Жанр: Электронное издание
kosenks
...сть духу бежит в сторону леса.
- Надеются. Только глупость все это. Куда ему... Я ж его в камере видел...
Ты вот что... Воевода, слышь? Ты ребяток то своих выпусти, а не
то в лес ускачет, благородным господам скучно станет. - Кузнец прикрыл
широченной ладонью глаза от солнца и посмотрел на воеводу.
- Поучи меня еще... Сам что-ли не знаю, - и воевода, вскочив на коня,
понесся в город.
Кузнец еще некоторое время стоял, щурясь и глядя вслед убегающему Тиру.
Он даже слегка сочувствовал жертве. Кузнец по совместительству был
еще и палачом.
Или хвойные иголки втыкаются в спину, или маленкие рыбки щекочут своими
плавниками... Темно, влажно... Шум... Может, лес, может, омут... Где
я?
Кто я? И только голос с высоты, далекий-далекий :
- Тии-и-и-и-ииир!! Тии-и-и-иииир! Это я, это меня... Это мое имя!
И вместе с именем возвращается боль! В растянутых мышцах, в вывернутых
суставах, в ободранной коже.
Тир проснулся рывком и резко дернулся. Веревки, стягивающие локти за
спиной, впились в тело, а маленкие иголочки в затекшей спине превратились
в длинные иглы. Отрешенно Тир подумал, что боль стала неотъемлемой
частью его нынешнего существования. Солнце клонилось к закату, и перегруженный
адреналином мозг постоянно прокручивал события этого дня в надежде
найти то ли логику событий, то ли какую-нибудь зацепку, которая бы
говорила, что все это бред и кошмарный сон. А сам Тир находится в своем
мире на мягкой (или не очень мягкой) постели и когда он проснется, вечно
бодрствующий Рассудок ляпнет ему что-нибудь язвительное.
Однако Тир уже знал и был в этом уверен, что Рассудок ему уже не заявит
ничего... Потому что Тир сам убил его, предательски напав на своего...
на своего друга. Теперь после стольких событий Тир не мог воспринимать
Рассудок иначе, как друга. Преданного друга. Преданного... Какое
двусмысленное слово. Не от слова ли - предать?
Полумрак над головой внезапно рассеялся, и в поле зрения Тира попал
факел, с которого срывались жгучие и словно острые капли. Вместе с факелом
Тир увидел бородатую морду, иначе и не скажешь, которая на удивление
ласково улыбнулась и также на удивление грубо подняла Тира "за грудки".
- Чего тебе? - вопрос вырвался как-то внезапно.
- Мне? - бородатый громила сильно удивился - Мне от тебя вообще ничего
не нужно. Тебя хочет видеть атаман. Давай, шевелись, почетный гость.
Почетным гостем Тира называли тут с самого начала. То есть сразу после
того, как взяли в плен. Спасаясь от Воинов Единого, Тир забрел в лесную
чащу, где и был настигнут бодрыми вояками. Выставив перед собой бесполезную
железку, у которой был еще ко всему прочему и весьма странный
балланс, Тир выкрикнул в ухмыляющиеся, сытые лица Заклинание Семи. И
буквально в следующий же момент был атакован первым воином. Заклинание
не действовало. Впрочем к этому Тир уже успел привыкнуть. И все, что ему
оставалось это надеяться на отточенную железку, которая уже однажды не
помогла маленькому церковному служке. Когда земля больно врезалась между
лопаток, Тир понял, что сражаться больше не надо. Потому что он бит и
проиграл по всем статьям. Хотелось верить только в одно, что смерть его
будет не такой мучительной, какую он заслуживает. Мерзко ухмыляющееся
лицо воеводы заполнило все пространство вокруг, и неподъемная тяжесть
навалилась на грудь. Жадные пальцы голодного до развлечений воина начали
нащупывать застежку на поясе брюк Тира. Тир понял, что к смерти добавится
позор и громко закричал, инстинктивно напрягая все свои силы в последнем
рывке. На эту жалкую попытку воевода только рассмеялся и, тяжело
дыша, продолжал расстегивать ремень Тира. Тир барахтался и ругался под
тяжелым, мускулистым и пахнущим потом телом, время для него растянулось
и реальность перестала существовать, поэтому Тир даже не заметил, что
тело, навалившееся на него, перестало подавать признаки жизни, так и не
справившись с крепкой пряжкой ремня. Усталый и замученный Тир просто перестал
соображать. Ему было непонятно, что за алая и горячая жидкость
льется ему на грудь и почему воевода вдруг стал гораздо тяжелее прежнего...
