Жанр: Электронное издание
polanec4
... паразитов, которые переживают своих хозяев-людей.
Сумочка падает у нее из рук. Серый камушек выпадает из сумки и катится по полу. Совершенно безо всякой связи
мне вспоминается Устрица.
Элен громко рыгает. Вынимает из сумки бумажную салфетку, держит ее подо ртом и выплевывает на нее сгустки
крови, желчь и расколотые изумруды. У нее во рту застрявшие в окровавленных деснах на месте зубов - осколки сапфиров и
оранжевых бериллов. К нёбу прилипли кусочки красной шпинели. Язык весь в черной алмазной крошке.
Элен улыбается и говорит:
- Хочу быть вместе с моей семьей. - Она скатывает окровавленную салфетку в шарик и запихивает его под отворот
манжета. Ее серьги, ее ожерелья и кольца - ничего больше нет.
Подробности о ее костюме: он какого-то цвета. Это костюм. Он безнадежно испорчен.
Она говорит:
- Пожалуйста. Обними меня.
В сером окошке - совершенный ребенок лежит, свернувшись калачиком, на подушке из белого пластика. Держит
пальчик во рту. Совершенный и бледный - как синий лед.
Я обнимаю Элен, и она морщится.
У нее подкашиваются колени, и я опускаю ее на пол. Элен Гувер Бойль закрывает глаза. Она говорит:
- Спасибо, мистер Стрейтор.
Я поднимаю ее серый камень и бью им по холодному серому стеклу. Изрезанными в кровь руками я вынимаю
Патрика, бледного и холодного, и кладу его, испачканного моей кровью, в руки Элен. Опускаюсь на пол рядом с ней и
обнимаю ее.
Моя кровь с ее кровью - теперь смешались.
Лежа в моих объятиях, Элен закрывает глаза и кладет голову мне на колени. Она улыбается и говорит:
- Тебе не показалось, что это слишком уж странное совпадение, что Мона нашла гримуар?
Она открывает глаза, хитро щурится и говорит:
- Тебе не показалось, что это как-то уж слишком странно, что все это время гримуар был у нас?
Элен лежит у меня в объятиях и качает Патрика на руках. И вот тут оно и происходит. Она поднимает руку и вдруг
щипает меня за щеку. Смотрит на меня и улыбается одной половиной рта. Хитрая улыбка в крови и зеленой желчи. Она
подмигивает и говорит:
- Попался, папаша!
За секунду я весь покрываюсь холодным потом.
Элен говорит:
- Неужели ты правда думаешь, что мамочка стала бы убивать себя ради ТЕБЯ? И что она стала бы уничтожать свои
мудацкие драгоценности? Или оттаивать этот замороженный кусок мяса? - Она смеется, у нее в горле булькает кровь и
жидкость для прочистки труб. Она говорит; - Неужели ты правда думаешь, что мамочка стала бы грызть свои мудацкие
бриллианты, потому что ты ее не любишь?
Я говорю: Устрица?
- Во плоти, - говорит Элен, говорит Устрица ртом Элен, голосом Элен. - Ну, то есть во плоти миссис Бойль. У нее
внутри, где, готов спорить, ты тоже уже побывал, но другим способом.
Элен поднимает Патрика на вытянутых руках. Ее ребенок, холодный и синий, как фарфоровая кукла.
Замороженный и хрупкий, как стекло.
Она швыряет мертвого ребенка через всю комнату. Он ударяется о стальной ящик, падает на пол и вертится на
линолеуме. Патрик. Одна замороженная рука при падении отламывается. Патрик. Вертящееся тельце задевает об угол
ящика, и ножки тоже отламываются. Безрукое и безногое тело, сломанная кукла - оно ударяется головой о стену, и голова
отлетает тоже.
Элен подмигивает и говорит:
- Да ладно тебе, папаша. Не льсти себе.
И я говорю: будь ты проклят.
Устрица занимает Элен, как армия - павший город. Как сама Элен - Сержанта. Как наше прошлое, СМИ и самый
мир занимают тебя.
