Жанр: Электронное издание

3_P_CARR

сторінка №9

этот камешек. Все перерыл... Славка, поехали к морю! Я
там знаю место, где людей мало, а камни такие, как надо. Сразу найдем.
...Место, о котором говорил Тим, оказалось маленьким каменистым
пляжем на плоском берегу Карантинной бухты, недалеко от развалин
древнегреческой крепости. По развалинам, среди одиноких белых колонн и
заросших остатков башен, бродили туристы. Славка тоже рванулся туда, но
Тим сказал:
— В другой раз. Там надо целый день ходить, а сегодня мало времени.
День был тихий и солнечный. Славка и Тим искупались в прогретой воде
бухты. Славка немного боялся маленьких прозрачных медуз. А Тим говорил,
что надо привыкать: моря без медуз не бывает.
Артемка в это время сидел на ржавом буйке, выброшенном на берег. Ждал
друзей. Его принесли сюда не в портфеле, а просто так, взявши за уши:
Тим держал за одно, а Славка за другое. Славка сначала опасался везти в
автобусе и тащить по улицам Артемку открыто. Думал, что все будут
оборачиваться и смеяться. Но Тим сказал:
— Что особенного? Идут люди, несут зайца. Кому какое дело?
И правда, почти никто не обращал на них внимания и уж совсем никто не
улыбнулся...
Когда искупались, пошли искать "куриного бога". Нашли быстро. Круглый
белый камешек со сквозным отверстием. А еще Славка нашел две ржавые
автоматные гильзы, маленькую завитую ракушку — очень красивую — и
трезубец от подводного ружья, которым тут же пропорол карман и
расцарапал ногу.
Тим продел в отверстие камешка припасенный заранее шнурок.
Торжественно повесил украшение на Артемку.
— Носи. Ты заслужил... Заслужил он, верно. Славка?
Славка кивнул. А Тим спросил:
— Давно он у тебя живет?
— Давно. Мне четыре года было, когда его купили. Случайно в каком-то
киоске... Я им почти не играл тогда, забросил через несколько дней. Он
валялся в старом чемодане. А потом мы стали переезжать, и мама начала
ненужные вещи выкидывать. Его тоже хотела... А он лежит, лапы растопырил
и смотрит так жалобно... Ну, я как-то... в общем, не по себе стало.
Думаю: "Ему, наверно, обидно. За что его на помойку?" И вцепился. Мама
говорит: "Большой уже, семь лет, а за всякую рухлядь цепляешься". А я не
отдал, в ранец засунул. Так он и живет у меня вместе с учебниками...
— Ну и правильно.
— Знаешь, Тим, это, может, смешно, только я с ним иногда
разговаривал... По ночам, в Усть-Каменске. Когда совсем уже тоска
брала... Посажу перед собой на одеяло и разные сказки рассказываю. Или
про то, как к бабе Вере поедем... Я, Тим, про это никому не говорил,
даже маме.
— Я понимаю. Славка. Я никому не скажу...
Они собрались домой.
— Позвонишь сегодня? — спросил Тим.
— Конечно. А ты в ванне опять не засядешь?
— Не засяду. Славка, знаешь что? Если ты когда-нибудь позвонишь, а
меня дома не будет, можно Валентине передать флагограмму.
— Что?
— Письмо по трехфлажному "Своду". По нему любые фразы можно
составить. Валентина их напечатает, а разбирать она не умеет. Получится
секретное сообщение. А если даже я дома, тоже можно секретное сообщение
передать.
— А зачем, Тим?
— Мало ли что! Вдруг надо по секрету что-то сообщить, чтобы никто
посторонний не понял!
— Тогда мне книга нужна, чтобы сигналы составлять.
— Конечно! Ты второй том возьми себе, а первый, для разбора, будет у
меня.
Славка обрадовался:
— Давай сейчас забежим к тебе за книгой!

