Жанр: Электронное издание
Kamsha09
...палач... Я не знаю, как вышло, что все указывает на тебя, но это
ложь.
- Доведи до ума свою картину. - Эпиарх откинул рукой золотистую прядь, звякнули
цепи. - Может, кто-нибудь когда-нибудь, глядя на нее, усомнится в моей
виновности.
- У нас мало времени, сейчас вернется монах... Мой эпиарх, ты можешь спастись.
Пенная река начинается в катакомбах. Ты - отменный пловец, я знаю... Ты
выплывешь.
- С этим? - Ринальди чуть приподнял скованные руки.
- Завтра, когда замкнут замок... Отойди, чтобы тебя не заметили снаружи, и жди.
Ночью я приду. Принесу кинжал и отмычки. Одежду не получится - если она коснется
решетки... Да и зачем пловцу одежда? Я встречу эпиарха у водопада и принесу все,
что нужно. Я буду ждать десять дней.
Он едва успел вернуться на свое место, когда явился высоколобый, которому явно
больше некуда было спешить. Диамни вздрогнул, словно от неожиданности, и вновь
взялся за грифель. Утешитель отчитал гвардейца за леность и замолчал. Ринальди
продолжал смотреть куда-то вдаль. О чем он думал? Диамни хотел верить, что о
свободе. Если эпиарх победит свое отчаяние, он выплывет.
11. Мастер
Ринальди гордо нес золотоволосую голову, глядя прямо перед собой. Казалось,
между угрюмых воинов движется ожившая статуя. Диамни отдал бы все на свете,
чтобы узнать, что творится на душе у эпиарха. На его собственной душе было
мерзко, но художник заставлял себя рисовать и рисовал то, что видел. Эридани,
величественного и грозного в венце Раканов и с фамильным мечом у пояса, седого
Борраску, полного праведного гнева, его печальную и гордую жену, глядящего в
землю Эрнани, которому через несколько минут предстояло стать наследником
престола. Мальчик, если верить лекарям, никогда не станет мужчиной в полном
смысле этого слова, так что продлить род Раканов может только Эридани. Если
успеет.
Осужденный был уже совсем близко. Неподъемные кандалы с него сняли, оставив
только цепи на руках и ногах. Теплый ветер трепал золотистые волосы и кружил
белые и сиреневые лепестки, осыпая ими людей, пришедших на замощенную
четырехугольными белоснежными плитами площадку. Забывшие Кэртиану каменные боги
равнодушно взирали, как их именем творится неправедный суд.
- Мастер, тебе теперь будет плохо видно, - Прислужник Эридани счел своим долгом
опекать обласканного анаксом художника и дальше. Человек-пес был прав: с места,
где сидел Диамни, то, что творится у входа в катакомбы, разглядеть будет сложно.
Проклятье, как же он не хочет идти и смотреть, но придется.
Художник торопливо вскочил, бормоча слова благодарности. Пес услужливо и ловко
подхватил треножник, и они перебежали к противоположному краю площадки. Оттуда и
впрямь открывался отменный вид на черную скругленную сверху дыру и распахнутые в
обе стороны створки, представлявшие собой бронзовые рамы, забранные витыми
прутьями, меж которыми могла бы проскочить упитанная кошка. Сквозь эти щели
пройдет не только меч, но и другие вещи. Те же сандалии и фляга. Только бы ночью
у решетки не выставили охрану, хотя не должны - Капкан Судьбы и так не выпустит
свою жертву.
Стражи заставили Ринальди повернуться лицом к братьям. Беатрисе, главам Высоких
Домов. Художник видел окаменевшее лицо Борраски. Будь Ринальди виновен, он вряд
ли выдержал бы взгляд полководца, но эпиарх глаз не опустил. Выдержал и
художник, хотя больше всего на свете ему хотелось закрыть лицо руками. Увы! Его
дело - пялиться на осужденного, и он пялился, а ликтор зачитывал приговор.
Беспощадные, нелепые в своей старинной витиеватости слова разносились над
замершей под радостным летним небом площадью. Усилившийся ветер швырялся
пригоршнями белых лепестков, обдавая обезумевших смертных ароматом цветущих
акаций и поздней сирени. Цветы были исполнены любви и радости, люди - ненависти
и злобы.
