Жанр: Электронное издание
Nastya02
...тки
и прочие хитроумные приспособления служили вместе с Аланом законам
Кухни. А Кухня существовала для Трапез.
Все трапезы делились у Алана на ритуальные и индивидуальные. Первые
были почти всегда шаблонны, требовали не фантазии, а тщательности. Субботние
обеды всей семьей, торжества и юбилеи, деловые ужины не выходили
за рамки пусть высшего класса, но общепринятой Кухни.
Вторые же, индивидуальные, трапезы были стихией Алана. Он давно уже
понял всю узость банальной фразы о том, что путь к сердцу мужчины лежит
через его желудок. Не к сердцу, а к уму, ко всей натуре человеческой был
тот путь. И не только мужчины, а человека вообще. Любого человека можно
расположить к себе или оттолкнуть, заставить почувствовать свою значимость
или бесконечную свою ничтожность, даже если нет на самом деле ни
значимости этой, ни ничтожности. Можно понять человека и одновременно
показать ему себя, проведя с ним время за продуманно сервированным столом
с правильно подобранными и тщательно приготовленными блюдами. Ведь
тонкости обращения с приборами, посудой, рюмками-бокалами ныне мало кому
знакомы. Даже мясо, приготовленное в горшочке, простом русском традиционном
горшочке, приводит некоторых в замешательство: куда этот горшочек
девать, что с ним делать, ложкой в него или вилкой, да и в него ли? Что
делать с этим сооружением из шампуров, стоящим на жаровне с углями? Как
с устрицей обходиться, ножом ее или чем другим расковыривать? Может,
пальцами? Да даже простой помидор, так аппетитно лежащий рядом с чем-то
непонятным на листе салата, - и он может дать нежеланный эффект, если
его неаккуратно проткнуть вилкой или взрезать ножом: хорошо, если на себя
брызнет гость, а ну как на хозяина? И хозяин во всех таких случаях
действительно "хозяин положения". Шампур от жаровни отцепил - гостю передает.
Сам первый горшочек отставил, ложечкой на тарелку содержимое из
него выкладывает, а уж потом за вилку с ножом берется. И помидорчик трогать
не будет предупредительно, даст понять, что это всего-навсего цветовое
пятно, для глаз радость. И щипчики для устриц возьмет предусмотрительно
первый. Не жалует он чужого унижения и позора, с уважением к гостю
относится. Если захочет, конечно.
Алан знал многое, консультируя Денисова по вопросам индивидуальных
трапез, и о его отношениях с "соратниками" и "коллегами", и о его противниках,
которые, стараниями Алана униженные, за столом "ломались", переходя
почти всегда из разряда "врагов" в разряд "коллег", а то и "соратников".
Но эти его знания - только информация к размышлению о сервировке
стола и приготовлении нужных блюд. Делами хозяина Алан не интересовался
никогда.
К сегодняшней встрече Денисов готовился серьезно. Условий было поставлено
много: больная спина, любит овощи, не любит острое, соленое,
мясное... Именно поэтому Алан так тщательно отбирал на рынке и рыбу -
свежайшую осетрину, и овощи - цветную капусту, кочанный салат, глянцевые
баклажаны, зелень. Никакого лука-чеснока. Купил он и несколько пачек
ментоловых сигарет разных сортов (кто ее знает, эту капризную гостью,
какой сорт она предпочитает), сухой мартини и отличный кофе. Осетрину
Алан решил готовить на решетке. В жаровне уже лежали, краснея, березовые
угли, а рядом - пара ясеневых веточек, их он постругает в жаровню перед
самым концом, осетрина перед подачей на стол приобретет от их дымка чудесный,
восхитительный золотистый цвет...
Пока не было покончено с осетриной, беседа за столом носила весьма
светский характер, в ходе которой Настя уговорила-таки Денисова обращаться
к ней только по имени, без отчества. Когда Эдуард Петрович убедился,
что его гостья всем довольна и настроена дружелюбно, он перешел к
главному.
- Могу я спросить вас кое о чем, Анастасия?
