Жанр: Электронное издание
dawntrea
...на ноги и заявил:
- Ваше Величество, некоторые из нас давно уже хотели спросить, как мы
доберемся домой, когда повернем обратно, независимо от того, сделаем ли мы
это здесь или где-нибудь дальше. Всю дорогу, кроме тех дней, когда стоял
штиль, дули северный и северо-западный ветры. И если ветер не измениться,
то я хотел бы знать, как мы надеемся доплыть до Нарнии. Вряд ли мы долго
протянем на наших запасах, если будем все время грести на обратном пути.
- Речь сухопутной крысы! - с презрением воскликнул Дриниэн. - В этих
морях поздним летом всегда преобладают западные ветры, но после Нового
года они всегда меняют направление. Когда мы поплывем на запад, попутный
ветер будет, и к тому же гораздо более сильный, чем нам того хотелось бы.
- Это сущая правда, - подтвердил старый моряк из Галмы. - В
январе-феврале с востока приходит довольно гнусная погода. С Вашего
позволения, сэр, если бы я командовал этим кораблем, я бы предложил
перезимовать здесь, а в марте отправиться в обратное путешествие.
- Чем бы вы стали питаться во время зимовки? - спросил Юстас.
- Каждый день на закате, - ответил Раманду, - на этом столе будет
приготовлен пир, достойный короля.
- Вот это да! - воскликнули несколько матросов.
- Ваши Величества, леди и джентльмены, - начал Райнелф, - я хочу
сказать только одно. Никого из нас не принуждали отправиться в это
путешествие. Все мы - добровольцы. И некоторые из нас, кто сейчас с таким
интересом смотрит на этот стол, раздумывая о королевских пирах, громко
кричали о приключениях в тот день, когда мы вышли из Кер Перавел и
клялись, что не вернутся обратно, пока мы не дойдем до края света. А на
причале среди провожающих стояли многие из тех, кто отдал бы все, что у
них есть, чтобы только отправиться с нами. Тогда считалось, что лучше быть
юнгой на "Рассветном Путнике", чем носить перевязь рыцаря. Не знаю,
уловили ли вы то, что я хочу сказать. Но я имею в виду следующее: я думаю,
что люди, отправившиеся в путь так, как это сделали мы, будут выглядеть
глупо как... как эти Даффлпады, если возвратятся домой и скажут, что
добрались до начала края света и побоялись плыть дальше.
Некоторые из матросов бурно одобрили эту речь, однако другие сказали,
что все это очень хорошо, но...
- Похоже, это будет не очень-то весело, - прошептал Эдмунд на ухо
Каспиану. - Что мы будем делать, если половина этих ребят откажется?
- Подожди, - тихо ответил ему Каспиан. - У меня есть еще одна карта.
- Неужели ты ничего не скажешь, Рип? - прошептала Люси.
- Нет. Зачем Ваше Величество ждет моих слов? - ответил Рипичип так
громко, что большинство присутствующих его услыхало. - Для себя я уже все
решил. Пока я смогу, я буду плыть на восток на "Рассветном Путнике". Когда
он бросит меня, я погребу на восток в своей плетеной лодочке. Когда она
потонет, я поплыву сам, гребя всеми четырьмя лапами. А когда я не смогу
плыть дальше, то, если я к тому времени не доберусь до страны Аслана или
не перевалю через край света в каком-нибудь гигантском водопаде, я потону,
повернувшись носом к восходу солнца, и Рипичип навсегда останется главой
говорящих мышей Нарнии.
- Слушайте, слушайте! - воскликнул один матрос. - Я бы сказал тоже
самое, за исключением пассажа о плетеной лодочке, которая меня просто не
выдержит. - Он добавил более тихо:
- Я не позволю, чтобы какая-то мышь меня переплюнула.
Тут Каспиан вскочил на ноги.
