Жанр: Электронное издание
Asimov01
...ек. Спешащий с экспресса пассажир, должно быть, нечаянно отбросил ее в
сторону медленных дорожек, и теперь владелицу уносило прочь от ее собственности.
Бейли криво усмехнулся. Женщина сумеет вернуть свою сумку, если сообразит перейти
на еще более медленную дорожку и если еще одна нога не толкнет сумку в другом
направлении. Он так и не узнает, настигнет она ее или нет. Уже сейчас место происшествия
отставало от него на полмили.
Пожалуй, ей это не удастся. Высчитано, что в разных частях города пассажиры роняют на
дорожках свои вещи в среднем раз в три минуты и не могут их достать. Отдел находок разросся
до неимоверных размеров. И это тоже одна из сложностей современной жизни.
"Когда-то было проще, - думал Бейли. - Все было проще. Это и превращает людей в
медиевистов".
Медиевизм принимает различные формы. Для лишенного воображения Джулиуса
Эндерби - это такие атрибуты старины, как очки или окна. Для Бейли прошлое - это история.
В особенности обычаи разных народов.
Взять, например, нынешний Нью-Йорк, где он живет и работает. Эта громадина уступает
по величине лишь Лос-Анджелесу. А население! Только в Шанхае живет больше народу. А
ведь Нью-Йорку всего триста лет.
Правда, на этом месте когда-то существовало нечто, носившее название "Нью-Йорк".
Тому примитивному поселению насчитывалось три тысячи, а не триста лет, и оно ничем не
напоминало современный город.
То, что тогда называлось городом, было лишь жалким скоплением больших и малых
домов, построенных под открытым небом. Они чем-то напоминали куполообразные жилища
космонитов, хотя, конечно, сильно от них отличались. Тысячи таких городов (в самом крупном
жило не более десятка миллиона человек, а в большинстве даже меньше миллиона) были в
беспорядке разбросаны по всей планете. С точки зрения современной экономики, каждый такой
город был устроен крайне неразумно.
С ростом населения возникла необходимость более разумного устройства городов. Ценой
снижения жизненного уровня Земля могла прокормить два миллиарда человек, три и даже пять
миллиардов. Однако, когда население достигло восьми миллиардов, полуголодное
существование стало почти неизбежным. В жизни человека должны были произойти коренные
изменения, в особенности когда выяснилось, что Внешние Миры, тысячелетие назад бывшие
лишь колониями Земли, намерены резко сократить приток переселенцев.
За тысячу лет современной истории Земли на ней выросли огромные города. Даже в
древние времена люди догадывались, быть может подсознательно, о выгодности укрупнения.
Кустарное производство уступило место фабрикам, а фабрики и заводы - целым отраслям
промышленности.
Подумайте, насколько выгоднее содержать сотни тысяч домов для сотни тысяч семей по
сравнению с одним сектором на сто тысяч квартир; сравните домашнюю библиотеку с
централизованной книгофильмотекой; сравните индивидуальные телевизоры с системой
видеопроводов. Наконец, возьмите такую простую вещь, как неоправданно глупое и
бесконечное повторение одинаковых кухонь и ванных в каждой квартире в сравнении с
блоками автоматизированных столовых и душевых, которые созданы современной городской
цивилизацией.
Новые города медленно, но верно поглощали погибавшие деревни, поселки и старые
города. Даже угроза атомной войны только замедлила этот процесс. Изобретение же силового
щита дало ему новый толчок.
Современная городская культура означает целесообразное распределение пищевых
продуктов и все возрастающее применение дрожжевых веществ и гидропоники. Нью-Йорк
сейчас занимает площадь более двух тысяч квадратных миль, и по последней переписи в нем
живет свыше двадцати миллионов человек. На Земле насчитывалось более восьмисот городов с
населением в среднем по десять миллионов человек в каждом.
Каждый город обладает определенной автономией и способен обеспечить себя почти всем
необходимым. Он возвел над собой крышу, оградился со всех сторон, вгрызся глубоко в землю.