Мама в этот вечер была хмурая. Может быть, получила письмо из
Усть-Каменска? Или ее рассердила Славкина случайная тройка по ботанике?
Мама сказала, что если Славка целыми днями будет где-то болтаться, это
кончится печально.
Чтобы не накликать лишних печалей. Славка поскорее сел з;1 уроки. Их
много задали, и он просидел до темноты.
Пора было бежать к телефону.
Славка придвинул к себе синий том "Свода".
Какую флагограмму составить для Тима? Надо передать что-то важное.
То, что не скажешь просто так... Или то, что не решаешься сказать? "Тим,
мы одной крови-ты и я..."
Может быть, в самом деле?..

Славка открыл книгу на букве "м". "Мы"... "Кэбек-Фокстрот — Оскар".
Теперь слово "один". Вернее, "одинаковый", это ближе по смыслу...
"Фокстрот — Сьерра — Зулу".
"Кровь"... "Чарли — Браво — Зулу"...
Слова "ты" в книге не нашлось. Международный свод сигналов требовал
безукоризненной вежливости. Ладно, Тим поймет.
"Кэбек — Янки — Лима"... "Браво — Браво — Эхо"... "Хотэл --
Джулиэт — Индия"...
Линия трехбуквенного шифра вытянулась на листке. Но это были не
буквы. Это хлопали на ветру пестрые праздничные флаги. Это был их с
Тимом тайный сигнал.
— Мама, у тебя найдется две копейки?
— Опять к телефону! Тим наверняка уже спит! Одиннадцатый час.
— Он не спит!
— У меня нет двух копеек.
У бабы Веры их тоже не нашлось. И гривенника не было.
Славка чуть не заплакал:
— Ну, дайте мелочи, я разменяю в дежурном гастрономе!
— Еще не хватало! — сказала мама. — Ночью бежать за пять
кварталов! Ложись-ка спать.
Славка знал: если у мамы такое настроение, с ней спорить бесполезно.
Он сделал вид, что ему срочно необходимо на двор, и кинулся к телефонной
будке.
Может быть, повезет, как в первый раз?
Нет, не повезло, хотя Славка обшарил в будке весь пол, все уголки. Он
пробовал позвонить без монетки, но, конечно, ничего не вышло. Славка
беспомощно посмотрел на телефон.
А в будке было все привычно и знакомо, словно он и не уходил отсюда с
позавчерашнего дня. Словно до этой минуты шел у них с Тимом
долгий-долгий разговор. И вдруг оборвался. И Славка не успел сказать
всего, что хотел.
"Тимсель — ты парус..."
"Славка... а какой я парус?"
"Тим, ты замечательный парус. Парус огненного цвета. Их ставят на
спасательных судах, такие паруса, чтобы видно было издалека..."
"Разве я спасатель?"
"Да, Тимсель".
"Потому что хотел спасти "Сатурн"?"
"Потому что ты спас меня. Я думал, у меня никогда не будет настоящего
друга... Была только Анюта, но она большая была, а я маленький. И она
ушла... Тим, ты никуда не уходи! Я все время боюсь: вдруг что-нибудь не
так скажу или не так сделаю, а ты обидишься. Или вдруг я тебе надоем.
Тим... ты все равно меня не бросай. Я уже не смогу один... Тим, это не
скажешь флагограммой. В трехфлажных сигналах даже нет слова "друг". И я
все равно не решусь тебе сказать про это ни сигналами, ни словами.
Тим, ты для меня как Город, как море... Как мама. Потому что без тебя
я не смогу жить так же, как без них...
Тим, ты не сердись, что я не позвонил, ладно?
Спокойной ночи, Тим...
До завтра, Тим!"

Тим примчался в восемь часов утра.
— Ты почему не позвонил?
Славка с суровым упреком глянул на маму и рассказал Тиму, как было
дело.
— Ты, Тим, не обижайся...
Когда шли в школу, Тим спросил:
— Артемка с тобой?
Славка хлопнул по портфелю.
— Давай вытащим, — попросил Тим.
Они извлекли Артемку на свет и ухватили за уши. Артемка обрадованно
заболтал растопыренными лапами.
И тут Славка сказал слова, в которых уместились все неотправленные
флагограммы и вчерашний молчаливый разговор у телефона. Он сказал:
— Тимсель, хочешь, это будет наш общий Артемка?
Тим просиял.

