Жанр: Электронное издание
KIVIN6
... приходит к тебе заявитель. Не спеши хватать
ручку и брать от него заяву. Это никуда не убежит. Сначала послушай. А потом
применяй основное правило Анатолия Дукалиса, которое называется
"Заговаривание зубов". А у Анатолия Дукалиса есть пять этапов заговаривания
зубов. Этап первый: посочувствуй, но при этом тактично намекни, что он сам
виноват. В девяти случаях из десяти в происшествии виноват сам потерпевший.
Либо напьётся и его опустят, либо машину бросит без присмотра, либо дверь
нормальную в квартиру не поставит, ну, и так далее. Этап второй: пожалуйся
на загруженность и нищету милиции, мол, не до вас, но всё это тоже тактично.
У нас убийства каждый день, а вы со своей кра-жонкой. Если после этого
человек не уходит, наступает третий этап. Запиши на листочек, что он там
хочет, и объясни, что поможешь, но пока без заявления, потому что наличие
уголовного дела сейчас нежелательно, вот когда найдём преступника, тогда и
возбудим. А то нам придётся писаниной заниматься вместо поисков. После этого
ты можешь показать какие-нибудь фотографии из альбома, назвать фамилии
судимых из этого района, так, для вида. Этап четвёртый: отвлеки человека от
его проблемы, расскажи смешную историю или анекдот, а лучше аналогичный его
преступлению случай, но который произошёл с кем-нибудь другим. И напоследок,
чтобы он никуда не пошёл жаловаться, объясни, что территория отделения
делится на участки и что, кроме опера, обслуживающего его участок, абсолютно
никто в раскрытии этого преступления не заинтересован ни в Главке, ни в
Министерстве Внутренних Дел. При этом ты ничуть не покривишь душой, ибо,
собственно, так оно и есть. Но всё это, конечно, относится к тому случаю,
если заявитель принёс "глухарь", то есть явно не раскрываемое преступление.
Короче, твоя задача тактично объяснить, что он погорячился, придя в милицию.
Это на первых порах трудновато будет, но когда ты этому научишься, можешь
смело считать, что стал опером. А пока ты ещё
птенец.
- Ты сейчас научишь Эдика чему не надо. Не слушай этого оболтуса. Главное
- научись справки и бумажки писать. Как Жеглов говорил - грамотная бумажка в
нашем деле дорогого стоит.
- Он про спрос говорил, а не про бумажки.
- Ерунда, бумажки важнее.
- Кстати, о бумажках. У меня уже все бланки кончились и листы чистые. Ты
только посмотри, на чём пишу - "Акт технического оборудования объекта". В
столе нашёл, кто-то по наследству оставил. Где бумагу-то брать?
- В канцелярии возьми.
- Канцелярия сама попрошайничает. Бардак.
- Брось ты. У меня уже месяц ни одной лампочки не горит, пишу только
днём, а по вечерам, если дежурю, у Соловца сижу. Так что, Эдик, привыкай к
спартанским условиям. Посидишь с полгодика у Толика, пока тебе три метра не
выделят. Вон в 84-м и таких условий нет. Опера, как в камере, по пять
человек сидят. Ни тебе человечка вызвать, пошептаться, ни бумаг в тишине
пописать. Какая в такой обстановке, к чертям, работа? Помню, Юрка Михайлов,
опер ихний, мучался-мучался, а потом вытащил стол из отделения, поставил в
садике напротив, под яблоней, и сел там бумаги писать. Людей туда же
вызывал. Начальник, конечно, к нему: мол, что, рехнулся? А Юрик, молодец:
"Нет, - говорит, - пока кабинета у меня не будет, никуда не уйду, хоть
увольняйте". И хрусть яблочком с дерева. Может, так бы там сидеть и остался,
если б секретные бумаги писать не начал. Разложит на столе дела всякие и
пишет себе. Прохожие, конечно, интересуются, что это за чудо там сидит под
яблоней? А Юрик в ус не дует. Ну, а когда он стукачей туда приглашать начал,
тут начальство засуетилось. Отгородили ему закуток фанерой в Ленинской
комнате, он туда и переехал. Кстати, нам тоже так сделать надо. Ленинская
комната полотделения занимает, работать негде. На фига эта комната нужна?
