Жанр: Электронное издание
ГЛАВА 5. РЕАЛИЗАЦИЯ АБСТРАКТНОЙ
СХЕМЫ ПЕРЕХОДА
К АБСТРАКТНОЙ МОДЕЛИ
РЫНКА: КАТАСТРОФА
КАК "ПРЫЖОК В УТОПИЮ"
Теория катастроф изучает общие механизмы перехода систем
из одного состояния в качественно иное, оставаясь при
этом на уровне высокой абстракции. Совпадение общих установок
реформирования российской экономики и выводов
теории катастроф показывает, что выбранная технология переход
а к рынку носила столь же абстрактный характер, как и
любая теория, не адаптированная к действительности.
Технология реформаторства 90-х гг. отражала одностороннюю
увлеченность ее творцов абстрактной монетаристской
теорией и той схематичной, лишенной реалий, моделью рынк
а, которая воспроизводится на ее основе. Увлеченность, зач
арованность идеей быстрого перехода к рынку отодвинула на
второй план вопросы, связанные с реальностью ее воплощения
в той среде, которую в действительности представляла собой
постсоциалистическая хозяйственная организация.
Теория и исторический опыт свидетельствуют о существов
ании двух подходов к проблеме реформирования: перевод соци
ально-экономической системы из одного состояния в другое
может быть осуществлен по типу революционного скачка
на основе "шоковых" методов изменения общественных и хозяйственных
реалий или постепенного перехода путем поэтапной
трансформации. Единство сторон пространственно-временной
организации системы обусловливает определенную
зависимость: одномоментные трансформации связаны с абсолютным
нарушением структурной устойчивости системы, что
4*
делает возможным ее качественный скачок во времени. Иными
словами, "шоковые" переходы предполагают жесткую
форму потери устойчивости, "катастрофический" вариант переход
а от исходного состояния к новому. И наоборот, трансформ
ации, растянутые во времени, обусловливают иную форму
переходного процесса: постепенно вносимые в систему изменения
приводят к модификации ее элементов и их взаимосвязей.
структуры в целом. Накапливающийся потенциал
структурных сдвигов постепенно подводит систему ближе и
ближе к новому состоянию. Когда накопленный потенциал
изменений оказывается достаточным для того, чтобы увести
систему из области притяжения старого набора аттракторов к
новому, она совершает качественный переход. Однако в силу
того, что трансформация оказывается растянута во времени,
система получает возможность для адаптации к постепенным
структурным изменениям на отдельных уровнях своей организ
ации. и общий переход совершается более плавно и мягко,
без катастрофического нарушения системной целостности.
Таким образом, общие закономерности системной организ
ации определяют два типа реформирования, выбор между
которыми осуществляется в определенной степени по типу
оптимизационной задачи на основе представлений о целях
трансформации, поле допустимых решений и существующих
ограничениях: выигрыш во времени оборачивается катастрофической
потерей устойчивости, нарушением целостности
системы: преимущества постепенной трансформации, реализующиеся
в плавном переходе, связаны с проигрышем во времени.
Основные особенности двух типов межсистемной трансформ
ации становятся основой двух моделей реформационных
преобразований, которые могут быть нацелены
- на быстрые изменения, направленные на коренную
ломку структурной устойчивости системы, ее переструктуриров
ание, резкий переход из области притяжения
одного набора аттракторов к новому;
- на постепенное накопление изменений, которые подводят
систему к новому состоянию исподволь, или внесение
изменений на отдельных локальных уровнях организ
ации системы, ее элементов, подсистем, обеспечение
условий для постепенного переструктурирования
совокупной системы и переход в зону притяжения новых
аттракторов.
Реализованный в России вариант технологии реформиров
ания хозяйственной системы был основан на шоковом катастрофическом
типе перехода. Оставляя за скобками оценку
рациональности выбора данного типа реформирования (она
была дана выше), следует отметить, что те преимущества, которые
сулила выбранная технология перехода, не были реализов
аны, что соответствует известному закону: "хотели как лучше,
а получилось как всегда".
