Жанр: Электронное издание
Роберт Паркер
"Спенсер"
Кэсткиллский орел
"Catskill Eagle" 1985, перевод С. Соколика, Б. Крылова
Посвящается Джоан
В иных душах гнездится Кэтскиллский
орел, который может с равной легкостью
опускаться в темнейшие ущелья и снова
взмывать из них к небесам, теряясь в
солнечных просторах. И даже если он все
время летает в ущелье, ущелье это в горах,
так что, как бы низко ни спустился горный
орел, все равно он остается выше других
птиц на равнине, хотя бы те и парили в
вышине.
Герман Мелвилл. Моби Дик
Глава 1
Близилась полночь, а я только что вернулся со слежки. В этот теплый день начала
лета я ходил по пятам за мошенником, присвоившим чужие деньги, и пытался
выяснить, куда он спускает неправедно нажитые доходы. Мне удалось лишь засечь,
как он ел сэндвич с телячьей отбивной в забегаловке на Дэнверс-сквер, напротив
Национального банка ценных бумаг. Мелочь, на Дэнверс-сквер особо не погрешишь.
Из холодильника я достал бутылку пива "Стинлагер", открыл и уселся за стол,
пытаясь разобраться с дневной почтой. Прибыл чек от клиента, извещение от
телефонной компании, более грозное - от электрической и письмо от Сюзан.
Письмо гласило:
"Времени не остается. Хоук сидит в тюрьме Милл-Ривер, Калифорния. Ты должен
его вытащить. Мне самой необходима помощь. Хоук все объяснит. Все очень плохо, но
я тебя люблю.
Сюзан".
Сколько я его ни перечитывал, все равно ничего нового не находил.
Проштемпелевано в Сан-Хосе.
Я выпил пива. На зелени бутылки капля влаги проделала незамысловатую
тропинку сверху вниз. "Стинлагер", Новая Зеландия. Так написано на этикетке. Что-то
среднее между голландским "зиланд" и английским "силэнд", то бишь "морская
земля". Забавное смешение языков. Я аккуратненько поднялся со стула, медленно
пошел к шкафу и взял атлас. Посмотрел, что это еще за Милл-Ривер, штат
Калифорния. Ага, вот он, к югу от Сан-Франциско. Население - десять тысяч семьсот
пятьдесят три человека. Я сделал большой глоток пива, подошел к телефону и набрал
номер. На пятом звонке ответил Винс Холлер. Я сказал, что это я.
Он недовольно проворчал:
- Господи Боже, сейчас же без двадцати час.
- Хоук находится в тюрьме в городке Милл-Ривер, что к югу от Сан-Франциско.
Хочу, чтобы ты сейчас же созвонился с местным адвокатом.
- Без двадцати час? - переспросил Холлер.
- Сюзан тоже попала в передрягу. Я улетаю утром. До отъезда хочу поговорить с
адвокатом.
- В какую еще передрягу? - спросил Холлер.
- Понятия не имею. Хоук знает. Давай-ка немедленно связывайся с адвокатом.
- Хорошо, созвонюсь с юридической фирмой в Сан-Франциско. Они помогут
вытащить из постели кого-нибудь из младших партнеров и послать в Милл-Ривер. Там
ведь сейчас всего без четверти десять.
- Пусть позвонит мне сразу же после встречи с Хоуком.
Холлер спросил:
- Ты в порядке?
- Действуй, Винс, - сказал я и повесил трубку.
Вытащил еще бутылку пива и снова перечитал письмо от Сюзан. Ничего нового.
Тогда я сел за стол рядом с телефоном и осмотрел квартиру.
По обе стороны окна - книжные полки. Действующий камин. Гостиная, кухня,
спальня и ванная комната. Дробовик, винтовка и три пистолета.
- Я слишком долго живу здесь, - сказал я громко и понял, что голос в пустой
комнате мне совсем не нравится. Я встал, подошел к окну и выглянул на Марлборострит,
на которой ни черта не происходило. Я вернулся к столу и глотнул пива.
Приятно заниматься хотя бы чем-то.
В четыре двенадцать утра зазвонил телефон.
Полбутылки пива выдыхалось на столе, я же лежал на диване лицом вверх,
заложив руки за голову и уставясь в потолок.
Я взял трубку перед третьим звонком.