Пару раз в году собрания провести да пол в субботник помыть? Надо будет
Георгичу предложить.
Кивинов вышел из кабинета и направился к себе. Должны были подойти люди,
вызванные им по материалам. Он сел в кресло и ещё раз пролистал заявления,
чтобы не перепутать, кого зачем вызывал. Иногда из-за большого количества
преступлений невозможно запомнить, кто есть кто, и опер беседует с вызванным
по абсолютно другому вопросу, вызывая, естественно, у оппонента справедливый
гнев и возмущение.
Кивинов взял из пачки верхнее заявление и решил более внимательно изучить
его, чтобы вникнуть в суть проблемы.
Заявление поступило через канцелярию ГУВД, то есть заявитель обратился
прямо на Литейный, а оттуда оно было спущено в территориальное отделение с
резолюцией проверить и принять меры.
Кивинов, положив перед собой заяву, начал читать:
"Начальнику всей милиции от гражданки Умновой С. А., проживающей там-то,
сям-то. Заявление. Довожу до вашего сведения, что последнее время меня
преследует банда насильников и извращеннев. Путём гипнотического влияния на
мою ауру, они нагоняют на меня порчу и, пользуясь моим беспомощным
состоянием, насилуют. За последний месяц я потеряла в весе пять килограммов.
Меня постоянно мучают головные боли. Акты изнасилования происходят путём
передачи энергии через Космос..."
Дальше Кивинов читать не стал. Всё ясно. Заявление его вообщем-то не
удивило. К нему и до этого обращались по поводу слежки КГБ, напускания
радиации в розетки и по телефону, подкладывания инопланетянами в пищу отравы
и прочего бреда. О порче, правда, ещё не было. Его удивило другое. Резолюция
начальника - проверить и принять меры. Ну, раз есть резолюция, придётся
проверять, просто так, в корзину, эту заяву не выкинешь.
Следующее заявление было посвящено краже магнитолы из машины. Ничего, в
принципе, необыкновенного, если не считать, что потерпевший обращался в
милицию уже в пятый раз и всё в течение полугода. И кстати, по поводу одной
и той же магнитолы. Его фамилия уже стала нарицательной в 85 отделении. А
всё объяснялось очень просто. Товарищ застраховал машину в каком-то
коммерческом агентстве, а потом только строчил заявы в милицию. Если ещё в
первые разы он писал о разных магнитолах, то все последние заявления,
вероятно, в силу слабой фантазии жалобщика, были посвящены одной и той же.
Самое обидное, что все всё понимали, но послать ходока подальше не могли.
Доказательств, что он сам "крутит динамо", занимается мошенничеством, - к
сожалению, не было, поэтому приходилось возбуждать вечные "глухари" и
молчать в тряпочку.
Одно утешение, что ущерб он наносил фирме, а не сотруднику. А фирма и
сама зачастую "динамо крутит". Так они друг у друга и воруют.
Кивинов кинул заяву на стол, слез со стула и подошёл к окну. Обидно, что
основное время приходится тратить на такие вот заявления, а на серьёзные
вещи ничего не остаётся.
Мысли его постоянно возвращались к визиту к жене Суворова. Да, он хотел
помочь ей, любой человек сейчас может оказаться в подобной ситуации. Но как?
Дукалис говорил как-то, что машины ворованные в бывшие союзнические
республики увозят, но попробуй, перекрой границы. Это только в кино - трубку
снял, команду дал перекрыть и понеслось. А тут в лучшем случае воду в
туалете перекроют. Впрочем, кино и есть кино. Если снимать про то, как есть,
никто и смотреть не будет.
На следующий день Кивинов отправился в мастерскую. Сев на трамвай, он
достал детектив и углубился в чтение. "Следователь прокуратуры Прохоров
достал пистолет и прижался к дереву". Да, круто. Кто это написал? Ага, он бы
хоть позвонил сюда, что ли. Откуда, интересно, следователь прокуратуры взял
пистолет? Не иначе, как у ментов попросил напрокат или в Хозтоварах купил. А
может, он у него водяной? Так что, Прохоров, плохи твои дела, прижимайся, не
прижимайся к дереву. Кивинов захлопнул книгу. Не люблю, когда люди пишут о
том, с чем никогда не сталкивались. Так, это здесь, кажется, прибыли.