Катастрофический тип перехода был реализован лишь в
плане разрушения исходной планово-административной системы.
Масштабы, интенсивность внесенных изменений, а также
особый характер в отношении разрушения основополагающих
структурных признаков системы, привели к нарушению
ее воспроизводственной целостности и утрате системообразующих
признаков. В силу изначального отсутствия программы
преобразований и последовательного отказа от формулиров
ания стратегических целей трансформации и выработки
согласованной системы мер для их достижения реформируем
ая система была лишена ориентиров развития. Соответственно
не ставилась задача определения и набора новых структур-
аттракторов. с переходом на которые было бы связано обретение
хозяйственной системой нового устойчивого состояния.
Таким образом, был выбран и реализован абсолютно не
рациональный с позиции теории организации общества и закономерностей
развития сложных систем вариант реформиров
ания, сочетающий сознательное разрушение с переключением
созидательной работы на стихийные силы рыночной самоорг
анизации; воспринявший недостатки первого катастрофического
типа реформирования и "достоинства" второго, позволяющие
выходить из сложившегося положения постепенно,
"растягивая" состояние катастрофичности во времени.
Надежды реформаторов на то, что рыночные структуры
возникнут на обломках постсоветской хозяйственной системы
в условиях либерализации экономики путем самоорганизации,
представлялись абсолютно утопичными. На фоне рито101
рики о необходимости ограничить вмешательство государства
в экономику и отсутствия каких бы то ни было ориентиров
развития, по-видимому, не однажды многим приходилось
вспоминать слова В.С.Соловьева, написанные в конце прошлого
века: "Как свободная игра химических процессов может происходить
только в трупе, а в живом теле эти процессы связаны и
определены целями органическими, так точно свободная игра
экономических факторов и законов возможна только в обществе
мертвом и разлагающемся, а в живом и имеющем будущность
хозяйственные элементы связаны и определены целями нравственными,
и провозглашать здесь laissei- faire, laissei- passer - значит
говорить обществу: умри и разлагайся!'"
Исторический опыт позитивного реформирования
и основные принципы коррекции переходных процессов
Определенный кредит доверия со стороны общества российские
реформаторы получили, апеллируя к опыту успешных
трансформаций в ряде стран, осуществивших переход на качественно
новый уровень развития. Однако при этом вне поля
зрения оставался важнейший принцип, соблюдение которого
обеспечило успех подобных трансформаций: они осуществлялись
по типу эволюционного перехода, включавшего постепенность,
поэтапность изменений, их системную коррекцию
на основе прямых и обратных связей. Существенно было и то,
что системные изменения осуществлялись под руководством
компетентных правительств на базе долгосрочных программ в
соответствии с целями развития национальных экономик.
Исторический опыт показывает, что успешное реформиров
ание, нацеленное на развитие хозяйственной системы.
ориентируется не на "шоковые", простые и жесткие методы, а
на поэтапное "культивирование" желаемых результатов, коррекцию
переходных процессов и самого регулирующего воздействия
на основе прямых и обратных связей в соответствии
с целью трансформации. При этом разрушение, отрицание
исходного состояния системы не служит приоритетной задачей
реформ. В значительной степени принимаемые в целях
реформирования меры оказываются нацелены на коррекцию
существующего хозяйственного механизма путем построения
более сложных государственной и экономической систем.
Изучение исторического опыта межсистемных переходов в
рамках смены типов национальных экономик позволяет выделить
некоторые общие черты, важнейшие принципы позитивных
преобразований, позволившие обеспечить успешный переход
от одной модели развития к новой эволюционным путем
без общесистемного катаклизма.
Всестороннему анализу в связи с этим подвергаются преобр
азования в странах послевоенной Западной Европы, где
одновременно создавались новые формы государства и экономики.
В исследовании, проведенном группой немецких ученых
по проблемам социально-экономической реконструкции
Центральной и Восточной Европы, выделяется восемь важнейших
направлений преобразований, характерных для послевоенной
эволюционной трансформации ряда стран Западной
Европы^.
