Жанр: Электронное издание
Лион Фейхтвангер. Рассказы
...рри взволновался, ни слова не сказал компаньонам и привлек
специалистов. Сам он окончательно потерял сон. Начали пробное бурение.
Нашли нефть. На обширном пространстве нашли нефть.
Сияя от радости, Перри с благодарностью смотрел на Кэтлин.
- Ты подала мне эту мысль, - промолвил он. - Ты посоветовала мне
положиться на мое счастье.
Нефть смыла Венецию (Техас), город красот и развлечений.
Но и разбогатев, Перри не перестал вспоминать пресловутый плакат:
"Венеция ждет вас".
Они с Кэтлин поехали в Венецию (Италия).
В гостинице "Даниелли" портье спросил их, не хотели бы они нанять хоть
и дорогого, но в высшей степени занимательного гида, некоего маркиза
Орсони. Это подлинный маркиз, его предки дали Венецианской республике двух
дожей. Затем он настоятельно рекомендует им пообедать в траттории на Лидо,
- ее владелец тот же маркиз, кстати, маркиза Глория отлично говорит
по-английски.
Но мистер и миссис Перри Паладин предпочли осматривать город Венецию
без гида. Перри был в клетчатых штанах до колен, в клетчатом дорожном
картузе и в пледе, подзорная труба висела у него через плечо, из кармана
торчал путеводитель. Кэтлин тоже была в широченном пледе и в соломенной
шляпе с вуалью, которая развевалась на ветру.
Они проезжали мимо дворцов в стиле Ренессанс, на самом деле построенных
в эпоху Ренессанса из всамделишнего мрамора. Все это было великолепно, но
гораздо мрачнее, чем им представлялось, и не так оживленно, На всем была
печать обветшалого и даже обшарпанного величия.
Кэтлин до глубины души волновало все виденное.
А Перри чувствовал себя здесь очень неуютно. В угрюмой задумчивости
бродил он по городу. И на четвертый день сказал Кэтлин:
- Если не возражаешь, мы завтра уедем. Конечно, все это очень
величественно и грандиозно, но что-то мне здесь действует на нервы. - Видя
ее удивление, он пояснил: - Какой-то здесь застой и мертвечина. Это город
для лентяев. На меня он нагоняет хандру. Я хочу домой. Знаешь, что я
надумал, - признался он. - Я брошу нефть и вернусь к земельным участкам.
Но больше не буду строить ни Венеции, ни Севилий. Буду строить
обыкновенные загородные поселки для нынешних и будущих дачников. И знаешь,
кого я возьму себе в помощники? Калла - живописца. Он форменный психопат,
но у него бывают разумные мысли. В нем есть то, что нам не мешает
позаимствовать у Европы. Его стоит взять с собой в Америку.
- За одну минуту целый ворох новостей, - сказала Кэтлин, как в свое
время сказал ее отец.
Ей хотелось побыть еще в Венеции, но она увидела, что чары окончательно
спали с ее мужа, порадовалась на своего деятельного Перри и покорилась его
воле.
На пути домой, прогуливаясь по палубе и созерцая серо-зеленые воды
океана, Перри подвел итог своим впечатлениям:
- В Венеции (Техас) чувствовалась жизнь, в Венеции (Италия) есть
величие, но лучше всего была Венеция на плакате в туристическом агентстве
"Синдбад".
Кэтлин остановилась, посмотрела на него, и лицо ее вновь выразило
мягкую, женственную, материнскую насмешку.
- Уразумел наконец? - спросила она. - Впрочем, тебе скоро стукнет
сорок, пора поумнеть.
Он рассмеялся.
- А я еще в тридцать уразумел, что мы созданы друг для друга, - ответил
он.
И они снова отправились гулять по палубе, и Перри радовался, что
пароход каждый час на пятнадцать миль приближает его к родине и к делам.
ФЕРРАРСКИЙ КАРНАВАЛ
По дворцу д'Эсте в Ферраре проносился буйный карнавальный хоровод,
точно огненный жеребец, что, сбросив наездника, без узды мчится на
простор.