Лишь когда он внезапно отвалился в сторону, Тир понял, что воевода
мертв. Мертв, как может быть мертв человек с торчащей из спины рукоятью
охотничьего ножа. Позже, когда над Тиром наклонились какие-то люди и
заслонили свет, он понял, что смерть от рук Воинов на некоторый срок
откладывается. Люди, обступившие Тира, на воинов не тянули. Они тянули
на разбойников. Затем Тира поставили на ноги, связали локти за спиной и
куда-то повели. Шли долго. Так долго, что Тир просто потерял не то что
направление, а даже чувство времени. Временами ему казалось, что он
просто потерял сознание и марширует только по инерции.
Сознание вернулось под елью. Сознание вернулось вместе с болью в затекшей
спине, разодранном боку и вывихнутой руке. Лучше бы оно не возвращалось.
Атаман был здоровенным парнем с удивительно безволосым лицом. Атаман
начинал лысеть. Определить его возраст Тир не сумел, да и дела ему до
возраста атамана не было.
- Здравствуй, здравствуй... - сказал атаман, едва взглянув на Тира, -
Значит ты и будешь у нас "почетный гость"? Это хорошо. Садись, садись...
Чего стоишь столбом?
- А вы когда-нибудь пробовали сидеть со связанными руками? Попробуйте...
Не могу сказать, что особенно удобно..
- Гэй! Жаба! Где ты там? - атаман гаркнул так, что у Тира едва не полопались
барабанные перепонки. - Ну-ка, развяжи гостя! Вошедший на крик
атамана Жаба быстро и беспрекословно развязал Тира и тут же исчез. Было
видно, что вязать узлы Жаба умел так же хорошо, как и их развязывать.
Способность двигать руками возвращалась не сразу.
Атаман с интересом наблюдал за Тиром и даже слегка усмехнулся, когда
тот, неловко споткнувшись, сел на грубо сколоченное сиденье.
- Ну что, теперь лучше сидится?
- Теперь лучше.- спокойно ответил Тир, которого все перенесенные испытания
сделали уже ко всему равнодушным.
- Ну вот и чудненько. Зови меня просто Атаман. Тут меня все так кличут.
А тебя я буду звать Гость. Потому что так оно и есть. - Атаман прошелся
по комнате.
- Почему?
- Почему?! Потому что мы тебя взяли к себе погостить... Ха-ха-ха....
- юмора Тир не уловил, но тоже вяло улыбнулся. - Будет тебе сегодня до
полуночи почет и уважение. Яства будут. Девки будут. Да... Мне интересно,
за что тебя солдатня гоняла? То, что ты не воин из провинившихся, я
сразу понял. Если не из провинившихся, значит преступник. Государственный.
Как и все мы тут. Одно сплошное ворье, убийцы, растлители, конокрады...
Ты вот чем промышлял?
Тиру терять было нечего и он признался:
- Я - маг.
Это заявление произвело на Атамана видимый эффект. Он выпрямился и с
явным интересом посмотрел на Тира.
- Маг? Да ты братец видать из безумных... Ты стало быть всех нас тут
переплюнул... Пунктов десять первых нарушил видать? А?
- Именно. - Тир решил не ронять свое преступное реноме.
- Здоров... Хорошо. Такого Гостя у нас еще не было. Как это... - Атаман
погрузился в свои мысли. - Ну хорошо. Будет так, как я сказал. До
полуночи будешь Гостем.
- А после полуночи?
Этот невинный вопрос вызвал у Атамана приступ гомерического смеха.
- После... После... Да, ты точно из безумных. Ты только бежать не пытайся.
С этими словами Атаман выпроводил Тира за дверь своего домика.