1) проведение денежной реформы и осуществление других
стабилизационных мер носило подчиненный характер
по отношению к задачам реконструкции и обновления
производственного аппарата, не допускалось его разрушение
ради монетаристских целей;
2) в систему управления экономикой были введены новые
элементы, качественно более сложные, чем применявшиеся
прежде: рациональное экономическое планиров
ание и национальные счета:
3) государство активно регулировало рынок, поддерживало
массовый спрос, предоставляло льготы производительным
инвестициям, создавало институциональную инфр
аструктуру конкурентного рынка и т.д.:
4) контроль над ценами на ключевые товары и субсидии
для стабилизации уровня цен сохранялись в течение
примерно 10 лет, а в сельском хозяйстве и энергетике
действуют до сих пор;
5) приватизация государственной собственности в переходный
период не имела высшего приоритета, многие
крупные компании создавались в национальной собственности
в течение десятилетий;
6) международный обмен регулировался по хорошо разработ
анной схеме Европейского платежного союза, нацеленной
на укрепление европейского рынка и сокращение
зависимости от эмиссии доллара:
7) обменный курс валют находился под контролем, движение
денежного капитала жестко регулировалось, свободное
конвертирование валюты для коммерческих опер
аций не допускалось в течение более 10 лет, пока не
окрепли национальные рынки:
8) помощь со стороны США обусловливалась соблюдением
интересов укрепления национальных валют и национ
альных экономик.
Катастрофа как "прыжок в утопию"
В России в начале 90-х гг. в противовес историческому
опыту позитивных эволюционных переходов был реализован
вариант "шоковой модернизации". Мировоззренческой основой
политики этого типа является определенное представление
о механизмах общественного развития, основанное на
идеализации либерально-рыночной организации общества и
хозяйства и вере в возможность быстрых изменений и перевод
а экономики на рыночные рельсы. Можно выделить два типа
реформирования: рациональный и утопический, которые в
корне противоположны. Первый тип ориентируется на обеспечение
предпосылок для постепенной трансформации системы,
создание условий ее движения по эволюционной траектории
в соответствии с внутренними механизмами развития.
Второй - ориентирован на субъективные предпочтения реформ
аторов в выборе каналов развития, основан на вере в
возможность создавать в социальной и хозяйственной среде
любые желаемые структуры.
Внутренняя логика, лежащая в основе предпринятого реформиров
ания российской экономики, обусловлена присутствием
веры в эффективность рыночной организации хозяйства.
веры в возможность быстрого воспроизведения рыночных
структур в нерыночной среде, веры в адекватность примененных
мер для достижения цели перехода к рынку, веры в то,
что выбранный код изменений является благом для России и
т.д. Сказанное выше позволяет характеризовать данный тип
реформирования как утопический, основанный на субъективных
оценках и предпочтениях людей, способных влиять на
выработку принимаемых мер.
Выработка и проведение конкретных мер по реализации
перехода российской экономики на рыночные рельсы основыв
алась на общих рекомендациях теории модернизации, разр
абатываемой с целью ускорения процессов развития по зап
адному образцу. Предлагаемые общие установки данной теории
не были адаптированы для российских условий. В расчет
не принимались специфические особенности той социальноэкономической
системы, которая подвергалась реформированию.
Выбор средств и методов, масштабы и темп изменений
не были согласованы с ее размерностью. По мере роста сложности
системы возможность ее одномоментного шокового перевод
а в новое устойчивое состояние становится все более
проблематичной. Большая размерность и сложность россий-
ской хозяйственной системы были проигнорированы, и к ней
были применены меры, опробованные в системах относительно
меньшей размерности, какими являются, например, страны
Латинской Америки. Опыт подтвердил, что внешне сходные
совокупности действий в одном случае разумны и оправд
аны, в другом - не только не достигают цели, но изначально
обречены на провал.
