Жанр: Электронное издание
Sermar18
...шь улыбнулась, потому что говорить с куском огурца,
стоящим поперек рта, я не могла.
В течение всей трапезы Николай Иванович внимательно изучал меня, и не могу сказать,
что в его глазах было много доброжелательства.
- За вас, Женя!
Стольник, не поморщившись, опрокинул в себя очередную рюмку. Приоткрыв рот,
закинул в него ломтик сала.
Я не собиралась накачивать себя алкоголем (ведь завтра начнется работа, а мне нужна
ясная голова) и лишь пригубила из рядом стоящей рюмки.
- Зря, - сделав многозначительное лицо, произнес Николай Иванович. - Хорошо
расслабляет.
К тому же тридцать грамм даже полезно для здоровья. Врачи рекомендуют. А к утру все
это выветрится, даже следов не найдешь.
Я вежливо отказалась.
В столовую заглянула Лидия:
- Я постелила Жене в гостиной.
Как я потом узнала, гостиной называли малюсенькое помещение размером с почтовую
марку, расположенное на первом этаже. В последствии я еле нашла его в нескончаемом
лабиринте коридора.
Странный проект, надо сказать. Сплошные зигзаги.
Я еще не окончила ужин, когда Стольник поднялся со стула.
- Мне нужно позвонить... О нашем разговоре... ни-ни!..
Покачиваясь, он вышел из комнаты, а я осталась доедать крылышко, которое по своей
величине принадлежало не иначе как орлу.
Телефон, по всей видимости, был в соседней деревне - Стольник вернулся аж через
полчаса; снова плеснув в рюмку "Хрустальной", опрокинул ее себе в горло.
- Все хорошо? - вежливо поинтересовалась я.
- Нормально. Давайте обсудим наши планы.
Я пожала плечами. "Стоит ли делать это сейчас?" - подумала я, а вслух сказала:
- Если хотите.
- Хочу. Я загляну к тебе. Попозже.
Однако... Я смотрела в глаза подполковнику и не видела в них ничего, кроме похоти
пополам с беспокойством.
- Для чего?
- Не понимаешь? - усмехнулся Стольник. - Ты привлекательная девушка, а я мужчина
в самом...
- Расцвете сил? - улыбнулась я.
- В соку. Почему бы нам не познакомиться поближе?
По-моему, товарищ нисколько не изменился за все эти годы. По-прежнему любит
девочек...
Я оглянулась на дверь:
- А как же...
- Лидуша? - улыбнулся Стольник. - Я ее по-прежнему люблю.
- Своеобразная у вас любовь. - Я смотрела в глаза подполковнику с холодным
презрением. - Разве так можно?
Подполковник театрально вздохнул:
- Конечно, нельзя. Но ничего не могу с собой поделать. Так что мы решаем?
- А более важных проблем у нас нет?
- Пока нет. Завтра посмотрим, как начать наше общее дело, а пока...
Я покачала головой:
- Простите, Николай Иванович, но вы обращаетесь не по адресу. Даже если бы вы были
молоды и привлекательны, а я не таких строгих правил, и то бы не согласилась на ваше
предложение, потому что существуют определенные нормы поведения.
- Какие нормы! - воскликнул подполковник. -Норма - от слова "нормально", а что
может быть нормальнее, чем мужчина и женщина?
- Но не чужой мужчина и чужая женщина.
- Сегодня - чужие, завтра - родные!
Я энергичнее замотала головой, словно отгоняя назойливую жирную муху.
- Кажется, мне придется уехать от вас прямо сейчас. Жаль, что потеряла столько
времени, у вас на уме не закон и порядок, а одни женщины.
Николай Иванович миролюбиво приподнял руки.
- Сдаюсь! Весьма жесткие и веские аргументы, против которых не попрешь. Оставляю
все свои желания, кроме одного - добраться до бандитов. Но об этом поговорим завтра.
Я услышала едва слышный скрип позади себя и, словно невзначай, обернулась, не подавая
виду, что мое внимание привлечено каким-то звуком.
Ничего особенного. По-моему...