Мастер Сольега смог бы это нарисовать - предвкушающую чужую гибель человеческую
стаю, бело-лиловое цветочное море и одинокого узника. Сольега смог бы. Коро не
сможет, он вообще не уверен, что, когда все закончится, снова возьмется за
кисть.
- В свой последний час, прежде чем ты останешься наедине со своими
преступлениями, покайся пред оскорбленными тобой, упади пред ними на колени и
моли о прощении!
Губы Ринальди Ракана тронула усмешка.
- Мне не в чем каяться. Я невиновен, но не могу этого доказать. Вы мне не
верите, что ж, ваше право. Прощайте! Вы свободны от меня, а я от вас.
Четверо стражей шагнули вперед. Согласно древнему ритуалу, им следовало сорвать
с осужденного плащ, подхватить его под руки и, обнаженного, швырнуть в зев
пещеры. Они честно собирались исполнить свой долг и наверняка бы исполнили, если
бы подошли сзади. К несчастью, обычай требовал другого. Ринальди был скован, но
взгляд тоже может стать оружием. Воины невольно отступили перед аквамариновой
молнией, а эпиарх, немыслимым образом извернувшись, умудрился сбросить траурный
плащ, повернулся и, прежде чем стражи и зрители пришли в себя, шагнул в черный
провал.
- Закрыть решетку! - Слова Эридани были тяжелыми, как камни. Очнувшиеся
исполнители бросились к створкам. Когда те сомкнулись, в пасти катакомб никого
не было видно. Ринальди ушел во тьму, не оглядываясь и не дожидаясь, когда за
его спиной щелкнет Калкан Судьбы.
12. Мастер
Проклятую решетку окружал лиловатый ореол, едва заметный в холодных лунных лучах
Диамни прислушался - за ним никто не шел. Художник невесело усмехнулся своей
осторожности - стража у холма Абвениев не стояла никогда, это место защищало
само себя, а охранять запертую Капканом Судьбы решетку было и вовсе глупо.
Посторонний же вряд ли бы по собственной воле оказался у входа в лабиринт, да
еще в ночь после казни. Нет, опасаться некого, по крайней мере, из числа
смертных.
Мастер взглянул на небо: полночь давно миновала, но до рассвета далеко - самый
сонный час. Самое подходящее время для свидания, но здесь ли Ринальди? Дождался
или решил, что новоявленный любимец анакса забыл о своем обещании или струсил?
- Эпиарх... Мой эпиарх, ты здесь?
- Ты пришел?
Бледное, рассеченное тенями лицо, блестящие в лунном свете глаза. Как же он всетаки
похож на пойманного леопарда!
- Как я мог не прийти?
- Так же, как вес остальные. - В голосе эпиарха сквозила горькая ирония. - Я
искал себе приятелей среди воинов и эориев, у меня было три брата, десятки
любовниц и сотни друзей до гроба, а на поверку не оказалось никого. Хотя Анэсти
мне бы поверил... Но Анэсти мертв, а Эридани ошалел от собственной
справедливости.
Глаза Ринальди сверкнули странным зеленовато-лиловым огнем, который художник ни
разу не замечал у людей. Только у кошек. И еще подобный отсвет порой появлялся
на шеях сизых голубей, когда они разгуливали по освещенному солнцем двору.
Видимо, дело было в лунных лучах, смешавшихся в проклятом сиянии, окружавшем
решетку. Художник торопливо раскрыл свой ящичек.
- Вот воровской кинжал. В его ручку вставлена отмычка. Мой эпиарх сможет открыть
замки?
- Попробую.
- Я подожду.
Ринальди возился долго, очень долго. Диамни успел проклясть все на свете и
перемолиться всем богам и святителям.
- Готово. - Ринальди делано засмеялся. - Никогда не думал, что быть вором так
трудно...
- Для таких, как эпиарх.
- Мастер Коро! У меня нет никого, кроме тебя и твоего учителя. Зови меня братом.
Если, конечно, тебе не претит брататься с насильником.