Денис и Валентина

Шли дни. Летние, хорошие. Почти без огорчений. Только мама порой
тревожила Славку. После очередного письма или телеграммы из
Усть-Каменска она ходила то задумчивая, то раздраженная. Но Славка
прогонял тревогу. Все равно они не уедут! Об этом даже думать смешно.
Куда он денется от Города, от моря, от Тима?
И от школы...

В этой школе Славка будто все годы учился, а не две недели. Его даже
успели выбрать в редколлегию. После заметки про Артемку Люда сказала,
что у Славки журналистские способности...
В субботу Люда предупредила:
— Скоро будет линейка, ты про нее напиши.
Линейку объявили после четвертого урока. Все классы выстроились во
дворе. На середину вышли директор Юрий Андреевич, завуч Мария Павловна,
а с ними майор милиции, похожий на Тараса Бульбу.
"Что-то случилось", — подумал Славка.
Но директор начал говорить о самых обычных делах: о том, что пятый
"Б" неплохо подежурил на этой неделе; о том, что санитарная комиссия
разваливает работу; о том, что совету дружины пора взять на себя
подготовку ко Всесоюзной радиолинейке, а не взваливать это дело на
классных руководителей.
В конце речи Юрий Андреевич сказал:
— Теперь еще один вопрос. Пусть выйдет сюда первоклассник Денис
Васильченко.
"Ого..." — с опаской подумал Славка.
Наездник вышел. Видно, не хотелось ему идти. Брел он, понурив голову.
Остановился в пяти шагах от директора.
— Ближе, ближе, пожалуйста... Ну, Денис, что же было в прошлый
вторник?
Денис переступил своими белыми сандалетками, помолчал и заревел:
— Я его только один раз стукнул! Он сам... Я же извинился...
Юрий Андреевич испуганно оглянулся на завуча. Мария Павловна быстро
села перед Динькой на корточки.
— Денис, Денис! Что ты! Ну-ка перестань, никто тебя не ругает...
Юрий Андреевич смущенно заговорил:
— Тут недоразумение. Речь не о том, что Васильченко стукнул
кого-то... Тем более что он извинился. Дело в том, что во вторник Денис
Васильченко помог предотвратить аварию. Один шофер оставил на улице
грузовик с металлоломом, а тормоза оказались неисправные. Машина стала
потихоньку двигаться назад, под уклон. Представляете, что она могла
натворить, если бы набрала скорость? Денис проходил мимо, увидел такое
дело и тут же сунул под заднее колесо сумку с капустой и картофелем...
Ты с рынка шел, Денис?
Денис хмуро пробормотал:
— От дедушки.
— Молодец... — продолжал директор. — Грузовик шел еще очень тихо,
сумка его на минуту задержала...
— Люблю капустные шницели, — прошептал Славке Женька Аверкин.
Однако Славке было не до смеха.
— ...А Денис побежал и позвал морской патруль, который проходил
недалеко, — закончил Юрий Андреевич.
Усатый майор открыл папку и неожиданно тонким голосом сообщил, что
Денис Васильченко за смелость и находчивость награждается грамотой от
имени городской автоинспекции.
Все захлопали, но торжественности не получилось: аплодисменты были
вперемешку со смехом. Всех развеселило, как перепуганный Наездник пустил
слезу.
Майор вручил насупленному Диньке грамоту и пожал руку. А Мария
Павловна сказала:
— Ступай, Денис, в строй, ты молодец. Только старайся больше никого
не стукать. По крайней мере, без причины.
— А я не без причины. Я его за дело, — мрачно объявил Денис.
— Тогда зачем же ты извинялся?
— Тамара Алексеевна велела.
По рядам прокатился хохот... После линейки Славка сказал Тиму:
— И про эту комедию я должен писать заметку.
— А ты не пиши про линейку, — посоветовал Тим. — Расскажи, как он
машину остановил, вот и все. "Подвиг первоклассника".
— Тим, ну их к черту, такие подвиги, — озабоченно сказал Славка. --
Он же сам под колеса мог сыграть. Вместо сумки...
— А что ему было делать? — возразил Тим. — Стоять и смотреть, как
машина ход набирает?
Славка поморщился.
— Да нет, он все правильно сделал. Но обидно же: из-за взрослых
дураков такие, как Динька, головой рискуют. Один тормоза не закрепил,
другой еще что-нибудь не так... вроде того сторожа на стройке... А потом
приезжает мать, спрашивает: "Где мой Динька?" — "Ах, извините, его нет,
он подвиг совершил..." Весело?
— Уж куда веселее, — согласился Тим. — А где Динькина мама? Она
уехала?
— Он говорил, что в командировку... Она какие-то аппараты на разных
заводах налаживает... А он, обормот, на продленку ни за что не хочет
ходить. Вроде как я в детский сад. Раньше за ним соседка смотрела, а
теперь он у деда живет. А дед, кажется, старый и глухой. Динька что
хочет, то и делает.