Утопичность нашла выражение не только в выбранной
технологии перехода к рынку, но и в представлении о конечной
цели этого перехода. Западные исследователи в связи с
этим отмечали определенный идеализм в отношении предст
авлений русских о принципах рыночной хозяйственной орг
анизации. Профессор Стэнфордского университета Р.Солсо,
например, писал: "У русских были совершенно утопичные
представления о демократии - как о мире, где все возможно,
все разрешено"^, а не как о системе тщательно отработанных
и строго соблюдаемых законов, регламентирующих все стороны
жизни государства, права и обязанности граждан. Аналогично
на первых этапах реформ присутствовала идеализация
саморегулирующегося, стихийного характера рыночной орга105
низации с апелляциями к "невидимой руке" (по А.Смиту),
которая наведет порядок и позаботится об эффективности
экономики. Таким образом, абстрактный характер имела как
сама схема перехода, так и модель рынка, которая представлял
ась его целью.
Опыт российских реформ позволяет аналитикам сделать
вывод о том. что "за модель была принята крайне мифологизиров
анная интерпретация свободного рынка... хуже того, выбор
капиталистической модели, которая относится к восемнадц
атому веку и представляет из себя крайне примитивную
форму рыночной экономики, отнял пять лет, в течение которых
мог быть построен фундамент для перехода к современной
капиталистической экономике"^. Только в последнее время
стало утверждаться представление о рыночной организации
как синтезе двух начал - стихийного и жестко регулируемого.
Однако представления первого типа по-прежнему доминируют
при выработке правительственной политики, которая,
как и два и три года назад, лишена системности и не опирается
на какую-либо долгосрочную стратегию трансформации.
"Утопия не может быть понята как движение от одного
этапа истории к другому: это попытка выпрыгнуть из истории,
осуществить абсолют. Чтобы выпрыгнуть в абсолют,
нужна зачарованность верой, идеей, теорией", - писал известный
философ и социолог Г.Померанц в конце 80-х гг. о
жестких маргинальных типах общественной организации, реш
авших проблемы хозяйственной модернизации по типу
"принуждения к развитию". Он не мог знать, что всего через
несколько лет Россия станет полигоном для реализации еще
одной утопической идеи, теперь уже стратегии "шоковой тер
апии" в целях перехода к рынку. Но, опираясь на исторический
опыт, он пророчески отмечал: "Утопии не страшны, пок
а остаются интеллектуальной игрой или романтическим мечт
анием. Страшно другое: брак утопической идеи с традицией
"административного восторга" (Щедрин). Это еще один раз
да не дай Бог нам! И мы поможем Богу, если будем помнить,
что в нашей стране условия социального СПИДа еще не изжиты.
И задача не в том, чтобы построже осудить поколение
1917 года (мы ничуть не лучше его), или идею революции,
или идею коммунизма. Истинная трудность состоит в том,
чтобы не попасть из Сциллы и Харибду"^.
Но, очевидно, выработка рационального отношения к развитию
- задача, которую нынешнему поколению решить пок
а не удалось. Маятник качнулся от централизма и планиров
ания к либерализму и стихийности, и хозяйственная система
попала из одного предельного состояния тотального регламентиров
ания и огосударствления в прямо противоположное -
тотальной бифуркационности, утверждения нестабильности
как принципа, соответствующего интересам новых частных
собственников.
Рассматриваемый с позиции нелинейного развития, скачок
в сторону от магистрального тренда социально-экономической
динамики соответствует общему понятию "катастроф
а", в значении перерыва постепенности, т.е. тому содержанию,
которое вкладывает в это понятие математическая теория
перестроек. В то же время такого рода "утопические катастрофы"
имеют реальные катастрофические последствия уже
в обычном житейском смысле слова. Таким образом, попытку
осуществить революционный переход к новому типу хозяйственной
организации путем "шоковой терапии", прибегая к
использованию терминологии, соответствующей определению
перерывов постепенности развития, можно трактовать как кат
астрофу в значении "прыжка в утопию", как скачок в развитии,
так и с позиции общих результатов.