Он уподобился стальной пещере, громадной, всем обеспеченной пещере из стали и бетона.
Внутренняя планировка города тщательно продумана. В центре его находится огромный
комплекс административных учреждений. В строгом порядке разместились жилые секторы,
соединенные друг с другом переплетением межсекторных пассажирских лент и линией
экспресс-транспортера. На окраинах расположились заводы, гидропонные установки,
дрожжевые чаны и энергостанции. Во все уголки проникают трубы водопровода и канализации,
линии энергопередачи и лучевой связи, везде школы, тюрьмы и магазины.
Несомненно одно: именно создание такого города является вершиной победы
человеческого гения над природой. Именно это, а не космические полеты, не пятьдесят
освоенных миров, которые стали так вызывающе независимы.
Почти все без исключения земляне живут в стальных городах. Между городами
простираются незаселенные пространства и открытое небо, один вид которого приводит в
растерянность любого горожанина. Но и эти пространства необходимы человеку. Именно здесь
он добывает себе воду, а также уголь и древесину, которые идут на изготовление пластмасс и
вечно растущих дрожжевых культур. (Нефть уже давно израсходована, но ее полностью
заменили богатые жирами штаммы дрожжей.) Здесь все еще работают шахты, и лишь немногие
из горожан представляют, как широко используются поля для выращивания злаков и что на них
до сих пор пасется скот. Несмотря на необычайную дороговизну таких продуктов, как
говядина, свинина и зерно, которые превратились в предмет роскоши, они все же находят себе
сбыт и идут на экспорт на другие планеты.
Нужно очень мало людей, чтобы следить - да и то с расстояния - за работой шахт, ферм
и водонасосных станций. Трудятся же там роботы, которые стоят меньше, и работают лучше.
Роботы! Какая ирония судьбы! Именно на Земле изобретен позитронный мозг, именно
здесь роботы впервые стали использоваться в производстве.
Здесь, а не на Внешних Мирах. Тем не менее космониты ведут себя так, будто роботов
породила их цивилизация. Справедливости ради надо сказать, что они достигли поразительных
успехов в области робототехники. Долгое время земляне использовали роботов только на
шахтах и фермах. Лишь за последнюю четверть века они начали постепенно проникать в
города, да и то под нажимом космонитов.
Жить в городах не плохо. Все, кроме медиевистов, понимают, что без городов не
обойтись. Беда, однако, в том, что жизнь эта меняется к худшему. Население Земли постоянно
растет. Наступит день, когда даже города, со всей их техникой, будут просто не в состоянии
обеспечить людям минимум калорий, необходимых для существования.
Положение осложняется тем, что потомки первых эмигрантов с Земли, космониты, живут
в прекрасных условиях в своих малонаселенных, набитых роботами космических мирах. С
холодной решимостью оберегают они созданный на полупустынных планетах комфорт и с этой
целью ограничивают как уровень рождаемости у себя, так и приток эмигрантов с
переполненной Земли. Поэтому...
Скоро Космотаун!
Бейли интуитивно почувствовал приближение секторов Нью-Арка. Помедли он еще
немного, и экспресс унесет его на юго-запад, в глубь Трентонского района, теплый воздух
которого насыщен кисло-горьким запахом дрожжей.
Главное - правильно рассчитать. Не теряя времени, вниз по трапу протиснуться сквозь
толпу недовольных пассажиров, проскользнуть вдоль перил к выходу, пересечь замедляющиеся
дорожки.
Проделав все это, он оказался как раз у того ответвления неподвижного тротуара, к
которому стремился. Сознание не принимало в этом участия - иначе он наверняка бы
промахнулся.
Кругом - ни живой души. Только полицейский прогуливается по тротуару, и лишь
жужжание экспресса нарушает гнетущую тишину.
Полицейский подошел к нему и, мельком взглянув на удостоверение Бейли, поднял руку,
разрешая ему пройти.
Коридор сужался, делая резкие повороты то влево, то вправо. Это, конечно, не случайно.