На другом конце женский голос произнес:
- Мистер Спенсер?
- Да.
- Говорит Пола Голдмен, юрист фирмы "Штайн, Фэй и Корбетт", Сан-Франциско.
Меня просили вам позвонить.
- Вы виделись с Хоуком? - спросил я.
- Да. Он сидит в тюрьме Милл-Ривер, штат Калифорния, по обвинению в
убийстве и нападении с нанесением телесных повреждений. Надеяться выйти под залог
- просто нереально.
- Кого он убил?
- Его обвиняют в убийстве человека по имени Эммет Колдер, который работал
консультантом по вопросам безопасности у некоего Рассела Костигана. Его также
обвиняют в нападении на нескольких охранников и полицейских. С ним, наверное,
нелегко справиться.
- Это верно, - согласился я.
- Он признал, что убил Колдера и напал на других людей, но заявил, что это была
самооборона и его вынудили поступить подобным образом.
- Вы сможете организовать его защиту?
- Возможно, если опираться только на факты. Но трудность в том, что отцом
Рассела Костигана является Джерри Костиган.
- Господи, - пробормотал я.
- Так вы знаете, кто такой Джерри Костиган?
- Я знаю, кто он. Обладатель уймы всяких вещей.
- Именно. - Голос Полы Голдмен был тверд. - И одной из этих вещей является
Милл-Ривер, штат Калифорния.
- Значит, шансов спасти Хоука практически никаких, - сказал я. - Если дойдет
до суда...
- Если дойдет до суда, его песенка спета.
Минутку я помолчал, прислушиваясь к далекому потрескиванию междугородной
связи.
- Он что-нибудь говорил о Сюзан Сильверман? - спросил я.
- Сказал, что прибыл по ее просьбе и что его поджидали. Мне крайне неохотно
разрешили свидание с ним, и оно проходило под пристальным наблюдением. Фирма
"Штайн, Фэй и Корбетт" - самая крупная в районе залива. У нее большое влияние.
Будь его чуть меньше - никакого свидания не было бы вообще.
- Это все?
- Все.
- Каковы его шансы на успех?
- Никаких.
- Потому что у обвинения железные доводы?
- Да, доводы действительно железные, к тому же он выбил Расселу Костигану три
передних зуба. А это то же самое, что избить сына Хьюи Логана в его родной Луизиане
в тысяча девятьсот тридцать пятом году.
- Н-да.
- Да еще, Господи, он же черный.
- Разве Костиганы не сторонники равноправия?
- Нет, не сторонники, - сказала она.
- Расскажите о тюрьме.
- Четыре камеры в пристройке к полицейскому участку, расположенному в крыле
здания мэрии. В настоящий момент Хоук - единственный заключенный. Гражданский
диспетчер - женщина, два полицейских - мужчины. Когда я приехала, на посту
находились только они. Должна предупредить вас как юрист, что по законам штата
Калифорния соучастие в побеге из тюрьмы является уголовным преступлением.
- С тех пор как Рейган был губернатором штата, они не расслабляются, -
заметил я.
- Когда встанет солнце, - сказала Голдмен, - я хочу повоевать с ними по
поводу освобождения под залог. Хотя это пустое дело. Если понадоблюсь, звоните в
контору. - Она продиктовала номер.
- Благодарю вас, мисс Голдмен.
- Миссис, - поправила она. - Я занимаюсь уголовным правом по пятнадцатьшестнадцать
часов в сутки. Так что чувствую себя гораздо более свободной, чем самой
хотелось бы.
Без пятнадцати семь я прибыл в оздоровительный клуб. У Генри Чимоли возле
площадки для игр в рэкетбол на первом этаже имелась квартирка. Я сидел у него,
попивая кофе, и строил план.
- А я думал, ты завязал с кофе, - сказал Генри. Он отжимался от пола на
огромном, от стенки до стенки, ковре.
- Это особый случай, - пояснил я.
Спать мне не хотелось, зато ощущалась усталость.
- В общем, ты все понял? - спросил я.
- Ага, - сказал Генри. - Я всю жизнь был тренером, поэтому могу изготовить
любой гипс. Сделаем его побольше, чтобы ты мог по приезде сунуть туда ногу.
- Нужно еще сделать так, чтобы я мог в нем передвигаться.
