Жанр: Электронное издание
amadu1
...ет и его, и эту тварь.
Спаситель Бонфинский меня не оставит.
Она подошла к стене, на которой висел образок, прошептала несколько слов -
должно быть, дала обет - и вернулась.
- Деньги можешь взять себе. Заработал.
- Сядь здесь, - повторил Кот.
На этот раз она подчинилась, и Кот, схватив ее в объятия, повалил на
кровать. Он заставил ее стонать от наслаждения и прошептать, когда все было
позади:
- Соплячок оказался мужчиной...
Кот встал, поддернул штаны, схватил фотографию Гастона и разорвал ее в
клочья.
- Я принесу тебе свою карточку. Вставишь в рамку.
Засмеявшись, женщина произнесла:
- Ох и далеко же ты пойдешь, ох и негодяй же из тебя вырастет... Я научу
тебя всему, всему, щеночек мой.
Она заперла дверь. Кот сбросил с себя одежду.
Вот потому он никогда не ночует в пакгаузе и после двенадцати уходит к
Далве. Вернувшись утром, вместе с остальными отправляется на промысел.
Безногий подошел поближе, спросил ехидно:
- Ну, что, побежишь хвастаться перстеньком?
- А тебе-то что? - ответил, закуривая, Кот. - На тебя, хромого, никто не
позарится.
- Нужны они мне больно, твои потаскухи. Я знаю, где найти бабу получше.
Но Кот продолжать перепалку не захотел, и Безногий заковылял через пакгауз
дальше.
У стены он остановился, присел, надеясь, что сон сморит его. В половине
двенадцатого ушел Кот. Безногий ухмыльнулся ему вдогонку: тот вымылся,
пригладил волосы брильянтином и шел враскачку, подражая походочке,
сутенеров и матросов. Безногий долго стоял у стены, глядя на спящих в
пакгаузе детей: их было не меньше пятидесяти.. Ни отца, ни матери, ни
учителя - ничего на свете у них не было, кроме свободы: бегай по городу
сколько влезет, добывай себе еду и одежду как знаешь. Они подносили
приезжим чемоданы, крали бумажники, срывали шляпы, иногда просили подаяние,
иногда грабили прохожих. Всего их было человек сто: многие ночевали не в
пакгаузе, а в подъездах небоскребов, на причалах, под перевернутыми лодками
в гавани. Жаловаться было не принято. Случалось, что кто-нибудь умирал от
болезни: лечить их было некому. Если в это время в пакгауз заглядывал падре
Жозе Педро, или "мать святого" дона Анинья, или капоэйрист Богумил, больной
получал лекарство, но ухода за ним не было никакого: не дома ведь. Безногий
задумался обо всем этом и наконец пришел к выводу, что радость свободы не
перекрывает тягот и убожества такой жизни.
Послышался шорох, и он обернулся. Негритенок Барандан, стараясь не шуметь,
крался к дверям. Безногий сообразил: наверно, украл что-нибудь и хочет
спрятать добычу от остальных, чтоб не пришлось делиться. Законы шайки
строго карали за это. Безногий, пробираясь между спящими, неслышно двинулся
следом. Негритенок уже вышел наружу и огибал пакгауз с левой стороны. Над
головой расстилалось усыпанное звездами небо. Барандан прибавил шагу.
Безногий понял, что он идет к противоположному крылу пакгауза, туда, где
песок мельче, занял удобную позицию и вскоре увидел чей-то силуэт,
приближавшийся к Барандану. Безногий узнал его: это был двенадцатилетний
Алмиро, пухлый увалень... Безногий попятился, тоска его стала нестерпимой.
Каждый ищет ласки, каждый чем может заслоняется от этой жизни: Профессор
читает ночи напролет. Кот живет с уличной женщиной и берет у нее деньги,
Леденчик весь преображается от молитвы, а Барандан и Алмиро украдкой
встречаются ночами. Нет, сегодня ему не заснуть, тоска не даст глаз
сомкнуть... А если и уснет, ему привидится тюрьма. Хоть бы пришел
кто-нибудь, над кем можно было бы поиздеваться... Хоть бы подраться...
Может, пойти сунуть зажженную спичку кому-нибудь между пальцев - пусть
подрыгает ногами. Но заглянув в дверь, он почувствовал только печаль,
безумное желание убежать и помчался напрямик, через пески, сам не зная
куда, убегая от своей тоски.
