Жанр: Электронное издание
Kamsha06
...м.
Когда Робер пересекал внутренний двор, сумасшедшая рабыня выползла из своей конуры
и закричала. Эпинэ ускорил шаги - он боялся старуху, хотя, возможно, она старухой и не
была. Робер не мог понять, сколько безумной лет - тридцать или шестьдесят. Иссохшая, с
невообразимым колтуном на голове, одетая в лохмотья, она забиралась на крышу своей
халупки и сплела, обхватив колени и подвывая. Милосердие требовало ее убить, но
приходилось проходить мимо, делая вид, что все в порядке.
Сумасшедшие рабы в здешних краях ценятся дороже девственниц и сильных, здоровых
мужчин. Безумец на цепи отпугивает от дома Зло. Эта женщина кричала и выла не потому, что
с ней плохо обращались, кто знает, в каких дебрях блуждала ее душа. По некоторым словам
Робер догадался, что перед ним - талигойка. но сошла ли она с ума во время набега или была
такой от рождения, не понял.
В селе было несколько сот рабов и рабынь. Иноходец старался их обходить десятой
дорогой и не раскрывать при них рта. Сделать для пленников он не мог ничего, по крайней мере
сейчас. Сможет ли сделать потом? Эпинэ надеялся, что да, он поговорит с гоганами - пусть
талигойцы вернутся домой, зная, что обязаны свободой Альдо Ракану. Енниоль должен сделать
для них хотя бы это, ведь многие попали в неволю по его вине. Впрочем, бириссцы похищали
людей и грабили талигойские и гайифские караваны и раньше, просто этим занимались
молодые мужчины, которые разбоем доказывали свою доблесть старикам и собирали деньги на
женитьбу и дом. Сумасшедшая жила в селе семь лет. Когда ее привезли и посадили на цепь,
Енниоль и не думал об Альдо, а сам Иноходец лишь собирался примкнуть к восстанию
Эгмонта. В том, что случилось с этой женщиной, они не виноваты, но легче от этого не было.
Как всегда, когда ему становилось особенно тоскливо. Робер пошел к лошадям, пасшимся
на обширном лугу ни берегу Виры. С ними было несколько юношей, которым только еще
предстояло поседеть. На противоположном берегу горели костры, там был лагерь Адгемара.
Утром Роберу предстояло идти к казару, но сейчас ему о Лисе думать не хотелось. Талигоец
медленно шел вдоль берега. В горах прошли дожди, и расшалившаяся Бира весело скакала по
камням, то и дело осыпая Робера холодными брызгами, но по здешней жаре это было приятно.
Ночь вообще была дивной - сияли звезды, ветерок шевелил ветви высоких карагачей,
донося запах полыни и меда, а над дальними холмами висела почти полная луна. Скоро
очередная священная ночь, и Мэллит выберется из дома, чтоб увидеть своего принца. Эпинэ
надеялся, что у Альдо хватит благородства не злоупотреблять чувствами девушки, но гоганни
была красива, слишком красива... Только бы принц ее не обидел!
От мыслей о Мэллит Робера оторвало встревоженное ржание, смешавшееся с собачьим
воем. Кони, не обращая внимание на молодых бириссцев, сгрудились посреди луга. Они были
явно встревожены. Рокэ? Вряд ли.
Эпинэ с детства имел дело с лошадьми, ему казалось, что он их понимает, но тут
Иноходец растерялся. Боевых скакунов что-то испугало, и это что-то не было ни чужаками, ни
хищниками. В юности Роберу довелось спасаться самому и спасать отцовский табун от
степного пожара, перед его началом лошади вели себя похоже. И собака воет.
- Гост панимает, чего они хочут? - Молодой бириссец казался встревоженным.
- Нет, - покачал головой Робер, - но что-то не гак. Что-то и впрямь было не так.
Клемент встревожен, лошади и собаки тоже.
- Снимайте путы и гоните всех в деревню!
Пусть кони будут под рукой у всадников. Робер ухватился за гриву подаренного
Луллаком солового жеребца и вскочил тому на сипну. Шад Второй затанцевал, порываясь
пуститься вскачь, и Роберу стоило больших трудов его успокоить. Шад укоризненно обернулся
на хозяина и плавным галопом помчался в село, откуда раздавался непрерывный собачий вой.
