Жанр: Электронное издание
Brast-01
...ившиеся в комнате предметы.
...В одном из кресел кто-то сидел. Я попытался предположить, кто бы это
мог быть. Сидящий не шевелился. Это была худая женщина с лишенным возраста
орлиным лицом, обрамленным прямыми волосами, которые были черными,
черными, черными. Боги, как я устал от черного!
Вероятно, по драгейрианским меркам она привлекательна, не знаю. Она была
очень бледна; собственно, удивительно, что я не увидел ее сразу - столь
силен был контраст между ее лицом и окружающей обстановкой. Одета она
была, естественно, тоже в черное. Высокий кружевной воротник до
подбородка. Ниже, на груди, большой рубин. Длинные пальцы казались еще
длиннее из-за ногтей. На среднем пальце левой руки у. нее было кольцо с
камнем, который показался мне очень крупным изумрудом. Она пристально
смотрела на меня глубокими, ясными и старыми глазами.
Она встала, и я заметил что-то голубое, блеснувшее на ее боку, - как я
понял, драгоценный камень на рукоятке кинжала. Потом я мысленно ощутил
этот кинжал и выяснил, что это по крайней мере столь же могущественное
оружие, как меч Морганти. Когда она встала, кинжал исчез в складках ее
одежды, отчего она стала полностью невидимой, за исключением смертельной
белизны лица и глаз, сверкавших, словно глаза волка.
Видимо, она решила проявить гостеприимство, поскольку в комнате вдруг
стало светлее. И тогда я увидел на полу передо мной лежащее лицом вверх
безжизненное тело Квиона. Его горло было перерезано, и красный цвет его
крови был почти невидим на черном ковре.
- Добро пожаловать, - сказала она вкрадчивым и мягким, словно бархат,
голосом. - Я Сетра.
Проклятие! Чтоб мне провалиться.
Один из своеобразных обычаев людей с Востока - празднование дня
собственного рождения. Для нас это скорее праздник самого родившегося в
этот день, нежели повод для почитания и благодарности тем, кто произвел
его на свет.
Я провел свой десятый день рождения в обществе деда, в основном наблюдая
за его работой и восхищаясь ею. Я задавал ему разные вопросы каждый раз,
когда в лавке не было посетителей, и узнал о трех видах любовных снадобий,
о том, какие травы колдун должен выращивать сам, а не покупать. О том,
какие благовония следует использовать для различных заклинаний, почему во
время магических действий нужно быть уверенным, что поблизости нет зеркал
или отражающих поверхностей, как обеспечивать легкие роды, лечить судороги
и головную боль, предотвращать инфекцию, где можно найти волшебные книги,
а также как превращать бессмыслицу в стоящие заклинания.
- Идем в дом, Владимир, - сказал дед, закрывая лавку. - Садись.
Я прошел в комнату и сел в большое удобное кресло. Он пододвинул другое
кресло и сел лицом ко мне. Кот Амбруш прыгнул ему на плечо. Я слышал его
мурлыканье.
- Посмотри на меня, Владимир. - Я удивленно посмотрел на него. - Теперь
откинься на спинку кресла. Представь себе, что ты становишься тяжелее,
ладно? Почувствуй, что ты все тяжелее и тяжелее, что ты сливаешься с
креслом. Можешь? Смотри на мое лицо, Владимир. Думай обо мне. Закрой
глаза. Попробуй все равно увидеть меня, даже с закрытыми глазами. Ты
можешь это сделать? А теперь можешь почувствовать тепло? Ничего не говори.
Представь, будто ты плаваешь в воде, и тебе тепло. Думай о моем голосе -
чувствуешь, как он наполняет твою голову? Прислушайся, как мой голос
отдается в твоей голове. Ты больше ничего не слышишь. Мой голос - везде,
это все, что ты знаешь. А теперь скажи; сколько тебе лет?
Это меня несколько озадачило. Он что, подумал, будто я уснул, или как? Я
попытался ответить и удивился тому, каких усилий это потребовало. Наконец
я сказал: "Десять", и мои глаза открылись. Дед улыбался. Он ничего не
сказал, поскольку в этом не было необходимости. Я понял, что слово
"десять" было, собственно, первым, произнесенным в комнате вслух за
последние несколько секунд.