- Друзья мои, - сказал он, - мне кажется, вы не совсем понимаете Нашу
цель. Вы рассуждаете так, словно Мы пришли к вам с протянутой рукой,
умоляя, чтобы хоть кто-нибудь отправился с Нами. Но дело обстоит совсем
по-другому. Мы, Наши королевские брат и сестра, их родич сэр Рипичип,
добрый рыцарь, и Лорд Дриниэн должны кое-что сделать на краю света. Нам
угодно выбрать из тех, кто готов на это, людей, которых мы сочтем
достойными такого великого дела. Мы не сказали, что каждый может
предложить свою кандидатуру. Поэтому Мы теперь приказываем Лорду Дриниэну
и Мастеру Ринсу тщательно обдумать, кто из вас храбрее всех в сражении,
кто самый опытный моряк, чья кровь самая чистая, кто больше других предан
Нашему королевскому величеству, кто ведет самый доблестный образ жизни, -
и представить Нам список с их именами. - Он остановился и продолжал более
быстро:
- Клянусь гривой Аслана! - воскликнул он. - Неужели вы думаете, что
просто так сможете получить право увидеть самый край света? Ну, а потом,
каждый, кто поплывет с Нами, сможет передать все своим потомкам титул
"Тот, кто был на "Рассветном Путнике", - и, когда, возвратившись домой, мы
пристанем в Кер Перавел, он получит золото и землю - в таком количестве,
чтобы всю жизнь ни в чем не нуждаться. А теперь - разбредитесь по острову,
все вы. Через полчаса я должен получить список, который принесет мне Лорд
Дриниэн.
Произошло некоторое замешательство и, после недолгого молчания,
матросы поклонились собравшимся и разошлись в разные стороны, держась
вместе по несколько человек и обсуждая услышанное.
- А теперь разберемся с Лордом Рупом, - сказал Каспиан.
Он повернулся к столу и увидел, что Руп уже там. Он подошел тихо и
незаметно, пока шло обсуждение, и его усадили рядом с Лордом Аргозом.
Рядом с ним стояла дочь Раманду, словно она только что помогала ему сесть
в кресло; сам Раманду подошел к нему сзади и возложил обе руки на седую
голову Рупа. Даже при дневном свете слабое серебряное сияние исходило от
рук звезды. На изможденном лице Рупа появилась улыбка. Он протянул одну
руку Люси, а другую - Каспиану. Какое-то мгновение казалось, что он
собирается что-то сказать. Затем его улыбка стала шире, как будто он
испытывал какое-то приятное ощущение, долгий удовлетворенный вздох
вырвался из его уст, голова его упала на грудь, и он заснул.
- Бедный Руп, - задумчиво проговорила Люси. - Я так рада за него.
Должно быть, он пережил ужасные годы.
- Давай лучше даже не будем думать об этом, - сказал Юстас.
Тем временем, речь Каспиана, возможно, подкрепленная волшебством
этого острова, возымела именно такое действие, как он и предполагал.
Многие из тех, кто раньше стремился прекратить это путешествие, совершенно
по-другому отнеслись к тому, что могли оказаться просто оставленными. И,
конечно же, как только какой-нибудь матрос заявлял, что он решился
попросить разрешения плыть дальше, остальные чувствовали, что численность
их все падает, и им становилось все более и более неловко. Так что,
задолго до того, как прошло полчаса, некоторые буквально подлизывались (по
крайней мере, в моей школе это называлось именно так) к Дриниэну и Ринсу,
чтобы получить хорошие отзывы о себе.
Вскоре остались только три человека, не желавших участвовать в
дальнейшем путешествии, и эти трое очень старались убедить остальных в
своей правоте. А еще через некоторое время остался только один. И в конце
концов и он испугался остаться там в полном одиночестве и передумал.
