Жанр: Электронное издание
Уильям Фолкнер. Огонь и очаг
...я ни один мускул, кроме тех, которые раздвигают губы. - Слыхали?
Лукас задумчиво смотрел на ящик.
- Мы найдем, капитан, вдруг вмешался Джордж. - Три года назад сюда
пробрались двое белых, выкопали ночью двадцать две тысячи долларов в старом
кувшине и до света удрали.
- Ну да, - сказал торговец. - И ты смекнул, что там было ровно двадцать
две косых, - нашел место, где они лишнюю мелочь выбросили, канителиться с
ней не хотели.
- Нет, сэр, - сказал Джордж. - Там могло быть больше двадцати двух.
Большой кувшин-то.
- Джордж Уилкинс, - сказал Лукас. До пояса он все еще был в машине. Он
даже головы не повернул.
- Сэр? - сказал Джордж.
- Цыц, - сказал Лукас. Он убрал голову из кабины, повернулся и
посмотрел на коммивояжера. И белый молодой человек снова увидел лицо
совершенно непроницаемое, даже слегка надменное. - Я дам вам за нее мула, -
сказал Лукас.
- Мула?
- Ночью, как деньги найдем, я его куплю у вас обратно за триста
долларов.
Джордж с тихим присвистом втянул в себя воздух. Торговец оглянулся на
него - глаза под сбитой набекрень шляпой часто моргали. Потом торговец
посмотрел на Лукаса. Они смотрели друг на друга: проницательно, сразу
насторожившись, сразу похитрев - молодой белый человек и совершенно
невозмутимо - негр.
- Мул твой собственный?
- А не мой - как бы я его отдал? - сказал Лукас.
- Пошли посмотрим на него, - сказал торговец.
- Джордж Уилкинс, - сказал Лукас.
- Сэр? - сказал Джордж.
- Ступай в мою конюшню и принеси мой недоуздок.
II
О пропаже мула Эдмондс узнал вечером, когда конюхи Дан и Оскар пригнали
с пастбища скотину. Это была пятисоткилограммовая мулица, трехлетка, по
имени Алиса Гнутая Стрела, и весной он отказался продать ее за триста
долларов. Услышав новость, он даже не выругался. Он только отдал кобылу Дану
и стал ждать у ограды: частый стук копыт затих в сумерках, потом вернулся,
Дан спрыгнул на землю и протянул ему фонарь и пистолет. Верхом на кобыле, в
сопровождении двух негров на неоседланных мулах, он проскакал через
пастбище, потом вброд через речку и к проему в изгороди, через который вор
увел Алису. Дальше они поехали вдоль кромки хлопкового поля по следам мула и
мужчины, отпечатавшимся на рыхлой земле, - и на дорогу. Следы остались и
здесь - на мягком грунте вдоль гравийного полотна, - и Дан, уже спешившись,
освещал их фонарем.
- Алисы копыта, - сказал Дан. - Я их где хочешь узнаю.
Позже Эдмондс поймет, что оба негра узнали и следы мужчины. В иных
обстоятельствах он догадался бы об этом по их поведению, но тут беспокойство
и ярость притупили его нюх. Правда, даже если бы он потребовал, они не
сказали бы, чьи это следы, - но, просто заметив, что негры их узнали,
остальное он сообразил бы сам и избавил себя от четырех-пяти часов душевной
смуты и физических усилий.
След они потеряли. Он рассчитывал отыскать место, где мула погрузили в
грузовик, - тогда бы он вернулся домой, позвонил шерифу в Джефферсон и в
полицию Мемфиса, чтобы завтра проследили за барышниками. Но таких отпечатков
не было. Следы исчезли на гравии - вор с мулом вышли на дорогу, а потом
спустились по бурьяну где-то с другой стороны, - и они почти час убили на
то, чтобы отыскать след снова, шагах в трехстах, на поле. Без ужина,
взбешенный, на лошади, которая весь день провела под седлом и тоже на
голодное брюхо, он ехал за двумя мулами-призраками, проклиная и Алису, и
темноту, и слабенький огонек, от которого вынужден был зависеть.