Педро Пулю разбудил какой-то шорох. Он спал ничком и, проснувшись, чуть
приподнял голову. Мальчишка воровато пробирался в тот угол, где лежал
Леденчик. Педро Пуля еще в полусне подумал, что мальчишка хочет забраться к
нему в постель, и насторожился: уличенных в таких делах изгоняли из шайки.
Но тут сон как рукой сняло: на Леденчика это непохоже. Значит, тот
просто-напросто собирается его ограбить. Он не ошибся, - мальчишка уже
откинул крышку чемодана. Педро Пуля кинулся на него, свалил наземь. Схватка
была короткой. Никто, кроме Леденчика, даже не проснулся.
- У своих воруешь?
Мальчишка молчал, прижимая ладонь к разбитому подбородку.
- Утром чтоб тебя тут не было. Нечего тебе тут делать. Это в шайке Эзекиела
тырят друг у друга, вот к ним и ступай.
- Я хотел только посмотреть...
- Ага. И потому шарил в чужих вещах?
- Вот провалиться мне на этом месте, я хотел всего лишь медальон
посмотреть.
- Что еще за медальон? Не вздумай врать!
Тут вмешался Леденчик:
- Брось, Педро. Может, он и вправду хотел посмотреть ладанку, что подарил
мне падре.
- Ей-Богу, не думал красть, - опять заговорил мальчишка, дрожа от страха. -
Что ж я, не знаю, каково живется тем, кого выгнали "капитаны"?! Куда
податься? Или к Эзекиелу - так они за решеткой чаще бывают, чем на воле.
Или в колонию...
Педро Пуля отошел к спавшему Профессору. Мальчишка сказал Леденчику
дрожащим голосом:
- Ладно, расскажу все как есть. Встретил вчера в Сидаде-да-Палья девчонку.
Зашел в один магазинчик, хотел пиджак увести. А она увидела, спрашивает,
что мне угодно. Ну вот, слово за слово... Сказал, мол, завтра принесу тебе
подарок... Она добрая, понял, она говорила со мной по-человечески! -
Охваченный внезапной яростью, он сорвался на крик.
Леденчик подержал образок на ладони, посмотрел на него и вдруг протянул
мальчишке.
- На. Отдай ей. Только Пуле не говори.
На рассвете в пакгауз вошел Вертун, мулат родом из сертанов, волосы
всклокочены, на ногах - альпаргаты, словно он только что вернулся из
каатинги, лицо, как всегда угрюмо. Он перешагнул через спящего Большого
Жоана. Сплюнул и растер плевок подошвой. В руке у него была газета. Он
оглядел весь пакгауз, словно отыскивая кого-то, заметил наконец Профессора
и, бережно неся газету на широких мозолистых ладонях, направился к нему,
принялся будить, хотя было еще очень рано:
- Профессор... Профессор...
- Чего тебе? - замычал тот спросонок.
- Дело есть.
Профессор приподнялся и сел. В темноте едва угадывалось хмурое лицо
Вертуна.
- Это ты, Вертушка? Чего тебе надо?
- Ну-ка прочти мне про Лампиана[6], вот я "Диарио" принес. Статейка и
портрет.
- Горит у тебя, что ли? Утром прочту.
- Нет, прочти сейчас, а я тебя за это научу свистать кенаром.
Профессор нашарил огарок, зажег его и стал читать. Лампиан ворвался в
какой-то городок штата Баия, прикончил восьмерых солдат, изнасиловал девиц,
выгреб городскую казну. Хмурое лицо Вертуна мало-помалу прояснилось, плотно
сжатые губы разъехались в улыбке. Профессор дочитал до конца, дунул на
свечку, а счастливый Вертун пошел в свой угол, чтобы вырезать из газеты
фотографию Лампиана и его людей. Весеннее ликование царило в его душе.
НА ТРАМВАЙНОЙ ОСТАНОВКЕ
Когда же уйдет полицейский? То посмотрит на небо, то окинет взглядом
пустынную в этот час улицу. Вот скрылся за углом последний трамвай.