По истечении получаса они всей толпой вернулись с Столу Аслана и
выстроились возле него, в то время как Дриниэн и Ринс сели рядом с
Каспианом и докладывали ему о каждом; и Каспиан принял в команду всех,
кроме того человека, который передумал в самую последнюю минуту. Его звали
Питтенкрим, и все то время, пока остальные искали Край Света, он оставался
на острове Звезды, и очень сожалел о том, что не отправился с ними. Он не
был тем человеком, который обрадовался бы беседе с Раманду и его дочерью,
да и им это не доставило бы удовольствия, кроме того, почти все время шел
дождь, и хотя на Столе каждый вечер появлялись великолепнейшие кушанья, он
не очень-то был им рад.
Он рассказывал, что у него по спине мурашки бегали, когда он сидел
там один, да еще и под дождем, с этими четырьмя спящими Лордами во главе
стола. А когда остальные возвратились, он почувствовал себя настолько
лишним, что на обратном пути остался на Одиноких Островах и уехал жить в
Калормэн, где рассказывал потрясающие истории о своих приключениях на Краю
Света до тех пор, пока не поверил в них сам.
Так что, можно сказать, что, в некотором смысле, он жил долго и
счастливо. Только мышей вот он терпеть не мог.
Этим вечером они пировали все вместе у большого Стола между
колоннами, где кушанья появлялись каким-то чудесным таинственным образом.
И на следующее утро, после того, как появились и снова улетели большие
птицы, "Рассветный Путник" вновь поднял паруса.
- Королева, - сказал Каспиан на прощанье, - я надеюсь снова
поговорить с Вами, когда я развею чары.
И дочь Раманду посмотрела на него и улыбнулась.
15. ЧУДЕСА ПОСЛЕДНЕГО МОРЯ
Вскоре после того, как они оставили остров Раманду, им стало
казаться, что они уже заплыли за край света. Все было по-другому.
Во-первых, они обнаружили, что им нужно меньше сна, чтобы восстановить
свои силы. Не хотелось ни спать, ни много есть, ни даже много
разговаривать. Во-вторых, было слишком много света. Каждым утром, когда
всходило солнце, оно казалось в два, если не в три раза больше, чем
обычно. И каждое утро, что производило на Люси самое странное впечатление,
огромные белые птицы человеческим голосом пели песни на непонятном языке,
пролетая над кораблем, и исчезали за кормой, направляясь к Острову
Раманду. Несколько позже они возвращались обратно и исчезали на востоке.
- Какая изумительно чистая вода! - подумала Люси, на второй день рано
утром, перегнувшись через борт корабля.
Вода действительно была очень чистой и прозрачной. Первым, что Люси
заметила, был маленький черный предмет, размером с башмак, плывущий рядом
с кораблем с той же скоростью. Какое-то время она думала, что это что-то
на поверхности. Но затем мимо проплыл кусочек черствого хлеба, который кок
только что выкинул из окна камбуза. В какой-то момент Люси показалось, что
этот кусочек столкнется с темным предметом, однако он проплыл над ним.
Тогда Люси поняла, что темный предмет не может быть на поверхности.
Внезапно он вдруг увеличился в размерах, а через секунду снова уменьшился
до нормальной величины.
Тут Люси осознала, что где-то она уже видела нечто подобное, - если
бы она могла только вспомнить, где именно. Она схватилась за голову,
нахмурилась и даже высунула язык от напряжения, пытаясь вспомнить. Наконец
ей это удалось. Конечно же! Это было похоже на то, что можно увидеть из
окна поезда ясным солнечным днем. Вы видите, как черная тень вашего поезда
бежит по полям с той же скоростью, что и поезд. Затем вы проезжаете между
двумя холмами: немедленно эта же тень начинает мелькать рядом с вами,
увеличиваясь в размерах, скачет по траве, растущей на насыпи. Когда холмы
кончаются, черная тень внезапно снова уменьшается до нормальных размеров и
снова бежит по полям.
