Жанр: Электронное издание
Бертольд Брехт. Покупка меди
...овека таким, каков он на самом деле:
Созданный нами, людьми,
И подверженный изменению.
Примерно так говорят на скамьях. Конечно, не все
С этим согласны. Еще большинство, угрюмо
Голову в плечи втянув, сидят, и на лбу их морщины,
Как борозды на бесплодных полях. Обессилев
От бесконечной борьбы за кусок хлеба,
Ждут они жадно того, что так отвергают другие:
Легкой встряски для вялых чувств. Легкого напряженья
Для расслабленных нервов. И чтобы таинственная рука
Увела их из этого мира, который навязан им
И с которым нельзя совладать. Кому же из зрителей ваших
Вы подчинитесь, актеры? Мой вам совет:
Недовольным.
Но как
Можно это представить? Как
Показать сосуществование людей,
Чтобы его можно было понять и им овладеть? Как
Показать не только себя, а в других - не только
Их поведенье, когда они
Попадаются в сеть?
Показать, как сплетается и набрасывается сеть судьбы?
Сплетается и набрасывается на людей
Людьми? Первое,
Что вам следует изучить, - это
_Искусство наблюдения_.
Ты, актер,
Прежде всех искусств
Овладей искусством наблюденья.
Ибо важно не то, как выглядишь ты, но
Чт_о_ ты видел и показываешь людям. Людям важно узнать,
Чт_о_ ты знаешь,
Тебя будут наблюдать, чтоб увидеть,
Хорошо ли ты наблюдал.
Но познанье людей недоступно тому,
Кто наблюдал лишь себя самого. Слишком много
Скрывает он сам от себя. И нет никого,
Кто был бы хитрей, чем он сам.
Обученье свое вы должны начать
В школе живых людей. И пусть вашей первой школой
Будет рабочее место, квартира, квартал,
Улица, метрополитен, магазин... Всех людей
Вы там должны наблюдать,
Чужих, словно они вам знакомы, знакомых -
Словно они вам чужие.
Вот человек, который платит налоги, и он не похож
На всякого, кто платит налоги, хотя
Каждый платит их неохотно. Да и сам он
Не всегда похож сам на себя, когда платит налоги.
А человек, взимающий их,
Разве он в самом деле совсем не похож на того,
Кто платит?
Он ведь не только платит налоги и сам, но много
Общего есть у него с тем, кого он угнетает.
А эта женщина
Не всегда говорила так резко, да и не с каждым
Она так резка. А та, другая,
Не с каждым любезна. А этот надменный клиент,
Разве он только надменен? Разве не полон боязни?
А женщина эта, ставшая малодушной,
У которой нет обуви для ребенка,
Разве с остатком ее мужества нельзя побеждать государства?
Смотрите, она беременна снова! А видали ли вы
Взгляд больного, когда он узнал, что уже не будет здоров?
А если он будет здоров, что из того, -
Ведь он не сможет работать. Теперь он, смотрите,
Проводит остаток своей жизни, листая книгу,
В которой написано, как превратить землю
В планету, пригодную для жилья.
И не забудьте об изображениях на экране и газетных листах!
Смотрите, как говорят и как ходят они, власть имущие,
Держащие нити вашей судьбы
В белых жестоких руках.
К ним присмотритесь внимательно. И теперь
Представьте себе все, что вокруг,
Все эти битвы,
Словно событья истории,
Ибо так вы должны их потом представить на сцене:
Борьбу за рабочее место, разговор жестокий и нежный
Между женою и мужем, споры о книгах,
Мятеж и смиренье, попытку и неудачу -
Все вы представите после как событья истории.
(Даже то, что происходит в эту минуту,
Вы можете так увидеть: вот эмигрант-писатель
Вас поучает искусству Наблюденья.)
Чтоб наблюдать,
Нужно делать сравненья. Чтоб делать сравненья,
Нужно многое наблюдать. Мы, наблюдая,
Приобретаем знанья. Но для наблюденья
Необходимы знанья. И вот еще что:
Дурной наблюдатель тот, кто не знает, что делать
С тем, что он наблюдал. Прохожий на яблоню смотрит
Не тем проницательным взглядом, которым смотрит садовник,
Мало увидит человек тот, кто не знает, что
Человек - судьба человека.