Полицейский достает сигарету: дует ветер, и прикурить ему удается только с
третьей спички. Ветер раскачивает стволы манговых деревьев и сапотизейро,
несет зябкую сырость, и полицейский поднимает воротник плаща. Трое
мальчишек ждут, когда он уйдет: им надо пересечь мостовую и юркнуть в
немощеный переулок; Богумил прийти не смог, просидел весь вечер в таверне,
поджидая клиента, а тот так и не явился. А приди он, все было бы легче, он
бы не стал упрямиться, потому что многим обязан капоэйристу. Да вот не
пришел, видно, наврали или перепутали, а ночью Богумилу надо быть в
Итапарике. Днем на пустыре за таверной "Ворота в море" он показывал новые
приемы капоэйры. Кот подавал большие надежды: если так пойдет и дальше, он
сможет потягаться с самим Богумилом. Педро Пуля тоже все схватывал на лету.
Хуже всех дела шли у Большого Жоана, хотя в обычной драке, где он мог
пустить в ход свою огромную физическую силу, ему цены не было. Однако и он
знал теперь достаточно, чтобы справиться с противником сильнее себя.
Утомившись, они зашли в таверну, заказали по стаканчику, а Кот вытащил из
кармана колоду карт, засаленных и обтрепанных. Богумил сказал, что сведения
- надежные, тот, кого они ждали, придет непременно. Дело сулит большую
выгоду, и Богумил предпочитает позвать их - "капитанов", чем каких-нибудь
портовых подонков. Они, хоть и мальчишки, заткнут за пояс любого взрослого
и к тому же умеют держать язык за зубами. Таверна была почти пуста: только
за дальним столиком двое матросов с каботажного парусника пили пиво и тихо
переговаривались. Кот бросил колоду на стол и предложил:
- Перекинемся?
- Да они хуже крапленых, - сказал Богумил. - Им лет сто...
- Доставай свои, если есть. Мне все равно.
- Ладно уж, сыграем.
Начали играть. Сначала счастье улыбалось Педро Пуле и Богумилу. Большой
Жоан, который не принимал участия в игре - слишком хорошо было ему
известно, какая у Кота колода, - только засверкал ослепительными зубами,
когда Богумил сказал, что в день Шанго, его святого, ему обязательно
повезет. Большой Жоан знал, что везенье его - ненадолго: когда Кот начнет
чистить партнера, то уж на полдороге не остановится. Через некоторое время
карта пошла Коту. Выиграв в первый раз, он сказал печально:
- Пора, давно пора. А то все мимо да мимо.
Большой Жоан заулыбался еще шире. Кот снова сорвал банк, и тогда Педро Пуля
встал, сгреб свой выигрыш. Кот подозрительно взглянул на него:
- Больше не ставишь?
- Пока нет. Пойду облегчусь, - и направился в глубь бара.
Богомил продолжал проигрывать. Большой Жоан хохотал, а капоэйрист хмурился.
Вернувшись, Педро Пуля играть не стал, а уселся рядом с Жоаном и тоже
засмеялся: Богумил уже успел спустить все, что раньше выиграл.
- Сейчас полезет в загашник, - шепнул Жоан.
- Ну, все, теперь проиграю, - сказал Кот.
Но тут он заметил, что вернулся Педро.
- Неужели не рискнешь? Ставь на даму.
- Да ну, надоело, - ответил тот и подмигнул Коту, прося его угомониться и
не потрошить Богумила.
Капоэйрист поставил пять мильрейсов, но выиграть ему удалось лишь дважды.
Он заподозрил неладное. Кот открыл карты: король и семерка.
- Чем отвечаешь? - спросил он.
Никто ничем не ответил, - даже Богумил, который поглядывал на колоду все с
большим недоверием.
- Ты, может, думаешь, я мухлюю? - сказал Кот. - Можешь проверить: чистая
игра.
Большой Жоан заржал во всю глотку. Педро Пуля и Богумил тоже засмеялись.
Кот метнул на Жоана гневный взгляд:
- Чего гогочешь, дубина? Ты меня поймал хоть раз?..
Он не договорил, потому что морячки, давно уже наблюдавшие за ними, встали
и подошли к их столу. Тот, что был ниже ростом и казался попьяней,
обратился к Богумилу:
- А нам нельзя ли с вами?..
- Вот он банкует, - показал тот на Кота.