Воем и цокотом копыт была заполнена вся ночь. Закатные твари, вот оно! Все дело в Вире,
вернее в том, что она замолчала. Эпинэ прислушался - так и есть, река иссякла. На всякий
случай талигоец подъехал к самому берегу. Лунный свет играл на мокрых камнях, кое-где
поблескивали лужи и лужицы - и все!
Хорошо хоть лошадей напоили, а то колодцев тут не роют, но что случилось с рекой?
Конечно, Бира не Данар и не Рассанна, но вот так взять и пересохнуть? Робер еще немного
посмотрел на каменистое русло, вслушиваясь во все нарастающий вой. Псы воют к покойнику.
Дурная примета, одна из самых дурных...
От грядущих невзгод талигойца отвлек разыскавший хозяина Клемент. Его Крысейшество
был весьма недоволен, он скалился и громко пищал. Робер склонился со спины Шада, подобрал
приятеля и послал коня к дому Мильжи. Клемент замолчал, Эпинэ с некоторым облегчением
вздохнул, оказалось, преждевременно. Стоило талигойцу спрыгнуть на землю, как Его
Крысейшество цапнул хозяина за ухо. Иноходец помянул Леворукого и сбросил нахала. Крыс
просеменил к двери, встал на задние лапы, уперся передними в плохо обструганное дерево и
заверещал.
- Шил-шил-шила, киска крыску задушила, - совершенно отчетливо произнесла
сумасшедшая, о которой Эпинэ как-то забыл.
Женщина засмеялась, Робер с силой толкнул дверь. Мильжа и Луллак все еще спорили, на
столе горела свеча и лежат и лепешки.
- Нужно уходить. - Робер сам не знал, почему он так в этом уверен.
- Ворон? - подался вперед Луллак.
- Вряд ли, но кони и собаки волнуются... Вира иссякла. Что-то будет.
- Вира? Не может быть!
- Может, - Эпинэ подхватил вцепившегося в сапог Клемента, - звери чуют беду
лучше нас, тут оставаться нельзя. Я приказал табунщикам вернуться.
- Куда мы пойдем? - пожал плечами Мильжа. - Ты боишься, что нам не хватит воды?
Или ты боишься Зла? Но земля, на которой стоит Текка, защищена. Может, Зло хочет, что б мы
вышли за границу села, тогда мы будем в его власти. Нужно ждать рассвета.
- Нет! - Закатные твари, почему он так уверен?! - Если мы останемся здесь, рассвета
для нас не будет. Клемент это знает, кони это знают, да и женщина во дворе...
- Что сказала хранящая? - подался вперед Мильжа. Она сказала про киску и крыску, но
какое это имеет значение.
- Она сказала - те, кто не уйдут сейчас, не уйдут никогда. Поднимайте людей и
уводите, а я поскачу предупредить Адгемара.
- Хорошо, мы пойдем в Лакку.
- Нет. Нужно уйти от реки, - он это знает, но откуда?! - Я видел слева холмы, нам
туда.
Луллак что-то ответил, но Робер не расслышал. Подхватив Клемента, он выскочил к
рывшему землю Шаду. Крыс верещал, пока Эпинэ седлал коня, его вопли сливались с
непрекращающимся песьим воем, а рядом смеялась и звенела своей цепью сумасшедшая.
- Киска крыску задушила, шила-шила, шила-шила... - Робер вскочил в седло, жеребец,
не дожидаясь приказа, рванулся к реке, проскочил иссякшее русло и помчался дальше к рыжим
растрепанным кострам. Слава Создателю, Адгемар был трусом. Слава Создателю, вырвавшиеся
из Дарамского лагеря почти не имели вещей. Слава Создателю, ему поверили. Белый Лис
наотрез отказался посылать людей в Текку. но сам собрался споро. Багровые седлали
перепуганных коней, сворачивали немногочисленные шатры, затаптывали костры.
