Жанр: Электронное издание
Viola-11
...я после утомительного рабочего дня, навесив на лица улыбки, тащиться на
очередной шабаш. На вечеринках ведут переговоры, договариваются о гастролях, но, что
греха таить, на них частенько вспыхивают скандалы.
Именно выяснения отношений, особенно с мордобоем и фонтаном ненормативной
лексики, поджидают журналисты. Борзописцев можно понять, ну какой интерес им
описывать день рождения певички? А вот если присутствующие начали обливать
именинницу майонезом... Звезды тоже люди, и им свойственны все человеческие
недостатки.
Стоит кому-то из вас начать топать ногами в ресторане или в магазине, продавцы и
официанты постараются успокоить разбушевавшегося клиента, и делу конец. Но если Алла
Пугачева вдруг скажет своему парикмахеру: "Ну и ужас ты мне на голове соорудил", - то
завтра "Желтуха" выйдет с огромной "шапкой": "Примадонна разгромила салон".
Новость подхватит "Сплетник", он уже опубликует иную версию: "Алла Пугачева
разбила все окна в цирюльне и выкинула на мостовую стилиста".
"Мир эстрады" разовьет тему: "Аллочка ударила ножницами парикмахера. Дело
замяли за очень большие деньги". Последней выступит вроде бы приличная газета "Новости
культуры", она предложит читателям дискуссию: "Допустимо ли поведение Пугачевой?
Может ли примадонна калечить мастера? Что позволительно звездам эстрады?"
И полетят письма в редакцию, их станут публиковать: "Я, имярек, возмущена
поведением Пугачевой! Как она могла изнасиловать своего парикмахера? Вот лично я, мать
и бабушка, мой трудовой стаж пятьдесят лет, никогда себе ничего подобного не позволяла!
Осуждаю Аллу Борисовну, и вообще мне ее белые сапоги не нравятся!" Целый месяц
разнообразные издания будут смаковать подробности ими же самими созданного скандала,
потом переключатся на новую тему, столь же актуальную, животрепещущую и правдивую,
как предыдущая. Это издержки славы. Многие, как та же Алла Борисовна, ведут себя умно,
не обращают внимания на щипки прессы. Думаю, Пугачевой неприятно читать про себя и
Филиппа гадости. Пусть желтые газеты строчат небылицы, Пугачева-то поет!
Собака лает, караван идет. Бывают у нее успехи, случаются неудачи, но это
естественно для творческого человека.
Впрочем, некоторые звезды сами провоцируют безобразия, чтобы о них заговорили, им
нравится шум.
Так вот, Борис Моисеев, очень не любящий скандалы, взял Элен за руку:
- Дорогая, хочешь, я поцелую Архипа, и мы все мирно выпьем?
Присутствующие прыснули от смеха, обстановка разрядилась, Элен схватилась за
бутылку. Кирилл Карно во время описываемых событий стоял около Сергеева и услышал,
как тот сквозь зубы сказал Крыжовникову:
- С кем угодно поцелуюсь, а рядом с Дэвидом даже стоять не хочу.
Слова Архипа достигли ушей не только Карно.
Через пару минут о них узнал Брюлов. Уходя с тусовки, он сказал в гардеробе:
- Сволочь! Я убью Архипа...
Кирилл посмотрел на меня.
- Ну как? Хороша история?
Я пожала плечами:
- Чего не ляпнешь спьяну. Ты лучше скажи: значит, песни не твои?
- Нет, - прошептал Кирилл.
- Их пела девушка? Ну на той кассете. А как ее зовут?
- Не знаю, хотя думаю, что Вера.
- Отчего ты так решил?
Карно снова схватился за сигареты.
- Понимаете, Роман слова песен слегка переделал. Текст-то от лица женщины написан.
Но легко справились только с четырьмя песнями, с пятой облом получился, кстати, с самой
лучшей.
Ее никак изменить не удалось. "Я Вера, меня зовут Вера, я Вера твоя в любовь, я Вера
твоя в удачу, я Вера твоя, мне имя Вера..." Ну и так далее. Согласитесь, парню такое не
подходит. Роман решил не расстраиваться и попробовал сделать эту песню с Минной,
получилось просто ужасно. "Я Минна, меня зовут Минна, я мина любви". Если учесть, какой
смысл имеет существительное "мина", то вышло просто отвратительно.