Через два часа они оказались у речки, в четырех милях от дома. Теперь и
он шел пешком, чтобы не расколоть череп о какой-нибудь сук, продирался
сквозь кусты и колючки, спотыкался о гнилые стволы и макушки упавших
деревьев, одной рукой ведя лошадь, другой заслоняя лицо и одновременно
пытаясь смотреть под ноги, так что сперва налетел прямо на мула, успел
инстинктивно отпрыгнуть в нужную сторону от злого удара копытом - и только
тогда понял, что негры остановились. И тут же, выругавшись в полный голос,
снова отпрыгнул, чтобы спастись от копыта другого невидимого мула, который
должен был стоять где-то с этой стороны, сообразил, что фонарь не горит, и
разглядел впереди среди деревьев слабый коптящий огонек смолистого соснового
факела. Огонек двигался.
- Правильно, - быстро сказал он. - Не зажигай. - Он позвал Оскара. -
Отдай мулов Дану, вернись сюда и подержи лошадь. - Он ждал, следя за
огоньком, и наконец рука негра нашла в темноте его руку. Он передал поводья,
обошел мулов стороной и, следя за движущимся огоньком, вынул пистолет. - Дай
фонарь, - сказал он. - Вы с Оскаром ждите здесь.
- Лучше я с вами пойду, - сказал Дан.
- Ладно, - сказал Эдмондс, следя за огоньком. - Пусть Оскар подержит
мулов. - Не дожидаясь, он пошел вперед и вскоре услышал, что Дан - нагоняет
его; двигаться быстрее он не мог из-за темноты. И бешенство его уже не было
холодным. Он кипел, им овладело нетерпение, какой-то мстительный восторг, и
он шел напролом, не обращая внимания на кусты и бревна под ногами, с фонарем
в левой руке и пистолетом в правой - все ближе к факелу.
- Это индейский курган, - прошептал у него за спиной негр. - То-то я
смотрю, огонек высоко горит. Они с Джорджем Уилкинсом скоро насквозь его
прокопают.
- Они с Джорджем Уилкинсом? - повторил Эдмондс. Он замер на месте.
Резко обернулся к негру. Мало того, что вся картина открылась ему целиком и
полностью, как при свете фотовспышки, он понял теперь, что видел ее все
время, а верить отказывался просто-напросто потому, что знал: если поверит,
у него мозг взорвется. - Лукас с Джорджем?
- Курган разбирают, - сказал Дан. Ц Каждую ночь роют - с весны, с той
поры, как дядя Лукас нашел там золотой в тысячу долларов.
- И ты знал об этом?
- Наши все знали. Мы за ним следили. Дядя Лукас нашел золотой в тысячу
долларов, когда этот прятал... свой...
Голос пропал. Эдмондс его больше не слышал - все заглушил прилив крови
к голове, и будь Эдмондс чуть старше, это кончилось бы ударом. Несколько
мгновений он ничего не видел и не мог вздохнуть. Потом опять повернулся к
огоньку. Что-то произнес хриплым, придушенным голосом, ринулся напролом
сквозь кустарник и наконец выскочил на прогалину, где развороченный бок
приземистого кургана зиял чернотой, как черный задник фотографа, а перед
ямой, уставясь на Эдмондса, застыли два человека: один держал в руках что-то
вроде ящика с кормом - хотя Эдмондс понимал, что с вечера этой парочке
недосуг было кормить ни мулов вообще, ни Алису в частности, - другой держал
над накренившейся развалиной-панамой дымный факел из сосновых сучьев.
- Ты, Лукас! - крикнул он.
Джордж отбросил факел, но Эдмондс уже наколол их на луч фонаря. Только
теперь он заметил под деревом белого, коммивояжера - шляпу с опущенными
спереди полями, галстук и прочее, - а когда тот встал - брюки, закатанные до
колен, туфли под толстым слоем застывшей грязи.
