Жанр: Электронное издание
Basov-08
...И никто о тебе больше не вспомнит добрым
словом, даже твой отец, который теперь-то отошел от твоей магии и, конечно,
более трезво смотрит на все, что произошло с ним. - Лотар подавил внезапную
вспышку ярости, он снова становился спокойным, отстраненным бойцом. - Ты
навсегда останешься в этом зале.
Принцесса сделала неуловимый жест рукой, и ткань ее одеяния с коротким сухим
треском разорвалась от плеча до манжета. Ни у кого Лотар не видел такой резкости
и совершенства движений. Принцесса была готова, ей надоело болтать.
Тогда, повинуясь внезапному импульсу, Лотар поклонился церемонным восточным
поклоном. Он отдавал этим дань своей сопернице, которая была совершенным воином.
Он поклонился не принцессе Мицар даже, а ее силе и, возможно, своей смерти. А
смерти-то всегда полезно поклониться, подумал он про себя, снова - в который раз
- усмехаясь.
Его усмешка вывела Мицар из себя, и она прыгнула вперед - с места, низко, не
выше человеческого торса и почти горизонтально. Никогда раньше Лотар не видел
такого прыжка. Да он был и невозможен, никто бы и никогда не смог его повторить.
Удар, которым он попытался встретить ее, пришелся по воздуху, она каким-то
образом сложилась, пропустив мимо себя Гвинед. А потом уже оказалось, что она
стоит рядом и резко бьет ногой ему в плечо. Этот удар должен был выбить меч у
него из рук. Но Лотар только упал на землю и покатился по мелким, светящимся,
как самоцветы, камням.
Несколько следующих мгновений Лотар ничего не видел, но, поднявшись на ноги,
сразу обнаружил, что она верховым, почти из-за спины, круговым движением бьет
Рубоса ногой по голове. Лотар хотел было закричать, но он уже знал, что опоздал.
Удар заставил огромного мирамца присесть. Он опустил свой бесполезный ятаган,
почти потеряв сознание. Мицар оказалась прямо перед ним и с хищной, ледяной
улыбкой молниеносно несколько раз ударила своим крепеньким кулаком ему в лицо.
Она знала, что делала. Два удара пришлись сбоку, и мирамец только мотал головой,
не в силах сдержать мощь этих атак. А напоследок она хлестко, с большим замахом
ударила в прыжке коленом снизу вверх, и Рубос повалился , навзничь, раскинув
руки, как будто собирался взлететь.
Бесчувственный Рубос еще не упал, а принцесса -уже повернулась к Сухмету. Старик
тоже пропустил несколько ударов - наверное, из тех, которых Лотар не видел. Из
правого глаза по его щеке текла кровь, на правом виске набухала огромная
фиолетовая опухоль. Краем сознания Лотар понял, что удар Мицар сломал Сухмету
кончик височной кости и сейчас старик испытывает дикую боль. Но он довольно
умело выводил боль из своего сознания и готовился биться дальше.
Словно в дурном сне, Лотар увидел, как медленно, словно разом разучившись
двигаться, Сухмет поднимает свою роскошную саблю и почти так же медленно
опускает ее туда, где принцессы уже не было. А она смеялась, стоя сбоку от
старика, почти за его спиной. Неужели она так быстра?
Лотар поднял темп восприятия до предела и почувствовал, что еще немного, и он
потеряет контроль над своим телом, не сможет правильно оценить, какие движения
следует делать сначала, а какие потом. Он мог сейчас все, но по-прежнему плохо
понимал, что и как делает принцесса.
Между тем Сухмет еще пару раз, широко расставив ноги, как пьяный, промахнулся.
Мицар заливалась смехом, легко увертывалась от сверкающего круга, который
чертила в воздухе сабля старика.
Что-то в ее повадке показалось Лотару очень знакомым. Он даже не стал
вмешиваться в этот поединок неуловимой, быстрой как мысль принцессы и
оглушенного, почти теряющего сознание старика. Он смотрел и надеялся, что
понимание рисунка боя Мицар, который он сейчас наблюдает, поможет ему... Всего
лишь поможет продержаться немного дольше. Потому что победить такого воина Лотар
не мог, он сознавал это с ужасающей ясностью.
