Жанр: Электронное издание
Raven-11
...ми. Правда,
была еще одна проблема, с которой ему пришлось разбираться перед самым отъездом. И у
проблемы было имя - Алиса.
К счастью, Алиску удалось пристроить. Некоторое время она пыталась снова закрепиться
при Иване. Словно рыба-прилипала на огромной и сильной акуле, которой он уже начинал
чувствовать себя. Встреча с Брюшным, закончившаяся с сухим счетом в пользу Ларина, резко
повысила его самооценку, восстановив статус-кво. Кроме того, воодушевлял нешуточный
интерес к его персоне со стороны голливудских заправил. Голд, который вряд ли прочел хотя
бы строчку из написанного Иваном, продолжал приглашать в свой блошиный цирк.
Алискино фиаско с португальцем и последовавшее за ним обращение к нему, великому
русскому писателю, с просьбой о помощи тоже было приятно! Ларин укорял себя, слушая по
автоответчику ее униженное щебетание - стыдно все-таки самоутверждаться за счет глупой
девчонки. Однако стыдно почему-то не было. Верно говорят - нет ничего слаще мести! Еще
говорят, кажется - французы, что лучшая месть - это успех. Тоже верно, Иван Ларин готов
был под этим подписаться!
Надо сказать, что кое-какие шансы на успех у Алиски имелись. Дело в том, что, несмотря
на весь энтузиазм неофита, Иван пока что ощущал себя в Голливуде чужим, Алиска же была не
просто своей, русской, а бывшей любовницей, к тому же весьма эффектной. С такой и в свете
появиться можно. Надо думать, на это она и рассчитывала. Роскошный лимузин прибывает на
очередной светский раут, и вот она, под ручку с Лариным выходит, ослепительно улыбаясь
репортерам.
Только Иван Ларин второй раз на те же грабли наступать не собирался. К тому же, в
Голливуде такая прорва если не португальцев, то испанцев и мексиканцев. Следить за каждым
из них некогда.
А Алиска не отставала, несмотря на оплеуху у аэропорта. Прежняя Алиска таких штучек,
кстати, не прощала. Но люди меняются. "Уж не португалец ли сбил с нее спесь?" - удивлялся
Иван. Или просто боится упустить очень денежного мужичка? Дошло до того, что она всерьез
предлагала ему заняться его финансовыми делами, ссылаясь на свой опыт работы в Петербурге.
- Твой опыт мне хорошо известен! - безжалостно говорил Иван, имея в виду ее побег с
деньгами. - Разыскивать тебя потом по всему миру я не собираюсь!
- Ну что ты? - горестно вздыхала она и заламывала руки.
Мол, все в прошлом, милый. Прости и поверь - перед тобой другой человек. Однако
Иван Ларин был изрядным пессимистом и в перемены не верил.
- Что мне делать?! - задавала она вопрос по телефону.
Тот же вопрос задавал себе сам Ларин. Алиска с каждым днем все больше
ассоциировалась у него с подобранной на улице собачкой, которую и выгнать нельзя - совесть
не позволяет, и дома держать невозможно - замучила совсем, и отдать вроде некому. Правда, в
собственные апартаменты Иван ее не допустил, слишком много чести. Ведь тогда бы
непременно дошло до постели. А Ларин понимал, что потом может дать слабину. И очень
просто. Встреча в аэропорту была пределом его человеческих возможностей. И то, если бы он
не был уверен, что "его ребята" в случае чего тут же бросятся за полицией.
И аэропорт он выбрал не случайно. Из-за угрозы террористических актов все крупные
общественные здания сейчас находились под особенной охраной.
Нет, от Алиски нужно было избавляться. И он ее пристроил. Не в публичный дом и не в
какую-нибудь забегаловку в мексиканском квартале - мыть посуду и отбиваться от
похотливых посетителей. Хотя эта мысль казалась ему весьма заманчивой. Месть в старинном
духе. Однако не для того он спас ее от Брюшного.