- Валяй, валяй, Джордж, - сказал Эдмондс. - Беги. Я попаду в эту шляпу,
а тебя даже не оцарапаю. Ц Он подошел поближе, луч фонаря стянулся на
металлическом ящике с регуляторами и шкалами, поблескивавшем в руках у
Лукаса. - Так вот они где, - сказал он. - Триста долларов. Привез бы нам
кто-нибудь такие семена, чтобы надо было работать с Нового года до
Рождества. Стоит вам, неграм, остаться без дела - жди беды. Но это ладно.
Сегодня ночью я из-за Алисы беспокоиться не буду. И если вам с Джорджем
охота догулять остаток ночи с этой дурацкой машиной - дело ваше. Но к утру
Алиса должна быть в своем стойле. Слышите?
Тут рядом с Лукасом возник торговец. Эдмондс уже и забыл о нем.
- Что это за мул? - спросил торговец.
Эдмондс навел на него фонарь.
- Мой, сэр, - сказал он.
- Вот как? - сказал тот. - У меня купчая на мула. Подписанная вот этим
Лукасом.
- Даже так? - сказал Эдмондс. - Можете нарвать из нее бумажек и
зажигать трубку.
- Вот как? Слушайте, мистер не-знаю-как-вас...
Но Эдмондс уже перевел фонарь на Лукаса, который все еще держал
искательную машину перед собой, словно какой-то освященный, символический
предмет для церемонии, обряда.
- А впрочем, - сказал Эдмондс, - я вообще не намерен беспокоиться о
муле. Я тебе утром сказал, как я смотрю на это дело. Ты взрослый человек;
хочешь дурака валять - я тебе помешать не могу. И не хочу, черт возьми. Но
если к утру Алисы не будет в стойле, я позвоню шерифу. Слышишь или нет?
- Слышу, - угрюмо отозвался Лукас.
Тут опять вмешался коммивояжер:
- Вот что, дядя. Если этот мул куда-нибудь отсюда денется, пока я его
не погрузил и не увез, я позвоню шерифу. Это ты тоже слышишь?
Эдмондс встрепенулся, направил свет в лицо коммивояжеру.
- Это вы мне, сэр? - сказал он.
- Нет, - ответил торговец. - Это я ему. И он меня слышал.
Эдмондс задержал луч на его лице. Потом опустил, так что их ноги
оказались в озерке света. Он убрал пистолет в карман.
- У вас с Лукасом есть время до рассвета - разобраться с этим. Когда
взойдет солнце, мул должен стоять у меня в конюшне.
Он отвернулся. Лукас смотрел ему вслед, пока он шел к Дану, ждавшему на
краю прогалины. Потом оба скрылись, и только огонек качался и мелькал среди
кустов и деревьев. Наконец и он исчез.
- Джордж Уилкинс, - сказал Лукас.
- Сэр?
- Найди факел и зажги. - Джордж выполнил приказ; снова красный огонь
заструился, зачадил и запах под августовскими звездами убывающей ночи. Лукас
опустил искательную машину и взял факел. - А ну, бери ее в руки, - сказал
он. - Сейчас я их найду.
Настало утро, а денег они так и не нашли. Факел побледнел в сером,
волглом свете зари. Коммивояжер спал на мокрой земле; он свернулся
калачиком, спасаясь от рассветного сырого холода, - небритый, фасонистая
городская шляпа скомкана под щекой, галстук съехал на сторону под
воротничком грязной белой рубашки, брюки закатаны до колен, туфли, вчера
начищенные до блеска, превратились в два кома засохшей грязи. Когда его
разбудили, он сел и выругался. Но сраp вспомнил, где он находится и почему.
- Ну вот что, - сказал он. - Если мул хоть на шаг отойдет от хлопкового
сарая, где мы его оставили, я вызову шерифа.
- Мне еще одна ночь нужна, - сказал Лукас. - Деньги тут.
- Хоть одну ночь, хоть сто, - сказал коммивояжер. - Хоть до самой
смерти тут оставайся - на здоровье. Только объясни мне сперва, почему этот
говорит,
что он хозяин мула?
- Я с ним разберусь, - сказал Лукас. - Нынче утром и разберусь. Вы об
этом не волнуйтесь. А еще, если захотите сами увезти сегодня мула, шериф его
у вас
отберет. Оставьте его где он есть, не беспокойте попусту себя и меня.