За дверями Тир встретил Жабу. Жаба стоял с веревками и задумчиво
смотрел на огромный, врытый в землю кол. Даже не кол, а огромное бревно
с вырезанным на нем изображением. Изображение казалось Тиру смутно знакомым.
- Что это? - спросил он Жабу.
- Это? - Жаба удивленно смерил Тира взглядом - Это Столб Летней Жертвы.
Твой. После полуночи. Лес в глазах Тира наполнился какими-то цветными
пятнами, он почувствовал в ногах слабость.
- Вон, смотри, каких коней мы тебе припасли. Я лично воровал, - и Жаба
указал обалдевшему Тиру на двух красивых коней, черного и белого. -
Белый к правой ноге, а черный к левой. Как по писанию положено. Я воровал,
я и в обход столба погоню. Большая честь! Эй, ты чего?
Тир, однако, его уже не слышал. Тир бежал что было духу прочь от этой
жуткой опушки со страшным столбом, о который его жаждали разорвать конями
"спасители". Видимо сработал рефлекс - бежать от опасности куда глаза
глядят. Тира быстро догнали и так же быстро связали по рукам и ногам.
В поле зрения Тира попал Атаман.
- Я же просил не бегать... - произнес он гадливо. - Ладно, приступайте
ребята.
И ребята приступили. Когда Тир очнулся, он обнаружил себя лежащим на
деревянном настиле, который стал скользким от его крови. Раскрылся разодранный
в казематах инквизиции бок, нос был сломан, губы представляли
из себя две котлетины и кожа в некоторых местах была содрана. На левом
плече она вообще висела клочьями. Почти полностью была содрана и татуировка,
которой Тира наградили перед казнью в городе.
Тира тошнило, кружилась голова, но боли Тир почти не ощущал. Еще кроме
тошноты и головокружения Тир почувствовал какое-то полустертое ощущение.
Что-то из прошлой жизни, той, что осталась далеко позади. Тир
чувствовал - Силу.
- Какой же ты болван. - прошептал он. - Татуировка, как печать... Это
же выдумано еще Титанами. Дурак... И Тир начал ворочаться изо всех сил,
чтобы сорвать с себя остатки татуированной кожи, которая, как печать на
горлышке сосуда закрывала ему доступ к живительным водам магии.
- Что ворочаешься? Пришел в себя видать... Хиловат ты, маг. - голос
Атамана раздался над ухом. - Хиловат. Мои ребята тебя и помяли то немножко.
Я ж предупреждал. Ну да ладно. Начнем.
- Где-то я это уже слышал... - пробормотал Тир.
- Начнем! - И Атамана затянул молитву, которую Тир слышал от толстякамучителя
еще в тюрьме. - Единый - это создатель. Единый - это разрушитель.
Единый - это наш мир. Единый - это наш бог. Жертву ему на потеху
отдам.
Нестройный голос лесных братьев заполнил пространство
- Да будет так вовеки!
И Тира грубо дернуло за ноги. Две лошади рванулись, направляемые уверенной
рукой. Но на этот раз тошнотворный водоворот новой боли был сопряжен
с неким глубинным торжеством. Волочащийся по земле Тир в другой
проекции несся через потоки энергий, жадно вбирая их в себя. Время, которого
он так долго ждал, похоже пришло. Время мстить!
Веревки, стягивающие лодыжки Тира, треснули и унеслись вперед. Пыль,
поднятая копытами лошадей, плотным облаком окутала место действия.
- Жаба, ты как веревки вязал? Убью, паскуда!! Ты... - голос Атамана
срезался на очень высокую ноту, и единственное, что запомнили его стекленеющие
глаза, это два коня, черный и белый, которые скачут через горящий
лес, и фигура в сером плаще...
Лес вокруг еще дымился, когда Тир пересек поляну. Он осторожно обходил
обожженные, разорванные и смятые трупы "гостеприимных" хозяев. Он
чувствовал себя снова человеком. Снова магом. Злость, которая стала той
концентрирующей линзой, через которую Тир выплеснул на головы лесных
братьев свою энергию, прошла и усталость с новой силой навалилась на
плечи.
Однако отдыха Тир позволить себе не мог. Он уничтожил только малую
часть разбойников, все остальные просто разбежались от неожиданности.