Толпе землян здесь не развернуться и уж совсем невозможно совершить нападение.
Бейли был рад, что встреча с напарником произойдет по ту сторону Космотауна. Ему
вовсе не улыбалась мысль о медицинском осмотре, пусть они хоть сто раз вежливы.
В глубине коридора, неподалеку от дверей, ведущих наружу и к жилищам Космотауна,
стоял космонит. Он был одет по земной моде: на нем были узкие в бедрах и расклешенные
книзу брюки, отделанные по бокам цветной тесьмой, и обычная текстроновая рубашка с
открытым воротом, застежкой на молнии и собранными у кисти рукавами. И все же это был
космонит. Трудно сказать, что именно отличало его от коренного жителя Земли: посадка ли
головы, манера держаться, гладко зачесанные назад короткие рыжеватые волосы или его
широкоскулое лицо, холодное и невозмутимое.
Бейли подошел к нему деревянной походкой и сказал невыразительным голосом:
- Я - детектив Илайдж Бейли, Полицейское управление города Нью-Йорка, класс С-5...
Он показал свои документы и продолжал:
- Мне поручено встретить здесь Р. Дэниела Оливо. - Бейли взглянул на часы. - Я
прибыл немного раньше времени. Можно попросить, чтобы обо мне доложили?
Ему было не по себе. Он привык, как и все люди, к земным роботам. Этот робот будет,
вероятно, другим. До сих пор ему не приходилось их видеть, но по всей Земле ходили самые
невероятные слухи о чудовищных роботах, которые решали непосильные для человека задачи в
далеких, мерцающих Внешних Мирах. Бейли непроизвольно стиснул зубы.
- В этом нет необходимости, - вежливо ответил космонит. - Вас жду я.
Бейли было протянул руку, но тут же опустил ее. Его длинное лицо вытянулось еще
больше. Он не нашелся, что сказать. Слова застряли у него в горле.
- Позвольте представиться, - продолжал космонит. - Мое имя - Р. Дэниел Оливо.
- Простите... Может быть, я ослышался? Мне казалось, что "Р" означает...
- Вы не ошиблись. Я - робот. Разве вас не предупредили?
- Предупредили, - пробормотал Бейли и зачем-то провел вспотевшей рукой по волосам.
Затем он протянул ее роботу. - Простите, мистер Оливо, я как-то не ожидал... Здравствуйте.
Меня зовут Илайдж Бейли, я ваш напарник...
- Прекрасно... (Бейли почувствовал, как усиливается рукопожатие робота и, став, так
сказать, дружеским, снова ослабевает.) Но вы, кажется, чем-то встревожены? Можно просить
вас быть со мной откровенным? В наших взаимоотношениях лучше всего знать как можно
больше относящихся к делу фактов. Я полагаю, это не очень противоречит обычаям вашего
мира?..
- Дело в том, что вы совсем не похожи на робота, - окончательно растерялся Бейли.
- И это вас беспокоит?
- Я понимаю, это глупо, Дэ... Дэниел. Ваши роботы все такие, как вы?
- С индивидуальными различиями, Илайдж, как люди.
- Земные роботы... В общем, понимаете, у нас их можно сразу отличить от человека... А
вы совсем как космонит.
- А, понимаю... Вы ожидали увидеть довольно грубую модель, а теперь удивлены. Но
разве не логично, что в данном, конкретном случае, во избежание недоразумений, робот должен
обладать характерными человеческими чертами?
С этим нельзя было не согласиться. Обычный робот, разгуливающий по городу, сразу бы
накликал на себя беду.
- Вы правы, - согласился Бейли.
- Тогда пойдемте, Илайдж.
Они направились к экспрессу. Р. Дэниел быстро понял назначение дорожек и без труда
переходил с одной на другую. Вначале Бейли старался идти помедленнее, затем,
рассердившись, увеличил скорость. Робот не отставал. Казалось, ему это вовсе не трудно...