Зайдя в помещение мастерской, он осмотрелся. Пара машин стояла на яме, в
углу курило несколько человек в рабочих комбинезонах. Под потолком
располагалась стеклянная кабинка с надписью на дверях - "Директор". Кивинов
поднялся наверх.
Директор, мужчина лет сорока пяти, круглолицый, с большими залысинами,
сидел за столом и что-то подсчитывал на калькуляторе. Подняв глаза, он
посмотрел на Кивинова.
- Вы ко мне?
- К вам. Из милиции. Ненадолго. Пара минут найдётся?
- Да, да, конечно, присаживайтесь, где найдёте. Слушаю вас.
- Три дня назад гражданин Суворов Сергей Алексеевич забирал у вас свою
машину. Белая "девятка". Припоминаете?
- А как же, сам ему и отдавал.
- Прекрасно. В котором часу это было?
- Кажется, в начале пятого. А можно спросить, что случилось?
- Он пропал без вести вместе с машиной.
- Господи, может, в аварию попал?
- Может быть, но тогда бы машина нашлась.
- Да что вы! У меня приятель как-то в "Камаз" влетел в области. Машину на
пост ГАИ оттащили, а его - в больницу. Через неделю только его там
родственники нашли. Никому ведь дела нет, что у тебя горе.
- Вы не заметили, он себя нормально вёл? Не волновался? Не дёргался?
- Да, вроде, нет. Машину мы хорошо сделали, да там ерунда была. Он
поблагодарил, сел и уехал. Вот и всё, пожалуй.
- В разговоре случайно не упоминал, куда поедет?
- Нет, по-моему.
- Бензина много было в баке?
- Половина точно, да он ещё здесь до полного залил, из своей канистры.
- Понятно. В общем, ничего подозрительного?
- Абсолютно ничего.
- Разрешите, я объяснение оформлю. Всё-таки вы последним его видели.
Фамилия как ваша и имя-отчество?
- Пожалуйста, пожалуйста. Шаахов Валерий Петрович.
- Я так понял, вы директор в мастерской?
- Да и по совместительству - бухгалтер, отдел кадров и кассир. А что
делать, кручусь, как белка в колесе.
- Рэкет-то не достаёт? Я смотрю, тут у вас иномарки стоят.
- Как вам сказать? Серьёзные люди понимают - с нас пока брать нечего, всё
на налоги да на зарплату рабочим уходит, а от шушеры бритоголовой никто не
застрахован. На той неделе приходили трое. Борзые. Мы, говорят, тамбовцы,
будешь нам отстёгивать. Прямо, так, в лоб. Раньше хоть предлог какой-нибудь
сочиняли либо охрану предлагали, либо неустойку какую-нибудь требовали. А
сейчас в нагляк. Я тогда карту достаю и говорю им, найдёте, где Тамбов
находится - буду платить без вопросов, а нет - свободны. Они стоят, мнутся,
не понимают. А я тогда и говорю: "Эх вы, недоумки. Тамбов находится в
Тамбовской области". Потом взял старшего за шиворот и с лестницы вниз
спустил. Они в крик: "Убьём, сожгём, в пруду утопим!" Но ничего, больше не
приезжали.
- Вы всё-таки поосторожней. Слышали, наверное, что владельцев
шиномонтажных мастерских убивают? Уже пять случаев в этом году.
- Что делать, - вздохнул Шаахов. - Охрану нанять я не могу, денег нет.
Вообще, кошмар какой-то творится. У нас полгода назад рабочий ушёл с
мастерской, а домой не вернулся. До сих пор не нашли. В тот день получка
была. Страшно жить.
- Ладно, вот здесь подпишитесь и на обороте тоже. Спасибо. Я ваш телефон
запишу, если что уточнить надо будет - позвоню. Всего доброго.