Матросы недоверчиво воззрились на мальчишку, потом низенький толкнул своего
товарища локтем и что-то шепнул ему на ухо. Кот, смеясь в душе, знал, что
он шепнул: соглашайся, мол, обчистить такого юнца - плевое дело. Морячки
присели к столу, и, к удивлению Богумила, желание принять участие в игре
изъявил и Педро Пуля. А Большой Жоан, напротив, не только не удивился, но и
сам придвинулся поближе; он знал: для того, чтобы все выглядело
правдоподобно, проигрывать придется и кому-нибудь из них. В точности так,
как это было с Богумилом, к морякам поначалу повалила карта, однако
продолжалось это недолго, - Кот выиграл у всех четверых. Педро Пуля после
каждой взятки приговаривал:
- Вот везет этому Коту, вот везет!..
- Зато если уж не заладится, так тоже на всю ночь, - ответил Большой Жоан,
и после этих слов матросы поверили, что игра ведется честная, а счастье
переменчиво. И они продолжали играть и проигрывать. Низенький все повторял:
- Ничего, ничего, повезет и нам!
Второй матрос - с усиками - помалкивал и все повышал ставки. Удваивал и
Педро Пуля. Через некоторое время матрос повернулся к Коту:
- Банк примет пять мильрейсов?
Кот, изображая нерешительность и раздумье - товарищи его знали, что ни
того, ни другого не было и в помине, - почесал в затылке, взъерошил волосы,
густо напомаженные дешевым брильянтином.
- Ладно. Приму. Дам тебе шанс переломить судьбу.
Усатый поставил пять мильрейсов. Низенький - три. Оба пошли с туза против
валета. Педро и Жоан тоже. Кот начал сдавать. Первой выпала девятка.
Низенький забарабанил пальцами по столу, второй матрос щипал усики. Потом
выпала двойка.
- Теперь - туз. За двойкой всегда идет туз, - и сильнее забарабанил по
столу.
Но Кот выбросил семерку, потом десятку, а потом пришел валет. Кот придвинул
к себе выигрыш, а Педро Пуля, сделав вид, что огорчен и раздосадован
донельзя, сказал:
- Ладно же, завтра я тебя обдеру.
Низенький матрос сообщил, что он - пустой. Усатый пошарил в карманах:
- Вот. Только-только за пиво расплатиться. Мальчишке и вправду везет
чертовски.
Они встали, кивнули на прощание, заплатили за пиво. Кот пригласил их
заглядывать в таверну в свободную минутку, но низенький ответил, что их
судно ночью снимается с якоря, идет в Каравелас. Вот вернутся, тогда придут
отыгрываться. И моряки, поддерживая друг друга и кляня невезенье, вышли.
Кот подсчитал выигрыш: тридцать восемь мильрейсов, не считая того, что
просадили Педро и Жоан. Кот отдал деньги товарищам, потом на минуту
задумался, сунул руку в карман, вытащил пять мильрейсов, отдал их Богумилу:
- Держи, игрок... Не хочу на тебе наживаться: я передергивал...
Богумил поцеловал кредитку, хлопнул Кота по спине:
- Далеко пойдешь, парень. У тебя не пальцы, а чистое золото: они принесут
тебе счастье.
Солнце садилось, а тот, с кем они условились встретиться, все не приходил.
Заказали еще по рюмке. На заходе солнца ветер с моря стал задувать сильней.
Богумил явно терял терпение, курил одну сигарету за другой. Педро Пуля не
отрываясь смотрел на дверь. Кот раскладывал выигрыш на три равные доли.
- Интересно, выгорело ли у Безногого дело со шляпами? - спросил Большой
Жоан.
Никто не ответил. Ясно было: клиент не придет. Кто-то наврал или перепутал.
Смолкла песня, долетавшая с моря. Опустела таверна, и сеу Фелипе задремал,
сидя у стойки. Но совсем скоро сюда набьется народ, и тогда поговорить о
деле не удастся: их гость избегает людных мест, боится, что его узнают.
Зачем ему это? Да и "капитанам" тоже? Кот не знал, о чем пойдет у них речь,
а Педро и Большой Жоан знали только то, что сказал им Богумил: это дело
предложили ему, а он посвятил в него "капитанов", но все подробности обещал
сообщить им сам клиент, назначивший им эту встречу в "Воротах". Но уже
шесть часов, а его все нет. Вместо него в ту минуту, когда они уже
собрались уходить, пришел посредник. Он сказал, что клиент не смог
освободиться и теперь будет ждать Богумила у себя, к часу ночи. Богумил
ответил, что в это время занят, вместо него на свидание отправятся эти
мальчишки. Посредник недоверчиво оглядел всех троих.