В парадном покое дворца сидел на возвышении брат герцога, кардинал
Ипполито, в кругу ученых острословов и блистающих умом красавиц. Пресытясь
праздничной суетой, избранное общество с изысканной томностью раскинулось
в мягких креслах, поставленных на возвышении. Вдыхая утонченными чувствами
аромат веселья, незримо, по ощутимо пропитавший зал, гости услаждались
легкой беседой, которая грациозно порхала от высокого к низменному, от
глубокого к пустому.
Мессир Лудовико Ариосто, придворный поэт кардинала, только что
рассказал, как напротив, в нише за померанцевым деревом, он подслушал
нежное воркование переодетого капуцином бакалавра Тимотео Шелладини с
Бьянкой Джованной, юной придворной дамой герцогини Лукреции.
- Вашему высокопреосвященству известно, - обратился он к кардиналу, -
известно и вам, господа, как косноязычен обычно добрейший наш Тимотео. Но
послушали бы вы, каким он стад вдруг красноречивым. Слова столь резво
слетали с его губ, что triumviri amoris порадовались бы, глядючи на него.
Так любовь внушает нужные слова немотствующему.
- Разве не такова же, друг Лудовико, любая страсть? - спросил кардинал.
- Мне кажется, любая подлинная страсть на какой-то миг превращает в
Демосфена всякого, даже отдаленно не причастного гуманизму.
- Прошу прощения у вашего высокопреосвященства, - возразил Ариост;
нагнувшись, он только что поднес к губам розовый бутон, брошенный ему
белой женской рукой, - прошу прощения за то, что я дерзаю возразить вашему
высокопреосвященству. Подлинная страсть даже невежду учит мыслить и
чувствовать по-иному; но говорить по-иному она учит лишь нас, тех, кто
насквозь пропитан духом гуманизма. Страсть плебея может самим наличием
своим оказать художественное воздействие на других; однако выражение ее,
способы, какими он пытается ее выразить, зачастую смешны и всегда
некрасивы.
Но кардинал доказывал противное и собирался было привести новые доводы,
как вдруг у портала, ведущего сюда, в пиршественный покой, поднялся
громкий шум.
Уродливая, грязная, сморщенная старуха пыталась там проникнуть через
порог. Герцогские швейцарцы алебардщики не пускали ее, а она, поводя
безумными глазами и издавая бессвязные вопли, рвалась в зал. Эту сцену
наблюдали кавалеры из свиты герцога; приняв ее за маскарадную шутку, они
вмешались в спор и впустили старуху.
Она остановилась посреди зала в кольце смеющихся масок, в круговороте
буйного карнавала, который проносился по дворцу, точно огненный жеребец,
что, избавясь от наездника, мчится на простор. Хилая, дряхлая, уродливая,
в убогих пестрых лохмотьях, остановилась она посреди зала, ослепленная
светом, сиявшим вокруг нее, оглушенная шумом, не умолкавшим вокруг нее, и
растерянно, беспомощно озиралась по сторонам алчущими глазами, в которых
ярким пламенем полыхала ненависть.
Кардинал зорким взглядом сразу же узнал старуху. Узнал в ней мать
соблазненной им и бросившейся в По Лауры Патанеи. Его приятели тоже узнали
ее, и один из них, нагнувшись к уху кардинала, шепотом спросил, не удалить
ли старую каргу.
Ни одна черточка не дрогнула в лице Ипполито, когда он заметил старуху.
С легкой сытой усмешкой, все в той же изысканно томной и надменной позе,
раскинулся он в мягких креслах; стройные пальцы скульптурно спокойной
правой руки сжимали ножку бокала.
- Чего ради мне удалять эту старуху, друзья? - спокойно и громко
ответил он на заданный шепотом вопрос. - Наоборот, прошу вас, приведите ее
ко мне. Видите, как она оробела и растерялась. - И улыбнулся, обратясь к
Ариосту: - Я хочу послушать, что она скажет. Сдается мне, это будет
великолепным подтверждением моего тезиса.