— Валентина тоже забастовала, — пожаловался Тим. — Заявила, что
уволилась из детсада. Сидит дома и читает "Робинзона Крузо". Ничего себе
дошкольница, да?
— Почему вы ее в школу не записали?
— Мама спрашивала — сказали, что рано. Ей только в январе семь лет
исполнится.
— Так и будет весь год сидеть дома?
— Ох, не знаю... Славка, давай их познакомим! Вальку и Дениса!
— Думаешь, польза получится?
— Хуже не будет. Ей веселее, а Диньку она, может, к рукам приберет.
Он меньше бродяжить станет... И тебе спокойнее. А то, я смотрю, ты из-за
этого Наездника землю копытом роешь.
Славка слегка покраснел.
— Раз в лошади попал... Лошадь всегда о наезднике беспокоится.
— Если хорошая лошадь...
— Иго-го! — согласился Славка. — Пошли искать героя. Мне еще надо
подробности узнать. Писать-то придется, хочешь не хочешь. Раз
поручили...
В столовой, где обедал первый класс. Наездника не было. И никто не
знал, где он. Даже молоденькая Тамара Алексеевна, которая, видимо,
раскаивалась, что напрасно заставила бедного Дениса извиняться.
Нашли Диньку в закутке между школьным гаражом и забором. Он сидел на
перевернутом ведре и через бумажную трубу разглядывал свои белые
сандалетки. Очень внимательно. Будто хотел понять, почему они такие
пыльные и потрескавшиеся и почему там, где большие пальцы, появились
грязно-серые бугорки.
Другим, не занятым трубой глазом Динька настороженно глянул на Славку
и Тима. Глаз был мокрый и красный.
— Нашел где сидеть... — сказал Славка. — А это что? Ему награду
дали, а он из нее телескопы делает. Ну-ка, убери грамоту в ранец... Дай
я распрямлю.
Динька отдал грамоту и раскрыл ранец, а сам все смотрел в землю.
— Надо в альбом положить, чтобы разгладилась, — посоветовал Тим.
Динька, не глядя, протянул альбом для рисования. Тим открыл его и
удивился:
— Смотри-ка! Это ты рисовал?
Динька на секунду скосил в альбом влажные глаза.
— Я...
На рисунке была баррикада — не то из мешков, не то из крупных
булыжников. Из-за баррикады торчала старинная черная пушка. Из пушки
вырывался желто-красный огонь и синий дым. На баррикаде рядом с огнем и
дымом стоял лохматый мальчишка, в руке его дымился факел для запала.
— Здорово, — сказал Тим.
Славка согласился. Мальчишка был, пожалуй, слишком тонконогий и
длинношеий, но лицо хорошее, смелое. Он что-то кричал: наверно,
командовал. Позади мальчишки было голубое море и много парусных
кораблей. Они тоже палили — из всех пушек. Некоторые шли ко дну...
Конечно, Динька был не такой умелый художник, как Женька Аверкин.
Зато очень старательный.
Славка спросил:
— Динь, ты это про что нарисовал?
Наездник поцарапал сандалеткой асфальт и нехотя объяснил:
— Нам про этого мальчика Тамара Алексеевна рассказывала, его Колей
звали. А фамилию не помню. Это давно еще было, когда война с французами.
У него отца убили, а он тогда сам стал вместо него... Стрелял из пушки.
— Из мортиры, — сказал Тим.
— Ну, из мортиры... А потом мы про него рисовали.
— Отлично нарисовано, — похвалил Славка. — Только знаешь... он у
тебя какой-то немножко слишком современный получился...
Юный артиллерист был в желтой рубашке с погончиками, в ярко-синих
шортиках с модными косыми кармашками и в кедах, у которых Динька не
позабыл прорисовать даже рубчики вокруг подошв.
— А какого надо? — слегка ревниво спросил Динька.
— Ну... — начал Славка и перехватил укоряющий взгляд Тима.
Торопливо сказал: — А в общем-то, правильно. Они почти такими и были,
те ребята... Ты почему не пошел обедать?
Наездник опять насупился. Моментально.
— Не хочу.
— Врешь, — сурово сказал Славка. — Ты боишься, что будут смеяться.
А никто не будет...
— Ага, не будет! Вон как гоготали на линейке!
— Линейка давно прошла, — сказал Тим. — До вечера, что ли, будешь
тут прятаться? С голоду помрешь. И так уже совсем тощий.
— А ты конопатый! — огрызнулся Наездник.
— Денис! — рявкнул Славка. — Вот как дам по шее. И даже извиняться
не буду...