Принцесса смеялась, и этот смех громким эхом отзывался в призрачном,
разноцветном зале. Наконец Лотар понял, что она так же уходит от клинка Сухмета,
как уходила от него Освирь, когда он бился с ней. Она неуязвима для стали, она
научилась не поддаваться стали, и совершенство, с которым демонстрировала свое
умение принцесса, заставляло вспоминать Освирь с презрением.
Лотар пошел вперед. Теперь он знал, что против Мицар его Гвинед бесполезен, но
выпускать его из рук все равно не следовало, потому что если Мицар сталь не
пугала, то против Нуримана его меч был, может быть, лучшим оружием, когда-либо
выкованным людьми.
Мицар поняла, что он подходит к ней, и во время очередного удара поймала и
заломила руку Сухмету. Тот сопротивлялся, но Лотар прекрасно представлял себе
силу, с какой сейчас Мицар держала его, и не удивился тому, что он сдался,
просто обвис в ее руках, как небрежно скрученная простыня.
- Вот ты и остался без союзников, Желтоголовый, - сказала принцесса. - А мой
союзник еще и не показывался.
- Сухмет тебе еще нужен, Мицар, - на всякий случай напомнил Лотар. - Ты
собиралась его использовать. Принцесса показала зубы в волчьей усмешке.
- Не бойся, чужеземец, я не потеряла головы. Я не сделаю ему хуже, чем это нужно
мне. - С этими словами одним ударом левого локтя между лопаток она свалила
старого раба у своих ног и повернулась к Лотару. - Веселье еще не кончено, самое
вкусное впереди.
Лотар готов был с этим согласиться. Он выставил вперед Гвинед и облизал
пересохшие губы.
- Может быть, твоему союзнику тоже пора показаться?
- Я справлюсь с тобой и без его помощи.
Она пошла вперед, быстро меняя разные стойки. Со стороны кажется, что это я
безоружен, подумал Лотар. На всякий случай он нарисовал кончиком Гвинеда в
воздухе десяток восьмерок. Меч был готов к бою, руки тоже работали как надо. Но
хватит ли у него скорости?
Теперь Мицар, как ни странно, была осторожнее. Она несколько раз обозначала
атаку. Лотар перекрывал ее сплошной завесой сверкающей стали, и она откатывалась
в сторону. Потом принцесса попробовала выманить в атаку его, но Лотар каким-то
чутьем уловил подвох и быстро отступил. И тут же всего лишь в нескольких дюймах
от пола появился невидимый для простых смертных смутный туман. Когда Лотар
отошел, он вдруг взревел диким криком, который мог оглушить человека, если бы
тот был способен его услышать, и поднялся над принцессой огромной, бугристой,
нечистой массой. Это был Нуриман.
Как ни странно, они со мной считаются, решил Лотар. Вон какую хитрость
придумали...
- Ну, теперь все в сборе, верно, принцесса? Или ты ждешь еще пару дюжин своих
приятелей на пиршество?
- Нам и двоим будет мало твоей тощей душонки и костлявого тела, чужеземец.
Каким-то образом она стала очень разумной. Может, Нуриман более терпелив?
- Нуриман, я тебя уже два раза одолел. Вспомни, демон, какова на вкус моя сталь!
Хочешь еще?
Демон взвыл, поднялся вверх, но потом вдруг опал и стал лишь чуть-чуть выступать
за границы тела принцессы. Она словно бы накинула платок из тончайшего тумана на
плечи. Это хоть немного скроет ее грудь, решил Лотар.
- Ты была нетерпеливей на словах, принцесса, чем на деле.
Но она уже не желала болтать. Она готовилась к атаке, к какой-то совершенно
неожиданной и новой атаке. Лотар собрался, Гвинед отозвался на его пожатие
теплой волной готовности.
Принцесса вдруг размазалась на фоне сиреневых камней, и Лотару показалось, что
он видит сразу три ее силуэта. Он взмахнул два раза Гвинедом, но сталь прошила
лишь что-то, не оказавшее ни малейшего сопротивления. Уже понимая, что он
ошибся, Лотар ударил в третий силуэт ногой и тут же зашипел от боли.