Если ночь пройдет и ничего не случится, на цепь посадят его, но это лучше, чем тупо
ждать беды. Все уже сидели в седлах, когда вдали послушался глухой шум. Адгемар первым
пришпорил своего иноходца, следом тронулись и остальные. Шум стремительно нарастал,
обезумевшие лошади неслись вперед, не разбирая дороги. Сзади была беда - непонятная,
неотвратимая, стремительная. Всадники влетели в холмы, склоны были высокими, наверх вело
не столь уж много троп, но они успели. Стоя на вершине, Робер с ужасом смотрел, как в долину
хлынула чудовищная черная волна.
3
Ричард отдал бы полжизни, чтоб проснуться и увидеть прозрачную зеленую воду,
ласкающую сонные скалы, вековые ели на склонах, золотистые прибрежные тростники, но
ничего этого не было и быть не могло. Барсово Око исчезло с лица земли навсегда. Все еще
мутная, но изрядно присмиревшая Бира пробиралась меж осклизлых камней к пролому и
неопрятным водопадом низвергалась вниз, в разоренную долину.
Юноша брел вдоль нагромождения мокрых, грязных камней. Камни молчали, как им и
положено от века. Вчерашний безумный порыв казался сном, причем сном позорным, из тех, о
которых никому, никогда не рассказывают, а может, сном была эта подсыхающая на жарком
предосеннем солнце грязь. Где-то здесь в лабиринте из скальных обломков бродили
таможенники, которых нужно было найти и привести к Рокэ.
Поиски казались безнадежными, но выручил Лово. Пес выскочил навстречу Ричарду из-за
бурой от умирающих водорослей скалы. Хозяева были тут же. Клаус и Жан стояли над
мертвым животным, очень похожим на речную выдру, только выдра эта была длиной в восемь
бье и ее пасть украшали чудовищные клыки. Хребет зверя был перебит, а роскошный мех
заляпан отвратительной серой грязью. Обернувшийся на лай Жан приветствовал Дика
людоедской ухмылкой.
- Вот он, озерный страх. Такой твари человека раскусить раз плюнуть, а шкура хороша.
- Вас зовет монсеньор, - выдавил из себя Ричард.
- Прямо сейчас?
- Ну... Он сказал, как только найду.
- Дикон, будь другом, - сегодня фамильярность Жана была особенно противна, но
мужлан был генералом, а герцог Окделл всего лишь оруженосцем, - передай мон-сеньору, что
мы быстро. Понимаешь, это - самка, причем с молоком. Надо котят пошукать, если живые -
им цены нет, а дохлые, не пропадать же шкурам!
- Я передам, - пообещал Дик. Эти думают о шкурах, а не об убитом озере и не о
погибших людях. Плебей он и с генеральской перевязью плебей. И минеры Вейзеля довольны,
еще бы, Рокэ обещал всех наградить, а уж бакраны только что не пляшут. Правильно бириссцы
считают их скотами, только скоты могут веселиться и петь, когда столько человек погибло
страшной смертью.
Меньше всего Ричарду хотелось возвращаться к Рокэ. но кто и когда спрашивал о его
желаниях? Его отправили в Лаик, вынудили остаться в Олларии, отдали убийце отца... То есть
не совсем отдали, просто бросили на произвол судьбы, а Рокэ подобрал. Назло кансилльеру и
всем Людям Чести. Дик вздохнул от отвращения к самому себе. Надо было отказаться, а он не
смог, он вообще ничего не может, только увязает все глубже и глубже. Хорош Повелитель
Скал, от которого ничего не зависит! Он - пустое место, и никто в этом, кроме него, не
виноват. Можно было заслонить собой Оскара, уйти к бириесцам, столкнуть Рокэ со скалы, а он
исполняет приказания своего эра и молчит.
Если б Катари знала, какое он ничтожество, она б не стала с ним даже говорить, но она
видит в нем сына Эгмонта Окделла, главу Дома, Человека Чести. Что он скажет своей королеве,
когда вернется? Что путался у Рокэ в ногах? Что восхищался своим эром? Штанцлер прав - у
Ворона нет ни совести, ни души, он - убийца и безумец, но он побеждает, он красив, как
демон, и он отец всех детей Катари.