- Я - счастливый человек, - задумчиво произнес художник, - я не знаю своих
родителей, но Абвении сначала послали мне великого отца, затем благороднейшего
из братьев. А мастер Лэнтиро... Он сказал, что у тебя золотое сердце и стальная
воля. Ты вернешься, вы с ним еще встретитесь.
- Передай мою благодарность великому Сольеге. Если сумеешь найти слова...
- Мастер все поймет. Но учти: тебе придется позировать - долго и много. Мы тебя
просто так не отпустим.
- Вот они, художники! - Ринальди с готовностью подхватил незамысловатую шутку. -
Чтобы заполучить натурщика, они пойдут против волн анакса и всех Абвениев...
- Искусство превыше всего. Держи! Сначала меч. Осторожно!
- Я осторожен, как кот на кухне. Никогда не хотел превратиться в статую, а
теперь и подавно.
- Ножны... Пучок лучины, вокруг я намотал веревку, мало ли что... Сандалии...
Еще лучина... В кольце - яд... Надеюсь, не понадобится... Дротики... Второй
кинжал... пояс, но, боюсь, он заденет решетку...
- Обойдусь без пояса, я уже приспособил цепи. Очень удобно, а яд забери назад.
Мне он не понадобится.
- Ты прав... Фляга... Вторая... Масло... Если им натереться, будет не так
холодно... А вот это - самое важное. Мастер Лэнтиро два дня вспоминал все, что
известно о катакомбах и подземных реках. Здесь приметы, которые могут указать
дорогу, учитель уверен - стоит найти ручей, и все будет хорошо.
- Значит, найду. Диамни, я, пока тебя ждал, пытался думать. Похоже, первый раз в
жизни. Я был дураком и бездельником, но, по большому счету, никому не сделал
зла, клянусь тебе... Даже женщинам. Я с ними спал, но я их не обманывал. Они
знали, чего от меня ожидать, да и жениться без разрешения брага и эориев
наследник не может. Это не было тайной... Диамни, то, что со мной сделали, не
месть. Целили не в меня, а в брата. Эридани - сначала анакс, а потом уже все
остальное, но он меня любит. Он сделал все, чтобы меня вытащить, я сам все
испортил. Понимаешь, брат думал, что я виноват, и все равно хотел меня спасти, а
я ведь знал, что не трогал эту девку! Не представляю, что случилось на холме
А6вениев, но без магии тут не обошлось. Это заговор против Эридани, а не против
меня. Диамни, если я не вернусь... Постарайся помочь моим братьям, особенно
Эрнани, теперь наследник - он.
- Обещаю, - заверил художник, - и я все расскажу мастеру. Он решит эту загадку,
но ты выберешься. И не смей думать о другом. С завтрашнего вечера я жду тебя у
водопада
- Дай руку!
- Ты с ума сошел! Решетка...
- Ничего... У тебя тонкие пальцы. И у меня тоже.
Это не было рукопожатием в прямом смысле этого слова. Просто прикосновение.
Последнее тепло перед уходом в могильный холод. Пальцы Ринальди были горячими и
сухими. Только бы он отыскал подземную реку... О том, что вода может заполнить
весь тоннель, Диамни старался не думать, все равно другой дороги наружу нет.
- Я пошел. - Эпиарх отпустил руку Диамни и вымученно улыбнулся.
- Ринальди, будь осторожен, не торопись. Рассмотри свиток как следует.
- Конечно, рассмотрю. Ушедшие в Закат! За кого вы все меня принимаете?! Я не
сумасшедший, и я хочу жить.
- Если в этом мире еще жива справедливость, ты выберешься.
- Если справедливости нет, я все равно вернусь. Всем назло!
Ринальди Ракан взмахнул рукой, повернулся и быстро пошел в глубь галереи. Он
сумел не оглянуться, заворачивая за угол. Оборачиваться - дурная примета.
13. Эпиарх
Больше всего эпиарх-наследник хотел вернуться назад. Если бы можно было
остановить время, чтобы утро у Ветровой башни никогда не наступило. Чтобы не
было темных лохматых кипарисов, пролетевшей сквозь арку белой острокрылой
ласточки, ощущения непонятной тревоги, выбежавшей из-за угла Беатрисы. Эрнани
взял лист и набросал женскую фигуру с тонкими ногами и руками и уродливо
выпирающим животом, так непохожую на величественные статуи, которые ему
приходилось рисовать. Там нагота была прекрасной и вызывала чувство восхищения,
а Беатриса вызывала жалость и отвращение... Это было уродливо, неправильно,
гадко и незабываемо!