- Да, да, до свидания... - Валерий Петрович вновь углубился в свои
расчёты.
Кивинов вышел на улицу. Скорей бы отпуск. Ещё три недели. Не дотяну.
Успеть бы все материалы списать, а то Соловец не отпустит. Выйдя к трамваю,
он решил не ехать на нём, а добраться на метро до Ветеранов и оттуда
прогуляться пешком в отделение.
Сразу у выхода из подземки Кивинов остановился у киоска с газетами купить
чего-нибудь свеженького. До самого проспекта протянулись ряды ларьков и
лавок. Целый рынок. Южные торговцы зазывали купить свои яства, причём на
прилавках у них лежали не только абрикосы, помидоры и прочие теплолюбивые
фрукты и овощи, но и обычная картошка, морковь, капуста. Их-то они явно из
Грузии да из Армении не привозили.
Пару раз на рынке устраивались погромы нашими мафиози, многие торговцы
отправлялись с тяжёлыми телесными повреждениями в больницы, но появлялись
другие, и рынок продолжал торговать.
Возле одного из ларьков расположились кидалы, крутильщики колпаков с
шариком. Кивинов подошёл поближе. Крутильщик, сидящий на корточках, зазывал
прохожих: "Кручу-верчу - запутать хочу! За острый глаз плачу, за неверный с
вас получу! Хоп-хоп-хоп! Где шарик? Ну, мужик, давай, давай, не бойся,
отгадай!" Три колпачка замерли на фанере. Стоявший рядом парень ткнул в один
из них ногой. Колпак опрокинулся. Шарика не было. "Э-э-э, не угадал! За
неудачу получу", сидящий принял от парня тысячную купюру. Парень отошёл.
"Свой, - подумал Кивинов, - очень легко деньги отдал. На фанере осталось два
колпачка. Крутильщик поднялся и принялся снова уговаривать граждан угадать,
где шарик. В эту секунду один из зевак, стоявших вторым эшелоном, присел и
приподнял один из колпачков. Шарика там не было. Тот быстро поставил
колпачок на место и поднялся. Мужчина неподалёку впился глазами в оставшийся
колпачок. Шарик там.
- Ну, кто, кто скажет, где шарик? Ваши пять - мои десять!
- Давай, - громко произнёс мужик. - Играю!
- Ваши пять - мои десять, по рукам! При вас считаю, никуда не убегаю!
Раз, два, три, четыре, пять. - Крутильщик получил от мужика пять тысяч.
Мужик нагнулся и хотел приподнять колпачок с шариком. Но в это мгновение
пацан, стоявший рядом, присел и первым, как бы случайно, поднял колпачок.
Из-под него выкатился шарик.
- Ты чего? - разом закричали крутильщик и мужик. - Игру сорвал, гад! Не
платил, а играешь. Ничего, дядя, сейчас переиграем, - обратился к
пострадавшей стороне крутильщик. - Не повезло.
- Отдай деньги! Вы специально всё подстроили!
- Ты что, приятель? - К мужику тут же подошли двое крупных парней. -
Хочешь - играй, деньги на кону, а нет - вали отсюда, пока цел.
Кивинов усмехнулся. Деньги были уже у кидалы и назад он их не отдаст.
Мужчина расстерянно посмотрел на фанерку, крутильщик раскидал колпаки:
"Ну, давай". Мужик, конечно, не отгадал. Кивинов не стал вмешиваться. В
следующий раз будет умнее. Он огляделся. Неподалёку от играющих стоял
бригадир: парень, которому кидала отстёгивал подоходный налог. Кивинов знал
его. Иногда проигравшие обращались в милицию, и тогда бригадир делал
"возвратку". Но в большинстве случаев никто в милицию не шёл.
Инспектор подошёл к бригадиру. Тот тоже узнал опера.
- Убрать? - сразу спросил он.
- Не надо, - пускай крутят, - ответил Кивинов. - Слушай, тут свердловские
не играют?
- Было дело. Сейчас их нет. Наши прогнали. Борзые, как танки, пришлось
проучить.
- Не сильно проучили?
- В самый раз.