Дайте мне машину еще на одну ночь, я все устрою.
- Ладно, - сказал торговец. - Но ты знаешь, во что тебе станет еще одна
Они вернулись к автомобилю торговца. Он положил искательную машину в
багажник и запер. Высадил он их у калитки Лукаса. Автомобиль резко взял с
места и уехал по дороге. Джордж смотрел ему вслед, часто моргая.
- Чего теперь будем делать? - сказал он.
- Завтракай поживее и сразу сюда, - сказал Лукас. - Тебе до полудня
надо в город съездить и вернуться.
- Мне спать охота, - сказал Джордж. - Я тоже совсем не выспался.
- Завтра поспишь, - сказал Лукас. - А может, и нынче ночью успеешь.
- Сказали бы раньше, я бы с ним поехал и вернулся.
- Ха, - отозвался Лукас. - Да не сказал вот. Иди поживее завтракай. А
хочешь, чтобы тебя попутная до города довезла, так сейчас и давай, не жди
завтрака. Не то придется пешком идти тридцать четыре мили, а в полдень тебе
надо быть здесь. - Через десять минут, когда Джордж вернулся к калитке,
Лукас встречал его,
держа в руке чек, заполненный старательным, корявым, но вполне
разборчивым почерком. Чек был на пятьдесят долларов. - Получи серебряными, -
сказал Лукас. - И чтобы в полдень был здесь.
Автомобиль торговца затормозил перед калиткой Лукаса уже в сумерках;
Лукас с Джорджем ждали его. У Джорджа была кирка и совковая лопата с длинной
ручкой. Коммивояжер побрился, и лицо у него было отдохнувшее, шляпа
вычищена, рубашка свежая. Но сегодня он надел бумажные штаны защитного
цвета, еще не расставшиеся с фабричным ярлыком и морщинами от лежания на
полке, с которой их сняли только утром, когда открылся магазин. Он встретил
Лукаса ядовитым взглядом.
- Не буду спрашивать, на месте ли мой мул, - сказал он. - Спрашивать
незачем. Или как?
- На месте, - сказал Лукас.
Они с Джорджем влезли на заднее сиденье. Искательная машина лежала на
переднем рядом с торговцем. Джордж, перед тем как сесть, задержался и,
моргая, посмотрел на машину.
- Подумать, какой бы я был богатый, если бы знал, сколько она знает, -
сказал он. - Мы бы все были богатые. И не надо было бы ночи даром тратить,
клад искать. - Он обращался к торговцу - дружелюбно, почтительно,
непринужденно. - А вам с мистером Лукасом - волноваться, чей это мул и
вообще есть он, этот чей-нибудь мул, или нету его. Верно?
- Замолчи и сядь в машину, - сказал Лукас.
Коммивояжер включил скорость, но с места не трогался. Полуобернувшись,
он смотрел на Лукаса.
- Ну? - сказал он. - Где ты сегодня намерен ходить? Там же?
- Не там, - ответил Лукас. - Я покажу вам где. Мы не там искали. Я
неправильно понял бумагу.
- Да-а, - сказал торговец. - Стоило заплатить лишних двадцать пять
долларов, чтобы уяснить это. - Автомобиль уже тронулся. И вдруг затормозил
так резко, что Лукас с Джорджем, почтительно сидевшие на краешке сиденья,
ткнулись в переднюю спинку. - Как ты сказал? - спросил торговец. - Что ты
сделал с бумагой?
- Неправильно понял, - сказал Лукас.
- Неправильно понял что?
- Бумагу.
- Так у тебя, значит, есть письмо или что-то там и в нем сказано, где
зарыли?
- Да, есть, - сказал Лукас. - Я вчера его неправильно понял.
- Где оно?
- Дома у меня спрятано.
- Иди принеси.
- А на что? - сказал Лукас. - Нам его не нужно. Теперь я его правильно
понял.
Коммивояжер продолжал смотреть через плечо на Лукаса. Потом отвернулся
и положил руку на рычаг - но он уже стоял на скорости.
- Ладно, - сказал торговец. - Где это место?