Я слушала Кирилла, удерживая на лице равнодушное выражение. Значит, Вера не
солгала, она и впрямь оставила у старшей сестры кассету. Вполне вероятно, что и
дальнейшие ее слова о том, что Сергей Крыжовников убил Волкова, тоже истина.
Дело за малым, понять: почему он это совершил?
Что не поделили Роман и Сергей? Деньги?
Дверь тихонько скрипнула, показалась голова Сары.
- Вот вы где! - воскликнула она. - Пошли скорей, посажу вас в зале.
- Сейчас она придет! - рявкнул Кирилл.
Сара мгновенно испарилась, Карно схватил меня за руку.
- Арина, вы же только начинаете как продюсер?
Я осторожно кивнула:
- Да.
- Я был с вами предельно откровенен! Поймите! Я имею кое-какое имя, скоро взлечу
очень высоко. Обязательно! Вот увидите, я окажусь на самой вершине! Но сейчас у меня
очень тяжелый момент. Новых песен нет!
- Давайте быстрей, - крикнула из-за двери Сара, - концерт начинается.
- Вложитесь в меня, - настаивал Карно, - не пожалеете. Всего-то ничего надо, новую
песню или клип...
- Хорошо, - я попятилась к двери, - я подумаю.
- Зачем вам Капкина? Она пустое место!
- Надо мозгами раскинуть.
- Я уже почти раскручен.
- Согласна.
- У вашей Капкиной ни рожи, ни кожи, ни голоса!
- Вы же ее не видели и не слышали, - возмутилась я.
- И все равно я знаю: она дерьмо! Меня продюсируйте!
Я выскочила в коридор и потрясла головой.
Надо же, такой симпатичный мальчик, необыкновенно хорош внешне, был со мной
откровенен, но почему тогда возникло стойкое желание вымыть руки после общения с ним?
Глава 23
- Сюда, быстрей, - поволокла меня за собой Сара.
Я, спотыкаясь о какие-то змеящиеся повсюду шнуры и о разбросанные тут и там
железки, скакала за администратором. Наконец Сара толкнула неприметную дверь, и мы
оказались в небольшом, но битком набитом зале.
- Ну вот! - воскликнула Сара. - Я так и знала! Во народ! Ведь повесила на кресло
объяву: "Зарезервировано". Так сняли и сели! Теперь не согнать! Ну и куда мне вас теперь
усадить?
- Не беспокойтесь, я могу постоять.
- Нет, нет, сейчас мы что-нибудь придумаем.
- Вон там, в самом первом ряду, мужчина расположился, видите, - обрадовалась я, -
такой, уже в возрасте! Около него справа и слева два пустых кресла, и никаких бумажек на
них нет! Хотя, может, он их для своих занял, давайте спросим?
- Это Дымов!
- Кто?
- Павел Дымов, музыкальный критик.
- И что?
- Первый ряд от общей публики отгорожен, это VIP-места, для артистов и их
знакомых.
- А мне туда нельзя? Я же с Майей пришла!
И вообще, я ее продюсер.
- Что вы, что вы, - заулыбалась Сара, - вам можно все! Но только, боюсь, вы меня не
поняли.
Это же Дымов!
- Неужели я похожа на идиотку, - рассердилась я, - великолепно просекла, что это
критик Павел Дымов. Почему бы мне около него не устроиться?
- Не знаю, - растерянно ответила Сара, - никто с ним рядом никогда не садится!
- Это запрещено?
- С какой стати? Нет, конечно.
- Значит, я пойду?
- Идите, - прошептала администратор.
Пожав плечами, я направилась к пустым креслам. По дороге меня внезапно осенило.
Небось этот Павел никогда не моется и пахнет, как перезревший сыр бри, поэтому люди и
шарахаются от него. Ладно, если амбре станет совсем уж невыносимым, встану и уйду.
Я плюхнулась возле Дымова и принюхалась.
Нос не ощутил ничего неприятного: легкий запах мужского одеколона и новой кожи.
На критике был пиджак из лайки. Страшно обрадовавшись, я сказала:
- Здравствуйте, меня зовут Виола Тараканова.
Я пишу детективные романы под псевдонимом Арина Виолова.