Принцесса оказались готова к этому, как и Нуриман. Они запустили свои когти ему
в ногу, и сорвали одна - огромный кусок кожи, а другой - часть его эфирной
субстанции. Кровь стала падать на сверкающие камни под ногами, как капли черного
дождя. Нога онемела. Лотару стоило огромного труда зажать эту рану. Если бы
Сухмет не научил его пользоваться скрытой энергией, он просто не мог бы драться
дальше.
Принцесса облизала пальцы, измазанные его кровью.
- Твоя плоть сладка, чужеземец, - сказала она.
Ну, атакуй снова, почти вслух произнес Лотар, я готов.
Должно быть, запах свежей крови заставил принцессу совершить необузданный ход, и
Лотар каким-то образом увидел вдруг, что ее тело выбросило из себя два силуэта
вправо, а сама она осталась крайней слева. Не обратив внимания на обманные
фигуры, Лотар рванулся вправо, и Мицар оказалась прямо под его мечом. Выдохнув
так резко, что воздух наполнили крохотные капельки из разорвавшегося в носу
сосуда, Лотар рубанул поперек туловища навстречу ее движению.
Но как ни быстр был этот удар, принцесса все-таки сумела увильнуть от меча.
Сталь действительно не могла ее взять. Но еще Лотар почувствовал, как, за
несколько дюймов до ее тела, клинок Гвинеда стал тормозиться, впившись в
красную, бестелесную субстанцию Нуримана. Хоть не принцессу, так демона, решил
Лотар.
Мицар уже стояла в стороне, согнувшись в поясе, хотя Лотар был уверен, что она
невредима. Но Нуриман выл и бился над принцессой, как сполохи грязного огня. Он
выбрасывал в пространство огромное количество энергии. Пожалуй, это может даже
принцессу истощить... Но нет, лучше на это не рассчитывать, подумал Лотар.
Прежде чем Желтоголовый успел понять, что происходит, он уже несся вперед, рубя
пространство, где только что была Мицар. Но именно была. Как ни тяжело ей теперь
приходилось, она уходила от клинка, словно вода, обтекая его то в высоких
прыжках, то в низких приседаниях, то катясь колесом через руки.
Они прошли такой дорожкой полсотни ярдов, прежде чем Лотар понял, что должен
отдышаться. Он замер, через несколько мгновений остановилась и принцесса.
Кажется, она была теперь даже довольна. Она раскраснелась, ее восковое лицо
дышало красотой и злобой.
- Теперь держись, оборотень.
И бросилась в атаку. Она делала почти то же, что и тогда, когда Лотар пытался
достать ее Гвинедом, с той только разницей, что теперь она атаковала, а Лотар
отступал, молотя в воздухе своим оружием и так же неумолимо промахиваясь, как
Мицар доставала его. Она била со всех точек, из всех позиций, отовсюду, и добрая
половина ударов дошла до Лотара.
После такой атаки он должен был бы исходить кровью и болью, но принцессу всетаки
держал на расстоянии его меч, она била, думая об отступлении. И еще - она
действовала в предельном темпе, а это значило, что сила не всегда догоняла ее
удары, и почти все, что Лотару пришлось выдержать, он перенес без существенных
потерь.
Больше всего пострадала его аура, которую несколько раз разодрал Нуриман. Еще
пара таких атак, и он станет легкой добычей своей противницы, потому что боец с
пробитым полем мало чем отличается от кролика под ножом повара. Но пока он
держался.
Он посмотрел на принцессу магическим взглядом. И понял вдруг, что и Нуриману
досталось. Да, принцесса сумела увернуться от всех ударов Гвинеда, но не демон,
который оказался менее, подвижным. И хотя Лотар сумел задеть Нуримана всего
несколько раз, это тем не менее существенно подорвало его способность драться.
Теперь он полностью укрылся в теле Мицар и, самое главное, даже питался ее
силой, восстанавливая полученные раны. Это ослабляло принцессу, не могло не
ослаблять.