Элен говорит, Устрица говорит ртом Элен:
- Мона давно знала про гримуар. С того дня, как только увидела мамочкин ежедневник. Она сразу все поняла. - Он
говорит: - Просто не могла его перевести.
Устрица говорит:
- Мое дело - музыка, а Монино... Монино дело - глупость.
Голосом Элен он говорит:
- Сегодня вечером Мона очнулась в каком-то салоне красоты, за столиком маникюрши, которая красила ей ногти
розовым. - Он говорит: - Она вернулась в контору взбешенная и обнаружила, что миссис Бойль лежит лицом вниз на столе,
вроде как в коме.
Элен вдруг всю передергивает, и она хватается за живот. Она говорит:
- На столе перед миссис Бойль лежал гримуар, открытый на странице с переводом заклинания временного захвата
чужого тела. Как оказалось, все заклинания были переведены.
Она говорит. Устрица говорит:
- Благослови, Боже, мамочку и ее страсть к кроссвордам. А ведь она где-то есть. Наверное, злая как черт.
Устрица говорит ртом Элен:
- Увидишь мамочку, передавай ей привет.
Хрупкая синяя статуэтка, замороженный ребенок разбит на кусочки. Осколки ребенка - среди осколков
драгоценных камней: отломанный пальчик, отбитые ножки, расколотая головка.
Я говорю: то есть теперь вы с Моной поубиваете всех и станете новыми Адамом и Евой?
Каждое поколение хочет быть последним.
- Не всех, - говорит Элен. - Нам понадобятся рабы.
Он задирает юбку окровавленными руками Элен. Хватает себя за интимное место и говорит:
- Может, вы с мамочкой что-нибудь учудите по-быстрому, пока она не скопытилась?
И я отталкиваю от себя тело Элен.
Все мое тело болит. У меня никогда ничего не болело так сильно, даже нога.
Элен тихонько вскрикивает и сползает на пол. Ложится, свернувшись калачиком на холодном линолеуме среди
осколков драгоценных камней и Патрика, и говорит:
- Карл?
Она подносит руку ко рту и чувствует осколки камней, застрявшие в деснах. Она поворачивается ко мне и говорит:
- Карл? Карл, где я?
Она смотрит на ящик из нержавеющей стали, видит разбитое стекло. Сначала она видит только отбитую ручку.
Потом - ножки. Потом - головку. И говорит:
- Нет.
Брызжа кровавой слюной, Элен говорит:
- Нет! Нет! Нет!
Из-за сломанных зубов ее голос звучит невнятно и глухо. Она ползет по острым осколкам цветных камней и
собирает кусочки. Заливаясь слезами, вся в желчи и крови, в комнате, где уже начинает совсем неприятно пахнуть, она
собирает синие осколки. Крошечные ручки и ножки, тельце, расколотую головку - она прижимает их к груди и кричит:
- Патрик! Патти!
Она кричит:
- Мой Патти-Пат-Пат! Нет!
Целуя расколотую синюю головку, прижимая ее к груди, она спрашивает:
- Что происходит? Карл, помоги мне. - Она смотрит на меня, но тут спазм в желудке сгибает ее пополам, и она
видит пустую бутылку из-под жидкости для прочистки труб.
- Господи, Карл, помоги мне, - говорит она, укачивая на руках обломки своего ребенка. - Скажи мне, пожалуйста,
как я здесь оказалась!
И я подхожу к ней, обнимаю ее и говорю: поначалу новые хозяева делают вид, что не смотрят на пол в гостиной. То
есть особенно не приглядываются. Не тогда, когда смотрят дом в первый раз. И не тогда, когда перевозят вещи. Они
измеряют комнаты, распоряжаются, куда ставить диваны и пианино, распаковывают коробки, и во всей этой суете у них не
находится времени, чтобы посмотреть на пол в гостиной. Они делают вид.
Элен наклоняется к Патрику. У нее изо рта течет кровь. Руки у нее слабеют, и маленькие пальчики сыплются на
пол.