- Это же наша тень! - тень "Рассветного Путника", - сказала себе
Люси. - Наша тень бежит рядом по дну моря. В тот раз, когда она
увеличилась, там наверное, был холмик. Но в таком случае вода должна быть
еще чище, чем я думала! Боже мой, я же смотрю на дно моря, на глубину в
несколько десятков саженей.
Как только она произнесла это, она поняла, что большое огромное
серебряное пространство, которое она видела, не замечая в течение
некоторого времени, на самом деле является песком на дне моря, и что
всевозможные темные и яркие пятна - вовсе не отблески и тени на
поверхности, а настоящие выступы и впадины на нем. В эту самую минуту, к
примеру, они проплывали над мягкой пурпурно-зеленой массой с широкой,
изгибающейся светло-серой полосой посередине. Но теперь, когда Люси знала,
что это дно, она могла гораздо лучше все разглядеть. Она увидела, что
темные кусочки гораздо выше всех остальных и слегка покачиваются.
- Совсем, как деревья на ветру, - сказала себе Люси. - И я думаю, что
так оно и есть. Это подводный лес.
Они проплывали прямо под ним. С первой бледной полосой слилась
другая.
- Если бы я находилась там внизу, - подумала Люси, - то эта полоса
могла бы быть для меня дорогой через лес. А то место, где они соединяются,
это развилка. О, как бы я хотела оказаться там. Смотрите-ка! Лес
кончается. И я думаю, что это действительно дорога! Вон она продолжается
по открытому песку. Теперь она другого цвета и чем-то отмечена по краям -
какими-то черточками. Может это камушки. А теперь вот расширяется.
Но на самом деле дорога не расширялась, просто она оказалась ближе к
поверхности воды. Люси поняла это по тому, как стремительно увеличилась
тень корабля. А дорога - теперь она окончательно убедилась в этом - пошла
зигзагами. Очевидно, она вела на крутую гору. А когда Люси повернула
голову и посмотрела назад, то, что она увидела, было очень похоже на вид с
вершины горы на извилистую дорогу. Она могла даже видеть, как лучи солнца
пробивались в лесную долину через глубокую воду, а вдалеке все сливалось в
смутную зелень. Но некоторые места, освещенные солнцем, - подумала она, -
были ярко-ультрамариновыми.
Но она не могла терять времени, глядя назад: то, что виднелось
впереди, было слишком интересно. Дорога теперь, очевидно, взобралась на
вершину горы и вела прямо вперед. По ней туда-сюда сновали какие-то
маленькие пятнышки. Вдруг в поле зрения Люси появилось нечто совершенно
удивительное, к счастью, хорошо освещенное солнцем - настолько хорошо,
насколько это возможно, когда лучи проникают сквозь толщу воды на
несколько саженей. Этот предмет был шишковатым и зазубренным, цвета
жемчуга, или, может быть, слоновой кости. Люси находилась над ним, так что
сперва она не могла разобрать, что это такое. Но когда она заметила тень,
которую он отбрасывал, все стало ясно. Солнце светило позади Люси, и тень
непонятного предмета вытянулась за ним на песке. По тени Люси ясно поняла,
что это башни, шпили, минареты и купола.
- Так это же город или огромный замок! - воскликнула Люси. - Но зачем
же они построили его на вершине такой высокой горы?
Впоследствии, когда они с Эдмундом снова оказались в Англии и
вспоминали все свои приключения, они придумали объяснение этому, и я
уверен, что оно было правильным. В море, чем глубже, тем темнее и холоднее
становится, и именно там, в глубине и холоде живут всякие опасные твари -
осьминоги, Морской Змей и сам Кракен. Морские долины - дикие, враждебные
места. Морской Народец относится к своим долинам так же, как мы к горам,
и, наоборот, к горам так, как мы к долинам. Только на большой высоте, или,
как мы сказали бы, на мелководье, тепло и спокойно. Бесстрашные охотники и
храбрые морские рыцари спускаются в глубины в поисках приключений, но
возвращаются домой наверх для мирного отдыха, придворной жизни, турниров,
песен и танцев.