Не успела я завершить фразу, как сама же удивилась: ну с какой стати полезла
знакомиться с критиком? Поняла, что от мужика не пахнет дрянью, и обрадовалась до
потери ума!
Дымов повернул голову. Его маленькие, черные, очень злые глазки, похожие на
изюминки, глубоко вдавленные в желтую, пористую булочку, смотрели на меня с легким
презрением. Я поежилась, последний раз подобным взглядом меня мерила Ася Арнольдовна,
бывшая классная руководительница. В свое время Ася Арнольдовна на дух не переваривала
ученицу Тараканову. Преподавательницу можно было понять! У Виолы не было ни отца, ни
матери, а ее мачеха Раиса никогда не приносила училке подарки. Однажды Ася Арнольдовна
прямо заявила:
- Ты одна не поздравила меня с Днем учителя.
Я обвела глазами башню из коробок с шоколадными конфетами и робко проблеяла:
- Простите, у тети Раи очень маленькая зарплата, она улицы подметает.
Ася Арнольдовна поджала губы.
- И зачем тебе десятилетку заканчивать? Ступай после восьмого класса в ПТУ.
Раиса, узнав о моем разговоре с училкой, мигом смоталась в школу, вернулась красная,
как из парилки, и рявкнула:
- Я объяснила этой жопе, что к чему!
После той беседы Ася Арнольдовна стала без конца повторять:
- Ох, Тараканова, ты плохо кончишь! Сопьешься или под забором умрешь.
Она бы с огромной радостью наставила мне двоек, но, как назло, я училась просто
замечательно, и Асе Арнольдовне оставалось лишь злиться.
Спустя много лет после окончания школы я столкнулась с этой "Макаренко" в
стоматологической поликлинике. Мне только что поставили три пломбы. От
обезболивающих уколов верхняя губа распухла и стала похожа на хобот, лицо покраснело, а
глаза превратились в щелочки. Первая, кого я увидела в гардеробе, была Ася Арнольдовна.
Она вперилась в меня презрительным взглядом, а потом с самым счастливым видом
констатировала:
- Пьешь, Тараканова! Вон как морда опухла!
Права я была, очень рада, что не ошиблась!
И вот сейчас Павел Дымов глядит на меня точь-в-точь как Ася Арнольдовна.
- Детективы? - протянул он. - Детективы?
- Да, - пискнула я.
- Детективы! Ну и ну! Я такое не читаю! Интеллигентный человек предпочитает
классику! Хотя плебс получает удовольствие от всякой дряни!
Вам не жаль растрачивать богом данный талант на пустое дело?
Я не нашлась, что ответить. Тем временем на сцене появился новый участник шоу,
юноша в ярко-красном комбинезоне. Загремела музыка, ко мне немедленно вернулось
хорошее настроение.
Ей-богу, совсем неплохо сходить иногда на концерт! Паренек поет вполне прилично,
хорошо танцует...
Когда музыка прекратилась, я стала хлопать в ладоши.
- Вам нравится это? - презрительно поинтересовался Дымов.
- Да, - честно призналась я.
- Но он работает под фонограмму.
- И что?
- Это безобразие! Так любой сможет.
- А вот и нет!
- Фу, - надулся Дымов.
Я молча смотрела на противного дядьку. Он же вроде профессионал и должен хорошо
понимать суть проблемы. Вот на днях я читала интервью, которое Алла Пугачева дала
одному журналу. Не ручаюсь сейчас за стопроцентную точность, но вроде примадонна
сказала такие слова: "Да, "фанера" - зло, но я рта не посмею открыть на эту тему, поскольку
знаю, что подавляющее большинство артистов вынуждено зарабатывать на жизнь
концертами, брать количеством. При нашем уровне пиратства практически нереально
получить что-либо от продажи лицензионных дисков и кассет. Единственный способ
"отбить" вложенные деньги - гастроли, чес. Петь живьем значит рисковать голосовыми
связками. Что делать бедолагам? Открывать рот под "фанеру". Впрочем, это относится к
начинающим исполнителям. Звезды не позволяют себе опускаться до фонограммы, берегут
голос и реже концертируют. Но в любом случае, прежде чем разбираться с "фанерщиками",
надо решить проблему пиратов!"