Пришлось обратиться к Колину. От идеи написать совместно с Алисой сценарий о
русской принцессе и коварных бандитах Иван отказался категорически. Колин предложил
пристроить Алису в штат компании младшим клерком. Ивану не очень улыбалось, что он
может столкнуться с Алиской в "Мунлайт Пикчерз", но, подумав, он решил, что это
единственно возможный выход. Оставались кое-какие проблемы с видом на жительство, но он
был уверен - Баренцев поможет с этим справиться.
Последняя встреча с любимой закончилась банальной попыткой соблазнения. Иван
устоял.
Алиска сопела обиженно и была близка к тому, чтобы заподозрить его в смене половой
ориентации. Что-то такое было написано на ее лице. Ну, само собой - в Голливуде других и не
держат. Но у нее хватило ума придержать свое оригинальное суждение при себе. Как ни крути,
а ее судьба по-прежнему зависела от этого человека. А Алиса в колодец не плевала, по крайней
мере, пока в пределах видимости не было другого. После получасового стриптиза она собрала
шмотки и, сверкая яростно очами, ушла. Кое-что оставила. Купит другое, Иван подивился на
затейливое белье и отправил его в корзину для бумаг. Если Алиска думала, что будет повод для
возвращения, то напрасно. Будем все отрицать. Оставшись в одиночестве, Иван отдышался,
вытер пот со лба, выкурил еще одну беломорину и позвонил в службу эскорта.
Некоторое время барышни из специализирующихся на этом агентств занимали его досуг.
Встречались среди из них, кстати, и уроженки бывшего Эсэсэсэр. Периодически заглядывал в
гости к Розенам. После того, как Павел едва не отдал богу душу в Африке, он получил
солидную компенсацию от Баренцева и сейчас прокучивал ее, считая шальными деньгами.
Поначалу он всерьез собирался отказаться от них.
- Ты не понимаешь! - говорил серьезно Нил. - Это ведь и моя вина, как руководителя.
Я должен был снабдить тебя и Нюту охраной. Слышал бы ты, что по этому поводу сказала мне
Таня, Повторять тебе этого не буду.
Ларин, бывая в гостях у своей бывшей жены, чувствовал поначалу некую неловкость.
Ведь своим нынешним положением в Голливуде он во многом был обязан именно ей.
Собственных заслуг на чужбине пока за ним не числилось. Только прожекты, один другого
круче.
- Я к вам пришел навеки поселиться! - с порога цитировал он Васисуалия
Лоханкина. - Надеюсь я найти у вас приют!
- Не прибедняйся! - отвечала Татьяна. - Ты теперь и сам можешь приют дать!
- Колин наябедничал? - спрашивал Ларин, полагая, что речь об Алисе.
- Нет. А о чем мог наябедничать Колин?
Ларин выругал себя за то, что едва не проговорился - выносить сор из собственной избы
ему не хотелось. Поэтому он рассказал о проекте Голда.
- Слушай, Ваня, - сказала Татьяна. - Я рада, что ты у янки теперь нарасхват, но лучше
не распыляйся! Тебе поручен важный проект, и это не какая-нибудь очередная сопливая
мелодрама, это моя жизнь, понимаешь. И твоя отчасти тоже, так что будь добр, постарайся не
опозориться перед потомством!
И она была права. Постепенно проект Татьяны Лариной приобретал очертания,
трансформировавшись из простой душещипательной повести о судьбе русской актрисы в
Голливуде в сложное повествование, где переплетались несколько женских судеб. Иван
потирал руки, материала хватило бы на целый сериал. Этак лет на двадцать, вроде
"Центрального госпиталя". И с сожалением думал о том, что из написанного им большая часть
пойдет в корзину, а оставшееся будет безжалостно кроиться и перекраиваться. Еще думал о
том, что стоит подпустить к материалу Татьяну Ларину, как начнутся поправки и улучшения в
том, что касается ее жизни. "Глазки побольше, ротик поменьше". А потом еще и Захаржевская
присоединится на правах совладельца студии - и, между прочим, прототипа одного из
персонажей. Мама родная! Иван вздыхал, но писал дальше. А там пусть будет, что будет.