- Неужто не слыхали о "капитанах песка"? - спросил Богумил.
- Слыхать-то слыхал...
- Так или иначе, делать дело будут они. Пусть они и сходят...
Посредник вроде бы удовлетворился этим объяснением. Назначили час встречи и
разошлись: Богумил отправился на корабль, "капитаны" - в пакгауз, а
посредник исчез на набережной.
Безногий еще не возвращался. Пакгауз был пуст: должно быть, все разбрелись
по городу, промышляли себе на ужин. Трое приятелей не стали их дожидаться,
отправились перекусить в дешевой харчевне на рынке. В дверях
развеселившийся от удачной игры Кот хотел свалить Педро подсечкой, но тот
ловко увернулся и сшиб нападавшего:
- Дурень, это ж мой коронный прием!
В ресторанчик они ввалились с шумом. Старик официант подошел к ним с
опаской: он знал, что такие посетители предпочитают удрать не заплатив, а
этот паренек со шрамом на щеке - самый отпетый из всех. Хотя за каждым
столом ужинали, старик сказал:
- Ничего нет. Все кончилось.
- Не заливай, папаша. Мы жрать хотим, - ответил Педро.
Большой Жоан стукнул кулаком по столу:
- Разнесу твой кабак по бревнышку!
Официант продолжал мяться в нерешительности. Тогда Кот швырнул на стол
деньги:
- Сегодня мы платим.
Это подействовало. Старик принес им сарапател[7], а потом - блюдо с
фейжоадой[8]. Расплачивался Кот. Поужинав, Жоан сказал, что им пора идти в
Бротас: путь неблизкий, а добираться к тому же придется на своих на двоих.
- Да, на "колбасе" сегодня не поедем, - согласился Педро. - Не надо никому
глаза мозолить.
Кот сказал, что придет попозже и сам их отыщет: он хотел предупредить
Далву, что сегодня не явится.
И вот теперь, затаившись в подворотне, они молча ждут, когда же полицейский
сдвинется с места. Слышно, как рассекают воздух крылья летучих мышей - идет
охота на лягушек. Полицейский наконец уходит, и "капитаны" провожают его
глазами, пока он не заворачивает за угол. Тогда они, перебежав улицу,
ныряют в узкий проход между домами и снова замирают, неподвижно
распластавшись в дверном проеме. Но вот подъезжает машина, и появляется
тот, кого они ждут. Он расплачивается с шофером и шагает вверх по переулку:
слышен только звук его шагов да шелест листвы, сотрясаемой ветром. Педро
Пуля выходит ему навстречу, а чуть погодя - и двое других, они держатся на
полшага сзади, как телохранители. Человек отшатывается к стене. Педро идет
прямо на него, и, подойдя вплотную, спрашивает:
- Не найдется ли у вас огоньку? - В пальцах у него зажата потухшая
сигарета.
Человек молча достает из кармана коробок спичек, протягивает Педро. Педро
прикуривает и при свете спички разглядывает его лицо. Потом возвращает
коробок.
- Вас зовут Жоэл?
- Зачем тебе знать, как меня зовут?
- Мы от Богумила.
Большой Жоан и Кот подходят поближе. Человек окидывает их тревожным
взглядом:
- Что-то маловаты вы для такого дела. Мне взрослые нужны...
- Все будет в лучшем виде. Мы не подведем. Что надо делать? - спросил
Педро.
- Да тут не всякий взрослый... - И тут он зажимает себе рот, боясь
выболтать лишнее.
- Мы умеем хранить тайну. Могила! Если "капитаны песка" за что-нибудь
берутся, значит, можете быть спокойны...
- "Капитаны"? Так это про вас пишут в газетах? Вы и есть - беспризорные
дети?
- Мы самые, сеньор. В нашей шайке мы - главные.
Человек о чем-то раздумывает.
- Я бы, конечно, предпочел иметь дело со взрослыми, - решается он наконец.
- Но время не ждет: все надо провернуть сегодня ночью. Ладно...
- Увидите, как мы умеем работать. Будьте покойны.