Наездник дерзко хмыкнул.
— Не надо по шее, — примирительно сказал Тим. — Не хочет в
столовую — пойдем к нам. Валентина покормит.
— Никуда я не пойду, — ощетинился Динька. Видно, ему было неловко
за "конопатого".
— Пойдешь, — сказал Славка.
Они с Тимом надели на Диньку ранец. Потом ухватили строптивого
Наездника за руки.
— Поехали!
Динька уперся. Они его потянули. Динькины подошвы заскребли по
асфальту. Он в самом деле поехал. Сначала он сердито сопел. Потом
посмотрел на Славку, на Тима и засмеялся.

Когда пришли, Тим сказал:
— Валентина! Это Денис. Его надо покормить. Нас тоже.
Валентина со спокойным интересом посмотрела на Диньку и сообщила, что
его она покормит, а Тима и Славку не станет. Пускай сначала съездят на
рынок за помидорами и кабачками. Дом доведен до полного опустошения: не
из чего приготовить ужин.
— Кошмар какой-то, — жалобно сказал Тим. — С тех пор как она сидит
дома, началось сплошное тиранство... Ты со мной съездишь?
Славка любил бывать на рынке. Там было так интересно: разноцветно и
празднично. Под навесами лежали на прилавках груды помидоров, лиловых
баклажанов, розово-серых гранатов, оранжевого перца. И целые горные
хребты груш и яблок. И прозрачно-зеленые россыпи винограда. А по углам
хитроватые старики и бабки продавали неожиданные и удивительные вещи:
живых пестрых попугаев, рисовые веники с узорными ручками, разноцветные
корзины, сделанных из плоских ракушек лягушат и чертиков, покрытые лаком
раковины-рапаны, крабьи клешни на цепочках и целые чучела крабов.
А как-то раз надутая краснолицая тетка продавала за два рубля живого
краба. Он тихо шевелил клешнями и безнадежно поглядывал на покупателей
черными шариками-глазками на стебельках.
— Зачем такой? — спросил какой-то строгий мужчина. — Для чего он
годен?
— А хоть для чего! — оживленно объяснила тетка. — Хочете --
сварите на закуску, а хочете — чучело делайте, оно дешевле обойдется,
чем готовое.
Славка и Тим насобирали по карманам рубль тридцать девять копеек и за
эту сумму сторговали краба. Они отпустили его с бетонного блока недалеко
от памятника кораблям, погибшим в Первую оборону. Сначала краб мертво
шлепнулся на дно.
— Довели человека, — горестно сказал Тим.
Но краб полежал, шевельнулся и боком пошел в расщелину среди камней.
— Один-ноль в нашу пользу! Да здравствует охрана животного мира! --
возликовал Славка...
В общем, рынок был интересным местом. Он тоже был частью Города, и
Славка обрадовался, когда Валентина погнала туда его и Тима. Домой
Славка не спешил. Мама была занята на какой-то, пока временной, но
сложной работе в библиотеке, а бабу Веру он предупредил, что задержится
у Тима. Когда уходили, было слышно, как на кухне Валентина командует
Денисом:
— Иди мой руки, а потом нарежь хлеб. Надеюсь, это у тебя получится?
Очень хорошо. А то я просто поражаюсь, какими беспомощными бывают иногда
мужчины.