"Может, он умеет двигаться еще быстрее, но не подает виду", - подумал Бейли. Они
добрались до бесконечной ленты экспресса, и Бейли совершил поистине рискованный прыжок
на одну из платформ. Робот и здесь не уступил ему. Бейли покраснел и нерешительно сказал:
- Я с вами останусь внизу.
- Внизу? - переспросил робот, на которого ни шум, ни ритмичное покачивание
экспресса не произвели ни малейшего впечатления. - Неужели мои сведения неточные? Мне
сказали, что в определенных условиях класс С-5 дает право на место в верхнем салоне.
- Совершенно верно. Я могу подняться туда, а вы нет.
- Но почему же?
- Нужно иметь класс С-5, Дэниел.
- Мне это известно.
- Но у вас его нет, - возразил Бейли.
На открытой нижней платформе из-за шипения воздуха разговаривать было трудно, а
Бейли, по понятным причинам, не хотел особенно повышать голос.
- Вы ошибаетесь. Я ваш партнер, следовательно, права у нас одинаковые. Мне дали вот
это.
Из внутреннего кармана рубашки он достал свое удостоверение и протянул его Бейли.
Выдано оно на имя Дэниела Оливо, класс владельца - С-5. Естественно, что инициал "Р"
перед именем был опущен.
- Тогда пошли, - сухо сказал Бейли.
Бейли сидел, глядя прямо перед собой, и злился на свою недогадливость. Он попался
дважды: во-первых, не признал в Р. Дэниеле робота; во-вторых, не сообразил, что ему не могли
не дать класс С-5.
Беда в том, что по своему характеру Бейли не отвечал общепринятому представлению о
детективе. В нем не было ни холодной невозмутимости, ни непроницаемого спокойствия, ни
способности применяться к любым условиям, он не был ни идеалом сообразительности, ни
хладнокровия. Он отдавал себе в этом отчет, но никогда прежде не сетовал на отсутствие этих
качеств. Но теперь он об этом жалел, и жалел потому, что, по всей видимости, Р. Дэниел Оливо
был воплощением всего этого. Да и могло ли быть иначе? Ведь он - робот.
Бейли стал искать себе оправдание. Он привык к таким роботам, как их Р. Сэмми. Он
ожидал встретить существо с кожей из плотного и глянцевого пластика мертвенно-бледного
цвета. Он ожидал увидеть лицо, на котором застыло выражение бессмысленного добродушия.
Он ожидал, что движения робота будут резкими, слегка неуверенными.
Ничего подобного у Р. Дэниела не было.
Бейли исподтишка взглянул на своего соседа, но Р. Дэниел, перехватив его взгляд,
спокойно кивнул. Когда он разговаривал, его губы двигались естественно, а не оставались
полуоткрытыми, как у земных роботов. Да что там губы, у него был даже артикулирующий
язык.
"Сидит себе спокойно, - подумал Бейли. - Ведь здесь для него все совершенно новое.
Шум, свет, толпы людей!"
Он вскочил и обогнал Р. Дэниела со словами: "Не отставайте!" Они покинули экспресс и
переходили с дорожки на дорожку.
"Боже правый, что же я все-таки скажу Джесси?" - думал Бейли.
Неожиданная встреча с роботом заставила его забыть обо всем другом, но теперь, когда
межсекторная линия несла их прямо в Нижний Бронкс, мысль о предстоящем объяснении с
женой тревожно сверлила его мозг. Он заговорил:
- Все, что вы видите вокруг, Дэниел, - это одно здание, весь город. В нем живут
двадцать миллионов человек. Круглые сутки со скоростью шестьдесят миль по нем несутся
ленты экспресса. Их протяженность двести пятьдесят миль, а длина местных линий в несколько
раз больше.
"Чего доброго, - замолчал Бейли, - придется соображать, сколько тонн дрожжевых
продуктов Нью-Йорк съедает в день, сколько кубометров мы выпиваем воды и сколько
потребляем мегаватт энергии".
Однако робот опередил его.