...Сона приветствовала Дика радостным ржанием, Моро стоял рядом, кося лиловым
глазом и роя копытами землю. Значит. Рокэ недалеко, но где? Юноша подошел к Соне и
положил руку ей на холку, ища поддержки у единственного близкого существа. Сначала Дик
разозлился на Алву, пересадившего оруженосца на кобылу, но теперь был этому несказанно
рад. Сона, хоть и была полусестрой Моро, отличалась покладистостью, добрым нравом и
вообще была умницей, красавицей и лучшей лошадью на свете! Эру Августу не понравилось,
что Ричард Окделл взял у Ворона лошадь, но от лошади на войне зависит жизнь всадника.
Кансилльер не воин, ему этого не понять, а вот Алва - воин до мозга костей. Дик вспомнил
своего эра, каким тот был на Дарамском поле, если б Рокэ всегда оставался таким, то...
Ричард Окделл прервал опасные размышления - он не предаст память отца, Талигойю,
Катари. Через два года он освободится от присяги, а пока нужно ждать, не забывая, кто - друг,
а кто - враг. Рокэ Алва - враг Талигойи и враг Окделлов, и с этим ничего не поделать.
Юноша вздохнул и отправился на поиски Проэмперадора. Какой-то минер сообщил, что
монсеньор у водопада с господином Вейзелем, и Дик послушно поплелся в указанном
направлении. Минер не обманул - Рокэ и впрямь сидел на упавшем стволе, с вежливым
вниманием глядя на застывшего перед ним Вейзеля.
- Рокэ. - голос артиллериста казался деревянным, - вам не пришло в голову
проехаться вдоль реки?
- Нет, - Рокэ спокойно выдержат взгляд генерала, - а что там? Яблони зацвели?
- Там то же, что и здесь! Грязь, камни и ничего живого!
- Я так и думал, - все так же спокойно заметил Ворон, - смотреть на это нет никакого
смысла.
- И это наделали мы! Я! Это я рассказал вам про сель, и я заложил мины.
- И отменно заложили. - Рокэ поднялся. - Курт, соблаговолите прекратить истерику.
Если вы ждете, что я возрыдаю вместе с вами и начну кататься по земле и голосить о
собственной греховности, я вас разочарую. Я сделал то, что считал и считаю правильным. Что
до вашей совести, то договаривайтесь с ней побыстрее. В конце концов, вы - солдат и
выполняли приказ. Когда мы вернемся, можете переселиться в храм и биться головой об пол,
сколь душе угодно, а сейчас извольте готовить штольни для взрывов.
- Рокэ!
- Каждому свое. Вам - закладывать мины, мне писать ультиматум.
- Какой ультиматум после того, что вы натворили!
- Вы мне надоели, Курт, а ультиматум очень простой. Если Адгемар не примет наших
условий, с Равиатом случится то же, что с долиной Виры.
- Это невозможно! Там совсем другой грунт, и...
- Именно, - удовлетворенно вздохнул Ворон, - говоря о деле, вы стремительно
умнеете. Я не хуже вас вижу, что Змеиное Око так просто не взорвать, ну и что? После того, что
мы сделали с Барсовым, кагеты сожрут любую угрозу. Любую! Что и требовалось доказать.
Даже пойми Адгемар, что я блефую, ему его же казароны не позволят ослушаться. Потому что
на месте бирисских деревень будут видеть свои замки.
- Хорошо, - устало вздохнул Курт Вейзель, - у меня нет сил с вами спорить, но зачем
делать зряшную работу?
- Затем, что играть краплеными картами надо честно. Штольни должны быть сделаны на
совесть, а наши бакранские друзья не сомневаться, что у них в руках жизнь и смерть Кагеты.
- Бакраны?! Они-то здесь при чем?
- При том, что Озерное плато принадлежит королевству Бакрия, так же как Барсово
ущелье, перевалы Окила и Гарза и Даргатское нагорье. Пусть "козлы" бодают "барсов", им это
полезно. Седуны растили себе врагов чуть ли не с гальтарских времен и вырастили. Эта
ненависть защитит Варасту получше десятка крепостей, хотя я властью Проэмперадора раздам
предгорья нашим доблестным таможенникам, а их сделаю баронами. Так, на всякий случай.
- Про вас недаром болтают, что вы отродье Леворукого.
- Я одинаково владею обеими руками, - пожал плечами Алва, - а милейшие Адгемар,
Штанцлер и Сильвестр никоим образом не принадлежат к моему проклятому роду, однако
играют по тем же правилам. То есть без правил! Я выиграл эту войну, а как - мое дело.