Генри поднялся с пола. Над дверью, ведущей в кухню, была приделана
перекладина. При росте пять футов четыре дюйма Генри приходилось подпрыгивать,
чтобы дотянуться до нее. Он принялся подтягиваться, расставив руки на ширину
дверного проема.
- На Бикон-стрит, возле Кенмор-сквер, есть магазин медицинских
принадлежностей. Это слева за старой гостиницей "Брикминстер", если идти к
Бруклайн.
На Генри были хлопчатобумажные серые шорты. Его тело, словно небольшой
поршень, двигалось к перекладине и обратно. Никакого намека на напряжение. Голос
звучал совершенно спокойно, движения были точными и быстрыми.
- Может быть, тебе слегка урезать силовую нагрузку? С твоим ростом надо
больше работать на растяжку.
Генри спрыгнул на пол.
- Я достаточно высок, чтобы заехать тебе ногой по яйцам, - сказал он.
- Ты себе льстишь, - сказал я и пошел искать магазин медицинских
принадлежностей.
Он Открывался в восемь утра, потому-то мне и пришлось сидеть в машине и пить
кофе - целых три чашки - перед пышечной "Данкин Донате" на Кенмор-сквер,
наблюдая, как рокеры и панки выползают на улицу. Мимо шмыгнул паренек с
волосами, окращенными в разные цвета, в белой пластиковой куртке и мягких
сапожках, как у Питера Пэна. Рубаха на нем отсутствовала, грудь была белой,
безволосой и худосочной.
Он украдкой оглядывал себя в витринах магазинов, радуясь собственной
диковинности. Может быть, мечтал до смерти напугать поклонника республиканцев,
хотя они редко заглядывали на Кенмор-сквер в дни, когда не проводились бейсбольные
матчи.
Сложенное письмо Сюзан лежало у меня в нагрудном кармане. Я не стал его
перечитывать, потому что знал, что в нем. Знал все слова - на грани безумия. Я
взглянул на часы. На девять пятьдесят пять имелся прямой рейс. Я уже собрал вещи.
Осталось сделать гипсовый слепок на ногу - и можно отправляться. В Милл-Ривер я
мог прибыть к часу по местному времени.
Я сложил три бумажных стаканчика один в другой, вылез из автомобиля и кинул
их в мусорную корзину. Затем снова сел в машину, доехал до магазина и стал в нем
первым покупателем. К пяти минутам десятого Генри соорудил мне гипсовый башмак,
достаточно большой, чтобы я мог надеть его, как здоровенный рыбацкий сапог. Я
положил эту штуковину в спортивную сумку, под чистые рубашки.
- Тебя подвезти? - спросил Генри.
- Я оставлю машину в аэропорту.
- Деньги нужны?
- Я снял со счета пару сотен, - успокоил я. - То бишь все, что на нем было.
Плюс у меня еще кредитка "Америкой экспресс". Я без нее даже из дому не выхожу.
- Что-нибудь понадобится - звони, - сказал Генри. - Что угодно, понял? Если
понадоблюсь сам - выеду.
- Пол знает, что нужно звонить тебе, если я не объявлюсь, - сказал я. - Сейчас
он в школе.
- Можно подумать, что ты его отец.
- Вроде того.
Генри сунул мне ладонь.
- Звякни, - сказал он.
Лавируя в утреннем потоке, я на огромной скорости отправился к аэропорту Логан.
Ничего страшного не случилось бы, если б я пропустил этот самолет, но он летел без
дозаправок, следовательно, быстрее. А я и хотел как можно скорее добраться до МиллРивер.
За двадцать минут до отлета я сдал сумку в багаж. Если ее потеряют, будут
неприятности.
Но нести ее с собой через контроль было нельзя - ведь в ней лежал пистолет. В
девять пятьдесят пять мы вырулили на взлетную полосу, а в десять, заложив крутой
вираж над заливом, помчались на Запад.