Я перешагнул через тело со всей осторожностью, на какую был способен, - не
хватало еще поскользнуться. Темная Леди горы Тсер указала мне на кресло. Я
сел в другое, лишь частично из чувства противоречия - то, которое я
выбрал, было не столь мягким, и из него легче быстро вскочить. Если вы
этого еще не поняли, я был несколько напуган.
Скажу вам еще одну странную вещь: я ощутил жалость к Квиону. Да, я
намеревался убить его, как только он мне попадется, но, увидев его
мертвым... не знаю. Я вспомнил, как он упрашивал меня позволить ему
работать, как он перестал заниматься игорным бизнесом, и все такое прочее,
и мне уже не казалось столь важным, что он нанес мне удар в спину, сбежав
с моими деньгами. Полагаю, тот факт, что с ним за это расправился Маролан,
воспринимался несколько иначе.
Но, как бы там ни было, я был напуган и одновременно разъярен, словно
тсер, угодивший в сеть креоты.
Лорд Маролан сидел лицом ко мне, двигая подбородком и челюстью. Когда так
делаю я, это означает, что я нервничаю. Я был склонен думать, что у
Маролана это означает нечто иное, но не мог сказать, что именно. Вошел
слуга, одетый в черную лившею с головой дракона слева на груди. Интересно,
подумал я, что за человек мог быть слугой Сетры Лавоуд. Судя по его
круглым глазам и полному лицу, вероятно, он был из Дома Тсалмота. Лицо его
было хмурым, а глаза выглядывали из-под мохнатых бровей. Похоже, он был
стар. Его язык то и дело высовывался изо рта, и я подумал, в здравом ли он
уме. Его фигура была слегка согнутой, а походка - шаркающей.
Он подал нам бокалы для аперитива, заполненные до середины чем-то цвета
кленовых листьев. Каким-то образом он ухитрился перешагнуть через тело,
даже, казалось, не затметив этого. Он обслужил сначала меня, затем
Маролана и Сетру. Руки его были покрыты белыми пятнами и тряслись от
старости. Обслужив нас и все еще держа в руках поднос, он встал позади
Сетры, слева от нее, безостановочно окидывая взглядом комнату. Мне стало
интересно, насколько согласованы движения его глаз с движениями языка, но
не стал тратить время на то, чтобы это проверить. Напиток оказался
ликером, сладким на вкус и с ароматом свежей мяты.
Мне не хотелось смотреть на Сетру и Маролана, и я обнаружил, что смотрю на
тело Квиона. Не знаю, как вы, но я не привык к светским вечеринкам в
компании мертвеца на полу. Я не знал, как следует вести себя в данной
ситуации. Однако, сделав пару глотков, я начал успокаиваться. Сетра что-то
шепнула слуге и положила на поднос кошелек. Слуга прошаркал ко мне и глядя
куда угодно, только не на мое лицо, подал кошелек мне.
- У нас были некоторые основания позаимствовать часть твоих денег, -
сказала Сетра Лавоуд.
Какая прелесть.
Прикусив губу, я попытался подумать о чем-нибудь отвлекающем, прежде чем
полностью потеряю самообладание и буду убит. Я взвесил в руке кошелек, в
то время как слуга поклонился и вернулся на свое место позади Сетры.
Подумав, я решил, что плечи его становятся сгорбленными, когда он
останавливается, примерно как у бегуна, готового сорваться со старта. Я
жестом подозвал его. Он поколебался, бросил взгляд на свою госпожу,
моргнул раз двенадцать и вернулся ко мне.
- Подставь поднос, - сказал я.
Он повиновался, все так же не глядя на меня, и я медленно отсчитал полторы
тысячи золотых империалов, монетами по пятьдесят и десять.
- Отдай это госпоже, - сказал я.
Он пошевелил ртом, словно обдумывая услышанное, и я заметил, что у него не
хватает зубов. Наконец он отнес ей поднос. Все это выглядело как плохо
поставленная пьеса.