- На инструктаже меня снабдили подробной информацией, - сказал он.
"Тем лучше. Значит, со всем этим покончено. Но чего ради я распинаюсь перед роботом?"
- возмущался собой Бейли.
Они доехали да 182-й Восточной улицы. Отсюда на одном из лифтов, снующих вверх и
вниз среди бесчисленного множества квартир, можно было добраться и до квартиры Бейли.
Он уже было направился к лифту, как его внимание привлекла небольшая группа людей,
толпившихся у ярко освещенного силового защитного барьера магазина, каких было множество
на нижних горизонтах этого сектора.
- Что здесь происходит? - по привычке внушительным голосом спросил он у одного из
зевак.
Вытягиваясь на носках, тот ответил:
- Кто его знает. Сам только что подошел.
- У них здесь эти проклятые роботы, - раздался чей-то возмущенный голос. - Эх,
вытащили бы из сюда. Вот позабавились бы!
Бейли нервно оглянулся на Дэниела, но тот либо не понял сказанного, либо не расслышал,
во всяком случае вид у него был невозмутимый.
Бейли врезался в толпу:
- Позвольте. Позвольте... Полиция!
Люди расступились. До Бейли донеслись обрывки фраз:
- ...разбить по кусочку... Гайку за гайкой... Потихоньку распускать им швы...
Кто-то рассмеялся.
У Бейли похолодело внутри. Город был совершенным творением, и это накладывало на
его обитателей определенные обязательства, и прежде всего от них требовалось подчиняться
строгому, научно обоснованному порядку и соблюдать дисциплину. Временами сдерживаемые
страсти прорывались наружу.
Бейли вспомнил Барьерные бунты.
Причин для недовольства роботами было достаточно. Те, кто полжизни провел в труде и
кому грозит теперь деклассирование, а значит, и минимум средств существования, эти люди не
могут решить хладнокровно, что роботы здесь ни при чем. Робота хоть ударить можно.
Ведь нельзя же ударить то, что зовется "правительственной политикой", или стукнуть по
призыву "Роботы во имя производительности".
Правительство называет это болезнью роста. Оно сочувственно покачивает своей
"коллективной головой" и заверяет их, что, мол, все устроится и для всех наступит новая и
лучшая жизнь.
Но движение медиевистов разрастается вместе с усилением процесса деклассирования.
Люди приходят в отчаяние, а тогда очень легко перешагнуть границу между горьким
разочарованием и диким буйством.
Вот и сейчас... Кто знает, может, считанные минуты отделяют сдерживаемую
враждебность толпы от кровопролития и неистового мятежа.
Бейли отчаянно протискивался к силовому барьеру.
3. Происшествие у обувного прилавка
Внутри магазина было значительно просторнее, чем снаружи. Директор с похвальной
предусмотрительностью вовремя опустил перед дверью силовой защитный барьер, не дав тем
самым потенциальным смутьянам проникнуть внутрь. Это позволило также задержать
зачинщиков спора, что, впрочем, было не так важно.
Бейли прошел через барьер, открыв его офицерским нейтрализатором. К его удивлению, у
Р. Дэниела тоже оказался такой нейтрализатор, только меньших размеров и более аккуратно
выполненный, чем обычный полицейский образец.
К ним тотчас же подбежал директор.
- Господа полицейские, продавцов мне прислали городские власти, - начал он громким
голосом, - и я не допускал никаких нарушений.
В глубине зала вытянулись в струнку три робота. У самого выхода стояла группа
взволнованных женщин.
- Спокойно, пожалуйста, - сказал Бейли сухо. - Что здесь происходит? Что за шум?
- Я хотела купить туфли, - взвизгнула одна и женщина. - Почему меня не может
обслужить нормальный продавец? Что, я выгляжу хуже других?
Ее одежда, в особенности шляпка, выглядели достаточно вызывающе, чтобы оставить
этот вопрос без ответа. Женщина покраснела от злости, и теперь на ее лице были видны следы
обильного грима.
