от
грустных мыслей, Гошка сосредоточил свои мысли на научной фантастике.
Недавно он прочитал одну книжку, старую, правда, но не хуже новых, и там
один человек без всяких инструментов, а только при помощи своего разума
научился управлять целым миром, и причем не только людьми и животными, но и
неодушевленными вещами. Все его слушались.
"Вот бы мне такое,- подумал Гошка.- Вот было бы здорово! Вот все
удивились бы! Представляю, как Алиса Ивановна выгоняет меня из класса, а я
приказываю своей парте, и парта медленно и плавно набирает высоту - ж-ж-ж-ж!
- пробный круг над классом, я на прощание делаю ручкой и вылетаю в окно".
И в этот самый момент Гошка почувствовал, что его раскладушка как будто
бы хочет оторваться от земли, делает усилия, как будто хочет, но не может
взлететь.
"Надо ей помочь,- думает Гошка,- надо сконцентрировать всю умственную
энергию на одной мысли и заставить раскладушку взлететь".
И вдруг раскладушка как подпрыгнет метра на полтора от земли!
"Ну,- думает Гошка,- ничего себе рывочек, так и упасть недолго,
представляю, что испытывают космонавты". Гошка стал плавнее концентрировать
свою мозговую энергию, и раскладушка стала взлетать мягко, без всяких там
бешеных скачков. Гошка на всякий случай все-таки крепко держался за
алюминиевые перекладины. И тут Гошке пришла мысль. "Поче-му,- думает он,-
вместо того чтобы так просто развлекаться, не слетать бы на рынок за
малиной? И бабушке услужу, и пирог вкуснее будет, и заодно испробую силовую
мощность раскладушки".
Сначала Гошка сделал несколько пробных виражей по саду. Прекрасно!
Раскладушка слушается его идеально, как гово- рится, пилот и аппарат были
одно целое. Гошка сделал еще один проб
...Поділитися у соцмережах