Повернувшись, я увидела, как он ставит на цветастую клеенку пустую рюмку и тянется за
огурцом.
Глава 15
Постель была жутко неудобная. Я никак не могла уснуть, ворочаясь с одного бока на
другой. Завтра нужно встать пораньше, чтобы обсудить со Стольником последние детали, о
которых он почему-то не пожелал говорить вечером. Как говорится, не делай сегодня того, что
можно отложить на завтра.
Благодаря открытому окну, затянутому зеленой противокомариной сеткой, стало немного
прохладнее. Со стороны улицы тянуло слабым запахом навоза.
Дверь в комнату изнутри не запиралась, поэтому мне пришлось принять меры
предосторожности против нежеланного вторжения. Между косяком и дверью я всунула в
несколько раз сложенный носовой платок, а заодно придвинула стул. Если знать об этом
заранее, потихоньку открыть дверь, аккуратно отодвинув стул, проникнуть в комнату можно
незаметно. Не посвященному же ночному гостю придется приложить усилия, в результате чего
возникнет шум...
Это и случилось вскоре после того, как я погрузилась в тяжелый беспокойный сон.
Бах!
Раздался звук падающего стула, и послышались приглушенные ругательства. Затем дверь
приоткрылась, и я услышала чье-то учащенное дыхание.
Я села на тахте и потянулась за брюками.
- Кто здесь?
В комнату ввалился сам хозяин, на котором из одежды были только плавки с выпирающей
из них мощной плотью.
- Извини, пришел проверить, как ты устроилась.
- Спасибо, неплохо. Чего еще вы хотите?
- Ну, - подполковник замялся, - догадайся. - Он уселся рядом со мной и положил
руку на мое колено, прикрытое брюками.
- Я уже догадалась. Уберите руку.
- Женечка, пойми меня правильно...
- Я уже все поняла и сейчас уеду.
Стольник покачал головой:
- Н-нет, не уедешь...
- Это почему?
- Тебе Брейк не даст. Как говорится, встанет на пути. - От неугомонного мента разило
водкой и луком.
- Он что, отвязан?
- Нет, просто посажен на длинную цепь. Так что свободы передвижений у него
достаточно.
- Понятно, - усмехнулась я, - ловко, ничего не скажешь. Руку все-таки уберите!
Вместо ответа он навалился на меня, опрокинул на тахту и присосался губами к моей шее.
Я перехватила его левую руку и, заведя за потную спину, вывернула ему плечевой сустав.
Николай Иванович застонал и оторвал от меня свой слюнявый рот.
Я тут же вырвалась от него и вскочила на ноги.
- Концерт закончен, - произнесла я, - продолжения не будет. Лучше идите к себе, не
ровен час Лидушка будет беспокоиться.
Стольник сидел на моей постели, издавая тяжелые вздохи.
- Ничего-то ты не понимаешь... Какие у тебя ноги!..
Схватив упавшие на пол брюки, я прикрылась ими. Надо же, в темноте разглядел, гад.
- Я все понимаю, но вы это напрасно затеяли.
Подполковник поднялся, потирая левое плечо:
- Наверное, ты права... Спокойной ночи.
Он уже направился к двери и взялся за дверную ручку, когда я остановила его:
- Николай Иванович!
- Да! - Он резко развернулся на сто восемьдесят градусов.
- Почему вы назвали собаку Брейк? От английского слова "ломать"?
- Не знаю, дочка придумала. Где-то вычитала.
- Извините... Спокойной ночи.
Хозяин бесшумно вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь.
В конце концов, он сейчас же найдет успокоение под крылом своей Лидушки, которая,
наверное, привыкла к его выкрутасам. Наверняка она все видит, но молчит. В принципе у нее
все есть - дом, хозяйство, ребенок (а может, несколько - остальных я не видела). Любовь?
Своеобразная, конечно, но другой нет.
Может быть, ради этого стоит молчать?..
По всей видимости, других нападений со стороны Стольника не предвидится. Надеюсь, он
понял, с кем имеет дело, и не решится на новые притязания.
...Проснулась я от слабого шороха, который на этот раз раздался со стороны окна.