Сейчас я останусь один. Это моя жизнь. И я даю себе слово, что - не важно, где и когда - я найду Устрицу с Моной.
Что хорошо - это займет меньше минуты.
Это старая песенка про зверей, которые ложатся спать. Песенка грустная и сентиментальная, н лицо у меня горит от
окисленного гемоглобина, когда я читаю стихотворение вслух под яркой лампой дневного света, держа в объятиях
обмякшее тело Элен, прислонившись спиной к стальному ящику. Патрик, испачканный моей кровью, испачканный ее
кровью. Ее губы слегка приоткрыты, ее сверкающие зубы - настоящие бриллианты.
Ее звали Элен Гувер Бойль. У нее были голубые глаза.
Моя работа - подмечать все детали. Оставаться бесстрастным наблюдателем. Моя работа - не в том, чтобы
чувствовать. Моя работа - писать репортажи.
Это называлось "баюльноя песней". В некоторых древних культурах ее пели детям во время голода или засухи. Или
когда племя так разрасталось, что уже не могло прокормиться на своей земле. Ее пели воинам, изувеченным в битве, и
смертельно больным - всем, кому лучше было бы умереть. Чтобы унять их боль и избавить от мук.
Это - колыбельная.
Я говорю: все будет хорошо. Я сжимаю Элен в объятиях, укачиваю, как ребенка, и говорю ей: теперь отдыхай. Спи.
Я говорю ей: все будет хорошо.
Глава сорок четвертая
Когда мне было двадцать, я женился на женщине по имени Джина Динджи и думал, что это теперь моя жизнь.
Навсегда. Через год у нас родилась дочка, и я думал, что это теперь моя жизнь. Навсегда. Потом Джипы и Катрин не
стало. А я сбежал и стал Карлом Стрейтором. Я стал журналистом. И это была моя жизнь на протяжении двадцати
лет.
А потом... вы уже знаете, что случилось потом.
Я не знаю, сколько времени я держал в объятиях Элен Гувер Бойль. А потом это была уже не она, а просто
мертвое тело. Кровь у нее давно уже не текла. Но зато осколки Патрика у нее в руках оттаяли и начали кровоточить.
Потом снаружи раздались шаги, и дверь в палате №131 открылась.
Я так и сижу на полу, обнимая мертвых Элен и Патрика, и дверь открывается, и в палату заходит седой копирландец.
Сержант.
И я говорю: пожалуйста. Пожалуйста, посадите меня в тюрьму. Я признаю свою вину. Во всем признаюсь, во
всем. Я убил жену. Я убил своего ребенка. Я - Вальтруда Вагнер, Ангел смерти. Убейте меня, чтобы мы с Элен опять были
вместе.
И Сержант говорит:
- Надо скорей убираться отсюда. - Он проходит через палату к стальному ящику. Достает из кармана блокнот,
что-то пишет, вырывает листок и протягивает его мне.
Его морщинистая рука вся в родинках. Волосы на руке тоже седые. Ногти - желтые и заскорузлые.
"Простите меня, но я не могу больше жить, - написано на листке. - Я иду к сыну. Теперь мы вместе".
Это почерк Элен. Тот же почерк, что и в ее ежедневнике, в гримуаре.
Подписано: "Элен Гувер Бойль", ее почерком.
Я смотрю на мертвое тело у меня в руках, все в крови и зеленой блевотине от жидкости для прочистки труб,
потом смотрю на Сержанта, который стоит надо мной, и говорю: Элен?
- Во плоти, - говорит Сержант, говорит Элен. - Ну, не в своей плоти, а так - да, конечно, - говорит он и смотрит
на тело Элен у меня в руках. Потом опускает глаза на свои старческие руки и говорит: - Ненавижу готовое платье, но на
безрыбие и рак рыба.
Вот так и вышло, что мы снова в дороге.
Иногда я опасаюсь, что Сержант - это на самом деле Устрица, который прикидывается Элен, занявшей тело
Сержанта. Когда мы с ней спим - кто бы это ни был, - я делаю вид, что это Мона. Или Джина. Так что в итоге все
уравновешивается.