- Вернуться могут?
- Возможно. Может, в другом составе.
- Как насчёт просигналить?
- Можно. Телефончик оставь.
Кивинов продиктовал. Бригадир записал на спичечном коробке.
- Не забудь.
- Постараюсь.
"Размечтался, - про себя подумал Кивинов. - Позвонит, как же. Хорошо
будет, если не предупредит, что менты ими интересовались".
Поглазев на ларьки, он отправился назад в отделение.
Г Л А В А 4
Детский инспектор Волков срывался на крик.
- А что, его за это по головке гладить? Он пацану обе щеки прострелил! На
всю жизнь шрам! Да если бы моему ребёнку какой-нибудь недоносок щёки пробил,
я бы не в милицию пошёл, сам бы родителям морду набил!
- Как вы смеете!? - визжала сидевшая напротив Волкова дама. - Вы не
мальчика моего должны наказывать, а тех, кто ему пистолет продал.
Безобразие! А Гоша ещё ребёнок - тринадцать лет всего!
- Тринадцать лет! А откуда у него такие деньги?
- Не знаю, может, он мороженым торгует. Вы все, все против Гоши - и
школа, и милиция! А он хороший мальчик, спокойный. Верните мне его
немедленно. Я буду жаловаться!
- А откуда у него под кроватью столько магнитофонов автомобильных?
- А это не ваше дело! Это, может, всё моё!
- Что, и машина есть? - А что с того, если нет? Может, будет скоро!
- Ваш сын - вор! Вы же сами его топите!
- Это вы его топите! А Гоша хороший мальчик. На вас ещё управу найду!
Отдайте мальчика.
- Ждите на улице. Я сейчас запишу объяснение и можете забирать ублюдка
своего!
- Что? Да как вы смеете!? Дайте бумагу. Я в суд на вас подам за
оскорбления.
- Берите, пишите куда угодно - в суд, в ООН, Папе Римскому, но только на
улице, вы меня достали!
Дамочка схватила бумагу и выскочила из кабинета. Зашёл Кивинов.
- Ты чего раскричался?
- Да ну, коза старая! Гошу Баранова знаешь? Это мамаша его. Он, сучонок,
пистолет где-то пневматический купил, в школу принёс и первоклашке обе щеки
прострелил, навылет. Пацан в больнице. А Гоша под шумок кучу наложил перед
кабинетом завуча и свалил. Я его в подвале отловил. А мамаша за него грудью
стоит. Другая бы отодрала ремнём, а эта всё сюсюкается. Гадёныш. Скорей бы
ему четырнадцать стукнуло, сразу бы посадил. А так очередная комиссия. А для
него это - тьфу. Сейчас я его притащу,
Через минуту Волков ввёл Баранова.
- Ну что, урод? Я тебя предупреждал последний раз, чтобы ты угомонился?
Не понимаешь? Я тебя сейчас родителям пацана того отдам. Они с тобой лучше
милиции разберутся!
- Я не стрелял в него, пулька от стенки отскочила.
- Да там пять человек видели, как ты в него пальнул. Хватит
выкручиваться!
- Они врут все. Наговаривают, сволочи,
- А кучу кто навалил у дверей?
- Не я, можете экспертизу сделать.
- Сделаю, я всё сделаю. И на мамашу твою даже не посмотрю!
- А что, эта дура уже здесь? Мопед мне не хочет покупать.
"Крутой малый, - подумал Кивинов. - Мамаша за него грудью стоит, а он её
дурой. Впрочем, ничего удивительного, родительская любовь порой слепа".
Волков схватил Баранова за шиворот и потащил его по коридору. Зайдя в
туалет, он ткнул его в унитаз и сказал:
- Гадь! На экспертизу!
Тот снял штаны, сходил по-большому и выпрямился. Волков схватил его за
волосы, нагнул и ткнул лицом в дерьмо.
- На, говнюк, получай экспертизу! Может, поумнеешь! Затем вытолкнув его
из туалета, Волков произнёс:
- Иди к мамочке! Но запомни, ещё раз что-нибудь натворишь, вообще в
горшке утоплю, понял?