В лунном свете что-то блеснуло, и я услышала едва слышный треск разрезаемой ткани.
За окном снаружи я четко различила тень, принадлежавшую человеку, пытающемуся
проникнуть в мою комнату.
Странно, но собака, которая слышит даже дыхание человека, находящегося неподалеку,
молчала.
Может, потому, что комната находилась на отшибе и окно выходило на задний двор? Тем
не менее хоть какая-то реакция с ее стороны должна быть!
Ведь эти животные чувствуют запахи за километр.
Или меня посещает бесшумный призрак, который не оставляет ни следов, ни запаха?
Я с интересом наблюдала за действиями неизвестного злоумышленника, нисколько за
себя не беспокоясь, потому что находилась в противоположном конце комнаты вместе с голым
матрацем, на который накинула темно-синий плед, покрывавший доселе тахту, и теперь он,
сливаясь с темнотой, не выдавал моего присутствия. Все остальное - белоснежные простыни,
подушка и куча тряпья, создававшая видимость лежащего на постели человека, - оставалось
на месте.
Правый край сетки был прорезан, теперь наступила очередь нижней части.
Я не шевелилась, лишь издавала звуки, похожие на ровное дыхание спящего человека.
Откуда идут эти звуки - определить было невозможно.
Вскоре сетка была прорезана настолько, чтобы можно было проскользнуть в комнату безо
всякого ущерба для тишины. Лезвие исчезло в складках одежды неизвестного, и, бесшумно
подтянувшись, он уселся на подоконник. Я не видела лица, скорее всего человек был в маске.
Хотя в темноте не разберешь.
Ноги человека неслышно опустились на пол.
Профессионально работает, как будто целый год готовился. Индейцы сиу - и те
позавидовали бы его выучке.
Неизвестный приблизился к тахте и извлек из кармана какой-то предмет, и я услышала
два приглушенных хлопка.
Неплохой глушитель, надо сказать. Выстрел выполнен отлично, по высшему классу, и
рассчитали ребята правильно: взять меня спящей гораздо безопаснее, чем попытаться сделать
это среди бела дня, рискуя получить разрыв селезенки.
Сейчас наступит очередь контрольного выстрела.
Точно. Злоумышленник приблизился к изголовью и откинул простыню, чтобы видеть,
куда прицелиться... Но так и застыл, как в картине Репина "Не ждали". Он резко повернулся
вокруг своей оси, словно дикая кошка, но я уже ждала его. Удар - и пистолет отлетел в
сторону окна. Еще один - и незнакомец отпрянул назад.
Внезапно он выхватил нож.
Выпад вперед - злоумышленник едва не задел меня. Чего доброго - лицо рассечет!
Мы принялись "танцевать" по комнате. Я - от него, уворачиваясь от клинка и пытаясь
нанести точный удар, он - за мной с вполне понятными намерениями. Чертова темнота!.. К
сожалению, в темноте мои приемы не могли сразу дать ожидаемого результата.
Наконец получилось. Я достала незнакомца ногой: от резкого удара по бедру он отпрянул
назад.
У меня как раз оставалось время, чтобы подбежать к окну, выскочить наружу и,
перекатившись через голову, приземлиться на ладони.
Я бросилась прочь, чувствуя лопатками, что убийца не отстает ни на шаг.
Наконец-то Брейк залился своим громогласным лаем.
- Брейк! - Я бросилась к нему навстречу.
Пес почувствовал интонации, в которых звучала просьба о помощи, бросился наперерез
киллеру и сомкнул клыки на руке, державшей нож.
Раздался оглушительный выстрел.
Я обернулась. К нам спешил Николай Стольник, в одних брюках и с помповым ружьем в
руках.
- Брейк, фу!
Пес отпрыгнул от тела, которое неподвижно лежало посреди двора.
- Черт, неужели наповал? Лида, зажги свет!
Вспыхнула яркая лампа над крыльцом, освещая внутренний двор. Брейк все еще лаял на
неподвижно лежащего на земле человека. Подполковник подошел к нему и сдернул с его
головы шерстяную маску с прорезями для глаз и рта.