- Ладно. Идите за мной, только держитесь в нескольких шагах.
Трое послушно двинулись следом. Мужчина останавливается у ворот, отпирает
замок, входит. Огромный пес бросается к нему, лижет ему руки. Впустив
"капитанов", мужчина ведет их через обсаженный деревьями двор к дому. Они
входят в комнату, мужчина сбрасывает на стул плащ и шляпу, усаживается.
Трое стоят посреди комнаты. "Садитесь", - жестом предлагает хозяин, но
Педро и Большой Жоан боязливо поглядывают на широкие удобные сиденья.
Только Кот вальяжно устраивается в кресле. После повторного приглашения
садятся и двое остальных, Жоан - на самый краешек, точно боясь испачкать
обивку. Хозяин смотрит на них, едва удерживаясь от смеха. Потом вдруг
порывисто поднимается на ноги и говорит, обращаясь к Педро, в котором
признал вожака:
- Дело, которое я вам поручу, - и легкое и сложное. А самое главное -
держать язык за зубами.
- Мы не проболтаемся, - отвечает тот.
Хозяин смотрит на карманные часы:
- Четверть второго. Раньше половины третьего он не вернется... - Во
взгляде, которым он окидывает мальчишек, все еще сквозит легкая
растерянность.
- Времени мало, - говорит Педро Пуля. - Чтобы поспеть, нам надо выйти
сейчас.
Хозяин наконец решается:
- Третья улица отсюда. Предпоследний дом справа. Будьте осторожны, на ночь
там спускают собаку - и зубастую.
- Нет ли у вас кусочка мяса? - прерывает его Большой Жоан.
- Зачем тебе?
- Не мне, а собаке. Небольшой кусочек.
- Сейчас поищу. - И снова оглядывает троицу, словно спрашивает себя, не зря
ли доверился он этим мальчишкам. - Итак, войдете. Рядом с кухней, над
гаражом, - комната слуги. Его самого там не должно быть: он ждет хозяина в
доме. Вот в эту комнату вы и должны проникнуть. Надо отыскать там вот такой
сверток, точно такой. - Он достает из кармана плаща маленький пакетик,
перевязанный розовой ленточкой. - Точно такой. Может, его и не окажется в
комнате, может, слуга носит его при себе. В этом случае - все. Ничего не
попишешь. - На секунду лицо его искажается гримасой отчаяния. - Эх, если бы
я сам мог... Да нет, конечно, он в комнате. А если нет?! - И он закрывает
лицо руками.
- Можно будет принести пакетик, даже если он у слуги в кармане... - говорит
Педро.
- Нет. Самое главное: никто не должен знать о краже. Ваше дело - подменить
сверток.
- Ну, а если в комнате мы его не найдем?
- Тогда... - Лицо мужчины снова искажается гримасой, Жоану кажется, что
губы его шевельнулись, произнесли какое-то имя, вроде "Элиза". А может, и
нет: Жоан иногда слышит и видит то, чего никто больше не видит и не слышит.
Негр любит приврать.
- Тогда мы все равно подменим свертки, будьте покойны. Вы не знаете
"капитанов"!
Как ни велико отчаяние этого человека, бравада Педро смешит его, он
улыбается.
- Ну что ж, ступайте. Постарайтесь управиться до двух часов. Возвращайтесь
сюда, только смотрите, чтоб никто вас не заметил. Я буду ждать. Тогда и
сочтемся. Но вот что я вам хочу сказать: если вас схватят, меня в это дело
не впутывайте. Я вам ничем не помогу, мое имя не должно даже упоминаться.
Если накроют, - уничтожьте сверток, а обо мне забудьте. На карту поставлено
все.
- В таком случае, - говорит Педро, - давайте договоримся о цене сейчас.
Сколько вы нам даете?
- Сотню. По тридцати на брата и еще десятку сверху - тебе.
Кот ерзает в кресле, но Педро не дает ему произнести ни слова.
- Нет, сеньор. По пятидесяти. Вы и так внакладе не останетесь. Полторы
сотни - или мы отказываемся.
Хозяин колебался недолго. Взглянув на циферблат, по которому бежит
секундная стрелка, он соглашается.
- Ладно.
Тут вмешивается Кот:
- Вот какое дело, сеньор... Не подумайте, что мы вам не доверяем, но мы
ведь можем погореть, а вы сами сказали, что помогать нам не станете...