- Мне жаль вас, Рокэ Алва, - вздохнул Вейзель, - сейчас вы и впрямь победили, но
потом...
- Потом мы все умрем, и хватит об этом. Ричард, можете выходить из кустов, столь живо
вас заинтересовавший разговор окончен. Где наши доблестные таможенники?
- Они нашли дохлого зверя... Того, кто людей таскал, это самка...
- И пошли искать щенят? Разумно, если людоедов приручить, их можно кормить
незваными гостями. Идите, Вейзель, и готовьте штольни.
- Будь по-вашему, - наклонил голову артиллерист, - а кто повезет ультиматум?
- Или Жан, или Клаус. Кто не знаю, пусть бросают жребий.
- Таможенники?!
- Именно. Они не станут сюсюкаться с Белым Лисом и краснеть, вспоминая о моих
злодействах. Кагету надо взять за глотку, вы этого не сумеете, они сумеют.
- Адгемар, каким бы он ни был, - монарх, он имеет право на наше уважение.
- Нет, не имеет, - отрезал Ворон. - Он проиграл и понимает это. Уверяю вас, кагеты
будут ползать перед таможенниками на брюхе, хотя... можно их и уважить! Посольство
возглавит член царствующего дома Бакрии, а барон Шеманталь будет его сопровождать. Пора в
Равиате показать козлиное знамя, как-никак соседи!
Розы еще не отцвели, они по-прежнему были прекрасны и горды своей красотой, а
Адгемар был все так же благообразен, только благость на его лице сменилась скорбью. Белый
Лис оплакивал погибших, но Робер Эпинэ в скорбь казара не верил. Лису плевать и на убитых,
и на утонувших в Бирисской долине, его заботит одно - как удержать пошатнувшуюся власть.
Эпинэ смотрел на скорбного седого красавца, а перед глазами стояла огромная, измазанная в
жидкой грязи глыба, из-под которой виднелись обрывок цепи и раздробленная женская нога.
Луллаку и Мильже удалось выскочить самим и вывезти на своих конях детей и женщин.
Разумеется, не всех. Вернуться за оставшимися было невозможно. Рокэ разбил армию Кагеты,
но добил их сель, которого отродясь в их краях не бывало. Долина Виры оживет нескоро, если
вообще оживет.
Талигоец постарался отогнать от себя навязчивые видения. Когда Адгемар закончит свои
плачи, нужно будет добраться до гоганов и занять у них денег на обратный путь. Он сделал все,
что мог, но выше головы не прыгнешь, природа и та на стороне Ворона... А ведь когда-то в
Талигойе верили, что Раканы угодны Кэртиане и им на помощь приходят скалы и волны,
молнии и ветры. Вот они и помогли! Прав был Эрнани, отрекшийся от язычества, но как
Создатель мог допустить такое?! Можно карать сильных, но дети, женщины, твари ни в чем не
повинны, ибо созданы такими, какими созданы.
Белый Лис продолжал распинаться об ужасах и потерях, которые постигли Кагету. Если б
Робер не был в Дараме и не спустился утром к уничтоженному селу, слова Адгемара его бы
потрясли, но он видел и поэтому не хотел слышать, не хотел думать, не хотел вспоминать.
Сделав над собой усилие, Робер принялся размышлять о Клементе. Его Крысейшеству может
наскучить ждать хозяина, и он отправится на прогулку, а по Равиату бегают стаи голодных
собак и еще более голодных кошек.
Нищих здесь тоже хватает, но кагеты, слава Создателю, крыс все еще не едят. Надо было
запереть Клемента и сундуке, хоть ему это не понравится. Ничего, пошипел бы и перестал -
хитрюга понимает, что возмущаться, когда тебя не слышат, глупо, хотя Адгемар вот говорит и,
кажется, что-то важное.
- ...я был потрясен, прочитав это письмо, потрясен и раздавлен. Вот оно, от вас у меня
тайн нет, и потом те, кто привез ультиматум, не скрывают то, что в нем написано. Это еще одно
унижение - прислать ко двору дикаря в шкурах, которого приходится называть принцем, и
грубияна, которому Рокэ Алва властью Проэмперадора дал титул барона.