Старуху подвели к кардиналу. Толпа гостей обступила их, и на старуху
обрушился водопад глумливого смеха.
- Ты явилась, - начал Ипполито своим до вкрадчивости кротким голосом,
не громким и не тихим, но от которого тотчас же умолкал всякий, - ты
явилась сказать мне, что я соблазнил твою дочь и толкнул ее в волны По. Не
правда ли, ты для этого стоишь передо мной? Так говори же, Мария Патанеи,
я желаю тебя послушать.
Едва старая женщина услыхала голос кардинала и встретила взгляд его
усталых, холодных глаз, как смущение перед непривычной роскошью и все
другие чувства исчезли, обратились в пепел, спаленные огнем ненависти.
И она заговорила: сперва голос ее дрожал и срывался, но мало-помалу
становился все тверже и уверенней. Всю свою беспредельную, бездонную, как
морская пучина, боль собрала она в ком и швырнула в бледное, усталое чело
кардинала, чье невозмутимое спокойствие распаляло ее сильнее, чем самая
язвительная издевка. И меткие сравнения, смелые, гордые слова нашлись
вдруг у нее; речь ее бурлила кровью и жизнью, сверкала яркими образами,
живыми, огненными красками.
Дамы и кавалеры вокруг них, сперва поднявшие было старуху на смех,
онемели, подавленные силой ее слов. На лицах проступило выражение
тягостной неловкости, перешедшее в непритворное сострадание. Немногие
способны были слушать внимательно и придирчиво, подобно кардиналу и кружку
его приближенных.
Но вдруг Ипполито кивнул двум гвардейцам.
- Она мне надоела, - промолвил он и отвернулся.
Швейцарцы вывели старуху. Толпа рассеялась, веселье и танцы вновь
заполонили зал.
Сидевшие на возвышении молчали. Первым подал голос Ариост:
- Она говорила превосходно. Мы должны быть признательны его
высокопреосвященству за доставленное удовольствие.
Кардинал тем временем поднялся с кресла. У входа в зал он увидел Джулию
Фарнезе, юную любовницу папы, от ее сияющей красоты у него так же радостно
билось сердце, как от бокала ароматного вина или от совершенного творения
античности.
Тщательно застегивая перчатку на правой руке, он небрежно бросил в
ответ:
- Н-да, она говорила превосходно. Только зубы у нее чересчур гнилые!
Простившись легким дружелюбным кивком, он спустился с возвышения и
направился навстречу юной улыбающейся Джулии, чтобы поцеловать ей руку.
А по залу проносился буйный карнавальный хоровод, точно огненный
жеребец, что, избавясь от наездника, мчится на простор.
Первый рассказ Фейхтвангера, "Карнавал в Ферраре", был напечатан в 1908
г., затем, занятый театром, драматургией, а позднее - работой над
романами, Фейхтвангер лишь после двадцатипятилетнего перерыва возвращается
к жанру новеллы; все три сборника его рассказов ("Марианна в Индии и семь
других рассказов", Париж, "Europaischer Merktir", 1934; "Венеция (Техас) и
четырнадцать других рассказов", Нью-Йорк, "Aurora-Verlag", 1946; "Одиссей
и свиньи", Берлин, "Aufbau", 1950) изданы уже в годы эмиграции. Рассказы в
настоящем томе расположены в порядке, установленном автором.
Новелла Фейхтвангера обладает подлинным своеобразием: автор
отказывается от замедляющих действие разговоров, от подробного описания
"состояний души" (которое занимает большое место в новеллах Томаса Манна
или Бруно Франка), он создает жанр точного, краткого и действенного
рассказа.
ОДИССЕЙ И СВИНЬИ, ИЛИ О НЕУДОБСТВЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ Муза, поведай... - Здесь, как и во многих других местах рассказа,
Фейхтвангер использует цитаты и перифразы из "Одиссеи" Гомера.