- Если нужно, я ее сам обслужу, - вмешался директор, - но не могу же я заниматься
всеми сразу. С моими людьми все в порядке. Они зарегистрированы в качестве продавцов. У
меня их свидетельства и гарантийные талоны...
- "Талоны!" - возмутилась женщина и, злобно рассмеявшись, повернулась к остальным
покупательницам. - Подумать только, он называет их людьми! Да в своем ли он уме? Не люди
они. Они ро-бо-ты! - Она протянула это слово. - Вам должно быть известно, чем они
занимаются. Если нет - я вам скажу. Они отнимают у людей работу. Вот почему
правительство защищает их. Хочет проехаться на дармовщинку! А наши семьи пусть живут в
бараках и питаются дрожжевой похлебкой! Это мы-то, рабочий люд! Будь я хозяином, мы бы
живо покончили со всеми этими роботами. Уж это точно!
Ее вразнобой поддержали остальные; снаружи нарастал гул толпы.
Бейли буквально физически ощущал присутствие стоявшего рядом с ним Р. Дэниела
Оливо. Он взглянул на продавцов. Этих роботов изготовили на Земле, причем это были далеко
не самые дорогие модели. Они предназначались для относительно несложной работы: они
разбирались в стилях обуви, знали цены и размеры, ориентировались в колебаниях цен на
бирже и делали это лучше людей, так как, не извлекая выгоды для себя, они могли составлять
заказ на следующую неделю и, если нужно, снять мерку с ноги покупателя.
Сами по себе они безобидны. В массе - чрезвычайно опасны.
Сейчас Бейли сочувствовал женщине гораздо больше, чем мог бы сочувствовать вчера.
Нет, даже два часа назад. Он ощущал присутствие Р. Дэниела, и его не покидала мысль о том,
что этот высокоорганизованный робот может заменить его, рядового детектива класса С-5.
Перед его глазами возникли бараки, он ощущал вкус дрожжевой похлебки, он вспомнил своего
отца.
Его отец был ядерным физиком и по своему классу принадлежал к высшему классу
общества. На энергостанции произошел несчастный случай, и в этом обвинили его и
деклассировали. Бейли не знал всех деталей: ему был всего год, когда это случилось.
Но он помнил бараки своего детства, тяжелое, почти невыносимое существование. Свою
мать он почти не помнил: она не долго прожила после этого. Отец хорошо сохранился у него в
памяти: изможденный и мрачный человек, который иногда рассказывал о прошлом хриплым,
отрывистым голосом.
Отец умер, все еще деклассированный, когда Лайджу исполнилось восемь лет.
Маленького Бейли и двух его сестер перевели в сиротский приют их сектора. Так называемый
"детский горизонт". Брат его матери, дядя Борис, был сам слишком беден, чтобы помешать
этому.
Жизнь была по-прежнему трудной. Не легче приходилось и в школе, так как он не
унаследовал от отца никаких привилегий.
И вот теперь ему приходится усмирять людей, которые, в сущности, лишь боятся
деклассирования, так же как боится его он сам.
Бесцветным голосом он обратился к первой женщине:
- Не надо скандалить, мадам. Продавцы ничего дурного вам не сделали.
- Конечно, не сделали, - взвизгнула женщина, - и сделать не посмеют! Думаете, я
позволю их холодным жирным пальцам коснуться меня? Как бы не так! Я живой человек и
желаю иметь дело только с живыми людьми. А потом, слушайте, у меня двое детей, и я не хочу,
чтобы они ужинали без меня в столовой, как сироты. Выпустите меня отсюда.
- Ну, хватит! - сказал Бейли, начиная терять терпение. - Если бы вы дали себя
обслужить, то давно были бы дома. Вам просто хочется поскандалить. Ну, давайте быстро.
- Как так?! - с испугом воскликнула женщина. - Я не позволю со мной так
разговаривать. Я вам не грязь под ногами. Пора бы правительству смекнуть, что, кроме
роботов, на Земле есть люди! Я простая рабочая женщина, и у меня есть права... - Она не
могла остановиться.