Сетра уставилась на меня. Я ответил ей тем же.
- Это... - сказала она.
- Стандартная плата за выполненную работу, - объяснил я, бросая взгляд на
тело. - Вы хорошо с ней...
В это мгновение поднос с деньгами отлетел в сторону. Сетра Лавоуд встала и
потянулась к рукоятке своего меча. Маролан тоже встал, и могу поклясться,
что он зарычал. Я широко раскрыл глаза и изобразил полную невинность, хотя
мое сердце отчаянно стучало в упоительном ощущении ярости, смешанной со
страхом, а это обычно означает, что кому-то сейчас не поздоровится.
Однако Сетра остановилась и подняла руку, что, в свою очередь, остановило
Маролана. На ее губах появилась легкая улыбка, она чуть кивнула, села и
посмотрела на Маролана. Он тоже сел, и его яростный взгляд, казалось,
говорил: "Еще один". Слуга ходил по комнате, методично собирая деньги и
складывая их обратно на поднос. Это заняло у него некоторое время. Я
надеялся, что он сумеет прикарманить несколько монет.
- Ладно, джарег, - сказала Сетра. - Ты все сказал. Мы можем теперь перейти
к делу? К делу. Именно. Я откашлялся и сказал:
- Ты хотела поговорить о деле. Ты хочешь купить титул в Доме Джарега? Да,
я могу это устроить. Иди, может быть, ты хочешь...
- Хватит, - сказал Маролан.
Следует отметить, что меня вполне можно довести до состояния, когда ярость
пересилит инстинкт самосохранения.
- Оставь, лорд Дракон, - сказал я. - Не знаю, о каких "делах" может идти
речь, но ты помешал моей работе, убил моего сотрудника, обманул меня и еще
пытаешься угрожать. После всего этого ты хочешь говорить о деле? Дерьмо.
Можешь говорить сколько хочешь. - Я сел, скрестил ноги и сложил руки на
груди.
Мгновение они смотрели друг на друга. Возможно, они общались
телепатически, возможно, и нет. Когда прошло около минуты, я глотнул еще
немного ликера. Слуга закончил собирать рассыпавшиеся монеты на поднос. Он
снова было протянул его Сетре, но та яростно посмотрела на него. С
недовольной гримасой он поставил поднос на ближайший стол.
Сетра повернулась ко мне и сказала:
- Не знаю, что и сказать. Мы думали, ты будешь рад, что мы убили этого
человека и избавили тебя от проблем...
- Избавили меня от проблем? Кто говорит, что я собирался его убить? - Что
ж, я действительно собирался это сделать, но мне незачем было сообщать им
об этом, верно? - И мне не нужно было бы его искать, если бы вы не...
- Лорд Талтош, прошу тебя, - сказала Сетра. Весь ее вид выражал искреннее
раскаяние, и, полагаю, осознание этого остановило меня так же, как и ее
слова. - Уверяю тебя, все, что мы сделали, - помогли ему выбрать
подходящее время для кражи. Так или иначе, заклинание Маролана не
сработало бы, если бы Квион не собирался тебя обокрасть. - Она бросила
взгляд на Маролана и пожала плечами. - Мы знали, что ты одновременно
джарег и восточник, и ожидали от тебя реакции только как от джарега.
Большинство представителей твоего Дома были бы рады поговорить о деле,
независимо от того, как они оказались в него вовлечены. Похоже, что мы не
знаем людей с Востока. Мы ошибались. Прошу нас извинить.
Я прикусил губу и задумался. Я бы чувствовал себя лучше, если бы слова
извинения произнес Маролан, но, значит, я сказал что-то такое, что
заставило извиняться саму Волшебницу горы Тсер? Что ж, буду честным. Я до
сих пор не знаю, притворялась ли она или говорила правду, но я ей поверил,
что несколько успокоило мою гордость. Во всяком случае, позволило мне
продолжить разговор.
- Прежде всего, - сказал я, - не могла бы ты мне объяснить, зачем вы все
это устроили?
- Что ж, - ответила Сетра, - тогда скажи мне, как еще мы могли сделать
так, чтобы ты появился здесь?