В перерывах между работой смотрел классические фильмы. "Гражданин Кейн"
просмотрел три раза. Настоящее искусство не стареет. Кто сказал, что кино не искусство?
Посадить его в кинозале и прокрутить все лучшее, что было снято по обе стороны океана за сто
лет! Имеющий глаза да увидит! А вот Владимир Ильич был не дурак. Важнейшим из искусств
для нас является кино. Правда, обычно опускают часть фразы - "при тотальной
безграмотности населения". Население стало грамотным, а кино осталось если не важнейшим,
то одним из главных.
Вдохновленной шедеврами Орсона Уэллса, Хичкока и Козинцева - последний тоже был
в американских фильмотеках - Ларин возвращался к своему нелегкому труду.
Однако вскоре пришлось взять небольшой тайм-аут. Приглашение в Западу прислали
обычной, не электронной почтой, на карточке почерком Нила Баренцева было приписано:
"Быть непременно". Иван и не думал отказываться. Встреча с Захаржевской в аэропорту
заинтриговала его. Вытягивать из Нила детали, несмотря на товарищеские отношения, казалось
не очень красиво, а сам Баренцев говорил мало, но давал понять, что скоро он все узнает.
Похоже, момент этот наступил.
Из Штатов летели инкогнито, в обстановке строжайшей секретности. Ларина готова была
даже снова прибегнуть к гриму. Опытный Фитцсиммонс посоветовал сбросить через
пресс-службу студии информацию о якобы готовящемся визите звезды в Австралию. Это
должно было охладить пыл бульварных писак - бюджеты желтых листков не позволяли
преследовать Таню Розен на далеком континенте.
- Теперь в самом деле придется съездить туда! - сказала Ларина. - А не то
австралийцы обидятся, да и Голд настоятельно рекомендовал.
- Посмотрим на кенгуру! - прокомментировал Иван.
- Боже мой, Ваня, ты как те иностранцы, которые приезжают в Россию, ожидая увидеть
медведей на улицах! - сказала на это Татьяна и добавила: - Впрочем, на кенгуру хотелось бы
в самом деле посмотреть!
Нюта ступила на землю Занаду со смешанным чувством радости и тревоги. Радости,
потому что африканский вояж со всеми его ужасами наконец-то остался позади. Потому что
сейчас она увидит мать. Это так ее разволновало, что она не могла сосредоточиться на болтовне
Рафаловича, который всю дорогу рассказывал о своем пребывании в канадской тюрьме. Судя
по его рассказу, можно было решить, что канадская тюрьма - самое веселое место на свете.
- Мой сосед был осужден за торговлю наркотиками, - рассказывал он. - У него была
прекрасная идея - прикрепить капсулы с кокаином к ручным крысам. Он высаживал их возле
границы, а потом забирал на другой стороне. Крысы - чертовски умные твари, кое в чем даже
умнее собаки, так что дело вначале шло неплохо. Но потом они стали исчезать. Оказалось, что
на заставе канадская горная полиция - та, что в красных мундирах и круглых шляпах - жарит
стейки. Крысы успевали здорово проголодаться по дороге и сворачивали к заставе, вместо того,
чтобы тащить кокаин к месту назначения. А на заставе были и кошки, и крысоловки. Словом,
блюстители закона отловили сначала его грызунов, а потом самого контрабандиста. Причем
судили по двум статьям - контрабанда наркотиков и издевательство над животными!
Ларина смеялась.
- Сдается мне, что кто-то большой выдумщик - или ты, или твой тюремный знакомый!
- Ничего подобного, - возражал Леонид, - об этом деле даже писали в газетах! Кстати,
вы знаете, что по канадским законам каждому, кто покидает стены тюрьмы, ее дирекция
обязана предоставить коня и заряженный револьвер? Какой-то древний пункт в
законодательстве, который до сих пор не отменен. У меня была идея - потребовать коня и
револьвер после всего, что мне пришлось пережить!
- Слушаю и начинаю завидовать! - заметил Павел. - Мои переживания ни во что не
идут рядом с твоими.