Трое на площади

Славка и Тим поехали по кольцевому маршруту: это дальше, но зато в
троллейбусе свободнее. Троллейбус шел над Малой бухтой, где стоял
вспомогательный флот и гидрографические суда. С высоты видны были белые
рубки, трубы с голубыми полосами, желтые солнечные палубы и тонкая
паутина антенн.
— Я, когда первый раз увидел столько кораблей, просто обалдел от
радости, — признался Славка.
Тим сказал:
— Папин "Пеленг" тоже здесь стоит, когда приходит из рейса. Они в
ноябре вернутся. Мы туда пойдем, он все покажет. Знаешь, как у них
здорово!
Славка улыбался. Столько радостей ждало его еще в Городе!
Лишь одна досада грызла иногда Славку: где-то недалеко были яхты и
паруса, а он вел береговую жизнь. Когда белые крылья скользили по синеве
рейда, к Славке подкрадывалась тоска. Но не мог же он идти во флотилию
без Тима! И Славка уговаривал себя, что все еще впереди, все как-нибудь
наладится...
Они вышли на главной площади у старинной Адмиральской пристани с
белой колоннадой и мраморными львами. Бронзовый адмирал Нахимов спокойно
смотрел на Город. Над площадью разносились размеренные звуки шагов. Это
шел пионерский караул. Ребята лет четырнадцати в матросской форме, в
белых пилотках, с черными десантными автоматами. Два мальчика и три
девочки. Они шли на смену к городскому мемориалу, где на плитах из
красного гранита были перечислены все военные части и корабли,
защищавшие город в последней войне.

— Четко идут, — с легкой завистью сказал Славка.
— Ничего, — согласился Тим. — Только девчонок я бы в караул не
пускал.
— Почему? Всякие бывают девчонки. У меня Анютка знаешь какой капитан
была!
Тим упрямо сказал:
— Анютку я не знаю. Если капитан — другое дело. А эти с бантиками.
Бантики и автомат! Если заряженный дать, они и выстрелить не сумеют.
Славка промолчал. Он не имел ничего против девчонок. Такие же люди.
Даже с Любкой Потапенко у него вроде бы наладились отношения. Потому что
она подошла недавно и без всяких ужимок сказала: "Семибратов, ты меня
извини за Артемку". Славке что? Он сказал: "Да ладно, пустяки..."
Славка и Тим прошли площадь и зашагали вдоль решетки Приморского
бульвара.
Тим вдруг спросил:
— Знаешь, сколько в Городе памятников?
— Всех-всех? И Первой, и Второй обороны?
— И еще революции...
— И танки, и катера считать, которые на земле стоят, и все обелиски?
— Конечно.
— Я же весь Город не знаю, — сказал Славка. — Наверно, больше ста.
— Больше трехсот. А точно, по-моему, никто не знает. Зато одно
совсем точно: ни одного памятника нет... знаешь кому?
— Ребятам... Да?
Тим кивнул и сердито щелкнул себя по ноге пустой авоськой.
Славка сказал:
— Я знаю, ты про это подумал, когда Динькин рисунок увидел. А потом,
когда караул шел...
— Я об этом и раньше думал. А сегодня опять... Тому парнишке,
которого Динька нарисовал, памятник, может быть, поставят. Он
знаменитый. А сколько было незнаменитых... Пули в земле собирали для
штуцеров, воду на бастионы носили под обстрелом...
— Я читал. Полегло их сколько...
— А в последнюю войну еще больше... Знаешь, Славка, по-моему, надо
тем и другим поставить один памятник.
— Общий обелиск?
Тим опять щелкнул авоськой.
— Обелиск не надо. Они все какие-то одинаковые... Если бы я умел, я
бы нарисовал, как я хочу.
— А ты расскажи.
— Ну, понимаешь... Надо, чтобы просто мальчишки. Из камня или из
металла, совсем небольшие. Чтобы как живые. И невысоко совсем. Может,
прямо среди травы. Там у стены камни, а между ними трава...
— Где?
Тим замялся, сбил шаг, но потом посмотрел на Славку прямо. И тихо
сказал, не опуская глаз:
— На площади Карронад.
— А где такая?
— А такой нет. Я придумал.
Это было непонятно. Славке стало даже чуточку обидно, словно Тим
что-то скрывал. И Славка проговорил с упреком:
— Придумал... А рассказал, будто все по правде. Камни, трава...
Тим как-то задумчиво улыбнулся:
— Я название придумал. А площадь есть... Ну может быть, не площадь,
а так, пустырь. Такой широкий перекресток. Но там хорошо.
В этом была загадка. Еще одна тайна Города. И тайна Тима.
Славка нерешительно спросил:
— Покажешь?
Тим сказал:
— Это недалеко от рынка, на горе. Если хочешь, можно сейчас.