Баранов молча стёр дерьмо с лица, повернулся и побежал на выход. Волков
захлопнул двери кабинета.
- Ты, по-моему, переборщил. Мамаша же сейчас такой вой поднимет.
- Пускай, плевать. У пацана, которому он щёки прострелил, тоже мать есть.
Отца, жалко, нет, умер, а то бы он сам ему ноги повыдергал.
Волков зло посмотрел в окно.
- Что творится! Мало того, что взрослые друг друга убивают, так ещё и
дети начали. Что дальше будет? Ты только посмотри, что творят - вон у меня
на столе сводка лежит, последний пункт.
Кивинов подошёл к столу и, взяв ленточку телетайпа, прочитал: "05.07.93
года около 20 часов у дома 185 по Ленинскому проспекту у кооперативных
ларьков почувствовала себя плохо гр-ка Тимофеева Татьяна Ивановна, 1932 г.
рождения, урож. Ленинграда, прож. Ленинский пр., 187-2-15, после чего упала.
В это время к ней подбежал мальчик 12-13 лет, выхватил у неё из рук сумку и
скрылся. В сумке находились деньги в сумме 5000 рублей одной купюрой,
паспорт, пенсионное удостоверение инвалида. Примет мальчика не запомнила.
Доложено начальнику 85 отделения милиции. Материал для проверки Волкову".
- Тимуровцы херовы, - зло произнёс Волков. - Мишка Квакин хоть яблоки
воровал, а эти пионеры вообще поля не видят, мать их. Слов нет.
Кивинов шел по узкому коридору главного корпуса объединения "Темп".
Особого желания приезжать сюда не было, но по возможности необходимо, чтобы
в материале было побольше бумаг, а для этого надо опросить как можно больше
людей. И во-вторых, как бы муж с женой ни любили друг друга, у них всегда
есть маленькие секреты, которые, возможно, известны сослуживцам, друзьям и
даже случайным знакомым. Словом, вдруг да появится зацепка.
Объединение располагалось в дореволюционном особняке рядом с Садовой.
Вернее, только главный корпус находился там, а небольшие экспериментальные
цеха сосредоточились во дворе. Как объяснили на вахте, "Темп" был чисто
исследовательской конторой и никакой осязаемой продукции не выпускал.
Должность Сергея Алексеевича Суворова была достаточно высока. Он был
начальником отдела, в который входили десятки отделений, по три-четыре
лаборатории в каждом. Всего в подчинении у него было около пятисот
сотрудников - инженеров, техников, рабочих. Имелось два зама, один из
которых был приятелем Сергея Алексеевича. Кивинов, позвонив ему, договорился
о встрече.
В шараге было относительно спокойно. Трудящиеся разъехались по отпускам,
колхозам, отгулам. На лестницах курили несчастные, пролетевшие с летним
отпуском. Повсюду обсуждались вчерашний футбольный матч, жаркая погода и
маленькая зарплата.
"Ну конечно, - подумал Кивинов, - если всё время стоять тут и курить,
зарплаты не прибавится."
Найдя нужную дверь, он постучался и вошёл.
Помещение кабинета зама, по-видимому, было устроено в бывшей дворянской
спальне: высоченные потолки, лепка по углам и в центре, у люстры. Правда,
самой люстры не было, а висел совковый белый шар с лампочкой на 40 ватт.
Останки камина, прикрытые диванчиком. Портрет Ленина, память эпохи застоя. В
углу шикарный резной стол с зелёным сукном. Тоже наследие прошлого, только
более далёкого.
- Виктор Николаевич? Инспектор Кивинов из милиции. Я звонил сегодня.
- Да, да, молодой человек, проходите, присаживайтесь. Заместителю
Суворова было лет сорок с лишним, он был сухим жилистым мужчиной с довольно
неприятным взглядом. "Чем-то на белогвардейца похож", подумал Кивинов.
Почему на белогвардейца, он и сам не знал. Похож и всё. Несмотря на жару зам
был одет в чёрный костюм с галстуком. На столе, как шмель, жужжал
вентилятор.
- Есть что-нибудь новое? - спросил он, когда Кивинов сел.