Спустившись по трапу, Нюта с интересом огляделась, но тревожное чувство не покидало
ее. Тревога была растворена в атмосфере острова. Странно, что никто не ощущает этого. Ее
способностей не хватало, чтобы определить причину. Она вообще была до сих пор не уверена,
что они у нее есть - эти самые способности. После возвращения из Африки они с отцом
никогда не говорили о том, что случилось тогда - об этом странном исцелении.
Словно на эту тему было наложено нерушимое табу. И сейчас она решила никому ничего
не говорить. Возможно, дело в том, что она просто утомлена перелетом, волнуется перед
встречей с матерью.
- Как ты себя чувствуешь? - спросила она у отца.
Татьяна Ларина смутилась - это была ее реплика. Но состояние мужа не внушало
никаких опасений - сейчас рядом с ней шел здоровый сильный человек, которому под силу
совершить вместе с Конюховым кругосветное путешествие в лодке.
- Все хорошо! - сказал Павел и вдохнул полной грудью воздух Западу. - Здесь легко
дышится, легко думается...
- Я понимаю, что ты хочешь сказать! - к ним подошел человек, держащий за руку
мальчика. - Есть много мест, где, кажется, все сковывает и мысли и чувства и хочется бежать,
только не всегда есть такая возможность. А Занаду - это рукотворный рай на земле, в таких
местах нужно селиться художникам! Мой дед, Вальтер Францевич Бирнбаум, волей
обстоятельств ставший Максом Рабе, был тоже художником.
- Привет, Нил! - Павел протянул руку.
Нил поцеловал руку Нюте, взглянув ей в глаза.
- Тебя, я вижу, никуда пускать нельзя, ни в Европу, ни в Африку. У тебя изумительный
талант находить неприятности!
Нюта улыбнулась. Ощущение грядущей катастрофы не оставляло ее. Подумала, что
хорошо, что дети Розенов остались в Штатах под присмотром няньки Но что здесь может
случиться? Мы не в море и не в воздухе, остров не уйдет под воду, аки Атлантида. А кругом
одни друзья, Нил просто не мог бы допустить сюда чужака! Ад он и позаботился об охране.
Том, его личный секьюрити, маячил где-то в отдалении, но Нюта сразу поняла, кто этот
человек. Нил кого-то боится или это обычная мера предосторожности... Она передернула
плечами - как жаль, такое торжество, а в голову лезут мысли - одна мрачнее другой. Может,
это расплата за открывшийся... Нет, она не хотела произносить это слово. Даже про себя.
"Дар?! Нет, чушь. Просто неизученные способности организма", - убеждала она себя с
настойчивостью советского материалиста. В экстремальных ситуациях у человека могут
открыться способности, о которых он не подозревал. Она боялась, что ее предположения
окажутся правдой. Что она станет одной из тех, кто отмечен рукой, может, дьявола, а может,
бога. "Неважно - пусть минует меня чаша сия. Не хочу стать похожей на одну из этих толстых
вещуний, которые продают свои колдовские услуги через бульварные газеты". Почему-то ей
сейчас казалось, что это то, к чему она неизбежно должна придти. Но и забыть сказочное
чувство единения с миром, благодаря которому она сумела спасти Павла, забыть шепот
африканской ночи и колдовской свет луны, благословивший ее и давший силы, - забыть все
это было невозможно.
Сделав несколько шагов, она остановилась, увидев женщину, о которой думала всю
дорогу сюда.
Захаржевская ждала их у взлетной площадки, нервничая не меньше дочери. Многое им
нужно было сказать друг другу, но слова куда-то исчезли. Розены тактично оставили их,
отправившись вместе с Баренцевым к поместью. Несколько долгих мгновений мать и дочь
смотрели друг на друга. В конце концов, Татьяна просто обняла Нюту.
- Пойдем, мама! - сказала Нюта, чувствуя, что еще немного, и она заплачет.
- Добрый день! - поздоровался с ней подбежавший Нил-Нил.
- Привет! - она наклонилась к мальчику. - Ты Нил?
- Нил! - подтвердил он. - А ты Нюта - мне папа сказал, когда вы еще только
садились!
- Да, у меня есть два брата. Только они маленькие, и остались дома.