Лотар снова бросился вперед, теперь он был готов рубить так же, как принцесса -
легко, часто, едва прицелившись, не гася динамики, по сути, вращая меч перед
собой сотней разных способов. И это оказалось самым эффективным, принцесса стала
отступать. Она уже не была так уверена в собственной неуязвимости.
Мельком Лотар кинул взгляд на то место, откуда они начинали поединок и где
лежали Рубос с Сухметом. Они по-прежнему не приходили в себя, что было и
неудивительно: весь этот тяжелый, вязкий, утомительный бой продолжался едва
больше минуты.
Лотар снова атаковал, готовясь бить легко, по касательной, как можно чаще, чтобы
эта полуголая девчонка, заговоренная против стали, бывшая принцесса Ашмилоны,
все-таки отступала и теряла силы на увертки, уходы, отступления. Она должна была
отступать... Но она не отступила, и Лотар этот момент прозевал.
Оказалось, Мицар все-таки могла касаться стали. Легко, подготовившись,
присмотревшись к повторяющимся траекториям Гвинеда, она сумела захватить его
жесткими, как доска, ладонями, сжав меч с боков. Захват этот был так силен, что
она остановила Гвинед мгновенно, словно тот наткнулся не на девичьи руки, а
воткнулся в непроницаемую массу.
Лотар пробовал выдернуть клинок из ее захвата, но тщетно. Легкие движения,
которыми он так гордился мгновение назад, подвели его, потому что расслабили его
руку, и он оказался не готов к тому, чтобы сделать этот рывок достаточно
сильным.
Мицар повернула обе ладони, и меч выпорхнул из руки Лотара, как птица. Но, по
всей видимости, прикосновение к стали причиняло принцессе боль, потому что она
не стала удерживать меч, а отшвырнула его в сторону, и он зазвенел по камням не
ближе, чем в дюжине саженей. Лотар едва удержался, чтобы не проводить его
глазами, потому что именно этого принцесса и ждала.
Она улыбнулась, и от этой улыбки захотелось спрятаться.
- Вот, кажется, и все, Желтоголовый.
Он выдохнул, снова набрал воздух. Чтобы его вот так спокойно и уверенно
обезоружили - такое ему не могло присниться и в кошмарном сне. Он достал свой
кинжал, но едва сделал пару выпадов этим оружием, как понял, что сталь, не
содержащая магических добавок, которые были в Гвинеде, не оказывает никакого
воздействия на Нуримана. А демон сдирал ауру с беззащитной руки такими ломтями,
что уже через пару выпадов Лотар вынужден был перевести на нее взгляд, чтобы
убедиться, что рука у него еще есть - до такой степени она онемела, лишившись
жизни.
Застонав, Лотар отшвырнул бесполезный кинжал и встал в стойку. Он знал, что это
бесполезно. Принцесса умела делать то, чего не умел ни он, ни кто-либо другой,
кого он знал. Но больше ему ничего не оставалось.
Принцесса рассмеялась. Она смеялась почти так же весело, как в начале боя, когда
была уверена, что справиться с Лотаром ненамного труднее, чем с его спутниками.
В самом деле, подумал Лотар, сколько я уже держусь.
Принцесса рванулась вперед, не отсмеявшись. Ее кулаки замелькали в воздухе, как
бичи, которые способны рассекать плоть до кости. Лотар пытался отбиваться, но
понял, что это невозможно. Почти тотчас же он получил тяжелый удар в лоб и три
удара по мускулам шеи, которые сделали его левую руку почти бесполезной.
А принцесса смеялась как ни в чем не бывало. Ее смех звенел высоко под сводами
этого странного зала. Она обошла Лотара - избитого, униженного, проигравшего -
встала прямо перед ним и снова прыгнула вперед.
Снова серия ошеломительных ударов, от которых голова, грудь, все тело взорвались
несусветной болью. Их силу не смог вынести даже Рубос.
Что такое, принцесса опять отошла в сторону, чтобы полюбоваться на избитого,
теряющего сознание Лотара? Как хорошо, когда тебя не добивают твердыми, как
камень, кулаками и ногами... Как хорошо, что это еще не кончилось...