А Штанцлер надеялся, что Рокэ Алва проиграет, а не оправдавшего доверия
Проэмперадора ждет казнь. Потому-то кансилльер и настоял на том, чтобы Рокэ дали
полномочия. Надо полагать. Ворон и Дорак будут долго смеяться.
- Ваше Величество, вы хотите, чтобы я прочел письмо Рокэ Алвы?
- Да, - казар протянул талигойцу бумагу, - вот оно.
Почерк Ворона и его личную печать Эпинэ узнал сразу, в том, что это не подделка,
сомнений не было, но и правдой написанное быть не могло:
"По поручению Его Величества короля Бакрии Бакны Первого я, Рокэ, герцог
Алва, излагаю условия, в случае исполнения которых королевство Бакрия согласно
заключить мир с Кагстской казарией.
Бакрия настаивает на признании своих прав на владение исконно
принадлежащими бакранам землями по обе стороны священной для ее народа горы
Бакра, а также Озерным плато, Барсовым ущельем, перевалами Окила и Гарза,
Даргатским нагорьем и предгорными землями вплоть до Орги. Его Величество Бакра
Первый требует разрыва союза между Кагетой и враждебными Бакрии Агариеп и
Гапифой. Бакрия готова подписать мирный договор не раньше 12-го и не позже 19-го
дня месяца Осенних Ветров у южного подножия горы Бакра.
Если условия не будут приняты, Его Величество с прискорбием сообщает, что
будет вынужден взорвать берег озера Змеиное Око, как взорвал одно из Барсовых
Очей, дабы покарать враждебных народу бакранов, бириесцев, коим дети Великого
Бакры обязаны неисчислимыми бедствиями, и убедить сомневающихся и
недоверчивых в своей твердости".
Значит, сель не был случайностью. Это дело рук Ворона, потому что бакранские козопасы
вряд ли знают, что такое порох. Но кем же надо быть, чтоб сотворить такое?! Рокэ Алву
называли безумцем, демонским отродьем, палачом, мерзавцем, но эти слова для него слишком
мягкие. Его надо убить, как бешеного пса... Легко сказать, убить, эту тварь защищает сам
Леворукий!
- Ваше Величество, - Робер почувствовал, что у него дрожат руки, - я... Это
немыслимо!
- Вы не верите в их угрозы!
- Верю! Закатные твари! Верю! От Ворона можно ждать всего. Если с Вирой и вправду
он...
- Сомнений нет. Потому они и не пошли за нами. Зачем он спросил, ведь он и гак знает,
что это правда.
Рокэ не полез бы с шестью тысячами в пасть к барсу, если б не знал, что может посадить
зверя на цепь. После Виры его не посмеют ослушаться.
- Ваше Величество, что вы намерены предпринять?
- Я должен спасти мой народ, - с чувством произнес казар, - и ради этого не пожалею
никого и ничего. Если б ценой моей жизни можно было отвести опасность от Кагеты, я бы не
колебался ни мгновения, но долг от меня требует не умирать, а жить и действовать.
Я не могу допустить, чтобы Равмат постигла судьба Бирисской долины. Робер Эпинэ, я
приму ультиматум. Я поеду к юре Бакра и буду унижаться перед дикарями и чудовищем, в
котором не осталось ничего человеческого.
Белый Лис был прав, бакраны были дикарями, а Ворон - нелюдью, но Адгемар вряд ли
от него далеко ушел. Если б ему понадобилось смести с лица земли целый город, он бы это
сделал, не задумываясь.
- Ваше Величество, ваше самопожертвование делает вам честь.
- Насколько легче приносить в жертву себя, чем других, но государь не может себе этого
позволить. Я должен заставить Ворона оставить Очи Сагранны или, по крайней мере, увести
оттуда бакранских варваров. Пусть там останется генерал Вейзель с его людьми, он -
достойный человек.
Робер Эпинэ, я должен просить вас об одолжении, нет, больше чем об одолжении....
Чего хочет Лис? Чтобы он встретился с Вейзелем или написал ему? Бесполезно. Курт
всегда был честным и простодушным, именно поэтому Рокэ не станет его слушать.
- Я весь внимание.