- Попробуйте, - улыбнулась Настя, с удивлением ощущая легкость и покой.
Страха, сжигавшего ее на протяжении последних суток, как не бывало.
- Чем вы руководствовались, обдумывая мое предложение? Я хотел бы
знать, что могло заставить вас отказаться и почему вы в конце концов
согласились. Это ничего не изменит в нашем соглашении, но поможет мне
понять ваш характер. Если вам неприятно, можете не отвечать, - тут же
добавил он.
- Нет, почему же, я отвечу: Ханин.
- Вы догадались? Каким образом?
- По фотографии. Среди вещей убитого была та самая рубашка, в которой
он сфотографирован. Рубашка совершенно новая, даже ни разу в стирке не
побывала. И ворот, простите за подробности, не грязный. Ее носили
день-два, не больше. Этой фотографии у Ханина просто не могло быть, ее
сделали за те несколько дней, что Алферов пробыл в санатории. Видите,
как просто.
- В самом деле просто. И как это повлияло на ваше решение?
- Я боялась, что вы заинтересованы в сокрытии истинного убийцы. В
этом случае я отказалась бы. Кроме того, я боялась, что вы считаете меня
опасной из-за того, что я не верю в историю с Ханиным. Тогда бы я просто
удрала из Города, мне с вами не тягаться. Но вы ясно дали мне понять,
что все это не так.
- И когда же я дал вам это понять?
- Это не важно. Вы слышали о Шарлотте Армстронг?
- Никогда. Кто это?
- Писательница, автор детективов. У нее есть совершенно гениальная
повесть "Сохрани свое лицо" - о молодой девушке, которая случайно попала
в орбиту внимания преступников и, не подозревая об этом, разрушила все
их планы. Знаете почему? Потому что совершенно не умела хитрить и притворяться
и своей непосредственностью и прямотой ставила их в тупик. Это
я к тому, Эдуард Петрович, что лучше, наверное, нам с вами сразу выяснить
отношения и не пытаться обмануть друг друга. У нас с вами как раз
тот случай, когда самый короткий путь - прямой.
- Я готов.
Денисов отставил рюмку, положил в Настину тарелку дольку грейпфрута,
себе взял яблоко.
- Эдуард Петрович, я знаю, что раскрытие убийства Алферова организовали
вы. Это означает, что в ваших руках весь Город, в том числе и правоохранительные
органы. Я примерно представляю себе размах коррупции,
процветающей здесь, и не очень верю в вашу доброту и сентиментальность.
Я отдаю себе отчет в том, кто вы такой, и иду на сотрудничество с вами с
открытыми глазами. И делаю это только потому, что то, о чем вы мне говорили,
чревато очень тяжкими последствиями и может повлечь новые жертвы.
Мое согласие продиктовано именно этими соображениями. Поэтому, если вы
меня обманули, я завтра же уеду из Города, а послезавтра здесь будут люди
из МВД, которые начнут разбираться с липовым уголовным делом о самоубийстве
Ханина. Видите, я честна с вами и не скрываю своих намерений.
- Но Ханин действительно покончил с собой. Мы просто этим воспользовались.
- А заключения эксперта? Куда вы их денете? Организуете пожар в здании
ГУВД, в котором сгорят все вещественные доказательства и процессуальные
документы? Эдуард Петрович, поймите, я не угрожаю вам. Дайте мне
слово, что, если убийца Алферова будет обнаружен, дело возобновят по
вновь открывшимся обстоятельствам. Дайте слово, и мне этого будет достаточно,
чтобы с чистой совестью помогать вам.
- А если я дам слово, но не сдержу его?
- Значит, я идиотка и понесу за это ответственность. Но это уже мои
проблемы. Сводить с вами счеты я не буду. Обманутый в нашем с вами случае
виноват не меньше, чем тот, кто обманул. Каждый должен сам расплачиваться
за свои ошибки.