Но уже в следующее мгновение принцесса принялась отрабатывать на нем самые
сокрушительные, самые чудовищные удары - головой в челюсть, коленом в горло,
подъемом ноги по почкам, под его маленькую и тонкую медную нагрудную пластину,
затяжные серии прямых по печени...
Когда она отвалилась от Лотара на этот раз, он стоял на одном колене, но еще не
упал. Он смотрел на принцессу, и в голове у него была только одна мысль - а ведь
Нуриман не показывается, она бьется одна, а он ничего не может с ней поделать...
Нуриман в самом деле не атаковал его: то ли не оправился от ран, которые ему
все-таки нанес Гвинед, то ли было что-то еще, чего никто, кажется, не знал.
Лотара это удивило, теперь-то его, драконьего оборотня, так легко прикончить, он
же не способен даже поднять руки и к тому же безоружен... Безоружен?
Принцесса оказалась теперь сзади и слева. Лотар сделал незаметное движение. Он
молился, чтобы она ничего не заметила. Она и не заметила, она торжествовала,
смеялась, закидывая голову назад.
Она что-то говорит, это хорошо. Когда человек... или даже не человек, неважно...
кто-то говорит, он, теряет бдительность.
- Я сожру тебя, чужеземец, а из твоих костей сделаю волынку. Говорят, это очень
приятно - играть на волынке, сделанной из твоего главного врага. А ты был врагом
хоть куда, Желтоголовый. Даже я в какой-то момент чуть было не согласилась
выпустить тебя, в обмен на Сухмета и твоего друга с севера. Да, был такой
момент, чужеземец...
- Я бы не ушел без них, - проговорил Лотар и не узнал собственного голоса. Он не
узнал и слов, которые произнесли его разбитые губы. Но главное, он дразнил ее, а
это было необходимо, иначе она могла насторожиться. Дразнить ее сейчас важнее,
чем все остальное. - Мне не нужна моя жизнь. Мне нужна твоя жизнь, по-прежнему
нужна мне, фальшивая принцесса, лживая красавица, продажная кукла...
- Все, чужеземец. Ты зажился на этом свете, - четко, разом отсмеявшись,
произнесла Мицар. - Молись, тебе осталось жить ровно одно мгновение.
Она шагнула вперед, подняла руки над головой, сжатые замком, чтобы удвоить силу
удара. Ее живот, залитый его кровью, оказался перед ним... На мгновение Лотар
подумал, что так и не сумел ни разу достать ее Гвинедом... И тогда он ударил ее.
Принцесса замерла, словно корабль, который всей своей массой налетел на
невидимый и смертоносный подводный риф. Она неуверенно опустила глаза вниз и
тогда увидела, что из правого кулака Лотара торчало жало мантикоры, которое он
незаметно достал из своей слегка смятой ее ударами нагрудной пластины
Жало было черным, чешуйчатым, причем края чешуек, как у гарпуна, мешали вытащить
его назад. А ближе к острию между чешуйками запеклась черная жидкость, некогда
бывшая ядом мантикоры, который убил даже ее саму - зверя, способного за
считанные мгновения вылечивать любую рану.
Жало воткнулось в ее напряженную брюшину не больше чем на пару дюймов.
Неимоверным усилием Лотар поднял вторую, напрочь отбитую бесчисленными блоками
руку, уперся и с силой продвинул жало глубже, еще глубже, потом еще чуть-чуть...
Он поднял голову. Он стоял теперь перед ней на коленях, и его черные, запекшиеся
от крови глаза смотрели в ее неподвижное, нечеловечески прекрасное лицо.
Принцесса перевела, вращая одними лишь зрачками, взгляд на негр. Их глаза
встретились.
- Это не сталь, не медь, не металл... - прошептала она.
- На этот раз ты угадала, - сказал он.