Впрочем уничтожить всех Тир был просто не в состоянии. Магией нельзя
справиться с кучей вооруженных и обученных людей. Магия, как дуэльная
шпага, - рубка голов не для нее. Поэтому Тир очень боялся, что ему не
избежать скорой травли.
На бег Тир перешел, когда услышал свист стрелы, что промелькнула на
самой границе бокового зрения и расцвела черным оперением в стволе дерева,
растущего чуть впереди.
А потом... Туман белесым одеялом облегает тело. Мелкие капли, словно
медитируя, висят в воздухе, а одежда промокла и противно липнет к телу.
Плащ, словно мертвый, тяжело давит на плечи. Тир остановился и осторожно
опустился на землю. Его била нервная дрожь. Он почувствовал, как усталость,
боль и напряжение всех этих дней берут верх и с радостным урчанием
начинают разрывать его тело. Темнота... И снова полузабытье...
Или хвойные иголки втыкаются в спину.
Темно, влажно... Шум... Может, лес, может, омут... Где я?
Кто я? И только голос с высоты, далекий-далекий :
- Тии-и-и-и-ииир!! Тии-и-и-иииир! Это я, это меня... Это мое имя!
- Тии-и-и-и-ииир!! Тии-и-и-иииир! Что-то изменилось. Тир видел себя
маленьким-маленьким колючим зверьком, который идет по тропинке на задних
лапках и что-то несет в руках. Как звать этого зверька? Вокруг туман...
И чей-то голос, далекий-далекий... Тир знал, что должен идти к нему, идти
к этому голосу. "Он зовет меня, и когда я приду к нему, все будет хорошо.
Будет вкусный чай, варенье, костер и звезды. " Затем опять что-то
изменилось, наверное, реальность. И Тир увидел себя большим облаком над
лесом. Тир был легким и даже на вид мягким. Тир медленно опустился на
лес и задремал. Маленький и колючий зверек на задних лапках осторожно
пробирался через него...
- Тии-и-и-и-ииир!! Тии-и-и-иииир! Реальность колыхнулась, словно вода
после броска камня, и Тир стал рекой, которая протекала под большим и
мягким облаком...
Было так хорошо стать рекой, забыть свое имя, голос, жизнь.
Но что-то мешает, что-то зовет.
- Тии-и-и-и-ииир!! Глаза. Открыты. Туман. Вокруг. Холодно. И свет с
неба.
"Неужели Единый!?"-отрешенно поинтересовался у самого себя Тир и посмотрел
наверх. Ощущение было такое, словно глядишь в увеличивающее зеркало
с подсветкой.
- Ну! - Сказало лицо на небесах - Долго я тебя буду искать? Или ты
еще хочешь побродить в лабиринтах собственных ассоциативных фантазий?
Ду-ра-чок.
Голос был знаком... Так знаком, что Тир заплакал.
- Рассудок? - спросил Тир
- Нет, я сыродел! - лицо в небесах издевательски скривилось. - Ты
возвращаться собираешься? Думаешь, легко было пробиться через заслоны
твоей шизофрении? Ну!
- Я иду. - Сказал Тир. - Иду.
И шагнул в туман...
Впервые за много-много дней Тир не чувствовал боли. Наверное, потому
что не чувствовал своего тела. Тир снова находился в замке Ранка, в
изумрудном зале и осторожно прислушивался к звукам, доносившимся снаружи.
Снаружи его собственного тела, которым сейчас управлял Рассудок.
- Я поверить не могу. Обьясни мне, как можно быть таким тупоголовым,
а? - Рассудок отчитывал Тира с самого момента его возвращения. - Я чуть
было не пропустил атаку, когда обнаружил, что ты пытаешься вернуть свое
тело. Да еще в такой момент! Боги, ты чуть все не испортил.
- Как же так... Ведь я завладел телом. - Тир был ошарашен.
- Телом он завладел... Ты хочешь сказать, что попытался завладеть телом!
Это верно, но ты не завладел им. Мне пришлось тебя слегка стукнуть,
чтобы ты не путался под ногами. Нет, я возможно переусердствовал, но ты
ведь чуть все не завалил. Ранк испепелил нас в тот самый миг, когда ты
перехватил бы управление. Ну и понимаешь, запал битвы... В общем я задал
тебе трепку, и ты того...