- Хорошо, Анастасия, откровенность за откровенность. Следствие по делу
об убийстве нужно было прекратить любой ценой, чтобы не спугнуть тех,
кто засел в "Долине". Раскрытие организовано и оплачено мной, тут вы не
ошиблись. У нас было несколько вариантов, как это можно было сделать.
Самоубийца - только один из них. Для этого на станции "Скорой помощи"
дежурил мой человек в ожидании подходящего случая. Но были и другие варианты,
просто этот сработал первым.
- А фотография? Ведь она сделана при жизни Алферова. Зачем?
- Вы все еще мне не верите... За последние четыре месяца моим человеком
в санатории сделаны фотографии всех отдыхающих, всех без исключения.
Мы беремся за дело очень серьезно, имейте это в виду.
- И моя фотография есть?
- Обязательно. Хотите взглянуть?
- Хочу.
Денисов вышел в расположенный рядом со столовой кабинет и через несколько
минут вернулся с фотографией. Настя была запечатлена в день приезда,
осунувшаяся, с запавшими глазами и прикушенной от боли губой.
Жертва концлагеря, а не молодая женщина!
- Эдуард Петрович, а кто написал письмо?
- Ну какая вам разница? - Он подлил ей в стакан мартини, бросил в него
кубик льда и дольку лимона. - Это наши производственные трудности.
- Не скажите. - Настя лукаво улыбнулась. - Этому человеку не меньше
тридцати пяти, либо если он моложе, то живет с родителями. Он любит поэзию,
хотя сам не сочиняет. И с фантазией у него бедновато. Как, похоже?
- Я спрошу, кому было поручено письмо. Но я жду ваших объяснений.
- Вы сами-то читали это письмо?
Денисов кивнул. Настя отпила большой глоток и начала медленно декламировать:
- Этот человек, который так старался тебя позабыть и в чью память как
раз по этой причине ты вторгалась снова и снова как навязчивая песенка
или броская фраза рекламы, которую повторяешь против собственной воли,
этот человек сегодня, сейчас, еще сам того не подозревая, наконец начал
тебя забывать. Как много ты потеряла в это мгновение!
- Что это? - изумился Денисов.
- Стихотворение кого-то из испанских поэтов. Опубликовано в конце
шестидесятых годов в журнале "Иностранная литература".
- Ну и память у вас! - восхитился Эдуард Петрович.
- Не жалуюсь. А человек ваш - халтурщик. Вот на таких мелочах и попадаются.
- Ну, это вы бросьте, - рассмеялся он. - Кто, кроме вас, вспомнил бы
публикацию почти тридцатилетней давности! Это чистая случайность, что вы
ее не забыли.
- Как знать, Эдуард Петрович. Стихотворение-то хорошее, его могут
помнить многие, кто в те годы увлекался поэзией. Другое дело, что среди
милиционеров таких людей сейчас уже не осталось. Но среди опытных адвокатов
они вполне могут найтись. Адвокаты у нас, в отличие от сыщиков и
следователей, работают до глубокой старости. Так что не рискуйте понапрасну.
- Я разберусь, - сказал Денисов, вдруг посерьезнев. - Ну что, Анастасия,
перейдем к делу?
Алан не ожидал, что визит гостьи затянется так надолго. Был уже
восьмой час, а Эдуард Петрович все что-то обсуждал с ней. Наверное, надо
и ужин готовить в расчете на нее.
Алан заглянул в свои записи, помял руками бороду и принялся чистить
баклажаны. Если через полчаса она еще будет здесь, он накормит ее такими
овощами!
- У вас потрясающий повар, - искренне сказала Настя, доедая овощное
рагу, - он готовит как раз так, как мне нравится. Что ж, Эдуард Петрович,
ситуация у нас с вами тяжелая. До утра я подумаю, как мне работать
с вашими гостями.
- Хотите с ними побеседовать? Я распоряжусь, чтобы их привезли в Город.
Или отвезти вас на дачу?
- Я еще не решила. Видите ли, если они что-то скрывают от вас, то нет
никакой уверенности, что они разоткровенничаются со мной. Если я за ночь
не найду ключ к беседе, то она не имеет смысла. Но девушку надо привести
в бассейн, я хочу кое-что выяснить на месте.