- Ну и что?
- Так нельзя ли задаточек? Это было бы по совести.
Большой Жоан одобрительно кивает Коту.
- Да, это было бы по совести. Мало ли что может случиться, где мы вас будем
искать? - говорит Педро.
- Верно. - Хозяин вытаскивает из бумажника кредитку в сто мильрейсов,
протягивает ее Педро.
- Ну, а теперь ступайте. Пора.
Уже в дверях Педро сказал:
- Не беспокойтесь. Через час получите ваш пакет.
Перед домом (улица совершенно пустынна, в окошке горит свет и мелькает
взад-вперед силуэт женщины). Большой Жоан хлопает себя по лбу:
- Мясо-то я забыл!
Педро глядит на освещенное окно, поворачивается к друзьям:
- Я все понял. Тут любовная история. Наш клиент соблазнил здешнюю девицу, а
слуга перехватил письма, которые они писали друг другу. Теперь он хочет
поднять шум. От сверточка пахнет духами, значит, и от другого должно
пахнуть.
Жестом приказав Коту и Жоану ждать на противоположном тротуаре, он подходит
к воротам дома. Не успел прикоснуться к створке, как с лаем появился
большой пес. Педро привязывает к щеколде шнурок, а пес, рыча, носится из
стороны в сторону. Педро зовет друзей.
- Ты, - говорит он Коту, - стой тут, на стреме. Жоан, пойдешь со мной.
Они влезают на решетчатую ограду, Педро тянет за шнурок, и калитка
отворяется. Кот отходит за угол. Собака кидается в открытую калитку,
выскакивает на улицу, с грохотом катает пустую консервную банку. Педро и
Жоан перемахивают через стену, захлопывают калитку, чтобы собака не могла
вернуться, и идут к дому через сад. Женщина в окне все ходит взад-вперед.
- Жалко ее, - шепнул Жоан.
- Никто ее не заставлял изменять мужу. Возле дома негр останавливается:
если Кот условным свистом подаст сигнал опасности, он предупредит Педро,
который подходит к кухне, огибая дом. Двери на кухню и в комнату прислуги
открыты, но прежде, чем подняться, Педро заглядывает на кухню. За столом
какой-то мужчина раскладывает пасьянс. "Это, наверно, и есть тот слуга", -
соображает Педро и, шагая через четыре ступеньки, взлетает по лестнице. В
комнате темно. Педро притворяет за собой дверь, чиркает спичкой. Кровать,
чемодан, вешалка на стене. Спичка догорает, но Педро уже роется в
простынях. Ничего! Под матрацем тоже пусто. Педро берется за чемодан:
приподнимает крышку, зажигает еще одну спичку, которую держал в зубах,
осторожно перебирает пожитки слуги. Ничего. Тут он спохватывается, что
слуга, может быть, не курит, и, загасив огонек, прячет спичку в карман. В
карманах висящей на распялке одежды - пусто. Еще одна спичка. Педро
оглядывает комнату.
- Ясное дело, он носит их с собой. Больше им негде быть.
Он выходит из комнаты, спускается по лестнице. Замирает в дверях кухни, где
по-прежнему сидит за столом слуга. Только теперь замечает Педро, что под
ногами у него - сверток. "Все пропало", - думает Педро. Как вытащить
письма? Он идет навстречу Большому Жоану. Напасть на слугу? Начнется
свалка, крик, шум, все узнают о пропаже. Нельзя. И тут его осеняет: он
свистом подзывает Жоана, и тот появляется рядом.
- Слушай, - приглушенно говорит Педро, - слуга сидит на свертке. Сбегай ко
входной двери, нажми звонок, а когда он пойдет открывать, я сверточек
уведу. Только как позвонишь
а - дуй оттуда вовсю, чтоб он тебя не заметил и подумал: почудилось. Только
выжди немного, я должен вернуться к кухне.
И он бежит обратно. Через минуту раздается звонок. Слуга торопливо
поднимается, застегивает пиджак и, зажигая по дороге свет во всех комнатах,
бежит открывать. Педро врывается в кухню, подменяет свертки и, перескочив
через забор, свистит Коту и Жоану. Кот тут как тут, а Жоан исчез. Они
высматривают его в темноте, но негра нет. Пед
...Закладка в соц.сетях