- Чего, того? Где ж я по твоему был?
- Вопрос интересный. Судя по твоему состоянию, тебе там не понравилось.
- И Рассудок засмеялся.
- Мне там совсем не понравилось! И потрудись дать мне объяснения. Если
я правильно понимаю, то я попал туда только по твоей вине!
- Вот еще!? Ты сам, целиком и полностью, виноват в происшедшем. Не
надо было лезть... Сам, все сам.
- Ну хорошо, хорошо. Ты мне можешь сказать, где я был?
- Могу. Ты был в себе... - и Рассудок снова засмеялся.
- У тебя, как я погляжу, сегодня веселое настроение? - поинтересовался
Тир, используя самую хмурую интонацию, на которую был способен.
- Очень, - ответил Рассудок. - И все-таки ты был в себе. В своем
собственном сознании, в своем внутреннем я, в своей шизофрении. Видишь
ли, после моего удара ты как бы потерял сознание, если так можно выразиться,
ты свернулся в тугой кокон и перестал подавать признаки жизни. Я
даже забеспокоился. На самом деле твое усталое сознание просто отправилось
путешествовать по дорогам твоих фантазий и ассоциаций.
- А тот мир? И Единый?
- Самое забавное, что тот мир ты создал для себя сам. Со всеми его
прелестями. Можно сказать, что таков твой внутренний мир...
Тир содрогнулся.
- Ну хорошо, но моя боль была реальностью. И все остальное...
- Естественно, реальностью. Это не просто фантазии. Это гораздо глубже.
Что-то типа очень глубокого самогипноза. Для тебя все было абсолютно,
абсолютно реально.
- А Единый?
- Догадайся сам. Подумай, кто для твоего сознания Создатель, Разрушитель,
твой Мир и твой Бог. Ну! Естественно, ты сам. Вся ирония ситуации
заключается в том, что тебя собирались принести в жертву самому себе.
Бог спустился на землю и был принесен в жертву... себе самому! Я вижу в
этом глубокий смысл.
- К черту смысл. Если бы они меня все-таки убили, тогда что?
- Тогда... Тогда бы ты перестал существовать. И они тоже. Своего рода
Конец Света. Мило, не правда-ли? Прямо достойно эпоса. Ха. Принести в
жертву Бога! Прекрасно!
- Очень. - Тир задумался. - Прости меня, Рассудок. Я вроде виноват
перед тобой...
Рассудок некоторое время помолчал...
- Хочешь посмотреть на Ранка? - спросил он через некотрое время.
- Хочу.
Они подошли к окну и выглянули в сад. Перед домом стояли двое. Голые
по пояс, они секли друг друга плетьми и громко кричали при каждом ударе.
Ранк с сестрой...
- Они так уже долго стоят. - сказал Рассудок. - Я их мало наказывал в
детстве. Приходится наверстывать упущенное.
Виктор Косенков 07.05.98
Псевдобожественная трагедия,
или
Маленькая пьеса со странным финалом
"Все покажется легко.
За спиной мелькнет крыло." гр-па Пикник.
Мистер Тамбурин обнаружился, как всегда, за голографической рекламой
Колы, что на углу Петровской и Проспекта. Там темно, призрачный свет голограммы
оттеняет этот закуток и вместе с тем дает достаточно света,
чтобы проконтролировать честность сделки. Впрочем, на Тамбурина мне обижаться
еще не приходилось. Даже наоборот. Он был также всегда честен,
как и всегда грязен. Может быть, поэтому он и сидит постоянно в этом
своем "голографическом офисе" и не высовывается наружу без особой нужды.
Только за "пожрать" и за товаром.
- Здоров будь, Алекс. Как двигаются руки? - Тамбурин как всегда дословно
переводит приветствия с разных языков. На сей раз выпало что-то
прибалтийское.
- Вполне прилично, - я осторожно продрался через кучу мусора, пустых
пластиковых стаканчиков и таких же пустых бутылок.
- За стандартом пришел? Или просто поболтать?