- Достаточно было мне заплатить.
- Достаточно?
Я задумался. Нет, если бы они предложили мне достаточную сумму для того,
чтобы убедить меня прийти сюда, это лишь вызвало бы у меня подозрения.
- Если вы хотели со мной встретиться, -сказал я, - можно было прийти ко
мне. - Я ухмыльнулся. - Дверь в мою контору...
- В данный момент я не могу покинуть Тсер-гору.
Я показал на Маролана.
- А он?
- Я хотела увидеть тебя сама. - Она слегка улыбнулась. - Что, впрочем, и
хорошо, поскольку я не уверена, что мне удалось бы убедить его отправиться
на территорию джарегов.
Маролан фыркнул.
- Ладно, - сказал я, - вы убедили меня в том, что поступили разумно.
Я замолчал, но они, казалось, ждали продолжения. Что я должен был сказать?
Я почувствовал, как мои скулы напряглись от сдавленной ярости. Но, как я
уже говорил, наибольшие шансы на то, чтобы выбраться отсюда живым, давало
сотрудничество с ними. Если я им для чего-то нужен, они не убьют меня
прямо сейчас. Я выдохнул и сказал:
- Значит, речь шла о каком-то деле. Расскажи мне о нем.
- Да. - Она бросила на Маролана взгляд, который невозможно было понять, -
затем снова повернулась ко мне. - Мы бы хотели, чтобы ты кое-что сделал.
Я ждал.
- Видимо, потребуется кое-что объяснить, - сказала она.
В течение всего десятого года моей жизни меня практически невозможно было
оторвать от деда. Я чувствовал, как отцу это все больше не нравится, но не
обращал внимания. Нойш-па просто восхищался моим интересом к колдовству.
Он учил меня рисовать то, что я мог видеть только в его мыслях, и
устраивал мне путешествия по его памяти о своей родине. Я до сих пор помню
свои ощущения от чистого голубого неба, белых пухлых облаков и солнца,
настолько яркого, что на него невозможно было смотреть прямо, даже глазами
его памяти. И я помню звезды - настолько живо, словно сам был там. И горы,
и реки.
Наконец отец, пытаясь отвлечь меня, нанял волшебника, чтобы тот меня
обучал. Это был надменный молодой джега-ала, которого я терпеть не мог и
который меня не любил, но чему-то он меня учил и чему-то я у него учился.
Я ненавижу саму мысль о том, сколько это стоило моему отцу. Мне было
интересно, и чему-то я научился, но был не настолько прилежен, как мог бы
быть. Собственно, я, видимо, сам внушал себе, что мне это не нравится. Но,
с другой стороны, близость к деду доставляла мне намного большее
удовольствие, чем забавные вспыхивающие огоньки, которые я вызывал у себя
на ладони.
Это продолжалось некоторое время, собственно, до смерти отца. Дед начал
учить меня фехтованию на рапирах в восточном стиле - одной рукой, в
боковой стойке. Когда отец узнал об этом, он нанял учителя-драгейрианина,
чтобы тот показал мне приемы владения мечом и кинжалом. Из этого ничего не
вышло, поскольку мне не хватало сил даже для учебного драгейрианского меча.
Забавно, но я подозреваю: если бы отец когда-либо сказал Нойш-па, чтобы он
прекратил меня учить, тот так бы и сделал. Но отец никогда этого не
говорил, он лишь сердился и иногда жаловался. Думаю, он настолько был
убежден в том, что все драгейрианское лучше всего восточного, что ожидал
от меня того же.
Бедный глупец.
Сетра Лавоуд внимательно разглядывала пол, и на лице у нее было выражение,
какое бывает у меня, когда я пытаюсь придумать, как бы поделикатнее
что-либо сказать. Потом она кивнула почти незаметно и подняла голову.
- Ты знаешь разницу между волшебником и магом?
- Думаю, да, - сказал я.
- Немногие в состоянии достичь совершенства в магии, некромантии и других
дисциплинах, эффективно их комбинируя. Большинство магов принадлежат к
Дому Атиры или Тсера. Лораан - атира.