Они поднялись по лестнице, которая вела вдоль крепостной стены с
бойницами. Наверху Тим провел Славку по кремнистой тропинке мимо белого
забора и маленьких тонких кипарисов. "Кипарисы-мальчишки", — почему-то
подумал Славка.
Они свернули за угол и оказались на широком месте.
Действительно, не то перекресток, не то пустырь. А скорее всего --
маленькая площадь, потому что земля была вымощена старыми стертыми
булыжниками.
И росла между камнями высокая трава с зонтиками желтых цветов.
Кругом — знакомая картина: небольшие белые дома, тополя и акации.
Справа дома расступились, и видно, что склон уходит к нижней улице, за
которой синеет Орудийная бухта.
Словно охраняя этот спуск, поднялись в одном месте остатки желтой
крепостной стены. Такие же, как у лестницы. Наверно, в прежние времена
здесь был один из бастионов крепости.

Было здесь безлюдно и солнечно, и большие белые облака висели над
площадью. Круглые, как надутые паруса...
Славка сказал шепотом, как в тихом незнакомом доме:
— Хорошее место... Я сколько раз рядом ходил, а не знал, что здесь
такая площадь.
Тим показал на маленький двухэтажный дом:
— Вон там я раньше жил. Пока на новую квартиру не переехали... Мы
тут играли с ребятами, по вечерам салют устраивали.
— Какой салют?
— У нас железное кольцо было, тяжеленное — звено от якорной цепи.
Мы встанем со всех сторон — и давай его друг другу кидать, чтобы по
камням рикошетило. Оно звенит, а от камней искры сыплются. Красиво
так... И вообще хорошо.
Славка почувствовал: Тим не просто рассказывает, он чем-то дорогим
делится. Так же, как Славка, когда рассказывал про Покровское озеро и
про Артемку.
— Тим... — осторожно спросил он. — Ты сюда, наверно, часто ходишь?
— Иногда...
— А почему такое название — площадь Карронад?
— Ты знаешь, что такое карронады?
— Знаю, конечно. Пушки корабельные. Они корпуса не пробивали
насквозь, а разрушали внутри.
...Славка читал про эти пушки много раз. А недавно увидел одну
собственными глазами. Был пустой урок, и Славка решил прогуляться до
бастионов на Историческом бульваре. Прихватил с собой Наездника, который
без дела болтался на школьном дворе. На бастионе никого не было, над
брустверами стояла сонная трава с пушистыми, как у одуванчиков,
головками. Их неподвижные тени лежали на тускло-черных туловищах орудий.
Орудийные лафеты были ненастоящие, их отлили из чугуна

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.