- Дорогой друг, - голос Адгемара дрогнул, - я не рискнул бы с вами заговорить об
этом... Вы - мой гость, вы дважды спасли мне жизнь, но я знаю, что вы нашли друзей и среди
моих подданных, и среди бириссцев. и вы не хотите, чтоб их постигла судьба тех, чьи жизни
унес сель.
А вот с этим не поспоришь. Бакраны ненавидят бириссцев, им ничего не стоит спустить
второе озеро, и тогда не уцелеет никто.
- Что я должен сделать?
- Мне очень тяжело обращаться к вам с этой просьбой, поверьте, но я вижу лишь одну
возможность отвести угрозу - доказать свою лояльность Талигу. Пусть Фердинанд Оллар и
Лучшие Люди узнают, что Кагета невиновна в том, что случилось в Варасте. В Олларии
должны поверить, что я и тем более мой народ ничего не знали о набегах. Робер, я должен
найти виновных и выдать их Талигу!
То есть расплатиться головами Мильжи и его воинов? Похоже на Лиса! Бириссцы, чтобы
защитить остатки своих родов, пойдут на все. Заварил кашу Енниоль, а расхлебывают другие,
хотя гоган тоже не виноват - он не знал Ворона. А вот Штанцлер должен был знать!
- Чего вы хотите от меня?
- После Дарамы Мильжа мне не доверяет, но вы его друг. Объясните ему, что
единственный способ спасти уцелевших и избавиться от бакранов - это признать свою вину,
но отрицать вину Кагеты. На генерала Вейзеля можно положиться, он не позволит Рокэ скрыть
наш жест, я верю в сердца Лучших Людей Талига...
Скорее, он верит в то, что Штанцлер сделает все, чтобы свести победы Рокэ на нет. Это
так, но кансилльеру нужно время.
- Вы поговорите с Мильжей?
"Поговорите"... Прийти и сказать: дорогой, так, мол, и так, казар желает откупиться твоей
головой, и он прав, другого выхода нет, это я тебе как друг говорю. А Мильжа - последний
внук старого Крижи, и он до сих пор не женат.
- Робер, я понимаю, о чем вас прошу.
Он понимает?! Закатные твари, понимает?! Человек, у которого никогда не было ни
друзей, ни совести, ни чести. Только выгода и союзники, которых он продавал направо и
налево.
- Ваше Величество, Мильжа и его люди вас спасли.
- Да, но они не спасли Кагету. Я своей жизнью не дорожу, но не я совершал набеги на
Варасту. а они.
Лис не дорожит свой жизнью?! Лис не совершал набеги на Варасту? Да, сам он не жег и
не убивал, только отдал приказ.
- Да, я послал туда Мильжу, лучшего из моих вождей, и сделал это из дружбы к брату
моему Альдо. которого мечтал увидеть на троне предков.
Из дружбы?! За гоганское золото, но... Но причиной был именно Альдо, так что если
судить по справедливости...
- Ваше Величество, у нас есть другой выход! Отдайте Ворону меня.
- Вас?! - Адгемар схватился за сердце. - Никогда! Вы - мой гость, гостеприимство
свято, и я дважды обязан вам жизнью.
- Мильже вы обязаны не в меньшей мере. В конце концов, все началось в Агарисе.
Скажите Ворону, что я тайно проник в Кагету, а это так и было. Это я подкупил бирисских
вождей, имен которых вы не знаете, так как эти кланы вам не служат, и потом они все равно
погибли во время селя. Вы узнали обо всем, когда уже было поздно, узнали от... от Луллака и
Мильжи и передаете подстрекателя, к тому же объявленного в Талиге вне закона. Первому
маршалу Талига. В виновность Мнльжи Ворон может не поверить, но меня он знает, и Дорак
меня знает. Они будут счастливы отрубить мне голову на площади и отдать Эпинэ
"навозникам".
- Я ценю ваше благородство, Робер, но есть вещи, которые кагет не переступит, если не
хочет, чтоб его называли ызаргом. Гость священен. Долг жизни священен дважды.
- Я готов перед лицом Создателя поклясться, что обманул доверие хозяина, и умоляю
позволить мне искупить вину. Я знаю, если двенадцать казаронов засвидетельствуют мои слова
перед образом праведницы Кагии, никто не посмеет
...Поділитися у соцмережах