Искусство Наблюденья,
Примененное к человеку, это лишь ветвь
Искусства обращенья с людьми. Ваша задача, актеры,
Быть учеными и наставниками
В искусстве обращенья людей друг с другом.
Познавая природу людей и ее воплощая,
Вы учите их обращенью друг с другом.
Вы учите их великому
Искусству общежития.
Но как же, спросите вы, должны мы,
Униженные и травимые, угнетенные и зависимые,
Мы, что коснеем в невежестве и не видим просветов,
Как же можем мы встать, голову гордо подняв,
В позу ученых и землепроходцев,
Изучивших неведомый край, чтобы его подчинить
И присвоить себе богатства его? Ведь доселе
На нас наживались другие, кто был поудачливей. Разве
Можем мы, бывшие только
Плодоносящею яблоней, стать садовником? Да,
Именно это и кажется мне тем искусством,
Которое вам надлежит изучить, вам, актеры
И в то же время - рабочие люди.
Не может быть невозможным
Учиться тому, что полезно. Именно вы ежедневно
Копите тьму наблюдений. М_а_стера слабость и силу,
Привычки товарищей, образ их мыслей
Всесторонне обдумать - вам и полезно и нужно.
В классовых битвах беспомощны те, кто
Не знает людей. Я вижу, как все вы,
Как лучшие среди вас жадно тянутся к знанью,
К знанью, что делает ярче все наблюденья, а эти
К новым знаньям ведут. И уже изучают
Многие среди вас законы общенья людей.
Класс ваш готов победить свои трудности и вместе с этим
Трудности
Всего человечества. И тогда вам удастся,
Вам, актеры рабочих, изучая и обучая,
Своей игрою вмешаться в битвы
Людей вашей эпохи, и так
Серьезностью изученья и смелой веселостью знанья
Помочь тому, чтобы опыт борьбы
Стал достоянием всех
И справедливость - страстью.
ОБ ИЗУЧЕНИИ НОВОГО И СТАРОГО
Когда вы читаете свои роли,
Изучая, готовые всегда удивляться,
Ищите новое и старое, ибо наше время
И время наших детей - это время борьбы
Нового со старым. Хитрость работницы,
Которая берет у учителя его знанья,
Словно облегчая ему слишком тяжелую ношу, это
Новое, и как новое это надо показывать. А старым
Является страх рабочих во время войны
Перед листовкой, несущей знанья; и это
Как старое нужно показывать. Но
Справедливо народ говорит: в новолунье
Новый месяц целую ночь держит в объятиях старый.
Испуганный медлит -
И это призрак новых времен. Постоянно
Прибавляйте "уже" и "еще". Борьба классов,
Борьба между старым и новым
Бушует и в душе отдельного человека.
Готовность учителя учить:
Брат не видит ее, но видит
Чужая женщина...
Рассматривая все побужденья и действия ваших героев, помните
О новом и старом. Надежды торговки Кураж
Несут ее детям смерть; но отчаянье
Немой, вызванное войною,
Относится к новому. Беспомощные ее движенья,
Когда она тащит на крышу спасительный барабан,
Великая помощница,
Должны вас исполнить гордостью, а деловитость
Торговки, которая ничему не научилась, -
Состраданьем.
Читая свои роли,
Изучая,
Готовые всегда удивляться,
Радуйтесь новому,
Стыдитесь старого.
На Большом Занавесе пусть будет написан
Воинственный голубь мира
Моего брата Пикассо. Позади
Натяните проволоку и повесьте
Легкую раздвижную занавеску,
Которая, ниспадая, волнами пены скрывает
Работницу, распределяющую листовки,
И отрекающегося Галилея.
В зависимости от пьесы занавеска
Может быть из грубого полотна, или шелка,
Или из белой кожи, или из красной...