Бейли почувствовал себя в ловушке. Положение становилось критическим. Если даже
скандалистка согласится, чтобы ее обслужили, то от толпы снаружи так просто не отделаешься.
За те несколько минут, что Бейли находился в магазине, она почти удвоилась, и сейчас у витрин
собралось человек сто, не меньше.
- Как обычно поступают в таких случаях? - внезапно обратился к нему Дэниел Оливо.
Бейли едва не подпрыгнул от удивления.
- Во-первых, случай весьма необычный, - начал он.
- Что говорит закон?
- Роботы находятся здесь в соответствии с установленным порядком. Они
зарегистрированы, и нарушений закона не допущено.
Они переговаривались шепотом. Бейли напустил на себя важный и грозный вид. Лицо
Оливо, как всегда, ничего не выражало.
- В таком случае прикажите женщине дать себя обслужить или уйти, - предложил он.
Бейли слегка скривился.
- Нам придется иметь дело с толпой, а не с женщиной. Надо, видимо, вызвать
полицейский патруль.
- Граждане должны беспрекословно подчиняться даже одному представителю закона, -
ответил на это Оливо и, повернув к директору свое широкое лицо, сказал: - Откройте силовой
барьер, сэр.
Бейли схватил было его за плечо, но вовремя остановился. Открытая ссора между ними
лишит их последнего шанса утрясти инцидент мирным путем.
Директор возразил и посмотрел на Бейли. Тот избегал его взгляда.
Р. Дэниел повторил своим бесцветным голосом:
- Я приказываю вам именем закона.
- Городу придется отвечать за порчу товаров и оборудования, - пролепетал хозяин
магазина. - Официально заявляю, что делаю я это по вашему приказу.
Защитный барьер опустился, и в зал набилось много народу. Толпа издала победный рев.
Бейли слышал о подобных беспорядках и даже был свидетелем одного из них. Он видел,
как десятки рук хватались за тяжелые и покорные тела роботов, с трудом поднимали их и
передавали из рук в руки, разрывая на куски это металлическое подобие людей. В ход шли
молотки, силовые ножи, игольчатые пистолеты, и в результате роботы превращались в груду
изуродованного металла и запутанных проводов. Дорогостоящий позитронный мозг - венец
творения человеческого ума - перебрасывали подобно мячу и в мгновение ока приводили в
негодность. Обычно после такого веселого начала толпа принималась крушить и громить все
вокруг, пока не насытится ее страсть к разрушению.
Роботы-продавцы, конечно, не могли знать всего этого, но и они при виде хлынувших в
магазин людей пронзительно закричали и испуганно прикрыли лица руками, как бы пытаясь
спрятаться. А женщина, затеявшая все это и не ожидавшая подобного поворота событий, лишь
растерянно бормотала: "Что ж это такое? Что ж это такое?" Ее шляпка сбилась набок, и она
лишь издавала какие-то нечленораздельные звуки.
- Остановите их, инспектор. Остановите их! - умолял хозяин.
Тут заговорил Р. Дэниел. Не прилагая видимых усилий, он перекрыл шум множества
людских голосов.
"Конечно же, - в десятый раз подумал Бейли, - ведь он не..."
- Еще один шаг вперед, и я открою огонь! - сказал Р. Дэниел.
- Бей его! - крикнул кто-то из самых задних рядов, но на мгновение все застыли на
месте.
Р. Дэниел тем временем легко вскочил на стул, а оттуда перебрался на транстексовую
витрину. Холодный флуоресцирующий свет, струившийся сквозь полоски тонкой
поляризованной молекулярной пленки, падал на его бесстрастное, гладкое лицо и придавал ему
какой-то неземной вид.
"Неземной, еще бы", - подумал Бейли.
Никто не двигался с места, а Р. Дэниел ждал со спокойным, но грозным видом.
- Вы говорите себе, - решительно произнес Р. Дэниел. - "У него в ру
...Поділитися у соцмережах