Голова у него закружилась. Он оперся рукой о светящиеся камни. Но рука тоже не
могла удержать его, и он упал. Глаза его оставались открытыми, потому что он
хотел видеть, как принцесса отшатнулась, как она опустила руки, дотронулась до
живота, из которого уже била ее горячая кровь, и как закричала, не беззвучно,
подобно Нуриману, а так, как кричит человек или, вернее, как кричит дикое,
сильное животное, полное жажды жизни, но сознающее, что никакая жажда жизни не
удержит его здесь, в этом прекрасном, сверкающем мире.
Он не хотел пропустить ни одного мгновения из тех, когда принцесса упала на
россыпь светящейся гальки и стала биться, отравленная ядом мантикоры. Она ничего
не могла теперь сделать с этим оружием Лотара, потому что даже Нуриман был
бессилен против него. Она должна была умереть.
Но еще до того, как она умерла, до того, как погасли ее горящие красным
Нуримановым огнем глаза, потому что демон вынужден был оставить свою мертвую
служанку и вернуться в непроницаемые для человеческого ума бездны холодного
мрака, еще до того, как победа оборотня стала окончательной, Лотар потерял
сознание. Он тоже не мог остаться в этом мире, хотя все еще был жив. Силы его
хватало, чтобы заставить сердце гнать кровь по разорванным, растерзанным венам,
но смерть его была так же неминуема, как и смерть Мицар.
ГЛАВА 27
Лотар открыл глаза. Над ним склонились два лица. Рубос из Мирама, кажется,
улыбался. Гигант полагал, что самое трудное позади, если Лотар смотрит на них.
Но Сухмет был более сведущ, и лицо его было встревожено.
Лотар разлепил соленые от крови, потрескавшиеся губы. Но Сухмет не стал
дожидаться, пока он выдавит из себя вопрос.
- Да. - Для верности он кивнул головой. - Она умерла, и смерть ее была ужасна.
Лотар улыбнулся кончиками губ.
- Я поклонился ей перед боем. Как ни странно, именно это спасло меня. Я пытался
думать о ней без ненависти.
- Ты великий воин, Лотар, - произнес Рубос. - Не думаю, чтобы кто-либо еще мог
сделать то, что сделал ты.
Как ни встревожен был Сухмет, он все-таки покосился на мирамца, словно был не
согласен с ним или находил во всем происшедшем какой-то недостаток. Но это
заметил только Лотар. Он с нежностью смотрел теперь на них обоих и поразился
тому, как эти два совершенно различных человека составляют все, что у него есть
дорогого в мире. Он даже не знал, беден ли он, или сказочно богат оттого, что
они у него есть.
- Нужно... - Больше он не сумел издать ни одного членораздельного звука, но Сухмет
все понял и так. Он покачал головой и раздельно произнес:
- Нет, жало мантикоры мы доставать не будем. Никто не знает, что может
произойти, если из нее вытащить его. Рубос удивленно перевел на него взгляд.
- Не думаешь же ты, что она оживет, если мы выдернем эту адскую колючку? Сухмет
был непреклонен.
- Не знаю, господин. И никто не знает. Слишком сильные поля сошлись здесь, в
этом зале, и никто не может ничего сказать наверняка. - Рубос не сводил с него
изумленного взгляда, тогда Сухмет добавил: - Ты же не хочешь, чтобы по этим
темным лабиринтам нас еще преследовала принцесса-зомби?
После этого Рубос больше не спорил. Сухмет смахнул сухой ладошкой прилипшие
мелкие камешки со щеки Лотара, потом озабоченно коснулся его лба.
- Ты потный, господин мой. Теряешь слишком много влаги. Попробуй замкнуть ее в
себе, путь еще долгий.
Лотар улыбнулся. Его улыбка показалась бы безмятежной, если бы не нестерпимая
боль, которая читалась в глазах драконьего оборотня.
- Не могу... даже это... трудно.
Лишь тогда Рубос стал понимать, что произошло. До него дошло, что оборотень,
который не может залечить свои раны, вряд ли уже оборотень. Сухмет долго
всматривался в грудь, живот и в глаза Лотара.
- Тебе не хватает энергии, мой господин, - решил он наконец. - Если бы мы были
на поверхности, ты бы, скорее всего, уже поправлялся.
Лотар снова спокойно улыбнулся.