- Как его зовут?
- Лораан.
- Никогда о нем не слышал.
- И не должен был. Собственно, он не совершил ничего выдающегося. Он
занимается исследованиями в области магии, как и большинство магов из Дома
Атиры. Если это имеет для тебя какое-то значение, он открыл средство, с
помощью которого последние мысли умирающего могут быть временно сохранены
в виде флюидов. Он пытался найти более надежный способ общения с умершими
при помощи...
После нескольких минут блужданий в описаниях странного волшебства, которое
мне никогда не потребовалось бы, я прервал ее:
- Прекрасно. Скажем так - он хорошо знает свое дело. Чего ты хочешь от
меня?
Она слегка улыбнулась. Ее губы были очень тонкими и бледными.
- У него есть некий жезл или посох. В нем содержится душа существа,
которое не является ни живым, ни мертвым, которое не в состоянии достичь
Долины Ожидающих Душ, не в состоянии достичь Дорог Мертвых, не в
состоянии...
- Прекрасно, - сказал я. - Жезл, а внутри него душа. Продолжай.
Маролан пошевелился, и я заметил, как двигается его челюсть. Он пристально
смотрел на меня, но, полагаю, сдерживал себя. Впервые я понял, что
действительно зачем-то очень им нужен.
- Мы много с ним говорили, - сказала Сетра, - но он полон решимости
держать эту душу в плену. Она для него - источник информации, а его работа
- это все, что его интересует. Он завладел ею вскоре после конца
Междуцарствия, и не в его интересах с ней расставаться. Мы пытаемся
убедить его продать или обменять ее уже несколько недель, как только нам
стало известно ее местонахождение. Мы ищем ее уже более двухсот лет.
Я начал представлять себе общую картину, и мне это вовсе не понравилось.
Однако я сказал:
- Ладно, продолжай. При чем здесь я?
- Мы хотим, чтобы ты проник в его замок и похитил жезл.
- Я пытаюсь придумать, как повежливее сказать: "А не пошли бы вы..." -
сказал я, - и никак не могу.
- Обойдемся без вежливых слов, - сказала Сетра с улыбкой, от которой у
меня по спине пополз холодок! - Я умерла еще до Междуцарствия. Берешься за
работу?
ГЛАВА 4
Я взял в руки нож, который носил при себе так долго и которым пользовался
так редко, - с рукояткой из черного дерева, украшенной рубинами, и тонким
тупым лезвием из чистого серебра. Он был не столь дорогим, как выглядел,
но тогда он выглядел очень дорогим.
Я взялся за нож около острия, крепко, сжав его между большим и
указательным пальцами, потом опустился на колени так медленно, что
почувствовал дрожь в ногах. Столь же медленно я коснулся концом кинжала
земли. На мгновение остановился, разглядывая пыль. Она была черной, сухой
и мелкой, и я удивился, почему не замечал ее раньше. Я коснулся ее левой
рукой и растер между пальцами. Она была очень мелкой и очень холодной.
Достаточно. Я снова сосредоточился на ноже, и очень медленно нарисовал
руническое изображение глагола "получать". Руны, естественно, волшебный
язык, что в данное время и в данном месте не имело значения. Но это дало
мне возможность сосредоточить на чем-то свое внимание, что и требовалось.
Я очертил вокруг руны круг и отложил нож в сторону. Затем опустился на
колени и стал изучать рисунок, ожидая подходящего момента для продолжения.
Я постоянно ощущал присутствие Лойоша, крепко стиснувшего когтями мое
правое плечо, - в большей степени давление, чем вес. Казалось, ни одно из
событий последних дней никак на нем не отразилось, что, как я знал, было
не так. Он был стеной спокойствия, ледяной колонной, моей прочной опорой.
Если вы думаете, что это не столь важно, вы еще больший глупец, чем я.
Проведя несколько мгновений в созерцании, я приступил к следующему шагу.
В комнате не было окон, однако, вероятно, от внешнего мира нас отделяло не
слишком большое расстояние, поскольку я мог слышать отдаленные крики
воронов, и время от времени - рык охотящегося тсера. Интересно, подумал я,
есть ли на этой горе драконы, разумеется, если не считать присутствующую
здесь компанию. Почему в комнате, стена которой выходит наружу, нет окна?