У "Гeрца"* я взял напрокат "бьюик-скайларк" с отсутствующей ручкой подъема
стекла на дверце водителя. И где же этот О'Джей Симпсон**, когда нужна его
помощь? По Сто первому шоссе я двинулся на юг, а в начале четвертого свернул за
СанХосе на восток по бульвару Милл-Ривер. В миле от шоссе стоял огромный
торговый центр, построенный вокруг модернового супермаркета " Сейфуэй" из
монолитного бетона, с большими круглыми окнами и широким, выложенным
каменной плиткой пандусом, с которого продукты грузили в машины. Громадная
вывеска из красного дерева при въезде на стоянку возвещала: "КОСТИГАН МОЛ" - и
дальше: "Тридцать магазинов - рай для покупателя". Буквы были вырезаны на дереве
и покрыты золотой краской.
* "Герц" - компания, дающая автомашины напрокат.
** О'Джёй Симпсон - в прошлом известный футболист. Возглавляет службу по
связям с общественностью компании "Герц".
Я въехал на стоянку, припарковался возле "Сейфуэя" и вытащил из сумки свой
гипсовый ботинок. Слепив его, Генри собрал песок и остатки грязи из клубного ящика
для мусора и втер в гипс. Поэтому ботинок выглядел сейчас так, будто его сделали
примерно месяц назад.
В подошве имелась пустота, куда я впихнул автоматический пистолет двадцать
пятого калибра, сверху положив стельку из губчатой резины. Затем я снял свою левую
туфлю и сунул ногу в гипс. Поправив брючину, я вылез из машины. Все было отлично.
Особого удобства я не ощущал, зато выглядел гипс натурально. Слегка пройдясь взадвперед,
я двинулся в " Сейфуэй", там купил пинту мускателя и спросил, как проехать к
Сити-холлу, затем вернулся к "бьюику" и сел в него. Сунул бумажник в бардачок.
Из сумки вытащил бейсбольную кепку "Ютика Блю Сокс", растрепал волосы и
напялил кепку на голову. Посмотрел в зеркало. Со вчерашнего утра я не брился, и это
оказалось весьма кстати.
Из-под кепочки и из дырочки сзади, над самой пластиковой застежкой, наружу
выбивались космы волос. На мне были надеты джинсы и белая рубашка. Я надорвал
карман и неровно закатал рукава. Затем плеснул на рубашку мускателя. Еще чуть-чуть
вина я вылил на джинсы. Положив бутыль на сиденье рядом, я двинулся к Милл-Ривер.
Стены мэрии были покрыты белой штукатуркой, а крыша - красной черепицей.
Перед зданием расстилался зеленый газончик, на котором медленно вертелся
разбрызгиватель, посылая воду во все стороны. Слева от мэрии располагалась
пожарная часть, а между ними было что-то вроде соединяющего крыла, и перед самым
этим крылом - прямо как перед торговым центром - два голубых прожектора
освещали вывеску: "ПОЛИЦЕЙСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ МИЛЛ-РИВЕР". Перед
управлением находилась небольшая стоянка, а большая парковка была возле мэрии. Я
въехал на большую и обогнул здание. Сзади обнаружились общественная
авторемонтная мастерская и гараж. Тут не было никакой штукатурки, только голые
шлакоблоки. Вместо черепицы - пластиковый шифер.
Одно здание - для показухи, другое - для работы. Сзади можно было
рассмотреть тюремные, забранные толстой металлической сеткой окна.
Возле гладкой, без ручки, двери - две полицейские машины. Объехав здание, я
выбрался на улицу и направился к центру городка. Через пятьдесят ярдов находилась
городская библиотека. Перед входом маячила вывеска "МЕМОРИАЛЬНАЯ
БИБЛИОТЕКА ДЖ. Т. КОСТИГАНА", позади здания - автостоянка. Поставив
машину, я выключил мотор, взялся за бутыль мускателя и несколько раз основательно
прополоскал рот. Вино по вкусу напоминало средство для чистки кафеля, и запах
оказался отвратным до невозможности. Я взял полупустую бутылку и закрыл дверцу
машины. Положив ключи на подоконник, скрытый кустами, я направился на улицу.
Очутившись в поле зрения прохожих, я принялся шататься, опустив вниз голову и
бормоча невесть что себе под нос. Бормотать себе под нос не так просто, когда этого
совсем не хочется.
Я понятия не имел, что нужно бормотать, поэтому принялся перечислять звездный
состав бейсбольной команды "Ред Соке" образца шестьдесят седьмого года.
- Рико Петрочелли, - бубнил я, - Карл Ястржемски, Джерри Одер...