Гомер - это означало: "сопутник"... - произвольное позднеантичное
толкование, связывающее имя Гомера со словом "meros" - часть.
Кратер - сосуд для смешивания вина с водой.
ДОМ НА ЗЕЛЕНОЙ УЛИЦЕ Филон из Александрии (30 г. до н.э. - 45 г. н.э.) - выдающийся античный
мыслитель, по происхождению иудей.
Церковь германских христиан - была создана в 1932 г. пронацистскими
элементами, чтобы сломить сопротивление протестантов, объединившихся
вокруг движения так называемой "исповедальной церкви". "Исповедальная
церковь", руководимая выдающимся немецким пацифистом Мартином Нимеллером
(род. в 1892 г., ныне Лауреат международной Ленинской премии мира),
отказывалась признавать национал-социализм "божьим откровением", открыто
боролась против нацистских расовых законов. В 1937 г. М.Нимеллер был
заключен в концлагерь Заксенгаузен, позднее переведен в Дахау, где
находился до 1945 г. Движение "немецких христиан", не имевшее серьезной
опоры в народе, вынуждены были распустить сами нацисты (в 1936 г.).
ТЕТЯ ВРУША Боксерское восстание - антиимпериалистическое народное движение в Китае
(1900-1901), направленное против иностранного господства.
ПАРИ Ниобея - царица Фив; она объявила себя - мать четырнадцати детей -
счастливей Латоны - матери двух детей, Аполлона и Артемиды; разгневанные
боги истребили детей Ниобеи.
Поликратов перстень. - Геродот рассказывает о правителе острова Самос
Поликрате, счастье которого было столь баснословно, что возбудило зависть
богов. Чтобы умилостивить олимпийцев, Поликрат бросил в море свой
драгоценный перстень.
МАРИАННА В ИНДИИ Уоррен Гастингс (1732-1818) - первый английский генерал-губернатор
Индии. Вел успешную политику колониальных захватов и положил начало
полному подчинению Индии британской короне. Однако его политика вызвала
недовольство парламента, и в 1784 г. Гастингс был отозван из Индии и
предан суду. Процесс длился семь лет и, несмотря на оправдательный
приговор, разорил Гастингса.
ПОСЛЕ СЕЗОНА Ульрика фон Левецов (1804-1899) - девушка редкой красоты, в которую
влюбился семидесятилетний Гете. Родители девушки отвергли предложение
поэта; однако Ульрика ни тогда, ни позже так и не вышла замуж.
Вдохновленные этой поздней любовью стихотворения Гете (в том числе
знаменитая "Мариенбадская элегия", 1823) принадлежат к шедеврам немецкой и
мировой лирики.
"ВЕНЕЦИЯ (ТЕХАС)" Эмерсон Ральф Уолдо (1803-1882) - выдающийся американский философ; его
гуманистические идеи оказали и продолжают оказывать большое воздействие на
американскую литературу.
ФЕРРАРСКИЙ КАРНАВАЛ ...брат герцога кардинал Ипполита. - Ипполито I д'Эсте (1479-1520),
кардинал, младший брат феррарского герцога Альфонсо I, принадлежал к
знатному роду, получившему в XV в. герцогский титул; Эсте владели
Феррарой, Моденой и Реджио; при их дворе жили поэты Боярдо, Ариосто и
Тассо. По словам современников, Ипполито отличался образованностью и
утонченной жестокостью.
Герцогиня Лукреция Борджа (1480-1519) - была дочерью папы Александра VI
и сестрой Цезаря Борджа, с которыми она вступила в кровосмесительную
связь, опозорившую семью Борджа. В 1501 г. была выдана замуж (в третий
раз) за герцога Феррары Альфонсо II. Ее красоту воспел Ариосто в поэме
"Неистовый Роланд".
Джулия Фарнезе - сестра кардинала Александра Фарнезе, любовница папы
Александра VI.
Закладка в соц.сетях