- Понял. Давайте договоримся о связи. Я не хочу, чтобы около вас в
санатории появились люди, с которыми вы раньше не общались, это может
насторожить преступников. У вас в номере есть телефонная розетка...
- Да, я заметила.
- Сегодня у вас будет номер телефона. Вам дадут аппарат, только вы
его выключайте и убирайте куда-нибудь, когда не пользуетесь. И звонок
поставьте на минимальную громкость. В котором часу вам позвонить?
- Без четверти одиннадцать. В это время я возвращаюсь с процедур.
- Без четверти одиннадцать я вам позвоню.
Денисов проводил Настю до машины, пожелал ей доброй ночи и не спеша
поднялся к себе. Да, он не ошибся в этой девочке. Если не сможет она, то
кто же? Сколько же ей лет? Толя говорил, тридцать три. Не девочка уже...
В этом, наверное, и состоит ее главное оружие: выглядит совсем девчонкой,
никто ее всерьез не воспринимает. Нет, главное оружие у нее - голова.
Память, мышление, логика, расчет. А все остальное - просто прикрытие,
чтобы никто этого оружия не заметил. "Умница, - почти ласково подумал
он о Насте, - какая же ты все-таки умница".
Юрий Федорович Марцев лежал на диване в своей "тайной" квартирке,
подтянув колени к груди и обхватив их руками. Он только что посмотрел
фильм. Вот и настала та страшная минута, которой он так боялся: фильм
почти совсем не помог. Со времени прошлого приступа прошло всего полтора
месяца. Что же будет дальше? Когда ему дадут новое лекарство?
"Она - дура. Она специально ко мне придирается", - мелькнула в голове
мысль. Личность Марцева начала раздваиваться, Юрочка все увереннее и нахальнее
подавал голос, но теперь у Марцева не было сил сопротивляться.
Раньше силы давала ему надежда на "лекарство", уверенность в его безотказном
действии. Сейчас силы сопротивляться Юрочке иссякли.
"Я - Юрий Федорович Марцев, завуч школы, преподаватель английского
языка и литературы, у меня есть жена и почти взрослая дочь", - сквозь
зубы шепотом повторял он по многу раз, стараясь заглушить капризный голос
восьмилетнего мальчугана, недовольного чрезмерной опекой и требовательностью
матери и ненавидящего ее. Марцеву казалось, что его мозг делается
мягким, меняет свою форму и разделяется на две части: одна часть,
поменьше, будет принадлежать ему, а другая, большая, - Юрочке. Бог мой,
как ему плохо, как же ему плохо!
Он перестал твердить свое заклинание и крепко зажмурился. В ту же секунду
голова его наполнилась истерическим криком: "Я ее ненавижу! Я хочу,
чтобы она умерла! Пусть она умрет! Немедленно! Пусть она умрет!"
Марцев вскочил с дивана и заметался по квартире. Мысли, рожденные в
"его" половине мозга, переплетались с Юрочкиными.
"Почему они не сделали фильм? Они же обещали..."
"Ненавижу! Пусть она умрет!.."
"Где эта девушка? Надо ее найти во что бы то ни стало..."
"Она ругает меня даже за четверки, она придирается ко мне..."
"... найти и привести туда, пусть они немедленно..."
"Без нее мне будет лучше. Пусть ее не будет!"
"... немедленно сделают лекарство, пока не случилось..."
"Пусть ее вообще никогда не будет! Я ее убью!"
"... пока не случилось самое страшное, пока я не убил кого-нибудь
еще..."
"Я хочу, чтобы она умерла!"
"... лучше я убью эту девушку, никто не узнает, мне надо ее убить..."
"... я ее убью!"
"... мне надо ее убить!"
Два голоса слились в один вопль; настойчивый, требовательный. Марцев
остановился, обливаясь холодным потом. Он знал, что ему нужно делать.