Потом уселся на ступени лестницы библиотеки и сделал основательный "глоток"
из бутылки, заткнув горлышко языком так, чтобы не проглотить ни капли. Вряд ли
алкоголь облегчит мою задачу. Парочка школьниц в вязаных гольфах и с повязками на
волосах шарахнулись от меня и, обойдя, поспешили в библиотеку.
- Дэлтон Джоун, - буркнул я и сделал вид, что отхлебнул из бутылки.
Миловидная женщина в бледно-голубом спортивном костюме, белых "найках" и
лавандовой налобной повязке припарковала коричневый "мерседес" перед самой
библиотекой и вылезла, держа в руках пять или шесть книг. Проходя мимо меня, она
демонстративно смотрела в противоположную сторону.
- Джордж Скотт, - пробормотал я и, привстав, хорошенько шлепнул ее по заду.
Она резко рванула вперед и скрылась в библиотеке. Я взял в рот немного
мускателя, позволил вину свободно вылиться на подбородок и облить куртку. За
дверью послышались возбужденные голоса.
- Майкл Эндрюс... Реджи Смитт... - Я высморкался в ладонь и вытер ее о
рубашку. - Хоук Хэндерсон... Тони Си. - И, повысив голос, прорычал: - Хосе, мать
его, Тартабулл!
Со стоянки возле мэрии вырулила черно-белая полицейская машина и медленно
направилась в сторону библиотеки.
Я встал и грохнул бутылку о ступени лестницы.
- Джо Фой, - проговорил я с холодной яростью. Затем расстегнул ширинку и
стал деловито мочиться на газон. Я их провоцировал.
Патрульный автомобиль остановился рядом, не дав мне закончить дело, и из него
вылез миллриверский коп в красивой коричневой униформе. Он носил свою шляпу
надвинутой прямо на переносицу, как морской пехотинец времен вьетнамской войны.
- Стоять и не двигаться!
- А я им и не двигаю, офицер. - Я хихикнул, слегка покачнулся и рыгнул. Коп
стоял прямо передо мной.
- Застегнись, - рявкнул он, - тут женщины и дети.
- Для женщин и детей - все что угодно, - пробормотал я, наполовину застегнув
ширинку.
- Какие-нибудь документы есть? - спросил коп.
Я пошарил вначале в одном заднем кармане, затем в другом, затем в передних
карманах джинсов. Прищурившись и стараясь внятно рассмотреть полицейского,
пожал плечами.
- Хочу заявить о пропаже бумажника, - сказал я, как можно тщательнее
выговаривая слова, словно человек, который изо всех сил старается не казаться
пьяным.
- Хорошо, - проговорил коп. - Иди к машине. - Он взял меня под руку. -
Руки на крышу. Ноги врозь. Ты, наверное, не раз такое проделывал.
Он ботинком постучал по внутренней стороне моей здоровой лодыжки, чтобы я
пошире расставил ноги, а затем быстро обыскал.
- Как зовут? - спросил он, закончив.
- Что, так и стоять? - Я положил голову на крышу машины.
- Можешь выпрямиться.
Я остался в положении "голова-на-крыше" и ничего не ответил.
- Я спросил, как зовут, - повторил коп.
- Требую адвоката, - сказал я.
- А кто твой адвокат?
Я перекатился по крыше автомобиля и встал к копу лицом. Ему было лет двадцать
пять. Красивый загар, чистые голубые глаза. Я нахмурился.
- Спать хочу, - заявил я и стал сползать по крыше машины на землю.
Коп подхватил меня под мышки.
- Нет, - сказал он. - Не здесь. Пошли. Проведешь ночку с нами, а наутро
поглядим...
Я позволил сунуть себя в машину и отвезти в участок. Без двадцати минут пять я
стоял перед камерой в милл-риверской тюрьме. Задержан за пьянство и
мочеиспускание в общественном месте. Записан под именем Джона Доу *. В углу
камеры находился фаянсовый унитаз без стульчака, раковина, а рядом - бетонная
койка с матрасом, без подушки и со скатанным военным одеялом в ногах.
Арестовавший меня офицер отворил дверь второй камеры. Первая была пуста. Дальше
находились еще две.
* Джон Доу - вымышленное имя. Некто задержанный. Аналогично русскому Иван
Иванович Иванов.