Они проплыли мимо города, а дно моря все поднималось. Теперь оно было
лишь в нескольких сотнях футов под кораблем. Дорога исчезла. Теперь они
плыли над открытой местностью, похожей на парк и усыпанной там и сям
небольшими рощицами яркой растительности. А затем - Люси чуть не завизжала
от восторга - она увидела Морской Народец.
Это был отряд из пятнадцати-двадцати человечков. Все они ехали верхом
на морских коньках - не на крошечных морских коньках, которые вы могли
видеть в музее, а на лошадях гораздо больших, чем они сами. Люси решила,
что это, должно быть, благородные лорды, заметив, как блестит золото на
лбу у некоторых из них, и как течение развевает спадающие с их плеч плащи
из изумрудной или оранжевой материи.
И вдруг:
- Ох, проклятые рыбы! - воскликнула Люси: целая стайка маленьких
толстых рыбок, проплывая близко к поверхности воды, загородила от нее
Морской Народец. Но, хотя ей и стало труднее наблюдать за ними, это
привело к тому, что она увидела нечто ужасно интересное. Внезапно свирепая
маленькая рыбка какой-то неизвестной Люси породы стрелой выскочила
откуда-то снизу, открыла пасть, захлопнула ее и быстро погрузилась, держа
во рту одну из толстых рыбок. Маленький отряд сидел на своих конях, глядя
на то, что происходит наверху. Казалось, что они смеются и разговаривают.
Прежде, чем охотничья рыбка успела вернуться к ним со своей жертвой, от
маленькой группы отделилась другая, точно такая же. Люси была почти
уверена, что ее послал или выпустил высокий Морской Человечек, сидевший на
своем морском коньке в центре отряда. Он как будто придерживал рыбку,
прежде чем отпустить ее, в руке или на запястье.
- Ну, - сказала Люси, - я утверждаю, что это охота. Скорее даже
соколиная охота. Да, точно так. Они выезжают, держа на запястье этих
маленьких хищных рыбок точно так же, как мы выезжаем на охоту, держа на
запястье соколов, когда давным-давно правили в Кер Перавел. И они
отпускают их, чтобы они налетали, хотя, точнее, я должна сказать,
наплывали, на других рыб. Как...
Она внезапно замолчала, заметив, что сцена изменилась. Морской
Народец увидел корабль. Стайка рыб разбежалась во все стороны, сами
морские жители поднимались на поверхность, чтобы выяснить, что это за
огромная темная штука вдруг загородила им солнце. Теперь они оказались так
близко, что, будь они на воздухе, а не в воде, Люси смогла бы заговорить с
ними. Там были и мужчины, и женщины. Их головы были увенчаны
разнообразными коронами. На шее у многих висели цепочки из жемчуга. Других
одежд на них не было. Тела их были цвета слоновой кости, волосы -
темно-пурпурные. Король в центре отряда, невозможно было принять его за
кого-нибудь другого, гордо и грозно посмотрел в лицо Люси и потряс копьем,
которое держал в руке. Его рыцари сделали то же самое. На лицах дам было
написано нескрываемое удивление. Люси была уверена, что они никогда раньше
не видели ни корабля, ни человека - да и откуда они могли появиться в
морях за краем света, куда еще никто не заплывал.
- На что ты так пристально смотришь, Лу? - раздался голос за спиной у
Люси.
Люси была так поглощена зрелищем, открывшимся перед ней, что
вздрогнула при звуке голоса. Повернувшись, она обнаружила, что у нее
онемела рука, так как она долго опиралась на поручни, не меняя положения.
Перед ней стояли Дриниэн с Эдмундом.
- Смотрите, - сказала она.
Они поглядели вниз, но Дриниэн почти сразу же тихо проговорил:
- Немедленно повернитесь, Ваши Величества, - вот так, спиной к морю.