Онтологическая неопределенность общественной среды
и организация переходных процессов
Известно, что целью познания социально-экономической
действительности является не пассивное отражение, а выработк
а основы для ее творческого преобразования. Сложность
системного подхода к осуществлению реформ заключается не
только в воспроизведении (адекватном, объективном) тех систем,
которые существуют в реальности, но и в создании тех, к
которым придет развитие в результате практической реформаторской
деятельности, реализующей телеологический подход
к развитию (телео-цель). В этом процессе неизбежны заблуж107
дения, а иногда и сознательное искажение действительности в
соответствии с желанием подогнать действительность под
идеальную схему. Тем не менее, необходимо подчеркнуть существов
ание объективной основы, определяющей расхождение
желаемого и действительного.
Общественная среда отличается бифуркационностью. многов
ариантностью развития, и потому отсутствием жесткой детерминиров
анности как условий реализации того или иного
процесса (включая и реформирование), так и его результатов.
Фактор неопределенности делает утопическое начало органически
присущим жизни человека и общества.
Занимая позицию "ограниченного пессимизма", Н.Н.Моисеев
подчеркивает значение онтологической неопределенности
в жизни общества. "Человеку не дано предвидеть будущее. -
пишет он. - Случайности и непредсказуемое поведение милли
ардов людей могут совершенно исказить контуры ожидаемого.
Потому так опасны в человеческой практике абсолютиз
ация любых утопических схем общественного устройства и
попытки использования методов социальной инженерии"^
Онтологическая неопределенность обусловливает наличие
изначальных "ненамеренных просчетов" в любом общественном
проекте. В этом смысле любой план по реализации общественных
целей утопичен. Но это как бы "объективная утопичность".
Реальная "утопия возникает тогда, когда ошибки
не распознаны и не исправлены либо обнаружены, но камуфлируются
и процесс продолжается без необходимых поправок
с иллюзорной надеждой на его благоприятный исход", -
справедливо отмечает Е.Режабек^ Это замечание о сути реальной
социальной утопии красноречиво свидетельствует, как
близко по содержанию к нему современное состояние реформ
ационного процесса в России.
Предпосылки успеха реформ и коррекции
социально-экономического развития в условиях
онтологической неопределенности
Вера в пластичность социально-экономической среды порожд
ает убежденность в регулируемости и подконтрольности
общественного развития. Однако действительность вносит
коррективы, обнаруживая иллюзорность подобных представлений.
Фактор неопределенности, бифуркационности общественного
развития приводит к несовпадению целей и результатов,
первоначально задуманного и полученного, расхождению
желаемого и действительного.
Поддерживая объективную невозможность сконструиров
ать строго детерминированный процесс на общественной
среде в силу имманентно присущей ей неопределенности, автор
монографии "Неопределенность в мире и мир неопределенности"
Г.Г.Лешкевич отмечает невозможность "отнести
расхождение желаемого и действительного на счет недальновидности
мыслителей, обнаруживающих беспомощность в попытк
ах создать логику поступательного движения", в силу
присутствующей "онтологической неопределенности"^.
Успех реформирования социально-экономической системы
непосредственно зависит от степени того. насколько будет
сужено поле онтологической неопределенности. Н.Я.Петраков.
один из авторов работы по изучению факторов неопределенности
в управлении экономическими системами, утвержд
ает, что теория обеспечения технологии "стабилизации
экономики чрезвычайно прозрачна с точки зрения определения
целей - минимизации зон риска, "расшивки" узких
мест. локализации сфер непредсказуемого поведения"". Поскольку
антиподом неопределенности в общественной среде
является, с одной стороны, объективная информация и, с
другой, масштабы и степень контроля над процессами развития.
то можно выделить два направления по ограничению неопределенности
с целью обеспечения успеха реформирования.
Это создание предпосылок для устранения "объективной неопределенности",
связанное с расширением поля и степени
адекватности информации о реформируемой системе, цели
перехода и средствах ее достижения: и разработка механизмов
контроля над переходными процессами на основе системы
прямых и обратных связей с объектом.
Практическое манипулирование объектом, позволяющее
преобразовывать его в необходимом направлении, опирается
на реальность представлений о существующих причинных
взаимосвязях. Информация о причинных связях и зависимостях
способна дать рецепты, позволяющие воздействовать на
объект с тем, чтобы вызвать желаемое движение в ответ на
определенные изменения отдельных условий. Поэтому предпосылкой
обеспечения успешного реформационного процесса
должно стать формирование программы изменений, которая
связана с различными этапами сбора и обработки информации
об исходной системе и цели ее трансформации.