Звон, скрип двери, знакомые тяжелые шаги.
- Я увидел у тебя свет.
- Не спится.
- Мне тоже. - Анакс зажег еще два светильника и сел на край стола. - Вторая ночь
оказалась еще хуже первой. Тяжело... Еще тяжелее, чем тогда...
Брат не уточнил, что имел в виду, но Эрнани понял - брат говорит об Анэсти.
Когда тот погиб, им всем было больно, но смерть Анэсти была просто смертью, хоть
и нелепой и неожиданной. Анакс по праву слыл отменным наездником, поспорить с
ним мог разве что Ринальди. и все-таки брат не справился с взбесившейся лошадью
и вместе с ней рухнул с обрыва на глазах многочисленной свиты. В пору зимних
дождей вода в озере Быка стоит высоко... Эрнани никогда не покидал Цитадель, но
по чужим рассказам знал, что Ринальди прямо в одежде бросился за братом. Думали,
что погибли оба, но Рино умудрился выплыть и вытащить тело анакса.
- Ринальди всегда бросался на помощь, - видимо, они с Эридани вспомнили одно и
то же, - я не понимаю, что с ним случилось. Наверняка между ним и Беатрисой было
что-то, чего мы не знаем.
- Я тоже так думаю, но теперь ничего не исправишь. Эрно, откуда в Рино столько
злобы? Как это ни страшно признать, я был бы спокойнее, если бы знал, что он
мертв. Эридани помолчал. - Ты веришь в то, что говорят про лабиринты?
- Про тварей?
- Нет, про заключенную там смерть, с которой можно договориться.
- О таком я не слышал, но ведь... Рино не первый.
- Не сравнивай тех древних эпиархов с Ринальди. Я просмотрел хроники тех лет -
оба осужденных были жалкими людишками, не способными ни на настоящую ненависть,
ни на упорную борьбу. Я очень боюсь, Эрно, очень. Я хотел спасти старика
Борраску и еще десяток человек, которых Рино, дай я ему меч, прикончил бы не
задумываясь. Мне казалось, что, отправляя его вниз, я выбираю меньшее из зол, а
теперь не могу отделаться от мысли, что страшно ошибся.
Ошибся, но в чем? В том, что не добил осужденного, или в том, что вообще осудил
сто? Эрнани знал, что никогда не забудет хищного блеска Калкана Судьбы,
мертвенного огня, охватившего решетку, слов брата-анакса. "Мы, Эридани Ракан,
властитель Кэртианы, наследник Абвениев и исполнитель их воли, говорим: мой брат
и наследник Ринальди покинул нас, судьба его отныне не в нашей воле. Отныне
нашим наследникам становится наш брат Эрнани..."Он не хочет быть наследником, и
он не сможет быть анаксом, хотя у Эридани еще будут сыновья, много сыновей!
- Мой анакс! - На ворвавшемся в спальню воине лица не было. - Ты здесь! Какое
счастье...
- Что случилось, Хаини?
Хаини! Хаини из дома Скал, всегда такой спокойный и выдержанный. Неужели это он?
С трясущимися губами и меловым лицом?
- Изначальные Твари! Они вырвались наружу через храм Ветра. Они плачут и
пожирают людей!
- Спокойно, Хаини! Спокойно! - Анакс быстро глянул на брата, и в его взгляде
Эрнани прочитал: "Вот оно!" - Разыщи Лорио Борраску, где бы он ни был, и собери
дружину эориев. Все четыре знака! Я сейчас буду.
Хаини кивнул, словно очнувшийся от кошмара человек, и бросился исполнять приказ.
- Эрнани, то, чего я опасался, случилось, и исправить это должен я. Другой и не
сможет - это дело анакса. Гальтары я оставляю на тебя. Да, ты мало знаешь и
многого не понимаешь, но ты - Ракан. Ты должен, несмотря ни на что, сохранять
спокойствие и делать вид, что держишь судьбу в узде. Остальное сделают Лорио и
Богопомнящий.