Ба, знакомое лицо!
Я увидела одного из тех парней, которых я заставила уехать с фермы Александры
Ивановны. Это был Красавчик с сережкой в мочке левого уха. Его красиво зачесанные прежде
волосы растрепались.., когда с головы снимали шерстяной мешок с прорезями.
Стольник нагнулся над телом, в левой части груди которого зияла рана, и попытался
нащупать пульс.
- Конец, - констатировал он. - Наповал, твою мать...
- Неплохо стреляете. - Я облизнула губы и пристально посмотрела на подполковника.
- Я охотник, мне только тень покажи.
- Чуть в собаку не попали.
- Да, верно. Даже не подумал про Брейка.
- Странно, что он не лаял с самого начала, когда этот человек только полез во двор.
- У Брейка был приказ - всех впускать и никого не выпускать.
- Разве такое возможно? - искренне удивилась я. - Разве собаки понимают такие
команды?
- Они много чего понимают, - проговорил Стольник, ощупывая карманы лежавшего.
- Кто это? - зябко поежившись, спросила подошедшая Лида.
- Не знаю, - ответил мент.
- Он зачем-то залез в комнату, где я спала, - сказала я. - У него был пистолет и вот
этот самый нож.
Лида посмотрела мне в лицо.
- Странно получается: вы впервые в нашем доме, и в эту же ночь кто-то пытается вас
убить!
Николай Иванович выпрямился:
- Пойду позвоню дежурному...
Через некоторое время приехала милицейская бригада, с которой в основном разбирался
хозяин.
Тело увезли, а мне пришлось подписывать протокол, состоящий из двух страниц.
- Маху дал, - сокрушался Стольник. - Если бы живым взять, то могли бы узнать, чего
он хотел...
В принципе и так ясно, чего от меня хотели, - укокошить. Ребята, видимо, поняли, что
все-таки я не отступила, и приняли решение пришить меня и не наживать новые проблемы.
Однако организация у них неплохая. Сумели проследить мой путь аж до самого
Красноармейска и выяснить, где именно я буду ночевать. Профессиональная работа,
позавидуешь.
В эту ночь, конечно, никто уже не спал. Мы решили, что я отправляюсь на ферму
Александры Ивановны, куда в ближайшее время прибудет сам Николай Иванович, чтобы
прояснить обстановку. Вот такие были инструкции. Ничего определенного...
Я еле дождалась шести утра и решила, что пора отправляться в путь. Никто не возражал.
Особенно Лида. Она все время как-то странно смотрела на меня, а встретившись взглядом,
отводила глаза. Видимо, что-то хотела сказать, но молчала.
Я села в машину и включила двигатель, обратив внимание, что ветровой треугольничек
приоткрыт.
Наверное, в спешке я забыла закрыть его.
Вскоре автомобиль был готов отправиться в путь, его дыхание стало ровным, как у
спящего котенка.
- Пока! - кивнула я хозяевам и тронулась с места.
Ворота тут же закрылись за мной.
Вскоре я покинула пределы славного города Красноармейска. И в нем не обошлось без
приключений, в которых, как обычно, я была главным действующим лицом.
Внезапно мое внимание привлек молодой светловолосый парень с дорожной синей
сумкой через плечо, стоящий на обочине и машущий рукой, словно балерина, танцующая
лебедя.
Я бросила задумчивый взгляд "на сиденье пассажира, размышляя над тем, взять или не
взять с собой попутчика, и обнаружила на сиденье маленький смятый клочок бумаги. Я
подобрала его и собралась было выбросить в окно, как вдруг обратила внимание, что свернут
он как-то по-особому и не похож на обычный мусор из корзины.
Вопрос о попутчике отпал сам собой. Парень с сожалением проводил меня взглядом и
повернулся в сторону потока, отчаянно жестикулируя.