Приступ надо снять любой ценой, иначе конец всему. А для этого нужно
всего лишь убить мать. Или кого-нибудь очень на нее похожую. В Городе
есть женщина, убийство которой принесет облегчение. Он, Марцев, видел ее
собственными глазами, ее показывали ему в числе нескольких, приглашенных
для съемок. Нужно только ее найти. Первым делом следует поискать ее в
павильоне, где снимали для него два предыдущих фильма. Все очень просто...
Мэр растерянно положил телефонную трубку. Он никак не ожидал, что ему
откажут. Вернее, прямого отказа не было, и на телевидении, и на радио, и
даже в городской газете, которой он предложил взять интервью у московского
сыщика, к его идее относились одобрительно, но тут же у всех возникали
совершенно непреодолимые трудности, из-за которых предложение мэра
осуществить было невозможно. Мэр чувствовал себя полным идиотом, потому
что сначала искренне верил во все эти трудности и с энтузиазмом начинал
предлагать пути преодоления проблем. Но чем дольше он добивался своего,
тем яснее ему становилось, что ничего у него не выйдет.
Мэр был умен, но доверчив. По характеру он походил на слона, который
долго терпит обиды, не веря в злой умысел, но потом приходит в ярость и
начинает крушить все подряд. Нелепая ситуация с идеей сделать передачу
или хотя бы публикацию о преступности в Городе обернулась для него
страшными подозрениями. Он пригласил к себе Льва Михайловича Репкина,
курировавшего правоохранительные органы Города.
- Лев Михайлович, скажите мне, пожалуйста, я могу встретиться с любым
жителем нашего Города для частной беседы?
- Разумеется.
- А с приезжим, находящимся в Городе?
- Что за странные вопросы? У нас свободная страна, запрета на общение
нет. Вы имеете в виду кого-то конкретного?
- Да, Лев Михайлович. Я хочу встретиться с сотрудником Московского
уголовного розыска, находящимся здесь в командировке. Вы можете это устроить?
- Для чего?
- Разве я обязан вам объяснять? - вскипел мэр. - Вы только что сказали
мне, что никаких ограничений на общение нет. И я прошу вас, Лев Михайлович,
найти этого человека и устроить мне встречу с ним.
- Почему бы вам не обратиться к вашему шурину? Для него это намного
проще.
- Потому что мой шурин по непонятным мне причинам не хочет, чтобы эта
встреча состоялась. И я хочу выяснить, что это за причины.
- Видите ли, - замялся Репкин, - руководство ГУВД не любит, когда мы
вмешиваемся в их дела, а тем более пытаемся контактировать с сотрудниками.
Они расценивают это как попытку давления. Их можно понять...
- Я, уважаемый Лев Михайлович, тоже не люблю, когда вмешиваются в мои
дела и пытаются на меня давить. У меня появилась идея, и я, как мэр, хочу
ее осуществить. Но в мои дела кто-то вмешался, кто-то каменной стеной
встал у меня на пути и пытается оказать на меня давление, заставить от
своей идеи отказаться. И мне это тоже не нравится. Поэтому сейчас вы либо
привозите ко мне московского сыщика, привозите немедленно и без всяких
отговорок, либо официально заявляете мне, что вы имеете к этой
странной каменной стене непосредственное отношение, и тут же пишете заявление
об освобождении от должности. Я ясно выразился?
- Яснее не бывает, - усмехнулся Репкин. - Планы у вас наполеоновские,
да только кто ж вам позволит их осуществлять?
- Что вы хотите сказать? - нахмурился мэр.
- А я уже все сказал, - улыбнулся Репкин. - Не надо пытаться разрушить
каменную стену. Вы разобьете себе руки, а стена все равно будет
стоять. Человек разумный использует стену для того, чтобы пристроить к
ней свой домишко и тихонько жить под ее защитой.
Лев Михайлович вышел, а мэр долго сидел, уставясь пустыми глазами в
окно. Ему казалось, что жизнь кончилась.
Глава 11
ДЕНЬ ДВЕНАДЦАТЫЙ
Прямо напротив номера 513 начинался небольшой холл с креслами и телевизором.