Что, Дымов не понимает, отчего несчастные артисты "дудят под фанеру"? Наверное,
следовало сказать критику, что он злопыхатель, но я решила вежливо поставить Павла на
место:
- Фонограмму надо записать, согласитесь, это тоже труд, а потом еще приходится во
время концерта плясать, улыбаться. Я, например, на такое не способна, меня никакая запись
не спасет! И потом, если публике это нравится, то пусть будет.
- Кошмар, - взвился Дымов, - из-за таких, как вы, наша эстрада похожа на помойку!
Одни "фанерщики" и "прожекты". Где интересные лица? Где голоса?
Неожиданно мне стало обидно.
- А Николай Басков?
- Фу, он предал оперу! И потом его прическа!
Верх безвкусицы!
- Кристина Орбакайте?
- Пожарная каланча!
- Группа "Тату"!
- О боги! У них юбки попу не прикрывают!
Лучше уж замолчать. Музыкальный критик, в первую очередь обращающий внимание
на прическу, рост, длину юбок, на мой взгляд, не может считаться профессионалом. Но
кто-то словно тянул меня за язык:
- Ладно, возьмем Газманова.
- С ума сойти! Он же на сцене через голову кувыркается.
- А Земфира?
- Она хулиганка.
- Валерия...
- Тут и говорить не о чем! Нарожала кучу детей!..
- Заметьте, от законного мужа!
Дымов захлопнул рот, моргнул и снова начал капать ядом:
- А где музыка? Слова? Голос? А одежда? Катастрофа! Петь надо лучше!
- Как? Объясните?
- Лучше! Мне не нравится, как эти все визжат.
- Но публика в восторге!
- Зал любое дерьмо съест, - Дымов пошел вразнос, - и Алену Алину, и.., и.., в общем,
всех, вместе с "Дискотекой Аварией".
Я хотела сказать, что люблю Алину вкупе с парнями, придумавшими здоровскую
песню про Новый год, и что не только я получаю удовольствие от песен Алены и "Аварии",
но не успела.
- Встречайте, - завопил ведущий, - Майя Капкина, молодая, подающая надежды,
любовь самого.., те, не будем говорить, и так все знают, да, ребята?
Публика радостно захихикала.
- Уроды, - припечатал Дымов.
- Кто? - решила уточнить я.
- Все! И публика, и певцы! Ненавижу их!
- Зачем тогда сюда пришли?
Дымов скривился.
- Многоуважаемая автор детективных романов! Я - ведущий критик известного
издания и вынужден посещать сии шабаши, дабы дать потом абсолютно правдивый отчет в
газете "Новости культуры".
- Вы напишете, что весь зал рукоплескал Алиной? Что Алену вызывали семь раз
бисировать?
- Глупости, это не входит в мою задачу. Я обязан объяснить народу: Апина - это зло.
Нас спасет Чайковский и, кстати, Лев Толстой, а не детективы.
Сделав выпад в мой адрес, Павел уставился на сцену и рявкнул:
- Еще одна! Откуда они только выползают.
На сцену выбежала Майя. На ней было узкое платье до середины колена,
нежно-розовое, очень красивое, украшенное искусственным мехом.
- Ну и народ, - наливался желчью Дымов, - что за непристойность.
- Отчего же? Ноги у певицы почти закрыты.
- Фу!
Из динамика полился голос. Я вздрогнула, вот уж не ожидала, что он у Майи такой
сильный, мощный, летящий. Зал замер. Я тоже оцепенела, но через секунду удивилась до
обморока. Во-первых, музыка была страшно знакомой, мелодию исполнял симфонический
оркестр, а во-вторых, текст!
"Я к вам пишу, чего же боле!"
Господи, это же ария Татьяны из оперы Петра Ильича Чайковского "Евгений Онегин"!
С какой стати Майя исполняет ее?
Я взглянула на девочку. Майечка, стоя на одном месте, раскачивалась у микрофона. Ее
тоненькая шейка была вытянута до предела, руки закрывали поднятое вверх лицо, ни глаз,
ни носа не было видно, рта, впрочем, тоже.