Первый этап - адекватное отражение реформируемой системы
и определение цели перехода, создание теоретической схемы.
Второй этап - формирование количественных представлений
на основе принципа завершенности.
Третий этап - формирование представлений о взаимосвязях
причинности в реформируемой системе в статике и в динамике.
Четвертый этап - анализ средств и методов реформирования
исходной системы и коррекции переходных процессов.
Пятый этап - согласование пространственно-временной
динамики изменений отдельных подсистем на основе принцип
а целостности социально-экономической организации.
Шестой этап - разработка схемы реформирования исходной
системы во времени, составление программы реформ.
Следует отметить, что исторический опыт реформирования
свидетельствует о редком или почти полном отсутствии
совпадения первоначальных целей и полученных результатов.
Фактор "онтологической неопределенности", рассматриваемый
с позиции задачи реализации определенных целей реформ,
свидетельствует, что их достижение сопряжено с необходимостью
коррекции самого процесса реформирования на
основе системы прямых и обратных связей с объектом, подверг
аемым изменению. Составление определенной программы
реформирования, а затем ее коррекция по мере реализации
намеченных изменений может привести к тому, что для достижения
поставленной цели может потребоваться пересмотр
средств и методов; либо определенный набор средств может
стать ограничением для достижения целей и они будут пересмотрены.
Проблемы утопичности достижения тех или иных целей,
реализации определенных социальных проектов, как пред110
стацляется, могут быть решены при работе п нескольких напр
авлениях:
1) при адекватном и возможно более полном отражении
объективной реальности, когда ставится заслон стремлению
выдавать желаемое за действительное, подменять
непредвзятый анализ трактовкой отдельных фактов и
тенденций в соответствии с политическими целями.
субъективными предпочтениями и пр.:
2) при целенаправленном изучении внутренней организации
той среды, которая подвергается воздействию, реформиров
анию: оценке "поля возможных решений" для
ее перестуктурирования и реализации на ней тех или
иных "новообразований":
3) при комплексном анализе объективных ограничений реализ
ации конкретных проектов, выявлении "узких мест" и
оценке реальных возможностей для их устранения;
4) при целенаправленном формировании недостающих условий
для реализации данного проекта, поскольку для ряда
условий их отсутствие в данный момент не означает невозможность
их возникновения в будущем (например,
создание организационных структур, обеспечение инвестиций,
соответствующей квалификации занятых и пр.).
Субъективные моменты в преодолении утопических начал
в реформировании российской экономики.
Проблемы преодоления утопических начал в реформиров
ании российской экономики связаны не только с задачей
введения экономической политики в рациональное русло путем
повышения ее научной обоснованности, но и с рядом
проблем субъективного характера, среди которых существенной
является изменение мировоззренческих ориентиров по
вопросу о соотношении теории и практики, унаследованных
отечественными реформаторами от своих предшественников.
Среди этих установок - важно уяснить несостоятельность
идеологизированных и нормативных оценок как происходящего,
так и будущего. Говоря о проблемах, связанных с причин
ами несовпадения провозглашаемых и реальных результатов
в ходе реформ, директор Института народнохозяйственного
прогнозирования РАН Ю.В.Яременко подчеркивал, что эти
проблемы возникли не сегодня: "Мы генетически унаследовали
от прошлого критерии неких запредельных общественных
идеалов, которым подчиняем свои действия и оценки. Вместо
постепенных прагматических приращений, улучшающих нашу
жизнь сегодня, мы создаем заделы для будущего в виде "класс
а собственников", "рынка ценных бумаг" и т.д."'^ Это означ
ает отказ от реальной эволюционной траектории развития и
отражается путем формулирования целей реформ как неких
абстрактных лозунгов для движения к некоему неопределенному,
но понимаемому как лучшее состоянию общества и соответственно
более эффективному (опять же по определению)
хозяйственному устройству.