По словам Моны Саббат, люди, которые увлекаются выпивкой или обжорством, люди, подсевшие на наркотики и
зацикленные на сексе, - на самом деле ими управляют духи тех, кто при жизни любил всякие непомерные удовольствия и не
может остановиться даже теперь, после смерти. Пьяницы и клептоманы - все они одержимы бесами, злыми духами.
Мы все - медиумы от культуры. Мы все - чьи-то призраки.
Есть люди, которые все еще верят, что они управляют своими жизнями.
Мы все одержимы.
У каждого в жизни есть кто-то, кто никогда тебя не отпустит, и кто-то, кого никогда не отпустишь ты.
Нечто чужое всегда живет, воплощаясь в нас - живет через нас. Вся наша жизнь - это ворота, через которые
нечто приходит в мир.
Злой дух. Теория. Маркетинговая кампания. Политическая стратегия. Религиозная доктрина.
Сержант увозит меня из Медицинского центра на патрульной машине. Он говорит:
- У них есть заклинание временного захвата чужого тела и заклинание, чтобы летать. - Он перечисляет, загибая
пальцы. - У них есть заклинание воскрешения, но оно действует только на животных. И не спрашивай почему, - говорит он.
Она говорит: - У них есть заклинание, чтобы вызвать дождь, и заклинание на ясную погоду... заклинание плодородия,
чтобы растения росли быстрее... заклинание, чтобы понимать язык животных...
Не глядя на меня, глядя на свои руки на руле, Сержант говорит:
- У них нет приворотного заклинания.
То есть я действительно люблю Элен. По-настоящему. Женщину в теле мужчины. У нас больше нет жаркого
секса, но, как сказал бы Нэш, чем подобные отношения отличаются от отношений любовников, которые прожили вместе
достаточно долго?
У Моны с Устрицей есть гримуар, но у них нету баюльной песни. Баюльная песня была на странице, которую Мона
вручила мне перед тем, как уехать, - на странице, где было записано мое имя. Внизу страницы. Там же, внизу страницы,
написано кое-что еще. "Я тоже хочу спасти мир - но не так, как предлагает Устрица". Подписано: Мона.
- У них нету баюльной песни, - говорит Сержант, говорит Элен. - Но у них есть защитное запинание.
Защитное заклинание?
Которое защищает их от баюльной песни, говорит Сержант.
- Но все не так плохо, - говорит он. - У меня есть полицейский значок, пистолет и пенис.
Найти Устрицу с Моной несложно - надо искать чудеса. Фантастические заголовки в газетах. Заметки о
сверхъестественном. В июле на озере Мичиган видели, как молодая пара перешла озеро по воде. Девушка приказала траве
вырасти из-под снега, чтобы спасти бизонов, умиравших от голода в Канаде. Молодой человек разговаривает с
потерявшимися собаками в приюте для животных и помогает им разыскать хозяев.
Надо искать колдовство. Надо искать святых.
Летучая Дева. Иисус Задавленных Зверюшек. Плющевый ад, зеленая угроза. Говорящая корова.
Погоня за чудесами - задним числом. Охота на ведьм. Это не то, что советуют психотерапевты. Но оно
помогает.
Мона и Устрица. Очень скоро весь мир будет принадлежать им двоим. Произошло перераспределение власти. Мы с
Элен будем вечно в дороге - в погоне. Представь себе, что Иисус гоняется за тобой, пытаясь поймать тебя и спасти твою
душу. Что он не просто пассивный и терпеливый Бог, а въедливая и агрессивная ищейка.
Сержант со щелчком расстегивает кобуру, так же как Элен когда-то открывала сумочку, и достает пистолет.
Он говорит, Элен говорит, кто бы то ни был, он говорит:
- Как ты насчет того, чтобы прикончить их по старинке?
Теперь это моя жизнь.
Чак ПАЛАНИК: КОЛЫБЕЛЬНАЯ
Библиотека OCR Альдебаран: http://www.aldebaran.ru/
Закладка в соц.сетях