В половине девятого, отправляясь на завтрак, Настя увидела в
холле мальчугана лет двенадцати с большой нотной папкой на коленях. Услышав
щелчок открывающейся двери, он обернулся, и на его лице отразилось
разочарование.
- Ты кого-то ждешь? - спросила Настя, проходя мимо.
- Регину Аркадьевну, - кивнул мальчик. - Она сейчас завтракает, а потом
мы пойдем заниматься.
- Куда? - удивилась она.
- В кинозал. Там есть рояль, прямо на сцене. Мы всегда туда ходим заниматься,
когда Регина Аркадьевна лечится в санатории.
"Ай да старуха! - мысленно восхитилась Настя. - Даже здесь доллары
свои зарабатывает. Не мудрено, Коротков рассказывал, какие у нее расходы".
- Что-то я тебя раньше не видела. Ты в другое время приходил?
- Нет, я вообще еще не приходил. В смысле пока Регина Аркадьевна в
этот раз лечится. Мы занимаемся через две недели.
- Значит, ты талантливый? - уточнила Настя, вспомнив рассказы Короткова.
- У Регины Аркадьевны все талантливые, - гордо ответил юный музыкант.
- Она других учеников не берет.
- И много вас, таких одаренных? - поддела его Настя.
- Я не знаю. - Мальчик отчего-то смутился и попытался перевести разговор
на другую тему. - Регина Аркадьевна очень добрая, она с нами со
всеми бесплатно занимается.
"Да, как же, бесплатно. Просто твои родители не хотят, чтобы ты знал,
во что им обходится твоя одаренность. А то дети ведь разные бывают, некоторые,
услышав, что у родителей нет денег на новые джинсы или модные
кроссовки, вполне могут заявить: мол, я лучше не буду заниматься музыкой,
а вы на эти деньги купите мне... Твои родители - люди мудрые и предусмотрительные,
они берегут твой талант от твоих подростковых ошибок и
глупостей".
- Слушай, - вдруг спросила она, - а как же школа? Прогуливаешь?
- Да вы что! - возмущенно воскликнул парнишка. - Сегодня же воскресенье!
- Ох, извини, дружок, - спохватилась Настя, - когда не ходишь на работу,
все дни путаются.
- Ничего, - великодушно отозвался тот, - бывает. Наверное, на этой
неделе мне и вправду придется прогулять разочек. У меня что-то не получается
с рапсодией Листа, попадет мне сегодня от Регины Аркадьевны. А
когда что-то не получается, она назначает новое занятие через три-четыре
дня.
Мальчишка был таким серьезным и озабоченным, что Настя чуть не расхохоталась.
Ей захотелось его утешить и подбодрить.
- Не огорчайся заранее. А вдруг ей понравится, как ты сыграешь?
- Нет, - он грустно покачал головой, - мне и самому не нравится.
- Как тебя зовут, юный гений?
- Игорь.
- Успехов тебе, Игорек. Счастливо!
В ожидании телефонного звонка Настя еще раз пересмотрела в уме ту
схему, в которую она выстроила полученную информацию. Всю ночь она размышляла,
хлопотливо перебирая все проведенные в санатории дни и восстанавливая
в памяти сигналы, которые получала от настороженного сознания и
которые довольно успешно ухитрилась проигнорировать. Многое после встречи
с Денисовым встало на свои места, многое пришлось переоценить и переосмыслить,
найти этому новую полочку на мысленном стеллаже. Удивительно,
сколько ошибочных выводов она сумела сделать за такой короткий срок.
Просто побила все собственные рекорды! Один электрик Шахнович чего стоит...
Но, правда, он тоже, как выяснилось, обознался.
К разговору со сбежавшей от пожара девушкой и ее спутником она готова
не была. Чтобы заставить Светлану и Влада раскрыться, нужно было поймать
их на каком-нибудь несоответствии, на явной лжи, тогда можно попытаться
их "дожать". Одно несоответствие Настя уже нашла, но в разговоре со
Светланой оно не поможет: девушка могла об этом просто не знать. Догадка
пришла к Насте ночью, и после завтрака она ее проверила. Пока все сходилось.