Держа левой рукой руль, правой я развернула комочек, убедившись, что это и в самом
деле записка, накарябанная второпях шариковой ручкой.* * *
Психиатрическая клиника находилась на самой окраине Красноармейска. Ее окружал
бетонный забор, окрашенный в желтовато-бежевый цвет. Желтый цвет успокаивает... Когда-то
я слышала, как одна бабулька говорила другой, что, мол, нам всем пора жить в желтых
условиях - сидеть в желтых стенах, спать на желтых простынях, есть с желтой посуды, пока
мы не свихнулись окончательно...
Я улыбнулась, вспомнив это.
Клинику я нашла давним, проверенным способом - при помощи языка, который,
недаром говорят, и до Киева доведет, не то что до какой-то психушки.
Свой автомобиль я оставила на всякий случай под старым вязом в трехстах метрах от
клиники. В большой деревне слово "квартал" имеет довольно расплывчатое значение - перед
вами сплошная улица, которой нет конца.
Я принялась обозревать нужный мне антураж издали, прикидывая, стоит ли мне вообще
совать нос в это заведение, само название которого навевало какую-то тревогу. Но ведь записка
не случайно оказалась в моей машине! Кто-то считает, что это важно для меня!
Рядом с огромными воротами была проходная, через распахнутую дверь которой можно
было увидеть турникет, окрашенный в серый цвет. Хоть что-то отличается по цвету от
окружающей обстановки!
Просто так на территорию клиники не попадешь - вахтер тут же спросит: к кому и зачем.
Психиатрическая клиника - это вам не детский сад, это дело серьезное. Тебя сто раз
тщательно проверят, прежде чем пропустить. Если узнают, к кому я пришла, - наверняка
дадут знать Николаю Стольнику, который держит под контролем весь город. Еще бы, какая-то
девица нежданно-негаданно спешит повидать его сына.
Удивительно, но клиника совершенно не представляла собой вымерший город. Постоянно
подъезжали автомобили, туда-сюда сновал одетый в белоснежные халаты медперсонал: рослые
санитары, врачи, молоденькие медсестрички.
Я оглянулась на свой "Фольксваген", тосковавший далеко позади, - где-то там, в салоне,
я оставила белый больничный халат и шапочку! Я молода и хороша собой и наверняка бы
сошла за сестру милосердия!
Похоже, по делу Александры Ивановны Стольник мне так и придется мотаться по
клиникам разных направлений. Сначала я изучала быт хирургических отделений, теперь
придется поближе познакомиться с жизнью людей, которые, мягко говоря, немного не в себе.
Обычно в психушке существует два отделения: одно - для алкоголиков, другое - для
психов.
Будучи еще курсантом разведшколы, мне приходилось бывать в окружном госпитале, в
котором было свое психиатрическое отделение. Там как раз и были "алики" и "шурики".
"Алик" на собственном жаргоне местных больных означало алкоголики, а "шурики" -
шизофреники. Новенького обычно встречали вопросом: "Ты - "алик" или "шурик"?"
Интересно, к какой категории относится Стольник-младший - к алкоголикам или
шизофреникам?
И как я его узнаю, интересно? На кого он похож - на папочку или мамочку? Вряд ли
меня возьмут под белы рученьки и, расшаркиваясь, отведут в ту самую палату, в которой
томится упомянутый в странной записке человек.
Я все-таки решила вернуться в машину и вскоре выскочила из нее, совершенно
преображенная. У меня уже созрел план действий, поэтому в моих руках был обычный веник,
которым я обычно выметаю мусор из машины (заметьте, тоже желтого цвета!), и
металлический совок, изготовленный из куска оцинкованного металла.
Слава богу, что люди на селе заняты хозяйственными делами и не мотаются по улицам,
высунув языки, как в городах. В противном случае девица в халате с веником в руках,
направляющаяся к забору психушки, выглядела бы весьма подозрительно.
Подойдя к забору, я занялась очень важным делом - стала выметать мусор из-под
недавно посаженных кустиков, аккуратно размещенных вдоль бетонного забора. Ничего не
поделаешь: взявшись за гуж, не говори, что не дюж! А мусору под ними было более чем
достаточно: огромное количество окурков, огрызки яблок, собачьи экскременты и множество
прочей ерунды. Все это я стала добросовестно собирать на совок, в последний момент
сообразив, что мне необходимо пустое ведро, куда бы я могла этот мусор складывать. Ладно,
придумаем что-нибудь.