- Минутку, - попросил я. - Хочу увидеть остальных гостей.
Я рванулся дальше и увидел в четвертой камере Хоука, лежащего на спине,
закинув руки за голову.
- Эй, дядя Том! - рявкнул я. - Не сыграешь ли на своей гармонике что-нибудь
для нашего миляги надзирателя?
Хоук безо всякого выражения осмотрел меня.
- Может, и поиграю, только не на гармонике, а на твоей башке, белопузый, -
ответил он.
- Идем, идем, - сказал молодой коп. Он схватил меня за воротник рубашки и
втолкнул в камеру. - Проспись. И не смей заводить ниггера!
Он вышел и запер камеру, оставив меня в одиночестве. Ну, кто это утверждал, что
меня невозможно арестовать?
Мне полагалось быть пьяным в стельку, к тому же я не спал два дня, а мой
грандиозный план побега мог осуществиться только после полуночи, поэтому я
соорудил из одеяла подобие подушки и заснул.
Проснувшись, я понял, что сейчас глубокая ночь. Наручных часов у меня не было,
да и настенных было не видно, но вокруг царила такая гнетущая тишина, которая
бывает лишь в два часа ночи. Каков бы ни был час, время подошло.
Я потихоньку снял гипс и вытащил из-под пятки пистолет. Встал и почувствовал,
насколько неудобно ходить в одном ботинке. Поэтому не колеблясь скинул второй и
босым пересек камеру. Выпустив рубашку наружу, я заткнул за пояс джинсов
пистолет, прильнул к прутьям решетки и громко произнес:
- Эй, дядя Том!
Через две камеры раздался голос Хоука:
- Это ты мне, козел?
- А здесь еще есть кто-то, - сказал я, - кого бы звали, как тебя?
- Кроме нас, здесь никого нет, белый.
- Хорошо, а сколько времени?
- Ты меня разбудил, чтобы узнать, который час?
- Неужто ниггеры спят? - изумился я.
- Когда ты заснешь, я доберусь до твоей белой задницы, козел.
- Неужели ты хочешь спать, дядя Том?
Я взял ботинок и принялся громыхать им по прутьям решетки, точно так же, как
детишки проводят, палкой по заборам.
- Как тебе мой там-там? Немного африканских ритмов не помешает?
- Я на тебе отыграюсь, белый ублюдок, - сказал Хоук.
Я принялся лупить по прутьям каблуком и очень громко напевать:
- Бонго, бонго, бонго, я не покину Конго. Нет, нет, нет! Бунги, бунги, бунги, как
хорошо мне в джунглях! Так хорошо мне в джунглях, что не покину их!
Тогда Хоук принялся орать, чтобы я заткнулся. Тут зажглись лампы под потолком,
и из кабинета вышел круглолицый коп с короткой стрижкой.
- Что здесь происходит? - рявкнул он.
- Колыбельную ниггеру пою, - ухмыльнулся я.
- Этот придурок совсем чокнутый, - сказал Хоук.
Я принялся напевать еще громче. Круглолицый направился ко мне. В правом
кармане форменных брюк у него лежала обтянутая кожей битка, которую он и
вытащил на ходу.
- Ты, - обратился он ко мне, - заткни рот. Сейчас же.
- И в камере грязной, сырой и холодной явился, как тень, очень черный старик!
- Я неуклюже изобразил подобие мелодии, ударяя башмаком по стене. Вернее,
половину мелодии, ведь башмак был один.
Круглолицый обернулся и крикнул:
- Эй, Мори, иди сюда.
Появился второй коп, несколько повыше Мордатого, с удивленным выражением
простофили-деревенщины на лице. Его волосы были зализаны назад и разделены
посередине пробором. Я продолжал орать. Хоук замолк. Мордатый кивнул на меня,
Мори щелкнул замком, и дверь в мою камеру открылась. Мордатый вошел, постукивая
себя по ноге биткой. Мори миновал коридор и вошел следом. Он снимал с пояса
наручники.
- Что это вы, ребята, задумали? - спросил я.
- Хотим показать, как нужно затыкаться, - ответил Мордатый.
Я сунул руку под рубашку и нервно почесал брюхо:
- Я просто хотел подразнить черномазого.
- Повернись спиной, - сказал Мордатый, - и заведи руки назад.