...Рано утром к ней в номер пришел Шахнович с телефонным аппаратом-трубкой.
- Зря вы не захотели со мной знакомиться, - пошутил он, - все равно
теперь пришлось; звук я совсем убрал, а то у вас привычка все время
дверь на балкон открывать. Вместо звонка горит красная лампочка, не забывайте
на нее посматривать.
- Слушайте, вы столько про меня знаете, что мне не по себе становится,
- отшутилась она. - Вы еще при первом знакомстве меня этим огорошили.
Даже привычки мои изучили.
- А как же, - серьезно ответил Шахнович и вдруг широко и озорно улыбнулся.
- Я же вас в первую очередь подозревал. Столько усилий приложил,
чтобы найти к вам подход, и все зря. Пришел старый мудрый Эд Бургундский
и мгновенно вас уговорил.
- Эд какой, простите?
- Эд Бургундский, один из потомков Людовика Святого, мы так за глаза
Эдуарда Петровича называем. Все, я пошел. Не забывайте про лампочку.
- Подождите, Женя, мне нужно, чтобы вы кое-что проверили. Где-то в
процедурном корпусе должна быть комната, в которой есть зеркальное окно,
выходящее в бассейн.
- С чего вы решили? - удивился Шахнович.
- Ну... долго объяснять. Но комната с окном должна быть. Иначе меня
пора выбрасывать на свалку.
- Ладно, я посмотрю. Значит, стена, примыкающая к бассейну?
- Да. Окно может быть очень маленьким, смотрите внимательней.
Когда электрик ушел, Настя мысленно вернулась в бассейн, в тот злосчастный
день, когда она постаралась быть мягкой и женственной, а в результате
чуть не влюбилась в Дамира, хорошо, что вовремя заметила его
вранье и слегка поостыла... Вот она идет в воде вдоль бортика, берется
руками за перила лесенки, поднимает голову, смотрит на часы, висящие высоко
над потолком, и жмурится от попавшего в глаза солнечного зайчика.
Что за блестящая поверхность может быть на кафельной стене бассейна? Да,
совершенно определенно, это должно быть зеркало. Но зачем нужно зеркало
на такой высоте? Кто в него будет смотреться? И кто на самом деле смотрит
через него?
Возвращаясь с процедур, Настя столкнулась в галерее, соединяющей жилой
и процедурный корпуса, с Шахновичем.
- Вы были правы, я нашел, - бросил он, не поворачивая головы и не останавливаясь:
вокруг было много людей.
Настя пожалела, что не попросила его утром еще об одной услуге. В
следующий раз, решила она...
Красная лампочка загорелась, и Настя подняла лежащую на полу трубку.
- К разговору я пока не готова. Вы можете привезти их в бассейн?..
Хорошо... И передайте, пожалуйста, Жене, что он мне нужен... В восемь?
Устраивает. Всего доброго.
Она вынула вилку из розетки, аккуратно смотала шнур и спрятала трубку
в стоящую под кроватью сумку.
Поговорив с Каменской, Денисов сделал еще несколько звонков. Первый -
главному врачу санатория с просьбой сообщить в коммерческое бюро "Долины",
что он, Денисов, арендует весь комплекс сегодня на время с девятнадцати
тридцати до двадцати двух часов. Эдуард Петрович был уверен,
что, даже если и есть другие коммерческие заявки на бассейн и сауну, они
все будут под благовидным предлогом аннулированы. Отказать Денисову не
смел в Городе никто.
Второй звонок был Старкову с указанием привезти гостей с дачи в санаторий,
а также передать Шахновичу, что его ждет Анастасия.
Третий звонок - сыну, надо узнать, как Верочка, она последние два дня
что-то часто плакала и жаловалась на головную боль.
- На свидание побежала, - недовольным голосом сообщила невестка.
- С кем?
- Да со студентом своим драгоценным. Он уезжал куда-то на пару
...Закладка в соц.сетях