Только пусть не будет она слишком темной,
Потому что на ней должны читаться
Проецируемые вами надписи,
Которые служат заглавьем для сцен.
Они ослабят напряжение зрителя
И сообщат ему, чего ожидать...
Пусть занавес мой, спускаясь от середины,
Не закрывает мне сцены!
Откинувшись в кресле, пусть зритель видит
Все деловые приготовления, которые хитро
Делаются для него: как отпускают
Жестяную луну и как вносит крышу, покрытую дранкой...
Не показывайте ему слишком многого,
Но кое-что покажите! Пусть он видит,
Что вы не колдуете здесь,
А работаете, друзья.
Осветитель, дай нам побольше света на сцену!
Как можем мы, драматург и актеры,
При полутьме представлять наши картины жизни?
Мертвенный сумрак
Наводит на зрителя сон. Нам же нужно, чтобы
Был бодр он и бдителен. Пусть же
Он мечтает при свете. А если понадобится ночь,
Можно порой намекнуть на нее
Луной или лампой, а также наша игра
Может дать представленье о времени суток,
Когда это будет нужно. О вечерней степи
Елизаветинец написал нам такие стихи,
Которых не заменит ни осветитель,
Ни даже сама степь. Так что ты освети
Нашу работу, чтоб зритель увидел,
Как оскорбленная крестьянка
Садится на тавастландскую землю,
Словно это - ее земля.
Отделяйте песни от остального!
Пусть эмблема музыки, пусть изменение света,
Пусть проекции надписей или картин возвещают,
Что другое искусство выходит на сцену. Актеры
Певцами становятся. С новых позиций
Они обращаются к публике, все еще
Персонажи из пьесы, однако уже и открыто
Глашатаи авторской мысли.
Нанна Кальяс, круглоголовая дочь арендатора,
Продаваемая, словно цесарка на рынке,
Поет свою песню о смене
Хозяев, и песня ее непонятна
Без качания бедрами, этого знака
Профессии, превратившей стыдливость в рубец
На сердце. И непонятна
Песня маркитантки о Великой Капитуляции, если
Гнев драматурга
Не превратился в гнев маркитантки Кураж.
Но суховатый Иван Весовщиков, большевик, рабочий,
Поет железным голосом непобедимого класса,
И Власова, добрая мать,
Собственным голосом, осторожным,
Извещает нас в песне о том, что
Знамя разума - красное знамя.
Как агроном, сажающий просо на опытном поле,
Отбирает тяжелые зерна, и как для стиха
Поэт отбирает точное слово, так
Отбирает она вещи, сопутствующие на сцене
Ее персонажам. Оловянную ложку,
Которую носит мамаша Кураж в петлице
Ватной куртки, партийный билет
Приветливой Власовой или рыбачью сеть
Другой, испанской матери, или чашу из бронзы
Антигоны, сбирающей прах. Как отличны одна от другой:
Ветхая сумка работницы
Для листовок сына - и денежная сума
Вспыльчивой маркитантки. Каждый предмет,
Которым торгует она, тщательно выбран: ремни,
Пряжки, банка из жести,
Каплун и мешочек для пуль, отобрана даже оглобля,
За которую, взявшись, старуха тащит фургон,
И противень испанки, пекущей хлеба,
И чугун русской матери,
Который так мал в руках жандармов...
И отобрано это
В соответствии с возрастом, целью и красотой
Глазами знающей
И руками пекущей хлеба, плетущей сети,
Варящей суп женщины,
Знающей мир.
То, что вы представляете, вы стараетесь представить
Происходящим сейчас. Оторванная
Ото всего на свете, сидит в темноте молчаливая толпа, уведенная
Вами от будничности: сейчас принесут
Рыбачке ее сына, убитого генералами.
Все, что здесь происходит, происходит
Сейчас и только сейчас. Так вы привыкли играть.
Однако советую вам
Присоединить к этой привычке еще одну. Пусть ваша игра
Равным образом выразит, что этот момент
Играли на вашей сцене часто, что еще вчера
Вы исполняли его и завтра должны исполнять,
Что, как только придут зрители, начнется представление.