Я вытащил из-под рубашки пистолет и наставил дуло на эту парочку.
- Попробуйте только пикнуть, - предупредил я, - пристрелю.
Оба мгновенно превратились в ледяные скульптуры.
- Руки за голову, подойти и встать лицом к стене.
Они без звука выполнили требуемое. Я вытащил их табельное оружие. У
Мордатого оказался стандартный 38-й калибр, зато у Мори - "магнум" 44-го калибра.
С такой пушкой только на китов охотиться.
- Кто на коммутаторе? - спросил я.
- Мэдилин, - ответил Мордатый.
- Отлично. Итак, чтобы не причинить вреда ни себе, ни ей, сидите тихо, как в
могиле. Я собираюсь открыть дверь другой камеры, но при этом глаз с вас не спущу.
Держа оба пистолета за дужки, я выскользнул из камеры и двинулся по коридору.
На стене возле кабинета офицеров имелись пронумерованные выключатели: первая
камера, вторая камера, третья камера, четвертая камера. Я нажал на кнопку "2" - и
дверь закрылась, нажал "4" - и открылась камера Хоука. Он вышел и направился ко
мне. Я протянул ему пистолеты.
Тридцать восьмой он вернул, и я заткнул его за пояс джинсов. Сорок четвертый
"магнум" удобно устроился в его правой руке.
- Бонго, бонго, бонго? - уточнил он.
- Давай сюда диспетчера, - сказал я.
Мэдилин оказалась дамой лет пятидесяти пяти, и стройной назвать ее было нельзя.
Она беззвучно прошла в камеру Хоука и села на койку. Дверь закрылась.
- У нас есть время, пока кто-нибудь из патрульных не вызовет управление и не
всполошится, не получив ответа, - сказал я.
- Времени полно, - кивнул Хоук.
Мы вышли из полицейского участка на тихую улицу и направились к библиотеке.
За ней все еще был припаркован "скайларк".
- Держи, - сказал я, взял с подоконника ключи и отдал их Хоуку. - Поведешь.
- К Сюзан? - спросил Хоук.
- Да.
- Первым делом они кинутся туда, - предположил Хоук, - когда узнают, что
мы улизнули.
- Не имеет значения, - сказал я.
Мы вырулили из-за библиотеки и повернули направо в самом конце площади.
Проехав по дороге примерно милю, мы снова свернули направо, а затем налево, на
автостоянку у шестиэтажного городского дома. Даже при лунном свете было заметно,
что в это здание вложена масса труда: кирпичные стены были отполированы песком и
обработаны паром, все окна новые. Возле крыши имелась уйма гранитных узоров, а
дверные перемычки оказались гранитными блоками.
Хоук припарковался прямо за черным ходом.
- Вон ее окно, - сказал он. - Хочешь позвонить или сразу полезешь?
До окна было рукой подать.
- Полезем, - решил я, и мы двинулись через автостоянку.
На стоянке, разделенной на площадки с номерами, было довольно много машин.
Одна могла принадлежать Сюзан. Обычно я хорошо представлял себе ее машину, но
сейчас засомневался.
- Приятель, она может быть не одна, - сказал Хоук.
- Надо проверить. Если мы позвоним и не получим ответа, все равно ведь войдем.
Так уж лучше пропустить первое действие: времени у нас в обрез.
Мы остановились у окна. Я вытащил из кармана полицейский тридцать восьмой и
разбил стекло на стыке верхней и нижней рамы, Хоук запустил в дыру руку и повернул
задвижку.
Я поднял раму и неловкой змеей скользнул в проем и на пол. Хоук появился в
комнате сразу за мной. На мгновение мы оба застыли. В квартире не раздавалось ни
звука. Я поднялся на ноги. Справа находилась винтовая лестница.
Хоук ткнул туда пальцем.
- Спальня, - сказал он шепотом.
Я тихо поднимался по ступенькам. Хоук принялся бесшумно обыскивать первый
этаж. Лестница закончилась небольшой площадкой, за которой находилась спальня. Я
вошел и сразу уловил знакомый залах духов и лака для волос. Мне даже показалось,
что я ощутил присутствие самой Сюзан. Кровать стояла слева параллельно низкому
парапету, через который с балкончика спальни можно было наблюдать за
происходящим
...Закладка в соц.сетях