- Ехайте, - сказал Лукас. - Покажу.
Ехали туда почти два часа, дорога давно превратилась в заросшую
тропу-водомоину, которая петляла между холмами, а нужное место оказалось не
в Долине, а на холме над речкой - куча клочковатых можжевельников, останки
печей с пустыми швами, яма - в прошлом колодец или резервуар, вокруг -
старые истощенные поля, завоеванные колючками и осокой, и несколько корявых
деревьев - бывший сад, сумрачный и непроглядный под безлунным небом, в
котором плыли яркие августовские звезды.
- Они разделенные, в двух местах закопаны. Одно в саду.
- Если тот, кто тебе письмо писал, не пришел сюда и не соединил их
снова, - сказал торговец. - Чего мы ждем? Эй, - обратился он к Джорджу, -
хватай эту
штуку.
Джордж вытащил искательную машину из автомобиля. Сегодня коммивояжер
запасся новеньким фонарем, но вынул его из заднего кармана не сразу. Он
окинул взглядом темный горизонт, холмы, даже в темноте видимые за несколько
миль.
- Ты уж постарайся сегодня найти по-быстрому. Еще час, и все, кто может
ходить в окружности десяти миль, сбегутся поглазеть на нас.
- Зачем вы мне говорите? - ответил Лукас. - Скажите это своей говорящей
коробке - я купил ее за триста двадцать пять долларов, а она у вас только
одно слово знает: ыНет».
- Эту коробку ты еще не купил, дядя, - сказал коммивояжер. - Говоришь,
одно место - там, под деревьями? Хорошо. Где?
Лукас с лопатой вошел в сад. Они последовали за ним. Коммивояжер
увидел, что Лукас задержался, прищурясь поглядел на небо и на деревья, чтобы
определиться, зашагал дальше: Наконец он остановился.
- Тут начнем, - сказал он.
Коммивояжер зажег фонарь и, загородив его ладонью, направил свет на
ящик и руки Джорджа.
- Эй, давай, - сказал он. - Поехали.
- Лучше я понесу, - сказал Лукас.
- Нет, - сказал коммивояжер. - Старый ты. Еще неизвестно, так-то
выдержишь или нет.
- Вчерашнюю ночь выдержал, - сказал Лукас.
- То вчерашняя, а то сегодняшняя, - ответил торговец. - Эй, давай! -
скомандовал он Джорджу.
Они пошли рядом - Джордж с машиной посередине - и стали прочесывать сад
взад и вперед параллельными ходами, втроем следя за маленькими таинственными
шкалами в узком луче фонаря, и все трое увидели, как ожили, откачнулись,
забегали стрелки, а потом остановились, дрожа. Тогда Джордж начал копать в
узком озерке света; Лукас, держа машину, увидел, как он вывернул ржавую
консервную банку, как доллары блестящим серебряным водопадом потекли по
рукам торговца, и услышал голос торговца: ыЧерт возьми. Черт возьми». Лукас
тоже сел на корточки. Они с торговцем сидели на корточках возле ямы, друг
против друга.
- Так, это хотя бы я нашел, - сказал Лукас.
Коммивояжер, растопырив пятерню над монетами, другой ладонью рубанул по
воздуху, словно Лукас тоже потянулся к деньгам. Сидя на корточках, он хрипло
и протяжно засмеялся в лицо Лукасу.
- Ты нашел? Машина не твоя, старик.
- Я ее купил у вас, - сказал Лукас.
- На что купил?
- За мула, - сказал Лукас. Торговец хрипло смеялся ему в лицо, сидя над
ямой. - Я вам на него написал купчую бумагу, - сказал Лукас.
- Ломаного гроша не стоит твоя бумага, - сказал торговец. - Она у меня
в автомобиле. Бери ее хоть сейчас. Цена ей такая, что мне ее даже лень
порвать. Ц Он сгреб монеты в банку. Горящий фонарь лежал на земле там, где
его уронили, бросили. Торговец быстро встал, так что освещенными остались
только икры в новеньких слежавшихся штанах и черные туфли, на этот раз не
начищенные, а просто вымытые. - Ну ладно, - сказал он. - Тут всего ничего.