- Болтать еще с ним... За стандартом. - По стене пробежал таракан.
Крупный и коричневый. - Ты тут скоро гнить начнешь.
- Гнить? Я? Уже начал. Представляешь, на днях поцарапался о какой-то
гвоздь. И до сих пор не заживает.
- А где поцарапался?
- А, где-то в Центральном. Шел к подруге...
- Дубина... Я имею ввиду, где поцарапано. Рана где?
- А я откуда знаю, что ты имеешь ввиду!? Здесь, - и Тамбурин ткнул
грязным пальцем себе под лопатку и повернулся ко мне спиной.
- Что ты ко мне своей задницей повернулся? Снимай хламиду.
Тамбурин хмыкнул, но робу снял. Под ней оказалась на удивление чистая
и дорогая рубашка.
- Задирай, тупица.
Под лопаткой виднелась нездорового вида царапина, покрытая по краям
корочкой засохшего гноя. Смотрелось паршиво. Пахло еще хуже.
- Что-нибудь делаешь? - Спросил я, когда он оделся.
- Делаю. Анаболики.
- Кретин. Тебе специалист нужен. Не хочешь по нормальному, сходи к
друидам.
- Угу. Надо очень потом вдруг обнаружить, что вторая почка у меня
случайно заменена на автомат. Причем даже не желтый, а какой-нибудь из
Краснодара. Это тебе с друидами легко общается, а меня они живо на запчасти
разберут.
- Ну и сгниешь по самые яйца. Почку ему жалко.
- Пошел ты. - Тамбурин беззаботно хлопнул по стене ладонью и расплющил
таракана в жидковатую лепеху.- Ползают тут всякие... А потом инспектора
появляются.
- Этот был обычный, - сказал я, глядя, как лепешка с торчащими в разные
стороны лапками отваливается от стены.
- А поди разбери когда он обычный, а когда у него вместо усов - детекторы
висят.
- Уже было?
- Было. - Тамбурин заулыбался. - Только я ведь тоже не чайник. У меня
каждый клиент в базе по ДНК висит. А база через деку на ДНК-детектор завязана.
- Так хрен ли ты его тут не держишь? - спросил я и понял, что попал
пальцем в небо, потому что Тамбурин загукал и начал брызгаться слюной.
Это означало смех.
- Гыы.. Не держу.. Хорошая шутка. Ладно. Я тебе общую схему сказал, а
детали тебя не касаются. Короче, если сюда не мой клиент сунется, его
будет ждать сюрприз.
- Угу... - Идея с базой по ДНК мне нравилась все меньше и меньше, не
люблю, когда на меня в посторонних источниках данные имеются. - Ладно,
давай к делу. Лимит твоего времени на болтовню исчерпан.
- Ну к делу, так к делу. Будет тебе дело. Рассчитываться чем будешь?
Только зелень не предлагай. После того, как япошки штатникам задницу
надрали, их портреты президентов не котируются. - Тамбурин произнес эту
фразу с явным удловлетворением. Кто-то у него погиб во время оккупации,
кто не знаю, но штатовцев Тамбурин ненавидит люто.
- Я в курсе. Однако, как ты помнишь, Индия надрала задницу япошкам.
Так что хочешь йены, хочешь рупии. А, может ты, местные примешь?
- Приму. Без энтузиазма, но приму. Кстати, индусы не добрались бы до
Токио, если бы некая страна не продала им геотермальную ядерную бомбу. -
Японцев Тамбурин просто обожает. Даже провел в Японии три года. Связи
налаживал.
- Астровидью?
- Какую, на хер, астровидью!? Это была нормальная геотермалка! Между
всем прочим в Токио они так и не вошли, там на один квадратный сантиметр
по нескольку тысяч рентген было ко времени капитуляции.
- Да, с бомбой у нас лихо вышло. Зато Сибирь получили обратно. Ну так
как? Рубли ты сегодня принимаешь?
- Я их всегда принимаю. Но без восторга.
- Плевал я на твои восторги.
- Как всегда. - Тамбурин достал словно бы из неоткуда черный пакетик.
- Будет, что надо, забегай.
- Забегу-забегу. Береги себя, Тамбурин.