- Ммм... - Нил не стал притворяться, будто очень огорчен этим обстоятельством.
Общество малышни его не интересовало, а вот с русским мальчиком Данилой, который
должен был прибыть в Занаду, он хотел бы встретиться, хотел услышать что-нибудь о России,
где Нил еще никогда не был.
Следующими в Занаду прибыли Питер Дубойс и профессор Делох. Питер Дубойс не
получал официального приглашения на бракосочетания Татьяны Захаржевской и Нила
Баренцева. Правда, у Нила не было сейчас никаких оснований сомневаться в высоких
моральных качествах Дубойса. Роль Питера в африканских злоключениях Павла Розена была
ему неизвестна, но видеть сейчас этого человека ему не хотелось. Кроме того, он полагал, что
Дубойс может расценить приглашение, как злорадную шутку победившего соперника.
Оказавшись в кабинете, Нил опустился в удобное кресло, словно созданное для того,
чтобы в нем дремать. В последние несколько дней он спал урывками и сейчас, едва сомкнув
глаза, погрузился в сон. Питер и Павел. Петр и Павел... Петр с ключами от рая, Павел с мечом.
Но в этом сновидении они поменялись атрибутами. В руках у Павла оказались ключи, только
вряд ли от рая, зато Петр приобрел меч и рассматривал его с интересом заядлого знатока
оружия. Потом оба апостола растворились во мраке, оставив Нила в легком недоумении.
Вместо них явилась Татьяна Захаржевская и немилосердно стала трясти его за плечо.
- Что ты так расшумелась, милая? - спросил Баренцев.
Татьяна стояла над ним - вполне реальная, и вид у нее, как и во сне, был далек от
благодушного.
- Что здесь делает Дубойс?
- Милая, он узнал о нашем бракосочетании и по-американски ненавязчиво
напросился! - сказал Баренцев, растирая виски. - Я забыл тебе сказать, это было сегодня
утром. Разве это так уж существенно?
- Не хотелось бы мне видеть никого из этой братии... Достаточно Джо и Ирэн.
- Их как раз не будет. Дела Ордена! Да и мне кажется, что лучше не привлекать сейчас
внимания твоих бывших подданных, а они, можешь не сомневаться, внимательно наблюдают за
Цоресом.
- Я полагала, что у нас будет скромное домашнее торжество!
Нил покосился по сторонам.
- Радость моя, для скромного домашнего торжества следует вернуться в Россию и
поселиться в хрущовке! У таких, как мы, не бывает скромных домашних торжеств!
- К тому же он притащил сюда эту дамочку, Безансон!
- Клэр Безансон? - Баренцев нахмурился.
Он еще не занимался вплотную ее делом. Мысль о том, что в угоду Питеру Дубойсу
придется выпускать на свободу расчетливую убийцу, ему не очень нравилась. Возможно, он
отказался бы этим заниматься вообще, если бы не один нюанс.
В последнем разговоре с Питером, когда тот снова затронул тему Клэр Безансон, Баренцев
попытался пойти на попятную, ссылаясь на моральную сторону вопроса.
- Вы ведь сами работали в правоохранительной системе, Питер, - начал он, - и
должны хорошо понимать...
- Благодарю за то, что напомнили, - прервал его обычно деликатный Дубойс, - но
позвольте и мне освежить вашу память! Работу в Бюро мне пришлось сменить на палату в
психиатрической лечебнице после того, как я слишком вплотную подошел к другой
расчетливой убийце...
Баренцев посмотрел ему в глаза, но ничего не ответил. Питер был прав.
Однако, несмотря на этот разговор, к делу Безансон он пока не обращался - времени не
было. И то, что Питер вытащил девушку в Занаду, показалось ему тревожным признаком.
Он вышел к вновь прибывшим. Клэр была ослепительна.
- Мне хотелось услышать ваше мнение по поводу Клэр, - начал Дубойс. - По-моему,
она вполне заслужила отпуск в Европе...
- Я вижу, вы уже приняли решение! - сказал Нил. - И более того, воплотили его в
жизнь!