Кто знает? Мне нравятся окна, но, может быть, Сетра Лавоуд придерживается
иного мнения. Как известно, окна столь же хорошо позволяют видеть
происходящее внутри, как и выглядывать наружу.
Огонь свечи качнулся, и на стенах заплясали тени.
- Ладно, - сказал я. - Давайте вернемся немного назад. Если вам так нужен
этот жезл, почему бы вам с лордом Мароланом просто не проникнуть в замок
Лораана и не забрать его?
- Нам бы этого очень хотелось, - сказал Маролан. Сетра Лавоуд кивнула.
- В замок чародея-атиры невозможно так просто проникнуть. Возможно, если
бы я могла покинуть... но это не важно.
- Что ж, прекрасно, - сказал я. - Но послушайте: я не знаю, что вам
известно обо мне или кажется, что известно, но я не вор. Я ничего не знаю
о том, как вламываться в чужие дома и красть чужие вещи. Я не знаю, почему
вы решили, что я могу это сделать...
- Мы много о тебе знаем, - сказала Чародейка. Я облизнул губы.
- Ладно, тогда вы знаете, что я не...
- Достаточно близко, - сказал Маролан.
- Суть заключается, - сказала Сетра Лавоуд, прежде чем я успел ответить, -
в своеобразной охранной системе Лораана.
- Гм... ладно, - сказал я. - Расскажи мне о ней.
- Он наложил на весь свой замок заклятия, которые позволяют следить за
каждым человеческим существом, так что любой незваный гость будет
немедленно обнаружен. Ни Маролан, ни я не в силах преодолеть эту охрану.
Я коротко рассмеялся.
- И вы думаете, я смогу?
- Ты плохо слушал, - сказал Маролан. - Его заклятия обнаруживают
человеческие существа, но не восточников.
- О, - сказал я, - вы уверены?
- Да, - сказала Сетра. - И мы также знаем, что он вполне уверен в своей
охране, поэтому вряд ли у него есть еще что-то, что могло бы обнаружить
тебя.
- Вы знаете, как его замок выглядит изнутри? - спросил я.
- Нет. Но я уверена, у тебя есть возможности...
- Да, может быть.
- Маролан будет готов помочь тебе, - продолжала Сетра, - как только ты
окажешься внутри.
Мой внутренний голос отметил, что Сетра явно, предполагает, будто я
намерен совершить подобное безумие, и что ей может не понравиться, когда
она узнает, что я нежелаю принимать в этом никакого участия. Но мне стало
любопытно, может быть, лучше сказать, интересно.
- Ну? - спросил Маролан.
- Что - ну? - спросил я.
- Берешься?
Я покачал головой.
- Извини, я не вор. Как я уже сказал, я только все испорчу.
- Ты справишься, - сказал Маролан.
- Ну конечно.
- Ты с Востока.
Я окинул взглядом свое тело, ноги и руки.
- Нет, в самом деле? Вот не знал.
- Та, чья душа живет в этом жезле, - сказала Сетра Лавоуд, - наш друг.
- Прекрасно, - сказал я. - Но это не...
- Семь тысяч золотых империалов, - сказала она.
- О, - помолчав, сказал я. - Наверное, хороший друг, а? Она ответила мне
улыбкой.
- Деньги вперед, - сказал я.
Мой дед религиозен, хотя никогда этого не подчеркивал. Мой отец отрекся от
восточных богов так же, как от всего восточного. Естественно, что я очень
много времени тратил на расспросы деда о восточных богах.
- Но, Нойш-па, некоторые драгейриане тоже поклоняются Вирре.
- Не называй ее так, Владимир. Ее следует называть Богиня Демонов.
- Почему?
- Если произнести вслух ее имя, она может обидеться.
- Она же не сердится на драгейриан.
- Они не поклоняются ей так, как мы. Многие из них знают о ней, но думают,
что это просто некто, обладающий силой и могуществом. Они не понимают
сущность богини так, как мы.