Необходимо отметить, что несовпадение провозглашаемых
целей и полученных результатов характерно как в целом для
советского периода развития отечественной экономики, так и
для периода ее реформирования, начало которому положил
этап "перестройки" (нашедший в экономической сфере реализ
ацию в утопической идее "ускорения"), который сменил
этап радикальных реформ. Очевидно, что именно несовпадение
провозглашаемых целей и полученных результатов служило
основой развития самого реформационного процесса. При
этом понимание неэффективности предлагаемой стратегии
экономического развития приводило к пересмотру его ориентиров,
однако общий абстрактный, оторванный от реалий код
их выбора предопределял несовпадение желаемого и действительного
на новом витке развития. Если сейчас "путеводной
звездой", по словам Ю.В.Яременко, служит модель капитализм
а как такового, то в период перестройки такой путеводной
звездой были благонамеренные идеи из учебников политэкономии
социализма, где теоретический социализм имел
очень мало общего с тем реальным социализмом, в котором
мы жили. Пройдя через период радикальных реформ, имевших
крайне абстрактное обоснование, "не исключено, что
при новом повороте политического руля, - полагает он, -
мы начнем строить еще что-нибудь "потустороннее", теряя
при этом почву под ногами"".
Представляется, что важная причина того, что в общественном
сознании укоренился определенный код выбора абстр
актных предпочтительных будущих состояний социальноэкономической
системы, кроется в области конкретного стиля
мышления, определенных идеологических стереотипов. Отсутствие
на современном этапе межсистемной трансформации ее
четко сформулированных целей тоже, по-видимому, можно
рассматривать как подтверждение общей закономерности.
Характеризуя такой существенный момент мышления,
свойственный, по его мнению, марксизму, как определенное
отношение между теорией и практикой, известный немецкий
философ и социолог К.Манхейм писал: "В отличие от буржу-
азных мыслителей, уделявших особое внимание определению
цели и всегда отправляющихся от некоего нормативного предст
авления о правильном общественном устройстве, Маркс, ...
отказывался от точного определения цели, которую можно отделить
от процесса"^. В качестве подтверждения своей мысли
он приводит высказывание К.Маркса: "Коммунизм для нас не
состояние, которое должно быть установлено, не идеал, с которым
д.олжна сообразовываться действительность. Мы назыв
аем коммунизмом действительное движение, которое уничтож
ает теперешнее состояние"^.
В работе "Идеология и утопия" К.Манхейм отмечал, что
согласно большевистскому принципу в решении вопроса в
определении отношения между теорией и практикой отдается
предпочтение "процессу становления", когда "конкретной
проблемой является всегда только следующий шаг". Поэтому
в задачу политического мышления данного типа не входит
конструирование той предполагаемой "правильной картины",
в рамки которой затем... вводится действительность. "Для такого
подхода характерен синтез интуитивизма и стремления к
крайней рационализации, - писал он. - Интуитивизм находит
свое выражение в том, что здесь полностью, даже в тенденции.
отвергается проведение точного предварительного
расчета; рационализм - в том, что в каждую данную минуту
подвергается рационализации то, что увидено по-новому"'^.
Можно соглашаться или не соглашаться с данной оценкой,
но поразительно то, насколько делаемые на ее основе
выводы, относящиеся по времени к первой трети нашего столетия,
точно описывают ту логику, которая определяла развитие
реформационного процесса в России, начиная с периода
перестройки вплоть до радикальных рыночных реформ. Эта
логика, согласно К.Манхейму, "заключается в том, что сначал
а теория, вырастающая из социального волевого импульса,
уясняет ситуацию. По мере того, как в эту уясненную ситуацию
вторгаются действия, действительность меняется; тем самым
мы оказываемся уже перед новым положением вещей, из
которого возникает новая теория". Следование этой логике
определяет диалектику изменения теории и реального движения,
т.е. переходных процессов, которая складывается из нескольких
стадий: "1) теория - функция реальности; 2) эта
теория ведет к определенным действиям; 3) действия видоизменяют
реальность или, если это оказывается невозможным,
заставляют пересмотреть сложившуюся теорию"'^.