Из-за плеча Дубойса он видел, как Клэр поздоровалась с Павлом Розеном. Поздоровалась
с таким видом, словно они были едва знакомы. Хотя Нил не мог видеть выражения ее лица, но
со стороны все выглядело пристойно.
- Мне казалось, что вы с ним согласны.
- И все же вам следовало дождаться моего разрешения! - заметил Нил раздраженно.
- Я знал, что у вас сейчас хватает хлопот, - сказал Дубойс. - И решил вас не
беспокоить лишний раз. Кроме того, говоря по правде, эта история слишком затянулась... Я
думаю, Нил, вам просто не понять, что значит потерять свободу!
Последние слова были произнесены с некоторым вызовом. Баренцев счел за лучшее это
проигнорировать.
- Меня в любой момент можно было найти по телефону, - ответил он. - Вы хороший
человек, Питер, но прошу вас, никогда не забывайте, чья это компания! Однако теперь уже
поздно что-либо менять! Я рад видеть вас и госпожу Безансон в Занаду, - добавил он дежурно.
Питер улыбнулся. Так же дежурно.
- Госпожа Безансон... - Баренцев приветствовал подошедшую девушку.
Клэр непонимающе нахмурилась:
- Питер не сказал вам?
- Не сказал что?
- Мы поженились!
- Вот как? - Баренцев был в самом деле удивлен.
Мелькнула мысль, что следовало все-таки оставить кое-какой контроль над господином
администратором. А то Дубойс, подобно сумасшедшему защитнику природы, выпускающему
из лаборатории зараженных крыс, распахнет двери Ред-Рока, и весь его ученый контингент
разбредется по пустыне, где неминуемо погибнет.
"А они ведь такие хрупкие!" - всплыла в памяти фраза пьяного тюремщика из "Летучей
мыши".
Нил поборол порыв броситься к телефону и выяснить обстановку в Ред-Роке. В конце
концов, если бы там и в самом деле что-нибудь произошло, ему должны были сообщить так или
иначе.
- Что ж, - сказал Нил, - от души поздравляю!
- Теперь вы понимаете, Нил, что я не мог оставить Клэр в этой клетке...
- Мне следовало бы рассердиться на вас, господин Баррен, - подхватила она, - вы
слишком затянули с моим освобождением. Но, по случаю вашей свадьбы, я вас прощаю!
Нил поклонился. Он давно уже знал, что Питер нашел в Ред-Роке любовь в лице Клэр
Безансон, бывшей подруги Павла Розена. До сегодняшнего дня это его не могло беспокоить. Он
полагал, что Питер теперь счастлив и не должен держать фиги в кармане. Но теперь все они
оказались здесь, в Занаду. Розен, Питер Дубойс и Клэр. И Делох. Коктейль Молотова. "Как бы
не рвануло", - подумал он. С другой стороны, Павел в свое время тоже был спутником жизни
его Татьяны, но не спешит бросаться на Нила с мясницким ножом, Любовь смягчает сердца. В
любом случае, Нил Баренцев оставался гостеприимным хозяином и, приняв незваных гостей
как можно радушнее, приказал подготовить комнаты.
Чуть позже Питер и Клэр повстречались в гостиной Занаду с Павлом Розеном. Питер
уверенно пожал ему руку, глядя в глаза. Подумать только, еще недавно он ждал известия о
смерти этого человека, как самого дорогого подарка в своей жизни. Хотя до сих пор они даже
не были друг другу представлены. Неужели Клэр права, и Делох сумел заразить его своим
безумием? Павел поздоровался с Клэр Безансон, как со своей старой знакомой и представил ее
супруге. Дубойс на мгновение снова ощутил укол ревности.
Вечерело. Над берегом Танафоса кружили с печальными криками светлые птицы.
- Это гордый буревестник реет гордо и свободно, - пробурчал Нил, уткнувшись в плечо
Захаржевской.
- Это не буревестники, - сказала она. - Это всего лишь чайки.
- Ты различаешь их на таком расстоянии?
- По крику! Словно потерянные души кричат...
- О, как это романтично!