И сделайте вид, что мы обсуждаем что-то несущественное.
- Но что случилось? - спросила Люси, подчинившись.
- Матросам совершенно ни к чему видеть все это, - объяснял Дриниэн. -
Они еще, чего доброго, начнут влюбляться в морских женщин, или им
понравится сама подводная страна, и они попрыгают за борт. Я слышал
раньше, что подобные вещи случались в незнакомых морях. Встреча с этим
Морским Народцем всегда сулит несчастье.
- Но мы неплохо знали их, - возразила Люси, - в добрые старые времена
в Кер Перавел, когда мой брат Питер был Светлейшим Королем. Они поднялись
на поверхность и пели на нашей коронации.
- Я думаю, что там была другая разновидность, Лу, - сказал Эдмунд. -
Они могли жить как под водой, так и на воздухе. Мне кажется, что эти не
могут. Судя по их виду, если бы они могли подняться на поверхность, они
давно уже сделали бы это и атаковали бы нас. Они кажутся очень воинственно
настроенными.
- В любом случае, - начал Дриниэн, но тут раздался шум с двух разных
сторон. С одной стороны донесся плеск, с другой - голос вахтенного с
мачты:
- Человек за бортом!
Тут же поднялась страшная суматоха. Кто-то из матросов кинулся на
мачту зарифить парус, другие - вниз, к веслам: Ринс, несший вахту на
корме, резко положил руль, чтобы повернуть корабль и вернуться к упавшему
за борт человеку. Но к этому моменту все уже увидели, что это был, строго
говоря, не человек. Это был Рипичип.
- Черт бы побрал эту мышь! - воскликнул Дриниэн. - С ней на корабле
больше проблем, чем со всеми остальными вместе взятыми. Если она может
попасть в какую-нибудь переделку, она это обязательно сделает! Да ее надо
заковать в кандалы, протащить под килем, бросить на необитаемом острове,
усы ей надо отрезать! Видит ли кто-нибудь этого маленького негодяя?
Все это вовсе не означало, что на самом деле Дриниэн не любил
Рипичипа. Напротив, он его очень любил и поэтому сильно испугался за него,
а, испугавшись, пришел в плохое расположение духа - вот точно так же и
ваши мамы гораздо больше, чем посторонний прохожий, сердятся на вас, если
вы выбегаете на дорогу прямо перед машиной. Никто, конечно, не боялся, что
Рипичип может утонуть: он прекрасно плавал, но те трое, кто знал, что
происходит под водой, испугались длинных острых копий в руках у Морского
Народца.
Через несколько минут "Рассветный Путник" повернул, и все увидели в
воде темный шарик - Рипичипа. Он очень возбужденно что-то кричал, но, так
как пасть его постоянно наполнялась водой, никто не мог понять, что он
хочет сказать.
- Если мы не заткнем ему рот, он в два счета все разболтает, -
воскликнул Дриниэн. Чтобы не допустить этого, он кинулся к борту и сам
спустил канат, крикнув матросам:
- Ладно, все в порядке. Возвращайтесь по своим местам. Полагаю, я
смогу поднять на борт мышь без посторонней помощи.
И как только Рипичип начал взбираться по канату - не очень-то
проворно, так как намокшая шерстка тянула его вниз - Дриниэн перегнулся
через борт и прошептал ему:
- Не говори об этом ни слова.
Но когда совершенно мокрая Мышь оказалась на палубе, выяснилось, что
Морской Народец ее вовсе не интересует.
- Пресная! - запищала она. - Пресная, пресная!
- Что ты тут болтаешь? - грубо оборвал его Дриниэн. - И совершенно не
обязательно отряхиваться здесь так, чтобы все брызги летели прямо на меня.
- Я вам говорю, что вода пресная, - настойчиво повторила Мышь. -
Пресная, не соленая.