Кроме того, настоящее не должно заслонять
Прошлое, будущее и все сходные явления,
Происходящие в настоящем, но за стенами театра.
А все несходные явления вы должны отбросить.
Итак, представляйте момент, не затушевывая
Его корней и причин. Придайте
Вашей игре глубину и последовательность. Развивайте
Своими поступками действие. С помощью этого
Вы покажете поток событий и в то же время ход
Вашей работы над пьесой, заставите зрителя
Многогранно пережить это настоящее,
Приходящее из прошлого и уходящее в будущее,
А также все, с чем настоящее связано.
Зритель почувствует, что он не только
сидит в театре, но и живет во вселенной.
Вы, художники, на радость себе или на горе
Предстающие перед судом зрителя,
Представьте на суд зрителя
Также и мир, который вы изображаете.
Вы должны представлять то, что есть, но также
То, что могло быть и чего, к сожалению, нет,
всей вашей игрой фиксируя внимание
Именно на том, что есть. Потому что представление
Учит зрителя, как отнестись к представленному.
Такая система радостна. Когда искусство
Учит учиться и учит отношению к людям и вещам
И делает это средствами искусства,
Тогда заниматься искусством радостно.
Конечно, вы живете в смутное время. Вы видите,
Как злые силы играют людьми
Словно мячиками. Беззаботно
Живут одни сумасброды. Осужденный
Не подозревает - приговор подписан.
Что землетрясения седой старины
Рядом с испытаниями, постигшими наши города?
Что неурожаи
Рядом с нуждой, которую мы терпим
Посреди изобилия?
Критическое отношение
Некоторые считают бесплодным.
Это потому, что в государстве
Ихней критикой многого не достигнешь.
Но то, что считают бесплодной критикой,
На самом деле - слабая критика. Критика оружием
Может разгромить и государства.
Изменение русла реки,
Облагораживание плодового дерева,
Воспитание человека,
Перестройка государства -
Таковы образцы плодотворной критики
И к тому же
Образцы искусства.
Между нами, мне кажется низким занятьем -
С помощью театральной игры
Расшевеливать сонные чувства. Так массажисты
Погружают пальцы в тучный живот, словно в тесто,
Чтобы согнать у ленивца жирок. На скорую руку
Сляпаны сценки, задача которых -
Платящих деньги заставить испытывать ярость
Или страдание. Зритель
Стал ясновидцем. Пресыщенный оказался
Рядом с голодным.
Чувства, что вызваны вами, тупы и нечисты,
Слишком общи и смутны, они и не менее ложны,
Нежели ложные мысли. Тупые удары
Бьют в позвоночник - и вот уже грязь
Со дна души поднимается на поверхность.
Отравленный зритель -
Лоб его потом покрылся, напряглись его икры -
Остекляневшим взглядом следит
За лицедейством вашим.
Странно ли, что они покупают
Билеты попарно и любят сидеть в темноте,
Которая их укрывает от взоров.
Многие считают театр местом,
Где фабрикуют мечты. На вас, актеров,
Смотрят, как на торговцев наркотиками.
В ваших темных залах
Становятся королями и героями,
не подвергаясь при этом опасности.
Гордясь собой или горюя о своей судьбе,
Сидят беглецы, забыв о тяготах будней,
И радуются, что их развлекают.
Умелой рукой вы смешиваете всякие байки,
Чтобы тронуть нас, добавляете к этому
Факты, взятые из действительности. Конечно,
Те, кто опоздали и входят в зал с еще звенящим
В ушах уличным гулом, те, кто еще трезвы,
Вряд ли узнают на ваших подмостках
Мир, из которого они пришли.
Точно так же, выходя из театра, они,
Переставшие быть королями,
Снова ставшие мелкими людишками,
Не могут узнать мир,
Не находят себе места в действительности.
Многие, правда, считают, что эти превращения - безвредны.
Они говорят, что наша жизнь настолько
Низменна и пошла, что надо приветствовать мечту.
Без мечты не выдержишь!
Так, ваш театр становится местом,
Где люди учатся терпеть низменную,
Однообразную жизнь и отказываться
От великих дел и жалеть самих себя.