- Чтр, если они правы, а мы ошибаемся?
- Владимир, это не "правда" и "неправда". Это различие между нашим и их
родом - и родом богов.
Я задумался, но не так и не смог этого осмыслить.
- Но какая она? - спросил я.
- Ее настроение часто меняется, но на хорошее отношение она отвечает тем
же. Она может защитить тебя, когда тебе угрожает опасность.
- Она как Барлан?
- Нет, Барлан - ее противоположность во всех отношениях.
- Но они же любовники.
- Кто тебе это сказал?
- Некоторые драгейриане.
- Что ж, возможно, это правда, но это не касается ни меня, ни тебя.
- Почему ты поклоняешься Вир... Богине Демонов, а не Барлану?
- Потому что она покровитель нашей земли.
- Это правда, что она любит кровавые жертвоприношения? Мне про это сказали
драгейриане. Он ответил не сразу.
- Есть другие способы поклоняться ей и привлечь ее внимание. В нашей семье
мы не совершаем кровавых жертвоприношений. Ты понял?
- Да, Нойш-па.
- Ты никогда не принесешь в жертву живую душу ни ей, ни какому-либо
другому божеству.
- Ладно, Нойш-па. Обещаю.
- Ты клянешься своей силой, как колдун, и своей кровью, как мой внук?
- Да, Нойш-па. Клянусь.
- Хорошо, Владимир.
- Но почему?
Он покачал головой.
- Когда-нибудь ты поймешь.
Это был один из тех немногих случаев, когда мой дед ошибался: я так
никогда этого и не понял.
Телепортация обратно в контору доставила мне не больше удовольствия, чем
любая другая. День клонился к вечеру, и игра в шаребу в соседней комнате
была в самом разгаре. Мелестав уже ушел, так что я подумал было, что в
конторе никого нет, пока не заметил Крейгара, сидящего за столом
Мелестава. Лойош слетел мне на плечо и потерся головой о мое ухо.
- Как дела, босс?
- Ну, в общем...
- Что такое?
- Это трудно объяснить, Лойош. Хочешь стать вором?
- Как дела, Влад?
- Хорошая новость состоит в том, что никто не пострадал.
- И?
- И Сетра Лавоуд существует на самом деле. Он уставился на меня, но ничего
не сказал.
- Ну, так что случилось, босс?
- Придется мне за это взяться, Лойош.
- Крейгар, - сказал я, - дело осложняется. - Я сделал паузу. - Ладно, сядь
и расслабься. Я все тебе расскажу.
Было бы неплохо точно определить момент, когда я перестал бояться
драгейриан и начал давать сдачи, но я не могу этого сделать. Это наверняка
было до смерти отца, а он умер, когда мне исполнилось четырнадцать. Он
довольно долго болел, так что его смерть не стала для меня неожиданностью
и, собственно, не слишком меня расстроила. Он подхватил какую-то заразу и
не позволил деду его лечить, поскольку считал это колдовством, а отец
хотел быть драгейрианином. Он ведь купил себе титул Джарега, не так ли?
Дерьмо.
Так или иначе, я не могу в точности сказать, когда я начал ненавидеть
драгейриан в большей степени, чем боялся их, но я, помню время - думаю,
тогда мне было лет двенадцать или тринадцать, - когда я ходил везде с
лепипом в кармане. Лепип? Это тяжелый кусок металла, покрытый кожей. Кожа
предохраняет от порезов - это на тот случай, если не хочешь оставлять
шрамов, а нужно сделать кому-нибудь больно. Я хорошо умел обращаться с
рапирой, но дед настоял, чтобы я не носил ее. Он сказал, что с ней человек
сам напрашивается на неприятности и что, когда вытаскиваешь рапиру, это
означает сигнал к смертельной схватке. Казалось, он считал, что ни у кого
нельзя без необходимости отнимать жизнь, даже у животного.
Во всяком случае, я помню, что преднамеренно гулял по районам, где любили
болтаться крутые ребята из Дома Орка, и, конечно же, они начали задирать
меня, и, конечно же, я их хорошенько о
...Поділитися у соцмережах