Ты сказал, они закопаны в двух местах. Где второе?
- Спросите свою искательную машину, - сказал Лукас. - Разве она не
знает? Разве не за это вы просили триста долларов? - Они смотрели в темноте
друг на друга - две тени, без лиц. Лукас сделал шаг. - Колитак, мы, пожалуй,
домой пойдем, - сказал он. - Джордж Уилкинс.
- Сэр? - сказал Джордж.
- Постойте, - сказал коммивояжер. Лукас остановился. Они снова смотрели
друг на друга, не видя. - Тут не больше сотни. Большая часть в другом месте.
Я отдам тебе десять процентов.
- Письмо - мое, - ответил Лукас. - Это мало.
- Двадцать, - сказал торговец. - И это - все.
- Я хочу половину, - сказал Лукас.
- Половину?
- И бумагу на мула обратно, и еще бумагу, что машина моя.
- Ха-ха, - сказал торговец. - Ха-ха-ха. Говоришь, в письме сказано: в
саду. Сад не очень большой. А еще вся ночь впереди, не говоря о завтра...
- Я сказал, там сказано: часть в саду, - ответил Лукас.
Они глядели друг на друга в темноте.
- Завтра, - сказал коммивояжер.
- Сейчас, - сказал Лукас.
- Завтра.
- Сейчас, - сказал Лукас. Невидимое лицо смотрело ему в лицо и не
видело. И он и Джордж прямо кожей чувствовали, как дрожь белого передается
воздуху тихой летней ночи.
- Эй, - сказал торговец, - сколько те нашли, ты говорил?
Но Лукас ответил раньше Джорджа:
- Двадцать две тысячи долларов.
- Может, и больше, чем двадцать две, - сказал Джордж. - Большой был
кув...
- Ладно, - сказал торговец. - Я выпишу тебе квитанцию, как только мы
кончим.
- Сейчас надо, - сказал Лукас.
Они вернулись к автомобилю. Лукас держал фонарь. У них на глазах
коммивояжер расстегнул свой лакированный портфель, выдернул оттуда купчую на
мула и швырнул Лукасу. Они продолжали наблюдать за ним, пока он дрожащей
рукой заполнял под копирку большую квитанцию; он расписался и вырвал одну
копию.
- Она переходит к тебе в собственность завтра утром, - сказал торговец.
- До тех пор она моя. Ц Он выскочил из машины. - Пошли.
- И половину, чего она найдет, - мне, - сказал Лукас.
- От какого шиша там будет половина, если ты стоишь и треплешь языком?
- сказал торговец. - Пошли.
Но Лукас не двинулся с места.
- А как же эти пятьдесят долларов, что мы нашли? - спросил он. - От них
мне идет половина?
На этот раз коммивояжер только стоял и смеялся над ним, хрипло, долго и
невесело. Потом ушел. Даже не застегнул портфель. Он отнял машину у Джорджа,
- Джордж Уилкинс, - сказал Лукас.
- Сэр? - сказал Джордж.
- Отведи мула туда, где взял. Потом ступай к Росу Эдмондсу и скажи, что
хватит беспокоить из-за него людей.
Он поднялся по выщербленной лестнице, возле которой стояла под широким
седлом светлая кобыла, и вошел в длинную комнату, где на полках стояли
консервы, на крючьях висели хомуты, клешни, постромки и пахло черной
патокой, сыром, кожей и керосином. Эдмондс, сидевший за бюро, повернулся
вместе с креслом. - Где ты был? - спросил он. - Я посылал за тобой два дня
назад. Ты почему не пришел?
- В кровати, наверно, был, - сказал Лукас. - Три ночи уже ночью не
ложился. Теперь мне это тяжело Ц когда молодой был, то ли дело. И вам будет
тяжело в мои годы.
- Я, когда был вдвое моложе тебя, и то не затеял бы такой глупости.
Может, и ты кончишь затевать, когда станешь вдвое старше меня. Но я другое
хотел спросить. Я хотел узнать про этого проклятого торгаша из Сент-Луиса.
Дан говорит, он еще здесь. Что он делает?