- Пока нет. Виктор Николаевич, я так понимаю, что помимо деловых
отношений вас с Суворовым объединяли ещё и дружеские. Расскажите о нем
поподробнее.
- Ну, прежде всего, дружбой в полном смысле этого слова наши отношения
назвать нельзя. Всё-таки больше приятельские, основанные на совместной
работе. Я бывал у него несколько раз на днях рожденья, праздниках. Знаю Анну
Петровну, Игоря. Вместе ездили за город иногда. Как руководитель он человек
неплохой, требовательный, но справедливый, но вот как специалист - не очень.
Но это между нами, я надеюсь?
Кивинов кивнул.
- Поверхностное знание предмета, но, в принципе, для руководителя его
ранга это и не столь важно. Главное, он создал отличный коллектив
талантливых специалистов, переманив их из других мест. Людям приятно с ним
работать. А это подчас для начальника важнее, чем углубленное знание того, с
чем работаешь.
- Я понял вас. То есть его любили как начальника?
- Ну, слово "любовь" здесь немного неуместно, но уважали, и конфликтов
почти не возникало.
- Почти?
- Без мелких эксцессов нигде не обойтись.
- Ну, а по жизни, вне работы, так сказать?
- Насколько мне известно, врагов у Суворова не было. Завистники -
возможно - у любого преуспевающего человека они есть. Но из-за зависти убить
человека, мне кажется, невозможно.
- Почему вы решили, что его убили?
Виктор Николаевич смутился, полез в стол, достал оттуда пачку сигарет,
пошарил внутри, а затем судорожно скомкал и выкинул в корзину.
- Но его столько времени нет. Любому уже станет понятно, он не может быть
жив.
- Да, но мог произойти несчастный случай, а не убийство.
- Но он бы нашёлся, вернее, его труп. А машина? Мне кажется, это всё
из-за машины.
Виктор Николаевич явно нервничал.
- Кстати, он брал попутчиков? Бензин всё-таки дорогой, на одну зарплату
особо не наездишь? - спросил Кивинов.
- Да, он занимался извозом.
- Интересно. Он что, сам вам об этом рассказывал? Или вы видели?
- Рассказывал. Да вы и сами подумайте - он на работу на машине ездил, а
из Кировского района сюда минут тридцать езды, так зачем машину порожняком
гонять?
- А супруга категорически утверждает, что Суворов не занимался извозом.
- Ну, я не знаю. Может, она не в курсе была или не поощряла.
- Виктор Николаевич, вы хотите помочь Суворову? Тогда давайте
договоримся, что секретов между нами сейчас быть не должно, и поэтому я
надеюсь на вашу искренность. Разговор дальше этого кабинета не выйдет.
- Я понимаю вас,
- Тогда откровенно. Человек не может быть идеальным. Что плохого вы
можете сказать о нём - спиртное, посторонние женщины, связи с
преступниками?
- Не понимаю, куда вы клоните?
- Я хочу найти Суворова и должен знать о нём всё до мельчайших
подробностей. Имея машину, можно закадрить девчонку, съездить на пикник, к
примеру. Да мало ли что ещё могло случиться.
- Нет, нет, в этом плане можете быть спокойны, никаких подобных связей у
него не было. Да и машину он приобрёл недавно, всё свободное время на неё
гробил. С новыми машинами всегда много хлопот.
- А у вас есть машина?
- Да, "Москвич".
- Вы помогали Суворову заниматься с машиной?
- Да, он иногда просил о помощи. Я был пару раз у него в гараже -
проверяли тормозные колодки.
- Вы знали, что он поставил машину на ремонт?
- Да, знал.
- И знали, когда он её заберёт?
- Да.
- А ещё кто-нибудь знал об этом? Я имею в виду, здесь? Суворов любил
посторонним о машине рассказывать?
- Да, многие знали. А куда вы клоните?
- Вправо.
- Не понял?
- Тогда влево. Никуда я не клоню. Он говорил, куда собирался поехать
после мастерской?
- Да, кажется, домой.
- Он это только вам говорил
...Закладка в соц.сетях