Я постепенно передвигалась от одного кустика к другому, а проходящие мимо
медработники с одобрением поглядывали на меня. Я улыбалась, словно дурочка, и кивала: мол,
здравствуйте, рада всех видеть.
Черт бы вас побрал!
За этим занятием я едва не проморгала неказистое одноэтажное здание с двумя большими
окнами и дверью посередине. Вернее, я его заметила, но мое внимание было приковано больше
к центральному входу.
Я обратила внимание, как около вышеупомянутой двери остановилась грузовая машина.
Из-за борта кузова выглядывали крышки белых алюминиевых фляг и картонные коробки. Я
поняла, что это были продукты - готовые или полуфабрикаты, неважно.
Водитель - мужичок лет сорока с зачесанной набок, как у Гитлера, челкой - откинул
задний борт грузовика и стал спускать фляги на землю. Пододвигал одну к самому краю,
прыгал с кузова и стаскивал ее вниз.
Утомительная работа для одного человека, надо сказать. И помочь некому.
То есть как некому?
Я отложила в сторонку веник и совок и, прислонив их к забору, решительно направилась к
машине.
Мужичок тащил очередную флягу к краю кузова.
- Давай, помогу.
В деревне все на "ты" - зачем же быть исключением? Если бы я обратилась к водителю
как к лорду из английского парламента, неизвестно, как бы он отреагировал. Лишние вопросы
мне сейчас ни к чему.
- Ты лучше позови этих клух, а то дрыхнут, как совы!
Очевидно, мне надлежало постучать в дверь и кое-кого кликнуть. Я так и сделала:
- Бабоньки! Выходите, помощь нужна!
Откуда-то издалека послышалось приглушенное:
"Щас!"
Это означало, что помощь могла подоспеть через секунду, а могла - через год.
Я не стала дожидаться, пока фляги спрыгнут сами собой, подскочила к кузову и стащила
одну из них на землю.
- Подтаскивай по одной, - крикнула я.
Водила с уважением посмотрел на меня.
- Здорова, девка. Вот, что значит с психами работать.
На улицу вышла женщина лет тридцати в белом халате. Ее жизнерадостное лицо
покрывали веснушки, словно звезды на ночном небе.
- Я сегодня одна, остальные у главврача отпросились! - зычным голосом провозгласила
она.
Водитель хмыкнул:
- Это как же ты одна управляться-то будешь?
- Да уж как-нибудь.
Сбросив на землю очередную сорокалитровую бадью, я решила рискнуть и, придав голосу
побольше солидности, заявила:
- Ладно уж, помогу.
- Вот спасибо-то, - обрадовалась женщина. - Вдвоем мы быстро управимся.
Хотелось бы надеяться.
Мы подхватили за ручки четырехведерный бидончик и потащили его в помещение,
которое оказалось кухней. Здесь продукты доводились до нужной кондиции и затем в качестве
готовой пищи распределялись по палатам. Еще здесь имело место что-то вроде кулинарии, где
готовились свежие вкусняшки для медперсонала.
- Не забыть хлеб забрать, - радостно провозгласила моя новая знакомая, - в прошлый
раз два противня оставили в машине, друг на друга понадеялись.
Мы же не одни такие иждивенцы. По всему городу продукты развозят. Сейчас пора
горячая, на огороде надо быть, вот девчонки и отпрашиваются через день. Зима-то не за горами,
оглянуться не успеешь, а она тут как тут, занесет, приморозит. Завтра и я на огород поеду:
полоть надо, картошку окучить. Тебя как зовут-то?
- Евгения.
- Женька? Хорошее имя, мне нравится. А меня Татьяной кличут. Ты здесь новенькая, что
ли? Я тебя не помню.
- Ага, я недавно устроилась, - подтвердила я. - Буквально пару дней.
- У нас народ часто меняется, не выдерживают люди. Одни уходют, другие приходют...