- А ты?
- Я спущусь в лабиринт и закрою тварям ход наружу. Я знаю, как это сделать.
- Но это... это опасно?
- Опасно все! Изначальные Твари, они... - Эридани прервал себя на полуслове и
порывисто обнял брата. - Не бойся! Сила Абвениев уже загоняла их вниз, загонит
снова. До свидания, Эрно, и помни - ничего не бойся! Сохраняй спокойствие,
слушайся Борраску и Абвениарха, но не спрашивай их совета при посторонних. Для
всех Гальтарами правишь ты. Ты, и никто иной, а я скоро вернусь.
14. Эпиарх
Цитадель соединялась с двойным Кольцом наружной крепости могучими стенами,
делящими город на четыре части - Молний, Волн, Ветра и Скал. Это позволяло
беспрепятственно проезжать с внешних укреплений во внутренние, что бы ни
творилось в самих Гальтарах. Раньше Эрнани казалось, что Абвении, возводя
столицу, перемудрили - что, кроме предательства, могло угрожать построенным
небожителями стенам? Раньше горожане ворчали, что в Гальтарах нет обычных ворот
и приходится пользоваться деревянными пандусами. Появление Изначальных Тварей
доказало, что любая предосторожность когда-нибудь да станет спасительной.
Эпиарх-наследник старался думать о чем угодно, но не о том, что творится в
городах Волн и Ветра. Юноша как никогда сильно переживал свое увечье. Он не мог
увидеть все собственными глазами, а что может быть горше, чем ждать и
довольствоваться докладами? Гальтарами управляли Лорио Борраска и Абвениарх,
Эрнани просто им не мешал. От эпиарха-наследника было не больше пользы, чем от
Беатрисы, наотрез отказавшейся покидать столицу. Эория была единственным в мире
существом, перечащим человеку, без которого Гальтары бы уже погибли. Закутанная
в темно-синее женщина, несмотря на беременность, казавшаяся хрупкой и юной, тихо
сидела у окна, глядя бездонными глазами в небо, то синее, то черное, то кровавокрасное.
Если бы не память о брате, Эрнани был бы рад ее присутствию - они оба
были одиноки, потеряны, беспомощны, но не бесполезны. То, что эпиарх-наследник и
жена Лорио Борраски остаются в Цитадели, помогало поддерживать порядок и внушало
надежду.
Младший из братьев Раканов ничего не знал и не умел, но в отсутствие Эридани
главой государства был он, и по освященному веками обычаю анакса или
местоблюстителя престола оповещали о любой малости. Гонцы вбегали один за
другим. Новости были плохими, хоть и не столь плачевными, как утром третьего
дня, когда в спальню эпиарха-наследника ворвался Хаини из дома Скал.
Отчего-то чудовища появились лишь в двух городах из четырех, не было их и в
Цитадели - видимо, не нашли дороги. Твари были сильны и прожорливы, но даже они
со временем насыщались. И их можно было убивать, хотя это было более чем
непросто: за каждое уничтоженное чудовище Лорио Борраска платил десятками
жизней. Полководец принял решение, сначала показавшееся Эрнани невозможным, но,
немного подумав, эпиарх понял, что другого выхода нет. Нужно было вывести из
города людей, после чего разрушить пандусы и оставить Изначальных реветь среди
созданных Абвениями стен, уповая на то, что Цитадель и города Молний и Скал
останутся для них недоступными.
К счастью, Изначальные опасались приближаться к возведенным Ушедшими стенам
ближе чем на две длины копья, а вот солнечного света твари, увы, не опасались,
что было весьма странно для существ из подземелий. У монстров, как рассказывали
гонцы, были огромные лиловые глаза, из которых катились медленные слезы.
Человек, нечаянно поймав исполненный тысячелетней обиды взгляд, замирал, тварь
его пожирала, после чего двигалась дальше. Некоторые, насытившись, затевали игры
и драки, и это было хуже голода, потому что резвившиеся чудовища крушили и
давили на своем пути всех и вся. Но хуже всего был охвативший Гальтары ужас.