Чем дольше лилась песня, вернее, ария, тем больше меня охватывало восхищение
пополам с глубочайшим изумлением. Теперь мне понятно, отчего Волков мигом ухватился
за Майю! Девочка уникально талантлива! Но где она научилась так петь? Конечно, я профан
в музыке, но, на мой совершенно дилетантский взгляд. Майе впору выступать не только в
Большом театре. Ее с восторгом возьмет "Ла Скала"! Неужели Лариска никогда не слышала
свою дочь? Да быть того не может!
Повисла секундная тишина. Потом зал взорвался аплодисментами. Публика засвистела,
затопала ногами, застучала руками по подлокотникам кресел...
Я повернулась в Дымову:
- Ну и как?
Желчное лицо Павла сморщилось и стало похоже на мордочку старого шимпанзе.
- Отвратительно! Эти слова! Наверное, какая-нибудь Рубальская их наклепала! Она для
многих пишет!
- Лариса Рубальская отличный поэт, - сказала я, - ее песни сразу становятся хитами.
- Лучше молчите! Что она для этой девочки накорябала! Ни рифмы, ни смысла. Про
музыку лучше помолчим. Современные, так сказать, композиторы не имеют ни малейшего
понятия о гармонии, композиции и прочих изысках. Что в голову влетело, то и наваяли. А
какие деньги зарабатывают! Вон сидит Игорь Роков, шлягерщик, тьфу!
Так он сюда на иномарке прикатил, а я на автобусе. Вот как в нашей стране все
устроено. Умный, тонкий, понимающий музыку человек на своих двоих топает, а этот, язык
не поворачивается его композитором назвать, на иномарке! И загородный дом имеет, и
квартиру, и...
Дымов задохнулся от душившей его зависти.
- Почему вам не пришлась по душе недавно прозвучавшая музыка? - едва сдерживая
смех, спросила я.
- Чайковского надо слушать! - процедил Дымов. - Выучить наизусть, как я, может,
тогда собственное ничтожество понятно станет. Впрочем, я устал вести с вами пустые
разговоры, да и не ровня вы мне, деточка, ни по уму, ни по таланту, ни по жизненному
опыту! Читайте в пятницу "Новости культуры", вот там я дам беспристрастную,
профессиональную, совершенно правильную оценку происходящему! Кстати, вы сами
оделись непозволительным образом. В джинсы!
Завершив обличительную речь. Дымов встал и пошел к выходу. Я молча смотрела ему
вслед. Ситуация перестала меня веселить. Интересно, сколько высоколобых критиков,
призывающих с пеной у рта: "Давайте соберем все любовные романы, фантастику,
детективы и сожжем их вместе с авторами на помойке", читали классику?
Кто из ярых ценителей "высокой" литературы на самом деле знаком с Флоренским или
на худой конец с Достоевским? Кто наслаждается, перечитывая на ночь оды Ломоносова?
Кто хорошо изучил Гончарова? И кто помнит Вяземского, Баратынского, Одоевского? Какое
количество критиков носит в портфеле сборник Гумилева или Хлебникова? Ох, боюсь,
правды нам не узнать! Меня терзают смутные подозрения, что наши критики - это
неудавшиеся режиссеры, актеры, музыканты и писатели. У самих не получилось создать
нечто свое, вот и топчут из зависти более удачливых и работоспособных. Потому что если
ты состоявшаяся личность, то тебе в голову никогда не придет мысль говорить гадости о
творческих людях, ехидничать по поводу их одежды, количества бывших мужей и
внебрачных детей. Настоящий критик - это педагог, не только очень деликатно и умело
показывающий недостатки, но и объясняющий, как их исправить. "Работать надо лучше",
"петь следует вдохновеннее" - это же просто атас!
Такие фразы можно сказать любому! Но где у нас мудрые педагоги и где
конструктивная, не исходящая желчью критика?
Я встала и увидела в кресле Дымова плоский серебряный кругляшок. Очевидно, из
кармана критика выпал плеер. Сознавая, что поступаю неприлично, я включила его,
интересно, что тонкий ценитель слушает для души? Моцарта, Вивальди?
Или Баха? А может, Прокофьева?
"Все будет хорошо, все будет хорошо, все будет хорошо, я это знаю, знаю..."
Верка Сердючка, в миру Андрей Данилко!