Какое-то время никто не мог осознать всю важность этого заявления. Но
тогда Рипичип снова повторил старое пророчество:
Где станет пресной волна,
Не сомневайся, Рипичип,
Там Востока край.
И, наконец, все поняли.
- Дай мне ведро, Райнелф, - попросил Дриниэн.
Ему передали ведро, он опустил его в воду и вытащил на палубу. Вода в
ведре блестела, как стекло.
- Может быть, Ваше Величество первым захочет попробовать воду, -
обратился Дриниэн к Каспиану.
Король поднял ведро обеими руками, поднес его к губам, вначале лишь
пригубил, затем сделал глубокий глоток и поднял голову. Лицо его
изменилось. Казалось, заблестели не только глаза, но и весь он сам.
- Да, - сказал он, - она пресная. Это действительно настоящая вода.
Я, правда, не уверен, что не умру, отведав ее. Но если бы я даже заранее
знал о такой смерти, то все равно выбрал бы именно ее.
- Что ты хочешь сказать? - спросил Эдмунд.
- Она... она больше всего похожа на свет, - ответил Каспиан.
- Так и есть, - заметил Рипичип, - свет, который можно пить. Теперь
мы, должно быть, уже очень близко от края света.
На мгновение наступила тишина, а затем Люси опустилась на колени и
напилась из ведра.
- Я никогда не пробовала ничего вкуснее! - воскликнула она как-то
удивленно. - Но, ох! - какая она сытная! Теперь мы сможем ничего не есть.
И, один за другим, по очереди, все напились из ведра. Долгое время
все молчали. Они внезапно почувствовали в себе такую крепость и силу, что
едва смогли это перенести. А затем они начали ощущать на себе и другое
действие воды. Как я уже раньше говорил, с того момента, как они оставили
остров Раманду, было слишком много света - солнце было слишком большим,
хотя и не слишком жарким, море - слишком ярким, воздух - чересчур сияющим.
Теперь света стало не меньше - наоборот, его стало еще больше, но они
могли выносить его. Они могли видеть больше света, чем когда-либо раньше.
И палуба, и парус, и их собственные лица, и тела сияли все больше и
больше. Блестела каждая веревка. А на следующее утро, когда взошло солнце,
теперь в пять-шесть раз большее, чем обычно, они пристально смотрели прямо
на его диск и могли различить даже перья птиц, вылетающих оттуда.
В этот день на борту почти не вели разговоров, пока где-то около
обеда, обедать никто не хотел, им было вполне достаточно воды, Дриниэн не
сказал:
- Я не могу понять, в чем дело. Нет ни дуновения ветерка. Парус висит
мешком. Море гладкое, как зеркало. Но, тем не менее, мы плывем так быстро,
как будто нас гонит шторм.
- Я тоже думал об этом, - ответил Каспиан. - Должно быть, мы попали в
какое-то сильное течение.
- Хм, - заметил Эдмунд. - Это кажется не очень-то приятно, если у
света действительно есть край, и мы приближаемся к нему.
- Ты имеешь в виду, - спросил Каспиан, - что мы можем, так сказать,
просто перелиться через этот край вместе с водой?
- Да! Да! - воскликнул Рипичип, хлопая лапками. - Именно так я всегда
это себе и представлял - мир, как большой круглый стол, и воды всех
океанов бесконечно переливаются через этот край, а затем вниз, вниз,
стремительное падение...
- Ну и что же, по-твоему, ждет нас внизу, а? - спросил Дриниэн.
- Может быть, страна Аслана, - ответила Мышь, глаза которой сияли. -
Или, может быть, дна нет вообще. Может, спуск продолжается до
бесконечности. Но, что бы нас там ни ждало, разве это не стоит того, чтобы
хоть на одно мгновение заглянуть за край света?
- Но, погодите! - воскликнул Юстас, - это все чушь. Мир круг
...Поділитися у соцмережах