Эрнани плохо представлял, что делалось его именем, но он доверял Лорио полностью
и безоговорочно. Абвениарху он не доверял совсем, но Борраска утверждал, что без
помощи Богопомнящего не удалось бы справиться - нет, не с монстрами, а с людьми,
которые, обезумев от ужаса, стали страшнее любых монстров. Лиловоглазая тварь
могла сожрать десять, двадцать, тридцать человек и на время успокоиться,
рехнувшиеся толпы затаптывали сотни, если не тысячи себе подобных. Лорио отдал
приказ убивать на месте всех, кто, ища спасения, шел по телам детей, женщин,
стариков. Это помогало. Воинам и абвениатам вместе как-то удавалось превращать
обезумевшее стадо в пусть перепуганных и растерянных, но людей.
Отряды Борраски и эорийские дружины третьи сутки отвлекали монстров на себя, а
монахи и городская стража выводили гальтарцев за пределы столицы.
Эпиарх-наследник тоже мог уйти, так же как и Беатриса, но они сидели и ждали
известий от Борраски и Эридани. Из города доносили о продолжающихся схватках,
лабиринт безмолвствовал. Эрнани гнал от себя мысли о гибели своего последнего
брата и о судьбе Диамни Коро и его учителя, но старый художник жил совсем близко
от храма, через подвалы которого и вырвались чудовища.
- Мой эпиарх, - голосок Беатрисы дрогнул, - почему... Почему так долго?
- Что хочет сказать моя эория?
Скорее всего, ничего, просто не может молчать. Беатриса - женщина, она ждет
ребенка, ей позволительно быть слабой, бояться, плакать, говорить глупости, а он
должен быть твердым и уверенным. Эпиарх-наследник не может усомниться в победе!
- Я... Я о моем анаксе. Так долго...
- В лабиринтах по-другому течет время. ~ Эрнани не то чтобы врал, просто из всех
известных ему сплетен выбрал самую утешительную. - Там прошло всего... Да,
конечно, там прошло лишь два или три часа. Скоро Эридани сделает, что нужно и
вернется, монстры уберутся назад и больше никогда не выберутся, и...
- Мой эпиарх считает меня маленькой глупой дурочкой? - В голубых глазах
плеснулась горечь. - Мне немного лет, но я пережила... Я пережила столько, что
могу выдержать любую правду.
- Я не лгу, - быстро сказал Эрнани, - в хрониках написано, что в лабиринтах
время течет иначе, и я им верю. И еще я верю в своего брата. Эрио знал, что
делал, когда спустился вниз, и он обязательно вернется.
- Да, - покорно кивнула Беатриса.
- Может быть, эория выпьет сонного отвара?
- Нет! Все равно скоро утро.
Нет так нет, он не станет уговаривать. Пусть сидит и ждет, если ей так легче.
Эридани не сказал, когда он вернется. При расставании Эрнани подумалось, что
брат говорил о часах, но "скоро" может означать и час, и день, и неделю.
А вдруг они встретили в подземельях Ринальди? Может быть, тот наконец понял, что
натворил, и братья вернутся вместе. Искупить можно любую вину, если Рино
опомнился, его нужно простить. Он не мог желать гибели Гальтарах, даже если
каким-то образом и разбудил монстров. Ринальди не представлял, чем это
обернется, он вообще никогда не задумывался о последствиях своих поступков.
Стук и звон возвестили о появлении очередного гонца,
- Мой эпиарх, - воин качался как пьяный, - мой эпиарх... Они уходят, уходят...
- Что? Ты хочешь сказать, что люди выведены?..
- Нет! - Гонец был так взволнован, что напрочь забыл о том, что говорит с
местоблюстителем трона. - Твари! Они бегут назад, в пещеры... Это чудо, мой
эпиарх! Чудо! Это и впрямь было чудо, и имя этому чуду - Эридани.
- Ну вот. - Эрнани улыбнулся Беатрисе, - а эория боялась. Эридани не мог
проиграть. Скоро он вернется, а еще раньше мы увидим вашего супруга. Может быть,
эория все-таки отдохнет?
- Нет, - глаза женщины казались кусочками пронизанного солнцем неба, не хватало
только белых ласточек, - я подожду...