- И ты не кашляй, Алекс.
На фига Тамбурину деньги? Он с таким же успехом мог бы жить и на помойке.
Покидая эту подворотню, я прошел сквозь часть голограммы. Кажется я
понял, где Табурин прячет ДНК-детектор. Сообразительный. Но базой его
надо будет заняться. Не нужен ему мой код. Совсем не нужен. Я потому к
нему и хожу, что анонимность моя гарантирована.
На улице было туманно и прохладно. Едкий и пыльный туман забивался
под веки, и я надел консервы. Подождал пока струйки биологического раствора
перестанут мешать зрению и направился к ближайшему входу в подземку.
Ночь все плотнее вступала в свои права.
Сам с собой испуганно: Снова ночь. Темный туман. Призраки света. Люди
Летучими голландцами проплывают мимо. Днем было не лучше. Но днем было
светло. Сыро. Противно. Туман забивается в поры кожи. Что же они... Что
же Я сделал? Или чего Я не сделал? Бежать. Бежать! Куда? Тогда стоять,
на месте! Зачем? Но ведь что-то же надо! Что? Раньше так не было, раньше
так не было, ты ведь помнишь!? Помню. И ты ничего не сделаешь? Сделаю.
Ну тогда делай! Делай! Беги, стой, плачь, кричи, молись. Хотя кому Ты
можешь молиться? Себе...
Кишка поезда исчезла в туннеле утягивая за собой различный мусор, накопленный
неисчислимыми пассажирами подземки. Бумажные свертки, газеты,
какие-то тряпки - все признаки человеческого существования неслись по
воздуху, подхваченные пыльным вихрем. В воздухе стояла свойственная
только городским подземкам вонь. Смесь гари, озона, человеческих испарений,
парфюмерии. Не нравится? Иди по верху, дыши чистым смогом, пыльным
туманом. Или разъезжай по городу в личном роллере с внутренним генератором
воздушной смеси. У человека всегда есть выбор.
Алекс опоздал к поезду. Створки дверей грохнули прямо у него перед
носом. "Наплевать, - подумал он - подожду". Отойдя к ближайшей решетчатой
колонне, Алекс огляделся. На перроне было пусто. Для ночных гуляк
еще рано, для дневных работяг уже слишком поздно. Впрочем для ночных работяг
тоже. Садиться на скамью Алекс не стал, сидение было основательно
заблевано. До поезда оставалось еще около трех минут. Впрочем он может и
опоздать. Это же подземка, а не рикша. Пройдясь по перрону, Алекс полюбовался
на искусно нарисованные на стене женские половые органы. Неизвестный
график использовал голографическую краску, и изображение выглядело
невозможно реальным. Краска была свежая. Со временем изображение
потускнеет, а вскоре и совсем исчезнет - испарятся голографены.
Под темным лестничным переходом кого-то шумно трахали. Может быть,
сам неизвестный художник или художница.
Все как обычно. Город, после разрушения старой столицы взявший на себя
сомнительный ее титул, жил свой жизнью, продвигаясь во времени от минуты
к минуте, от года к году не меняясь.
Поезд, похоже, опаздывал. Автоматика сбоила. В системах подземки лазили
начинающие хакеры и опробывали свои навыки, часто полученные под
гипнозом или наложенной памятью. Какой-то такой парнишка три года назад
стал причиной серьезной катастрофы, испытывая на прочность систему защиты
подземки, чайник-хакер перестарался и вызвал к жизни такие процессы,
остановить которые он был не в состоянии. В результате три поезда прибыли
на одни и те же пути одновременно. Перрон был сметен начисто, количество
жертв зашкалило, и правительство объявило это происшествие террористической
акцией. Потом в городе патрули долго останавливали каждого
встречного-поперечного. Спрашивали документы. Кого-то даже посадили.
Объявили траур. Парнишка, узнав о том, что он натворил, - задушил леской
своего учителя, застрелился сам и мало кто знал, что этот маленький студентишка,
ставший пеплом в городском крематории, и есть тот самый мифичесий
террорист-одиночка, угробивший не одну сотню людей в метрополитен
...Поділитися у соцмережах