- Клад ищет, - сказал Лукас.
Эдмондс на секунду лишился дара речи.
- Что? Что ищет? Что ты сказал?
- Клад ищет, - повторил Лукас. Он слегка оперся задом о прилавок. Потом
достал из жилетного кармана жестянку нюхательного табаку, открыл, аккуратно
насыпал полную крышечку, двумя пальцами оттянул нижнюю губу, опрокинул над
ней крышечку, закрыл жестянку и спрятал в жилетный карман. - С моей
искательной машиной. На ночь у меня арендует. Потому мне и спать не
приходится ночью - чтобы не утек с ней. А вчера ночью он не пришел - слава
богу, выспаться удалось. Так что, думаю, уехал туда, откудова приехал.
Эдмондс сидел во вращающемся кресле и смотрел на Лукаса:
- У тебя арендует? Ту самую машину, ради которой ты угнал моего... у
меня... ту самую машину...
- По двадцать пять долларов за ночь, - сказал Лукас. - Он сам с меня
столько запросил за одну ночь. Так что, думаю, это правильная плата. Он же
ими торгует; ему видней. Не знаю, я столько беру.
Эдмондс положил руки на подлокотники, но не встал. Он сидел неподвижно,
чуть подавшись вперед, глядя на негра, в котором только запавший рот выдавал
старика: негр стоял, прислонившись к прилавку, в вытертых мохеровых брюках,
какие мог бы носить летом Гровер Кливленд или президент Тафт{*}, в белой
крахмальной рубашке без воротничка, в пожелтелом от старости пикейном жилете
с толстой золотой цепочкой, и лицо его под шестидесятидолларовой, ручной
работы, бобровой шапкой, которую ему подарил пятьдесят лет назад дед
Эдмондса, не было ни серьезным, ни важным, а вообще ничего не выражало.
- Не там он искал-то, - продолжал Лукас. Ц Он искал на холме. А деньги
вон они где зарыты, возле речки. Те двое белых, ну, те, что пробрались сюда
четыре года назад и унесли двадцать две тысячи... Ц Наконец Эдмондс поднялся
с кресла. Он набрал полную грудь воздуху и медленно пошел на Лукаса. -
Теперь мы с Джорджем Уилкинсом его спровадили и...
Медленно шагая к нему, Эдмондс выдохнул. Он думал, что закричит, но это
был только шепот.
- Уйди отсюда, - сказал он. - Иди домой. И не показывайся. Чтобы я тебя
больше не видел. Будут нужны продукты - присылай тетю Молли.
Эдмондс поднял голову от гроссбуха, заметил, что по дороге подходит
старуха, но не узнал ее. Он опять углубился в гроссбух и, только когда она с
трудом поднялась на крыльцо и вошла в лавку, понял, кто это. За последние
четыре года или пять он ни разу не видел, чтобы старуха вышла за калитку.
Отправляясь объезжать свои поля, ехал мимо ее дома и видел ее с лошади: она
сидела на веранде, скомкав морщинистое лицо вокруг тростникового чубука
глиняной трубки, или ходила по двору, от лохани с бельем к веревке, ходила
медленно, с трудом, как древняя старуха, - даже Эдмондсу, когда он об этом
задумывался, она казалась старше своих лет. Раз в месяц он слезал с лошади,
набрасывал поводья на забор, входил в дом с жестянкой табака и мешочком ее
любимых мягких дешевых конфет и проводил с ней полчаса. Называл это
возлиянием своей Удаче - на манер римского сотника, проливавшего немного
вина, прежде чем выпить{*}, - но на самом деле это было возлияние предкам
или совести - хотя существование ее он скорее всего стал бы отрицать, - в
образе, в лице негритянской женщины, которая не только была ему матерью,
потому что другой он не знал, не только приняла его в ту ночь потопа, когда
ее муж чуть не пожертвовал жизнью, чтобы доставить врача - все равно
опоздавшего, - но и переселилась в их дом вместе со своим ребенком, - черный
младенец и белый младенец спали в одной комнате, вместе с ней, и она давала
грудь обоим, пока
...Закладка в соц.сетях