Сначала я расхохоталась, потом бросила ни в чем не повинный плеер в кресло. Я не
имею ничего против Сердючки. Может, вы сочтете меня дурой, но я люблю, когда обещают:
"Все будет хорошо". Просто очень жаль эстрадных певцов, которые попадают под обстрел
таких, как Павел Дымов. Если бы я могла познакомиться с ними, то сказала бы: "Ребята,
наплюйте на всех! Посмотрите в зал! Видите поднятые вверх руки? Вы поете для этих
людей. Всем понравиться нельзя. Если доставили радость хоть одному человеку, уже жили
не зря!"
Увидав Майю, я воскликнула:
- Ты гений!
- Издеваешься, да? - хмуро спросила девочка.
- Нет, конечно! Голос у тебя просто волшебный! Но зачем тебе эстрада? Ты сделаешь
головокружительную карьеру на оперной сцене!
- Замолчи.
- Почему? Ты необычайно талантлива! Если сейчас, даже не выучившись, ты так
поешь, то что же будет, когда окончишь консерваторию?
- Урод! - затопала ногами Майя. - Кретин!
Чмо!
- Кто? - вздрогнула я.
- Ты ничего не поняла?
- Нет!
- Я бедная! Нищая! Вот что случается с людьми, которым не хотят помогать.
- Ты о чем?
- У меня нет своего звукооператора! Я одна-одинешенька пробиться пытаюсь, -
накинулась на меня Майя, - от тебя помощи никакой! Вообще! Спасибо фотки сделать
помогла! Принесла я сейчас в клуб "фанеру", Сара пообещала, что их работник ее поставит,
а что вышло?
- Не понимаю тебя, извини!
- Вчера в "Кото" был юбилей какой-то старперши, - взвилась Майя, - она велела
классику гонять, ну и перепутал сегодня местный недоумок диски! Поняла? Не мое он
поставил! Врубилась теперь? Это прима из Большого пела! Она-то уже выучилась и в
Италии стажировалась! Я чуть не свалилась, когда звук пошел, хорошо, сообразила морду
вверх задрать и лицо прикрыть! Стою, качаюсь, и только одного боюсь: сейчас этот
придурок спохватится и поменяет диски! Слава богу, он полный профан! И не понял, что к
чему!
Я молча смотрела на бушующую Майю. Действительно, хорошо, что звукооператор
ничего не смыслит в опере. Впрочем, публику, состоявшую из школьников, тоже обвели
вокруг пальца, не заподозрил ничего неладного и "музыковед" Дымов.
Дебют Майи можно считать удавшимся. Вот уж права поговорка: не было бы счастья,
да несчастье помогло!
Домой я поехала одна. Майя успела помириться с матерью. Ларка позвонила на мой
мобильный и заорала:
- А ну позови ее, знаю, она у тебя сидит! Ишь, сотовый вырубила!
Не рискнув сказать подруге, что ее дочь лишилась мобильного, я сунула девочке свою
трубку.
Пообщавшись с мамой. Майя торжествующе воскликнула:
- Во, говорила же! Больше часа она злиться не способна! Ладно, я домой потопала! До
завтра.
- Погоди, провожу тебя, уже поздно, одной нельзя разгуливать в такое время, - сказала
я.
Майя глянула на меня и хмыкнула:
- Какой от тебя толк? Такси возьму. Лучше думай о том, чтобы моя песня на "Русском
радио" зазвучала. Ей-богу, я повешусь, если ничего не выйдет!
Взметнув копной волос, Майя убежала, а я побрела к метро. Усталость давила на плечи.
Что-то ничего хорошего у меня не получается! Олег обиделся на жену, мобильный у
Куприна выключен, сам он мне не звонит. Кто убил Волкова и по какой причине - я не знаю.
Есть очень слабые, шаткие версии. Ну типа такой: неизвестная личность решила отомстить
Архипу и прирезала Романа. Все вокруг знали о плохих отношениях продюсера и
радиомагната. Да еще я подлила масла в огонь своим рассказом об их драке! Но кто
инициатор преступления? По какой причине он ненавидит Сергеева? Я слышала, как Вера
крикнула Крыжовникову: "Ты убил!" Может, это правда? Они не поделили доходы, и
Сергей принял меры?
Ох, никогда мне не разобраться в этом деле!