Тяжело, что и говорить. А мужики не больно-то идут работать, у них другие интересы. Ты мне
на раздаче-то поможешь?
- Конечно, помогу! О чем разговор.
Отличный шанс попасть на территорию клиники.
Жаль только, если кто-то подберет мой любимый веник с совочком. Хотя не велика
потеря, еще купим.
Мешок картошки мы подняли с большим трудом.
Водитель лишь подтащил его к краю, а мы, подхватив его за уголки, заволокли в
подсобку.
- Сразу видать, деревенская девка. Вон как мешки ворочаешь! - похвалила меня
Татьяна. - Мужики иной раз сгибаются, а мы - на плечо и вперед. У тебя как с мужским
полом-то?
- Нормально, - пожала плечами я, не совсем понимая, что имеет в виду Татьяна.
- Ты девка видная, у тебя проблем быть не может, - радовалась женщина, кладя на мои
протянутые руки лоток с белым хлебом.
В отделения продукты доставляли сестры-хозяйки с помощью тех больных, которым
можно было доверять. А доверять можно было алкашам и самым тихим душевнобольным.
- А тут буйных и нету, - просвещала меня Татьяна. - Все спокойные такие. Одного
только недавно привезли - поначалу все скандалил, а потом ничего - притих.
- Это кто такой? - бесстрастным голосом спросила я.
- Да парнишка один - нашенский, из Красноармейска. Сын какой-то шишки. Во как
бывает - родители большие люди, а дети ненормальные.
- Бывает, - согласилась я. - Если нужно разнести завтрак по отделениям - я помогу.
- Ой, как хорошо-то! - обрадовалась Татьяна. - А то сестрички, бедненькие,
надрываются, сил нет.
На больных тоже надежа плохая...
Точно в назначенный срок стали подходить силы, предназначенные для обеспечения
больных людей свежей и здоровой пищей. Первой появилась круглая розовощекая тетка с
коричневой бородавкой на кончике носа.
- Танька, отоваривай! Больные кушать хочут!
- Твои психи плохо едят, после них целый центнер остается, - верещала Татьяна.
- Можно подумать, алкаши хорошо едят. Они даже закуску не признают, одну водку
трескают.
Черт, сколько терпения надо, чтобы узнать, что сын Николая Стольника делает в
психушке! Слишком уж много странностей в этом деле, чтобы я могла не обратить внимания на
такой интересный факт.
- Так мы идем в отделение или нет?
Мне стал надоедать этот деревенский базар. Время не ждет, а я слушаю лекции про
"аликов" и "шуриков", о которых я и сама могу порассказать немало.
Тетка с бородавкой тупо уставилась на меня:
- Новенькая, что ли?
- Это Женька, она тебе поможет разнести завтрак.
Круглолицая тетя вздохнула и указала пальцем:
- Бери ведро с кашей - раз, и чайник с чаем - два. Я возьму хлеб и масло.
Мы без проблем оказались на территории клиники, я порадовалась, что все получилось
так безболезненно. Вскоре мы подошли к двухэтажному кирпичному зданию, построенному во
времена Хрущева.
Стены когда-то были оштукатурены и окрашены в желтый цвет. Со временем краска
облупилась, обнажая серую поверхность.
По пути мы встретили сестру из отделения для алкоголиков, которую сопровождали двое
мужичков унылого вида.
- А у меня сегодня нет помощников, - сокрушенно произнесла тетка с бородавкой. -
Были двое: один с температурой слег, а другого вчера выписали.
Я не стала спрашивать, сколько больных находится в отделении, чтобы не вызывать
подозрения своим любопытством.
- В нашем отделении мало народу лежит, - как бы отвечая на мой вопрос, сказала
толстушка. - Вот алкоголиков - тьма тьмущая. Мужики допьются до белой горячки - и
сюда. Сейчас водки любой полно, на разные вкусы. Пока все перепробуешь - сопьешься.
Меня этот вопрос, честно говоря, волновал мало.
Ведра с кашей и чаем были установлены на тележку с колесиками, туда же была
поставлена груда тарелок и несколько стакано
...Закладка в соц.сетях