- Да, знаешь, я иногда думаю, что страшнее всего не адское пламя... Страшнее всего
затеряться в море, навсегда.
- И носиться по волнам вечно, подобно Летучему Голландцу, - Баренцев посмотрел на
нее с удивлением. - Я и не подозревал, что тебя одолевают подобные мысли. Откуда такая
мрачность?
В самом деле, жизнь Татьяны Захаржевской вступала в новую фазу. Со стороны ее
волнение было непонятно, но в последнее время слишком часто она вспоминала о Вадиме
Ахметовиче. Проклятом чертяке. Вспоминала со злорадной улыбкой его беспомощное
недоумение, когда в авиалайнере она дала ему решительный отпор. Слава богу и Георгу
Делоху, подсказавшему ей правильный ход. Но в следующий раз на такое везение рассчитывать
не приходится. И Делох не поможет, хотя и под рукой сейчас. Профессор шнырял по Занаду с
утра до вечера. В предыдущий визит подобной активности за ним не наблюдалось. Если бы
речь шла о ребенке, то диагноз "гиперактивность" верно отразил бы суть вещей.
Вечером пили чай. С Делохом. Питер Дубойс и Клэр предпочли уединение. Профессор
проводил Питера взглядом, в котором явно читалась ревность. "Бедняга Делох, - подумалось
Захаржевской, - теперь он остался один. Следовало бы подыскать ему пару. Только вот трудно
представить себе женщину, которая смогла бы выдержать такой причудливый характер". И для
роли свахи у Татьяны сейчас не было времени. Впрочем, чем больше она наблюдала за
чудаковатым профессором, тем больше убеждалась, что в нем произошла некая перемена. И
перемена не к лучшему.
Этот вечер сильно напоминал безумное чаепитие из "Алисы в стране чудес". Разговор
прыгал с темы на тему, следуя прихотливым ассоциациям, рождавшимся в мозгу Делоха. Нил
поначалу пытался вставлять свои комментарии, но потом сдался и только молча слушал. Да и
Рафалович, который присоединился к ним сначала с какими-то цветастыми речами, тоже
быстро сник. С профессором Делохом в самый раз было бы появиться на привозе в Одессе.
Стал бы новой звездой.
- Профессор, а вы не планируете обзавестись семьей? - спросила Захаржевская, решив
перевести разговор на другие рельсы.
Делох нахмурился.
- Я прекрасно понимаю, что вы намереваетесь наслаждаться супружеским счастьем,
однако сейчас, мне кажется, как никогда остро встала проблема...
Он осекся и посмотрел на Рафаловича. Как бы ни был возбужден Делох, он понимал, что
затрагивать при посторонних тему Ордена не стоит.
Рафалович воспользовался паузой, чтобы вставить слово.
- Вот это чай! - сказал он. - Настоящий. Вы знаете, в американском общепите
совершенно не умеют его готовить. Попробуйте заказать чай в американском кафе и получите
теплую водичку цвета кошачьей мочи!
- В детстве у меня была красивая чашка. Дрезденский фарфор. На ней была изображена
чайная роза, - сказала задумчиво Захаржевская. - И я думала, что чай добывают из чайных
роз...
Профессор Делох потряс головой, негодуя, видимо, из-за того, что беседа принимает
столь легкомысленный оборот.
- Я все же хотел напомнить, - сказал он, - что есть вещи, которые требуют вашего
внимания.
- Я прекрасно понимаю, профессор, о чем вы говорите! - сказала Захаржевская. - И,
поверьте, ценю вашу заботу, но ситуация, как говорится, под контролем!
- Так же думали и царские власти в России перед революцией...
- Революция! - оживился Рафалович. - Давайте споем вместе что-нибудь вроде
"Смело, товарищи, в ногу"!
Делох помолчал, неодобрительно глядя на него.
- Вы знаете, - сказал он, - а мне иногда жаль, что в наше время нет пламенных борцов,
готовых отдать свою жизнь за идею, пусть даже весьма спорную!
- В таком случае, дорогой профессор, - заметил Нил, - поезжайте в Россию и
посмотри
...Закладка в соц.сетях