15. Мастер
Чем дольше художник смотрел на беснующийся поток, тем меньше у него оставалось
надежд. Ринальди плавает, как выдра, но в верховьях Пенной не водятся даже
выдры, и потом до реки еще нужно добраться.
Третьи сутки ожидания были на исходе, и эти дни и ночи стали самыми тяжелыми в
жизни мастера Коро. Единственное, что он мог сделать для друга, - это ждать
столько, сколько обещал, и еще три дня, и художник ждал, глуша свою боль
работой, но рисовал он не реку и не радугу, а "Пленника". Это был его ответ
подлости, ханжеству, лицемерию. Он не может покарать виновных мечом, но призовет
их к ответу кистью! Диамин писал как безумный, отрываясь от работы лишь ночью, и
тогда он видел странное лиловатое зарево там, где находились Гальтары.
Диамни ждал, когда лошади отказались от воды и травы. Ждал, когда скалы у истока
Пенной начали стонать и дрожать, словно живые существа. Ждал, когда лиловые
молнии раскололи усыпанный звездами черный купол, хотя на небе не было ни единой
тучи. Ждал, когда на рассвете взошло четыре окровавленных солнца, из-за которых
взметнулись гигантские светящиеся мечи и столкнулись, породив пятое светило -
черное, окруженное алой короной. Это длилось не дольше мгновения, солнце стало
обычным солнцем, кони припали к ледяной воде, скалы перестали плакать, и только
небо осталось алым, но это была просто заря. День обещал быть ветреным, но пока
было до чрезвычайности тихо.
Художник, движимый каким-то странным чувством, сначала пошел, а потом побежал к
водопаду и замер над стремительной водой, превращенной безумным восходом в
кровь. Диамни вглядывался в красно-черные глубины, пытаясь унять стук сердца.
Любопытно, он уже сошел с ума или только сходит? В беснующейся воде мелькнуло и
пропало что-то темное. Разумеется, ему показалось, но мастер Коро вновь сорвался
с места. Теперь он мчался к подножию водопада, на ходу сбрасывая куртку. Думать
было некогда, и Диамни прыгнул, ледяная вода обожгла его, но какое это имеет
значение! Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой, ведь прошло три дня,
целых три дня...
Тело Ринальди было неподвижным и тяжелым. Мертв или без сознания? Как бы то ни
было, они оба исполнили свое обещание - один вернулся, другой дождался. Диамни
вытащил свою добычу на берег и с удивлением уставился на меч, который сжимал
эпиарх. Меч Раканов! Откуда? Мастер Коро попробовал разжать пальцы Рино, но это
оказалось безнадежным занятием. Ладно, с мечом разберемся позже.
Художник наскоро осмотрел друга и немного успокоился. Он подоспел вовремя -
Ринальди не успел захлебнуться, похож, бедняга стукнулся головой за несколько
секунд до того, как Диамни его подхватил. Абвении милосердны - кости целы, а
синяки и стремительно набухающая шишка на лбу - ерунда. Чуть ниже, и удар
пришелся бы в висок, но судьба, кажется, сама устала от своих подлостей. Только
бы Ринальди не простыл. Вола ледяная, и никому не известно, сколько ему пришлось
плыть.
Художник опрометью бросился за плащами и вином. Когда он вернулся, Ринальди
сидел на траве, безумными глазами глядя на лежащий перед ним меч.
- Рино! - Диамни не сразу сообразил, как назвал эпиарха. Похоже, Ринальди Ракан
и впрямь стал ему братом.
- Вот ведь... - пробормотал эпиарх. - Дождался...
- Я обещал! Выпей и ложись... Постой, я постелю плащ!
- Погоди... У меня что-то с головой... Холодно... Что случилось?
- Водопад с тобой случился. Пей, кому говорят!
- Сколько времени?
- Утро. Часов восемь. - Диамни поднес к посиневшим губам эпиарха флягу, - Ты
болтался по пещерам трое суток. С лишком.
- Ну, извини. Так получилось...
- Главное, ты выбрался. А теперь ложись и попробуй уснуть, до вечера уйма
времени.
- Не буду я спать,
...Поділитися у соцмережах