Присутствие изначально абстрактного подхода к проблем
ам реформирования, ставшая традиционной установка не на
достижение определенных и конкретных целей, а на погоню
за реализацией неких оторванных от реалий схем отмечаются
многими исследователями. Отвечая на вопрос: "Почему же нас
так притягивают общие идеологизированные схемы и почему
мы "убегаем" от очень важных конкретных проблем, решение
которых означает истинное изменение реальной ситуации",
Ю.В.Яременко обращал внимание на то, что дело здесь не
только в общих мировоззренческих подходах и стиле мышления.
обращение к анализу которых только отчасти вскрывает
данную проблему. Главное, по его мнению, в другом: "реализ
ация сверхзадач, ориентированных на общие идеи и отдаленное
будущее, позволяет вести дело так, что интересы многих
влиятельных сил оказываются незатронутыми, тогда как обращение
к конкретным реалиям всегда чревато ущемлением
чьих-то интересов"^.
Если ранее, в советский период, мощной силой, оказыв
ающей влияние на содержание экономической политики,
была бюрократия всех уровней управления (включая руководителей
ведомств и предприятий), то в настоящее время формиров
ание политического курса происходит с ориентацией на
крупное частное предпринимательство. Выработка конкретных
целей переходных процессов в экономике связана с переоценкой
той модели хозяйственных отношений, которая сложил
ась ныне, с изменением в оценках "валентности" тех мер,
которые предпринимались ранее. Это общее замечание в полной
мере относится к ситуации, связанной в российской экономике
ныне с финансовой сферой.
"Если бы мы не строили некий "капитализм" вообще, а
прежде всего эффективную экономику с элементами частного
предпринимательства, то сегодняшняя наша банковская систем
а едва ли могла рассматриваться как адекватный шаг в
этом направлении"^. Сложившееся ныне положение в отечественной
экономике характеризуется в том числе и тем, что
банки являются "не более чем институтом перераспределения
богатства". Система, при которой предприятия расплачиваются
с посредниками деньгами не только из прибыли, но и из
средств, которые должны были бы пойти на пополнение основного
и оборотного капитала, приводит к сокращению производств
а при росте доходов банков, "проеданию" национального
богатства в его производительной форме. В связи с этим
очевидно, что абстрактные теоретические проблемы целей
трансформации в России получают вполне конкретную интерпрет
ацию. Сложившееся положение позволяет, по мнению
Ю.В.Яременко, поставить вопрос в такой плоскости: "строим
ли мы новое общество, эффективную экономику, или некие
благонамеренные формулы служат лишь прикрытием для разрушения
того, что уже создано, растаскивания национального
богатства?"'^. По его замечанию, опыт реформных преобразов
аний в России показывает, что ответ на то, почему провозгл
ашаются крайне абстрактные цели трансформации, которые
расходятся с конечными результатами, следует искать в способ
ах реализации материальных интересов власть имущих.
Таким образом, можно констатировать наличие как "объективных"
мировоззренческих предпосылок для выбора определенных
абстрактных установок и целей трансформации российской
экономики, так и определенных субъективных устремлений.
И если проблемы первого рода можно решить на
основе повышения научной обоснованности и выработки рацион
альной стратегии реформирования в целях создания эффективной
хозяйственной системы, то проблемы второго рода
замыкаются на круг далеких от собственно экономической
теории вопросов диалектики властных структур. Очевидно,
что осознание этого противоречия приводит к выводу о том,
что экономический кризис в России имеет не только и не
столько экономическое, сколько политическое решение.
Тем не менее очевидно, что необходимость разработки
стабилизационной политики делает актуальным изучение рацион
альных основ позитивного реформирования. И в связи с
этим важным направлением преодоления утопических начал в
регулировании социально-экономического развития, коррекции
переходных процессов становится изучение внутренних
механизмов трансформации сложных систем с позиции анализа
критических, пороговых уровней в их динамике. Данные проблемы
рассматриваются в следующей главе настоящей работы.