- Но мы... не на поверхности. - Он попытался еще что-то сказать, но лишь кровавая
пена выступила на его губах.
- Хорошо, - решил старый раб. - Теперь моя очередь сделать для тебя кое-что, мой
господин.
Он сел в позу сосредоточения и накапливания силы, вытянул вперед руки и закрыл
глаза. Минуты уходили, как череда крохотных, бессчетных бусинок. На лбу старика
выступил пот, а потом даже Рубос понял, что в теле раба появились мелкие, но
многочисленные напряжения. Наконец Сухмет открыл глаза. Но он еще не сдался.
- Господин, - позвал он Рубоса. - Дай мне повязку концентрации.
Рубос тут же послушно снял со лба кожаный ремешок и протянул его старику. Он
едва дождался, когда Сухмет возьмет ее с его ладони, а потом, зашатавшись от
внезапно обрушившейся на него боли и тяжести обессиленного тела, отошел в
сторону. Он даже не сумел дойти до ближайшей колонны, опустился на светящиеся
камни и медленно перевалился на живот. Рот его открылся, он дышал, как
выброшенная на берег рыба.
Но Сухмет даже не обратил на это внимания. Он быстро повязал чуть дрожащими
старческими пальцами ремешок вокруг своего лба и стал сосредоточиваться. Наконец
он поднялся на ноги. Он был утомлен, даже его зрачки были сейчас такими широкими
от усталости, что почти закрывали радужку глаз. Но Сухмет крепился.
Он подошел к Лотару и провел рукой по его запястьям, шее и вискам - искал пульс
в разных точках его измочаленного тела. В том, как сокрушенно он покачал
головой, сквозила беспомощность.
Он подошел к почти безжизненному Рубосу.
- Я ничего не могу сделать, господин, - сказал он, не сомневаясь, что мирамец
все-таки слышит его. - Ему нужно гораздо больше энергии, чем я способен извлечь
из этих пещер. Я делал все, что мог, но понял только - если я переусердствую,
вам придется остаться здесь вдвоем.
Рубос действительно слышал его.
- Что же делать?
- Его нужно нести к выходу... Вернее, к тому месту, где может быть выход.
- Туда больше целого дня пути. А мне тоже досталось. Я не справлюсь.
- Попробуем нести его по очереди, господин. Но это единственный способ. Через
день он не сможет выжить, даже если его посадить в омолаживающий фонтан
Кхадизара.
Рубос тяжело, как пьяный, улыбнулся и сел. Не открывая глаз, он спросил:
- Кто такой Кхадизар?
- Маг далекой древности, который ближе других подошел к решению загадки вечной
жизни.
- Тебе не кажется, что мы не успеем, Сухмет? В таком состоянии нам придется идти
не один день.
- Когда такой необычный человек, как мой господин, умирает, ничего нельзя
предсказать заранее. Он может быть гораздо сильнее, чем я предполагаю, тогда еще
не все потеряно. Он может бороться за себя так, как это не снилось никому на
свете. Наше дело, господин, пытаться спасти его. А остальное... в руках Судьбы и
моего господина.
- Понятно. - Рубос попробовал подняться. Руки, которыми он пытался оттолкнуться
от камней под собой, подломились, он тяжело ударился подбородком.
- Тебе придется дать мне ремешок.
- Этот способ, господин, оставим на последний случай.
- Но я не могу даже подняться.
- Ты сможешь, если заставишь себя. Моему господину гораздо хуже, а он еще
борется.
- Но я не смогу нести его.
- Сначала нести его попробую я. Ты лишь иди сзади с сумкой и оружием. И старайся
набраться сил, как я показывал тебе.
- Еще и сумку нести?
Сухмет едва заметно улыбнулся. Оружие мирамца не тяготило.
- Разве не обидно сдаваться с самого начала? - Старик попробовал выпрямиться и
стоять потверже. - Поверь, скоро нам будет гораздо хуже, чем сейчас. Тогда и
посмотрим, оставлять ли сумку с монетами или твои доспехи.
- Хорошо. Я лишь хотел сказать, что все это ну
...Поділитися у соцмережах