Вы, актеры,
Представляете фальшивый, неряшливо слепленный мир,
Мир, поправленный желаниями
Или искаженный страхом,
Мир, предстающий пред нами в мечтах.
Вы - печальные брехуны.
Ныне только в ваших развалюхах люди
Еще надеются, что у несчастья может быть
счастливый конец,
Жаждут хоть у вас вздохнуть с облегчением
Или же в ужасном конце
Обнаружить чуточку счастья, то есть примирение
с несчастьем.
Во всех других местах
Люди готовы своими руками ковать свою судьбу.
Люди самолично завершают то, что сами начали.
Угнетенный, в пользу которого вы протягиваете шляпу,
Собирая скупые слезинки заодно с высокой входной платой,
Уже планирует, как бы ему обойтись без слезинок,
И обдумывает великие дела для создания общества,
Способного на великие дела. Кули
Уже вышибает опиум из рук хозяйчика, а издольщик покупает
Газеты вместо сивухи, покуда вы
Все еще подливаете в немытую посуду
Старое дешевое умиление.
Вы демонстрируете ваш сколоченный наспех
Из нескольких выбракованных досок мир,
Делая гипнотические пассы при магическом освещении,
Стремясь вызвать учащенное сердцебиение.
Одного я застукал, когда он молил
О сострадании к угнетателю.
А вот парочка кривляется в любовной сцене, имитируя
истошные вопли,
Подслушанные у обиженной ими же самими прислуги.
А этот, я вижу, представляет полководца, изнывающего
от отчаяния.
Того самого отчаяния, которое он испытал сам,
Когда ему уменьшили жалованье.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Ах, ваш храм искусства наполнен визгом торговцев.
Кто со жреческими ужимками
Продает два фунта мимики,
Замешенной в подозрительной темноте
Руками,
Грязными от валютных махинаций и всяких отбросов.
Кто смердит былыми столетиями.
Кто представляет дерзкого мужичину,
Которого он (еще совсем мальцом)
Однажды видел - не на пашне,
А в бродячем театре.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
В естественной стыдливости детей,
Отвергающих актерское притворство,
В нежелании рабочих кривляться,
Когда им нужно показать мир
Таким, какой он есть,
С тем чтобы его можно было переделать, -
Сказывается то, что фальшь
Ниже человеческого достоинства.
Фрагменты
Вы показываете - так покажите же _это!_
За приемами вашей игры,
Которые нужно вам показать, когда
Показывать будете вы, как ведут себя люди,
Нельзя никогда забывать о приеме показа.
В основании всех приемов лежит он, прием
Показа.
Вот упражнение: прежде чем показать,
Как человек предает, или как он ревнует,
Или как заключает торговую сделку, - взгляните
На зрителей, словно хотите сказать:
Вниманье! Теперь он предаст, и вот как предаст он.
Вот какой он, когда он ревнует, вот так он торгует,
Когда он торгует. Тем самым
Показ усложнится приемом показа.
Изображением понятого, утвержденьем
Вечного хода вперед. Так покажете вы,
Что то, что вы здесь показали, вы показываете ежевечерне
И многократно уже показали,
И в вашей игре будет нечто от ткацкой работы ткачей,
Нечто от ремесла. К тому же еще покажите
Все, что к показу относится, - то, например,
Что всегда вы стремитесь помочь
Смотренью и выбрать для зрителя угол
Зренья на все происшествия. Только тогда
Это свершенье предательства, и заключенье сделки,
И содроганье от ревности приобретет
Нечто от будничных дел, - каковы, например,
Еда, и приветствие, и
Работа. (Ведь вы же работаете?) И позади
Ваших героев вы будете видимы сами,
Вы, которым пришлось
Представить их людям.
Вы можете заключить, что плохо играли,
На том основании, что зрители кашляют,
Когда вы кашляете.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Вы представляете крестьянина, погружаясь
В такое состояние ущербной умственной деятельности,
Что вам самому начинает казаться,
Будт
...Закладка в соц.сетях