Тычусь как слепой крот в разные стороны, и никаких ниточек.
В вагоне было почти пусто, я села на диванчик, борясь со сном. Сейчас приду домой,
выпью чаю, съем.., да, похоже, поесть мне не удастся! Может, купить по дороге
чего-нибудь? А то голод ледяной рукой сжал желудок.
Двери вагона плавно разъехались, впустив внутрь молодую женщину с бледным до
синевы лицом.
Она села около меня, поставила на пол большой, туго набитый пакет и вытащила из
сумочки книжку в яркой бумажной обложке. Я машинально глянула на издание. Смолякова!
Вся страна ее читает, мне далеко до этой писательницы. Ну почему господь, обучив госпожу
Тараканову выдавать связный текст, лишил ее буйной фантазии? Отчего я могу описывать
только произошедшие со мной события?
Соседка моя продолжала рыться в сумке. На пол с тихим стуком упал мобильный. Я
наклонилась, подняла его, протянула растеряхе и тут только поняла, что держу не сотовый, а
пульт от телевизора.
- Спасибо, - улыбнулась женщина, - к вечеру так устанешь, что даже руки трясутся.
- Но зачем вам дистанционный пульт? - не сдержала я удивления. - Это не та вещь,
которую нужно носить с собой!
Соседка усмехнулась:
- Ага! Я согласна. Да вот муж у меня козел!
Сидит дома, ни хрена не делает, на работу не ходит, пятый год устраивается, а кушает
каждый день, по три раза. А уж какой ленивый! С дивана не стащить! Мало того что балбес,
так еще права постоянно качает. И дура у него жена, и толстая, и уродина! Я вообще-то
привыкла к оскорблениям и все его пакости игнорирую, но сегодня утром отчего-то мне так
обидно стало! Прямо до трясучки, ну я и решила ему отомстить. Во, пульт от телика с собой
взяла. Весь день козлу пришлось вставать с дивана и переключать каналы! Классно я
придумала, скажи, разве нет?
Я кивнула и пошла к выходу. Однако оригинальный способ отомстить супругу, мне
такое в голову не приходило!
Супермаркет был закрыт. Надежда купить что-то вкусное, уже готовое, типа курочки
на вертеле, умерла. Я безнадежно смотрела на бумажку, прикрепленную к стеклу скотчем.
"Извините. Не работаем по техническим причинам!" Ладно, возьму просто батон. Но и
железный вагон, где я всегда покупаю хлеб, был украшен объявлением "Нет света". Я
поежилась. Есть хочется невыносимо, но вблизи моего дома заперты все торговые точки.
Может, сесть на метро, проехать остановку и купить хот-дог? Не факт, что он там есть.
Ладно, нужно смириться с обстоятельствами, утешу себя тем, что на ночь поглощать пищу
очень вредно, это ведет к ожирению, страшным болезням и преждевременной смерти. Если
откажусь от жирного, жареного, копченого, сладкого, алкоголя, то проживу двести лет.
Голод сжал желудок. В голову полезли другие мысли. Оно мне надо? Куковать на этом
свете два столетия? Существовать одной? Олегу-то без шансов протянуть столько. Он
большой любитель вредной еды вкупе с пивом! Значит, Куприна не будет, а я живи себе
дальше, здоровенькая...
От подобной перспективы мне стало не по себе.
И тут я наткнулась на лоток. Толстый мужик, несмотря на июнь одетый в ватник, сидел
на ящике, перед ним маячил стол с самыми обычными, допотопными весами, не
электронными, а простыми, с железными чашками. Возле прибора громоздился
эмалированный противень, а на нем лежали тушки цыплят.
- Это что? - удивилась я.
- Кура, - меланхолично сообщил дядька, - бери, недорого.
- А почему вы ночью торгуете? - насторожилась я.
Нынче время такое, надо держать ухо востро, если товар предлагают в неурочный час,
да еще задешево, дело явно нечисто.
- С колхозу мы, - пояснил мужик, - вернее, с акцыянерного общества "Вперед". В
Москву курей привезли. Нам их надо распродать и домой подаваться, оттого и кукую тут.
Народ в столице ваще не спит, идут помаленечку, курчат хапают. Ты не сомневайся, они
свежие, только что на лоток выложи
...Закладка в соц.сетях
